Серия «ОБКОМОВСКИЕ ИСТОРИИ»

Плаксин находился в отвратительном настроении. Директор мутным взглядом искал тень и страдал. Ему пророчили место в министерстве. Он ждал красную дорожку и лимузин. Вместо этого - раскаленный добела песок и куча негров с автоматами.

- Здесь понимает кто-нибудь по-русски или английски? – спросил переводчик зал на оромо.

Эфиопская делегация вразнобой загудела.

- Мне придется переводить, - сообщил переводчик.

- Они хотят строить здесь завод с помощью русских специалистов, - саркастически заметил Плаксин.

Их привели в какой-то большой дом. Плаксин говорил сложные политические речи и копил зло. Обдумывал речь, которую обрушит на МИД. Но пора было рассказывать и о тяжелом машиностроении.

Он стоял за обшарпанным столом в зале, в котором сидели около ста человек с идеально черными лицами. Было видно, что будущий министр близок к срыву.

Договорив в очередной раз, Плаксин повернулся к замам:

- Я сейчас плюну и уеду. Уйду, как говорится, на всесоюзную пенсию. Вас уволят, а переводчика здесь оставят. Навсегда. Вы помогайте, а то так и будет.

- Особое внимание мы отдаем вариаторам, - снова заговорил Плаксин в зал. – Как вам известно, товарищи, его основная характеристика – диапазон регулирования. То есть, говоря проще, отношение наибольшего передаточного числа к наименьшему. Обычно это три или шесть, реже – десять двенадцать…

И, переводчику:

– Переводи! Если они сейчас не отреагируют, я позвоню Брежневу.

- Если здесь есть телефоны... - заметил один из замов.

Переводчик встал, промокнул платком лицо и заговорил на оромо:

- Моются Петька с командиром в бане. Петька спину командиру трёт и говорит: «А вот и майка, а ты – спиздили, спиздили…».

Эфиопы засмеялись и показали огромные фарфоровые зубы. Советские военные советники стояли здесь не первый год. Наслушались... В подтверждение того, что история зашла, один показал, как рубит шашкой. Второй показал большой палец. На галерке кто-то выставил перед собой руки и стал качаться, как на коне.

- Ты точно перевел? – спросил Плаксин.

- Не обращайте внимание, - ответил переводчик, вытирая пот уже рукавом. Он не хотел оставаться здесь навсегда. – Это африканская манера реагировать на интересные новости.

Плаксин снова повернулся в зал:

- Большое значение на предприятии уделяется, товарищи, молотам. По способу работы различают молоты простого и, как говорится, двойного действия… А существуют молоты без шабота, имеющие две кинематически связанные бабы, которые, как вам известно, двигаются навстречу одна другой с равными скоростями… Переводи.

Тот перевел. Советские военные советники стояли тут несколько лет...

Эфиопы радостно закричали и одобрительно застучали ногами.

За полчаса переводчик перевел еще несколько спичей. Эфиопы были счастливы. Плаксин был в ударе. В благодарность за приятно проведенное время советскую делегацию повели на страусиную ферму.

Замы увидели мини-стадион с несколькими загонами. Вывели страусов. Птицы осторожно ходили кругами, воровато посматривая на Плаксина. И вдруг эфиопы схватили директора под руки и повели к самому большому.

- В чем дело, товарищи?.. – изумился директор.

Он увидел перед собой страусиные ноги. Такие ноги в последний раз он видел у тяжелоатлета Жаботинского на Олимпиаде в Мехико. Замы заметили, как директора поднимают и садят на страуса.

Директор неожиданно ощутил под собой седло. Инстинктивно схватился обеими руками за шею птицы. Страус в недоумении замер.

- Что они делают?! – по лицу будущего министра пошли пятна.

Поняв, кому адресован вопрос, переводчик хрипло произнес:

- Хотят отблагодарить вас за лекцию…

- Чапай, Чапай! – звучало вокруг.

- Что они кричат?

- Это удивительный народ…

Чтобы страус думал быстрее, кто-то дал ему пинка. У замов чуть не лопнуло сердце, когда им показалось - директору. Размашисто переставляя ноги, страус понес директора завода тяжелого машиностроения по кругу. Иногда скульптура скрывалась за постройками. Когда появлялась, было слышно, как Плаксин требует консула.

У замов начались галлюционации. Им казалось, что это директор завода товарищ Плаксин бежит. Стремительно переставляя обнаженные мускулистые ноги и держа в руках что-то толстое и длинное…

- Это конец, - тихо сказал один из них. - Нас расстреляют только за то, что мы это видели.

