Было мне лет 11. Очень хотела попасть в детский лагерь, но меня не отпускали. Один год упрашивала, второй. В конце лета узнаю, что в заводском лагере делают дополнительную смену и все-таки упрашиваю меня отправить туда. Тем более, 2 подружки со двора едут туда.

Смена уже началась, поэтому меня родственник на машине отвез. По дороге меня сильно укачало (моя любимая слабая вестибуляр_очка), про приезду тошнило. И я тут же поняла, что в лагере мне не понравится. Потому что первым делом в меня влили трехлитровую банку марганцовки и заставили выблевать ее обратно.

Далее заселение в отряд. Смена была куцая, всего 3 отряда и 1 спортивный (уже студенты), поэтому разброс по возрасту был и внутри отряда. Я попадаю в средний, захожу в корпус, а там прям взрослые девахи и парни в пубертате. Я, вся такая домашняя девочка-колокольчик с книжками Крапивина в рюкзачке, убегаю оттуда со всех ног. Повезло, что старшей вожатой была учительница из моей школы, она и переписала меня в младший отряд.

А в младшем были и совсем дети лет 7. Поэтому наши вожатые не водили нас по ночам в туалет (у каждого отряда свои хоромы с дырками в полу), а ставили горшок на лестнице. Никогда не забуду это "удовольствие" - днем терпишь, чтобы не ходить в эти засранные дырки, засыпанные хлоркой, а ночью выбегаешь из корпуса чтобы найти затемненные кусты. Горшок, кстати, заполнялся уже через пару часов после отбоя, и все это стекало со второго этажа прямо по лестнице.

Кульминацией был день Нептуна, который сначала долго откладывали из-за холодов, но в итоге решили проводить. В самый холодный и пасмурный день. Я не купалась, глазела на происходящее со скамейки, кутаясь в теплую кофту. Но кто-то из старшего отряда спихнул меня в бассейн. Теплых вещей больше не было, поэтому к утру я свалилась с температурой 39,5. И была (к собственному удовольствию) благополучно отправлена в лазарет. Где и пролежала дней 5. Время прибывания там скрасили книги (4 раза прочитала Незнайку!) и неожиданные гости - девчата из отряда принесли запеканку и сообщили, что отмудохали ту, которая воровала у меня жевачки. Тот факт, что поедали украденное все вместе, их не смутил.

Через 5 дней бухой начальник лагеря (вечером пил со спортсменами, по утрам те бежали кросс, а он затяжно похмелялся) повел меня звонить родителям. К вечеру я уже сидела дома, уплетая пенки с абрикосового варенья (с топленым молоком и батоном, разумеется).

Когда машина, которая приехала, за мной, уезжала из лагеря, за ней бежала одна из моих дворовых подруг. Она тоже звонила родителям, но мама наотрез отказалась ее забирать. Через год еще раз (по своему желанию) поедет в этот же лагерь. И будет ездить туда каждый год до окончания школы (или до разорения завода, я не помню, что было раньше).

P.S. А я так и осталась городским ребенком, который не признает отдых без цивилизованного туалета.

Мне было 13, когда мама решила забрать к себе. До этого я с ней не жила, воспитывалась у бабушки. Мама жила с моих 11 лет в другом городе. Когда еще в одном проживали, виделись периодически, но нечасто.
А тут она твердо решила, через год после рождения моей младшей сестры, что дети должны все жить с ней.
Меня перевели в другую школу из моей родной одаренки. Там была гимназия, тоже неплохая, но по многим предметам все равно никакого сравнения.
И перевезли меня. А так как дело было летом и до школы оставалось два месяца, то мама решила меня на месяц отправить в лагерь. Я не хотела. Будучи совой с самого детства, дико ненавидела ранние побудки и летом хотела отоспаться. Да и общительной тогда ни разу не была, наоборот, замкнутая и тихая. Моим единственным желанием было остаться одной с книгами, и чтобы никто не трогал.
Короче, лагерь для меня оказался адом. Я много раз объясняла матери, что не хочу ехать. Потом из лагеря, что заберите меня отсюда. Но никто за мной за тридевять земель не поехал, естественно. А за неделю до конца смены меня свалил жесткий грипп.
Температура 39. Меня оставили лежать в изоляторе, где я была одна весь день, насколько могла судить, когда сознание прояснялось. За все время мне дали только несколько таблеток парацетомола и активированный уголь пачками.
Температура не спадала. Персонал ко мне заходил три раза в день, чтобы покормить, но ела я мало.
К выписке температура держалась на 39 и никуда не хотела уходить. Бабушка моя оборвала все телефоны директора лагеря, чтобы ко мне в вагон платцкарта, которым нас должны были везти из Анапы в Москву, посадили врача. Ее заверили, что так и сделают (нет). Она хотела оставить моего дедушку инвалида на сиделку на пару дней и приехать черте откуда забрать меня. Но ей не разрешили, так как она не мать, а мама отказалась меня забирать (она искренне думала, что все не очень серьезно, иначе, конечно же, приехала бы).
В общем, меня отправили в июльскую жару на платцкарте без кондиционера и без врача. Ехать 2,5 дня. К концу пути я была просто не в себе. Дикая интоксикация, рвота, не знаю, как я не откинулась. Но даже вышла из поезда почти на своих двоих (отчим меня придерживал).
Дома измерили температуру - 40.1 (!). Меня свалило на полтора месяца, в новую школу я вышла в середине сентября. Время выздоровления помню очень смутно. А тут еще началась другая канитель.
Так как жила мама с моим отчимом и годовалой сестрой в области, меня поднимали в шесть утра, чтобы успеть в школу в Москву. А забрать могли только в восемь вечера. Уроки заканчивались в два, что было непривычно рано для меня. До половины третьего, иногда до трех я успевала сделать все уроки и просто сидела в коридоре еще пять часов, так как библиотека закрывалась рано. Я брала с собой книжку, но читала быстро, и за два часа уже оставалась без занятий. Телефон был очень простой тогда. В итоге, просто сидела с закрытыми глазами и мечтала о чем-то. Без еды, на секунду. Вечером по пути заезжали в мак, где наедались вредной и тяжёлой еды. Дома ссоры мамы и отчима, крики неспокойной сестры. Бутылки двухлитровых пепси,поставленных у стены рядком) Мне кажется, мы пили только их.
Я говорила, что не хочу оставаться, но мама, сама замотанная, кажется, просто не воспринимала это как надо. Меня хватило на одну четверть.
На осенние каникулы я попросилась к бабушке на неделю. Уже высаживаясь из самолета, отправила маме сообщение, что обратно не поеду и попросила ее перевести мои документы в мою прежнюю школу.
Был грандиозный скандал, конечно. Но потом мама приняла все, написала, что любит меня, несмотря ни на что.
А я вернулась к пусть и тяжелой жизни с дедушкой-инвалидом и вечно прокуренной бедной квартире и занятой на двух работах бабушке, но зато тишине, спокойствию, ненавязчивой заботе и родной школе.
Первую четверть пришлось очень нелегко, так как сильно отстала по многим предметам (в московской гимназии была очень простая по сравнению с моей школой программа, особенно по математике).
Вернулась в Москву я уже для поступления в ВУЗ. В лагерь больше не ездила)