Серия «Общий предок»

- Ну и хрен с вами. Живите, как хотите!

Он повернулся и зашел в избушку. Сел около окна на раздолбанную табуретку и вздохнул.

Он не смотрел в окно. Он и так знал, что сейчас староста повернется и неторопливо двинется прочь. И все, кто стоял рядом, потянутся за ним.

"Как бараны", - подумал Вадим.

Он сцепил руки за головой и откинулся на стенку. Хотел ведь как лучше! Хотел предостеречь. Зря. Ну и пусть.

Мужчина не сомневался, что до них дойдет, но будет поздно. Может, уже поздно! Но сейчас можно сделать хоть что-то: запасы, например. Лес-то рядом. А в нем и грибы, и ягоды. Все продержаться потом будет можно дольше!

Все это деревенские делали. Собирали, солили. Рассчитывали на собственные потребности. Не больше, чем в прошлом году.

Но кроме увеличения количества соленых грибов и сушеных ягод, деревенским нужно было подумать о том, чтобы спрятать все это. Защитить от голодных людей, которые еще оставались в городах. Сейчас они живут на старых запасах, которые уже много лет не пополняются. И когда-нибудь закончатся.

И они уже готовы, в этом Вадим был уверен, готовы хлынуть туда, где еще пасутся коровы, где выращивают свиней, чтобы превратить этих коров и свиней в стейки и шашлыки.

***

Вадим вспомнил город, из которого он действительно приехал. Да не он один.

Города...

Города давно не были теми оплотами цивилизации, что лет двадцать назад, когда молодежь бросала вот такие села, деревни и деревеньки и устремлялась туда, где жить было проще.

Где сверкали наполненные продуктами супермаркеты. Где можно было даже не готовить, а заказать, и еду привозили. В городах была работа, которая лучше оплачивалась и требовала меньше физических усилий. Было полно соблазнов. И так было не один год. Десятилетия!

А потом…, потом все постепенно, практически незаметно начало катится куда-то.

Сначала стало не хватать рабочих. Обычных слесарей, токарей, плотников. Все, кто приезжал в города и рождался в них, метили в менеджеры и юристы.

Мало кто хотел стать каменщиком! Какое-то время города продолжали расти, и те, кто этим занимался, имели работу. Но построить было мало! Надо было обслуживать созданное.

Какое-то время выезжали на стариках. В некоторых местах чуть ли не молились на людей семидесяти и старше… Не было моложе народа. Старики постепенно уходили. Из профессии и из жизни.

Стоило порваться цепочке в одном месте и за ней начинало сыпаться все остальное. Стал хуже ходить общественный транспорт. Не было водителей. Они уходили в такси, где заработки были выше. В любой момент могла засориться канализация, и не было желающих ее чистить за копейки. Начались перебои с электричеством. А это был полный крах. Люди не воевали, бомбы не падали. А жизнь становилась все тяжелее.

И самые умные начали уезжать обратно. Туда, где их предки пахали когда-то землю. Только эти самые предки уже успели уйти из жизни, а потомки работать на земле не умели.

А попробовав вскопать огород, и не захотели, и кинулись обратно! Начали снова искать места, где можно зарабатывать, сидя за столом. Некоторые нашли. Но таких становилось все меньше и меньше.

Ломался привычный стиль жизни. Не сразу, но неуклонно. И с каждым годом все больше и больше.

Вадька тогда, когда все это началось, был совсем пацаном. Было ему лет пятнадцать. Заканчивал школу, собирался поступать в институт. И поступил. Год отучился. Захотелось ему… Он и сам уже не помнил что, то ли мотоцикл, то ли еще что-то ценное для молодых.

Отец ему сказал – заработай и купи. Сначала Вадим фыркнул – заработай! А ты на что? Отец усмехнулся: у меня нет. Тогда Вадим спросил, где можно заработать? Отец ответил, что в городе есть стройки. Там народ точно нужен.