Автоматная очередь перевела страуса с вальяжной рыси на стремительный намёт. Седые волосы Плаксина развевались как у тамплиера. Он не попадал в ритм со страусом и отлетал от него как резиновый. Всего пять минут назад он хотел сесть под вентилятор. Сейчас мечтал слезть со страуса. Противоречивый радикализм желаний его пугал. Страус восторженно нарезал четвертый круг. Было заметно, что товарищ Плаксин для него не обременителен.

К ферме неожиданно подъехали машины. Из них вышли люди в костюмах. Кто-то оторвался от коллектива и подбежал к замам.

- Простите, что задержались, - сказал эфиоп на почти чистом русском языке. – Надеюсь, хорошо долетели? Слава богу, вы нашли, чем себя занять. Это замечательно…

- Вы кто?

- Мы из правительства. Должны встретить товарища Плаксина.

- А это кто?..

- Охрана аэропорта. В стране сейчас непростые времена…

Страус не хотел прощаться с директором завода тяжелого машиностроения. Тот ему понравился. Он нёс его по кругу и не отдавал. Пришлось применить сеть. Еще некоторое время Плаксина из неё вынимали.

Завод в Эфиопии так и не построили. Там снова сменился курс.

Вячеслав Денисов (с)

Приглашаю вас с мой телеграм-канал https://t.me/DenisovStory

Картина общего старта не имела никакого отношения к спорту. Огромное количество воющих баб в цветастых платках и снулые мужики напоминали цыганские похороны. Колхозники стояли бесформенной толпой на лыжах и слушали речь секретаря общего сектора из Облисполкома. Солнечные зайчики от начищенных зубной пастой крестов Водопьянова резали ему глаза. Секретарь морщился и сбивался с мысли. Вдохновляя, он повестнул историю про лыжника Веденина на Олимпиаде в Саппоро. Суть в следующем. На Олимпиаде пошел снег, пришлось менять смазку на лыжах. Все поменяли, но советский лыжник Веденин сказал японцам на чистом японском: «дахусним». Что означает: «нет таких преград, которые не преодолеет советский человек» — и побежал на старой. Было трудно, но он преодолел.

— Люди говорят, он вообще сказал: да в рот я…

— Разговорчики на старте! — перебил конюха Водопьянова Кульков.

Пар изо рта Водопьянова валил как из предбанника. Председатель Кульков дышал в сторону, противоположную от секретаря.

— Ой, люди до-обрые, что же сейчас бу-удет! — завыла старуха Горохова, держа палки вверх ногами.

— Дахусним, — сказал конюх Водопьянов. — Лишь бы не было войны.

Лыжи были свезены ночью с соседних деревень. Главбуху Концевой достались снегоступы на лыковом ходу. Агроному Дыбенко - пластиковые. Они разъезжались во все стороны. Дыбенко чувствовал себя неустойчиво даже в состоянии неподвижности. Он предполагал неизбежность внезапного шпагата и фиксировал ноги руками. Он ждал старта с дурным предчувствием.

— И вот сейчас, объявляя старт... — стал заканчивать секретарь.

Завклуба Скотников с признаками алкогольного опьянения и ружьем в руках приблизился и произвел стартовый выстрел из двух стволов. Сидящий на изгороди и с любопытством наблюдающий за происходящим петух в одно мгновение превратился в перья. Остатки унесло в глубину заснеженного огорода. Поднявшись, петух со страшным криком бросился в курятник, сверкая обнаженными ягодицами.

Толпа совершила стартовый рывок. На трибуне выпили чаю. Секретарь расспросил председателя, как дела со строительством кочегарки. Допив, корреспондент спустился и подошел к лидирующей группе.

— Свежий морозец румянит щеки лыжникам, — задорно сообщил он в микрофон висящего на поясе магнитофона. — Их счастливые лица говорят — побольше бы таких праздников спорта! Резво взяв старт, колхозники тут же скрылись за горизонтом. Давайте догоним одного из них… Представьтесь, пожалуйста.

— А чего тут представляться, — сказал скотник Писяев, вынимая руками лыжу из сугроба. — Как начал скотничать в десять лет, так и продолжаю.

— А вот расскажите, как вам удается совмещать это дело со спортом высоких достижений?

— А чего тут рассказывать, — сказал пастух Писяев, переставляя руками лыжу дальше. — Бывалоча овца на выпасе убредет, так пока поймаешь эту блядину…

— Ой, люди до-обрые! — заголосила старуха Горохова, погружая палки в снег на всю длину. — Умира-аю!..

Её вели две набожные старухи и убедительно склоняли к дохристианской вере. Все трое двигались на лыжах шажками японских гейш.

За толпой скрипящих оснасткой колхозников тянулся широкий след. Такой можно встретить в саванне после миграции гну. В глубине строя звучал витиеватый мат. Не сворачивая, лыжники сдвинули в сторону ржавый скелет комбайна. Профессиональный слух корреспондента уловил в группе сражающихся за победу лыжников стеклянный перезвон. Полный георгиевский кавалер Водопьянов в середине пелетона устроил безответственную пьянку. Люди пили, не снимая лыж.

— Надо было лыжню нарезать, — посетовал Кульков, с тоской глядя на исход в зимний период.

Рядом с ним стоял завклуба Скотников. Не открывая глаз, тот сочувственно вздохнул.

За последние полчаса толпа очистила двести метров заснеженного поля и вдруг свернула к магазину.

- Куда это они? – встревожился секретарь.

Не открывая глаз, завклуба Скотников поднял ружье и выстрелил. С секретаря общего сектора сорвало шапку. Он стоял как изваяние со взглядом хаски и боялся пошевелиться. Его беззащитные волосы рвал ветер.

- Прекратите стрелять куда попало, Скотников! - рассердился председатель Кульков. - Взяли моду стрелять куда попало!

Шапку долго искали. Когда принесли, выяснилось, что номенклатурная норковая ушанка поражена пригоршней дроби на волка. Секратарь сунул в неё руку. Пальцы вылезли наружу. Он надел её на голову.

- Водопьянов вам из лисы сделает, - пообещал председатель Кульков, закрывая в истоме глаза и хватая себя рукой за грудь. – Как он бьет лис, ах, как он бьет лис, это песня, как он бьет лис…

После выстрела колхоз снова стал на маршрут и приблизился к лесу.

- Ой, люди до-обрые! – закричала старуха Горохова. – Силушек моих больше не-ет!..

- Она уйдет отсюда когда-нибудь или нет?! – рассвирепел секретарь. Из отверстий в его шапке торчали пучки седых волос.

- Отвратительные погодные условия, - сообщил завклуба Скотников, не открывая глаз. – Гонку следовало перенести.

Колхоз, пройдя еще двести метров, зашел в рощу. Послышался треск кустарника и стон падающих деревьев. На целине остался только агроном. Он по одной переставлял ноги на пластиковых лыжах руками и был сосредоточен. Он делал все возможное, чтобы остаться единым целым. Позади него боролись за победу только старуха Горохова и две староверки.

- Что это с товарищем? – спросил секретарь Кулькова.

- Это агроном Дыбенко площади замеряет, - объяснил председатель. – Мы здесь весной люцерной всё засеем.

По целине из леса бежал, громко хлопая лыжами по снегу, фельдшер. Доха расправляла на нем крылья. Издали он напоминал Чапаева, только без лошади. Иногда применял палки. Добежав до трибуны, перевел дух.

- У нас смена лидера. У главбуха Концевой девочка.

- Она же не была беременна? - напомнил председатель.

- Тебя бы на снегоступы... - пробормотал Скотников с закрытыми глазами.

Секретарь отошёл от него подальше.

Отправили подводу. Кобыла игриво ржала, бежала легко, сани летели непринужденно. Весь снег был сдвинут в лес.

- Ой, лю-юди! У меня в сундуке все чистое пригото-овлено!.. Сестру из города не зовите, она сучка така-а-ая!..

- Уведите женщину домой, - потребовал секретарь. – У меня давление поднимается. Снимите с них это! Что это?

- Доски, - крикнул снизу зоотехник Фрик, раскрыв секрет плохого скольжения у отстающей группы. – Двадцатьпятки.

- Вот где они, - кусая губу, произнес председатель. – Три куба… Мне коровник зашить нечем, а они лыжи из них делают. Это просто какая-то невероятная тяга людей к спорту, да? – он повернулся к секретарю.

Тот ощущал дискомфорт от неуместной вентиляции.

Лыжники вернулись в колхоз к дойке. Как заметил корреспондент в своей заметке: «их лица светились от приятной усталости».

Вячеслав Денисов (с)

Приглашаю вас в мой телеграм-канал https://t.me/DenisovStory