Теперь Вадим этот совет вспоминал с благодарностью До архитектора, кем он изначально собирался стать, он так и не доучился. Но, попав на стройку, освоил много специальностей. До конца его не зацепила ни одна. Так, чтобы все бросить и стать классным кровельщиком, например. Но основы он знал многого.

Это помогало ему долго держаться на плаву.

Он бросил институт после четвёртого курса. После бакалавриата. Дальше не пошел. Начал работать. Это было более актуально уже пятнадцать лет назад.

Мужчина оторвался от воспоминаний, услышав крики на улице.

- Ворюга! Отдай, скотина!!!

Вадим вышел из избушки.

Кричали где-то на соседней улочке и крики приближались.

- Отдай!!!

Мужчина увидел бежавшего к нему человека. Мужик размахивал руками, матерился, но Вадиму не было видно, за кем он гонится. Мужик поскользнулся, растянулся на дороге, потом вскочил. Позвал кого-то и прокричал, "что сволочь туда побежала".

Вадим подошел к забору и посередине улицы увидел деревенского кошака. Тот остановился, тяжело дыша, и что-то уронил в пыль. Мужчина пригляделся и засмеялся – перед котом лежал солидный шмат сала. Шмат был явно велик для кота и теперь стал грязным от облепившей его пыли.

Сам мужик бежал уже не так резво, прихрамывал. Навстречу ему и коту двигались еще трое.

Вадим поманил кота к себе.

- Иди сюда. Спрячься.

Он приоткрыл калитку.

Кот недоверчиво посмотрел на него, но потом увидел людей впереди. Он подхватил сало и скользнул в калитку, тут же скрывшись в высокой траве.

Вадим вернулся в дом. Когда преследователи встретились, ни его, ни кота давно не было видно.

- Где???

- Да хрен его знает!

Мужики выругались, пошарили около заборов и отправились обратно.

***

Скрывшийся в высокой траве кот посмотрел на то, что лежало перед ним. Сало больше не было белым и напоминало грязный камень, так облепила его пыль с дороги.

Но есть хотелось. Кот попытался отгрызть кусок, и тут же выплюнул грязь, залепившую ему всю пасть.

Напиться бы. Он ухватил добычу, не желая с ней расставаться, и пошел на запах воды. Не дошел, потому что увидел около воды, которая была налита в старую жестяную ванну человека, приоткрывшего ему калитку.

Кот снова уронил добычу. Грязнее она стать уже не могла. Он пристально посмотрел на человека, не зная, чего от него ожидать. Он переступил с лапы на лапу, трава зашевелилась, и человек поднял голову, заметив это.

***

Из зарослей на Вадима смотрел кот. Перед ним валялось вымазанное сало.

- Помочь? – спросил он кота.

Потом встал, подошел не торопясь. Кот отшатнулся в заросли зашипев. Вадим поднял шмат, покачал головой. Он смыл пыль со скользкого куска, принес из домика нож и поскреб сало. Совершенно белым оно не стало, но чище явно сделалось. Отрезал несколько кусочков и положил на траву.

- Ешь. Мало будет, так я еще отрежу.

Кот снова переступил с лапы на лапу, потом облизнулся и потянулся к нарезанным кускам. Разорвал и проглотил первый, потом второй. Третий он уже жевал медленнее.

А Вадим смотрел на него и улыбался.

Глава 2

С этого случая и началось их общение.

Сало Вадим тогда подсолил немного, чтобы быстро не испортилось, и честно скормил коту его добычу.

Кот человека не забыл. Вадим не назвал бы их встречи дружбой, но зверь иногда приходил к нему во двор, садился неподалеку и щурился на мужчину желтыми глазищами.

Один раз кот пришел, хромая, и лег под лавкой.

Вадим нагнулся к нему:

- Что с лапой-то? Дай, посмотрю.

Он протянул руку, ожидая царапины или укуса. Но кот только голову опустил. Тогда мужчина осторожно извлек его из-под лавки. Кот дернулся.

- Дай-ка сюда эту дрянь! Добью падаль, - услышал он.

За забором стоял мужик, который гнался за котом, когда он стащил сало.

- Зайди, возьми, если храбрый, - ответил Вадим.

Мужик вытер об штаны, протянутую было руку, что-то пробурчал, но зайти не осмелился. Угрюмо посмотрел и отправился восвояси.

Вадим занес кота в дом. Лапа оказалась не сломанной. По ней, скорее всего, ударили чем-то, камнем или палкой. Кожа была немного рассечена. Вадим аккуратно промыл водой с марганцовкой и забинтовал.

- Не трогай, - погрозил он коту пальцем. - Пускай заживает.

Кот лизнул бинт.

- Не трогай, - повторил Вадим. – Давай я тебя лучше покормлю.

Кот отказался есть, но долго лакал воду. Потом свернулся калачиком и уснул. Несколько дней он отлеживался и отсыпался, потом снова стал вести привычную жизнь, с той разницей, что приходил гораздо чаще. С наступлением холодов кот стал возвращаться на ночевку каждый вечер.

***

Поздней осенью, когда первый мороз сковал грязь, Вадим предпринял вылазку в сторону города.

Он предполагал, что год-другой дальняя деревня, в которую он ушел, нашествию не подвергнется. Есть более богатые и ближе к городу, но хотел проверить. Он оказался прав. По крайней мера на этот год.

Вадим дошел до одного из оборудованных им самим схронов. Взял оттуда соль, кое-какие лекарства, инструменты, спички, подумав, что для того, чтобы выжить человеку много и не надо. Чтобы жить нормально, нужно больше, конечно.

Схронов у него было несколько в разных направлениях от города. Вадим сделал первый еще пять лет назад.

Получилось это почти случайно. Город тогда еще жил кое-как. Вадиму досталась работа у какого-то мужика в одном из дальних пригородов. Он что-то починил и возвращался на своей старой машине домой. Услышал стрельбу и свернул в лесок.

Воевать ему было нечем, а попасть под случайную пулю не хотелось. Он спрятал машину, заглушил мотор и откинулся на сидение.

"Что же за жизнь наступает", - думал мужчина и это был даже не вопрос.

Вопросы люди задавали, но ответов никто не давал. Говорили о временных трудностях. Бодро рапортовали о каких-то разработках по выращиванию и разведению… Все это закончилось, когда свет стали давать так редко, что на него перестали рассчитывать. Все приборы в квартирах приобрели статус тумбочек.

Вадим просидел в кустах до ночи. Потом решил, что возвращаться поздно и уснул. Ночью мимо него кто-то ездил, снова стреляли, но его, к счастью, не заметили.

Когда рассвело, он решил, что надо все-таки домой двигаться. Осторожно вывел машину из леска и, проехав буквально километр, увидел место побоища. Остановился. Постоял. Тихо.

Вадим вышел из машины. Перед ним было несколько раздолбанных легковушек и грузовик, в который попало что-то мощное, а вокруг виднелись тела. Он осторожно приблизился к лежавшим, подумав – может, живые есть? Может, попробовать помощь прислать из города? Увы. Помогать было некому.

Тогда он осмотрел машины. Было похоже, что кто-то перевозил продукты, а кто-то захотел их забрать себе. Вокруг машин были рассыпаны консервные банки. Вадим поднял одну – молоко сгущенное. Еще на земле валялись тушенка, кукуруза, сардины в масле.

Он поколебался. Крепко сидело в нем – чужое брать нельзя. Нехорошо.

Мужчина прислушался. Потянуло дымом. Вадим огляделся и увидел, что там, откуда он вчера ехал, догорает дом или даже несколько. Пламени видно не было, дыма тоже уже было немного. Утренний ветерок волок его куда попало.

- Черт. Что же делать-то? – спросил он сам себя, а потом вдруг решился.

Добежал до машины, завел, подогнал к разгромленному грузовику, стараясь не оставить следов и не наехать на трупы.

Он открыл багажник и накидал туда консервных банок. Время от времени он замирал и прислушивался. Потом развернулся и снова отправился в прятавший его лесок. Пошарил и нашел довольно глубокую яму, перетаскал и побросал туда консервы.

А потом все-таки поехал домой, подумав, что надо потом как-то все упаковать. Проржавеет же. На подъезде к городу его остановили.

- Кто, откуда?

Вадим сказал. У него посмотрели документы.

- Ты бы не мотался, парень…, - начал ДПСник, но тут его позвали.

Патруль погрузился в машину и отправился в сторону города.

"Хотел предупредить о вчерашнем", - понял Вадим.

Он никому не сказал, про то, что было, и что он видел. Потом он вернулся с кусками брезента, запаковал консервы, облил брезент мазутом. Хорошенько засыпал листьями. Случайно схрон найти могли, но непогода ему теперь не угрожала.

После произошедшего Вадим задумался и понял, что очень скоро жизнь в городах свернется. Будет больше стрельбы, меньше пищи. И к этому надо готовиться.

Вадим жил один. Десять лет назад, еще в относительно благополучное время внезапно умерла мать. Сгорела за месяц. Отец пытался чего-то добиться, найти больницу получше. Спрашивал про лекарства. А потом перестал. Пришел домой черный просто.

- Бать? Что? – спросил Вадим.

- Ничего. Ничего сделать нельзя, - скупо ответил отец

Сам он прожил еще два года. Лег и не проснулся. И Вадим остался один.

***

Следующий схрон Вадим делал уже целенаправленно, собирая именно то, что могло помочь выживанию. Он не знал, куда и когда будет уходить, но уходить решил точно. Смотрел карты края, искал место подальше. Приметил деревушку, в которой сейчас жил. Про нее ему рассказал один из стариков-соседей.

- Эх, Вадик. Старый я, а то бы ушел, ты ведь этого хочешь? – спросил его старик в ответ на осторожные вопросы.

- Хочу, дед. Сам видишь, что творится, - не стал отказываться Вадим.

- Вижу. Зайдем ко мне.

Старик порылся в шкафу и протяну Вадиму пачку каких-то бумаг.

- Вот. Бери. Дом там у меня..., был. Не знаю, что с ним. Давно туда не ездил. Но избенка была крепкая. Должно, стоит еще.

Вадим пытался дать старику деньги, но тот только посмеялся. Тогда мужчина съездил в свой первый схрон и привез деду консервы.

- Вот за это спасибо! Где взял-то? – посмотрел на него старик, но настаивать на ответе не стал.

***

Вадим подобрался к Фрязино, большому селу. Районному центру. Надо посмотреть, что здесь. Он подошел к селу в темноте. Специально так подгадал. Переночевал в старом стогу. Сидеть в нем было зябко, но соваться в село с ходу не хотелось.

"Что за жизнь", - снова подумал Вадим.

Он пригляделся. Вроде бы все нормально.

Вадим прошелся по селу. Заглянул в опустивший магазин. Хотел расспросить людей, но на него косились и отмалчивались.

Тогда он отловил мужичка и протянул ему универсальную валюту всех времен. Мужик чекушку взял с восторгом. Тут же отхлебнул и рассказал, что у них-то пока тихо, а вот к соседям намедни какие-то заскакивали…

Вадим вернулся в деревню. Он был почти уверен, что в этом году до них не доберутся. Так оно и случилось. До них не добрались. Но один мужик уехал и не вернулся. Ввязался в какую-то драку. А на горизонте пару раз виднелись дымки…

А с Кошаком они прожили зиму дружно.

Вадим еще надеялся, что до деревенских дойдет, что мир там, за горизонтом, изменился безвозвратно и им тоже надо меняться…

(окончание следует)