Автор: Василий Васильевич Ершов

"Раздумья ездового пса"

https://proza.ru/2014/10/31/510

Летая на Ан-2, я имел возможность на своей шкуре испытать, что значит самоуверенность в условиях обледенения.

Как-то весной прилетели мы в Назимово, посадили пассажиров, загрузили почту, и я взлетел под слоем тонкой облачности, язык которой наползал на берег Енисея с запада еще перед посадкой. Хотелось потренировать себя в условиях полета над землей, закрытой облаками. Нарушение, конечно… но, случись что, я за несколько секунд пробью облачность и выйду на визуальный полет…

Я надеялся в наборе высоты за считанные секунды прошить тонкий облачный слой и выскочить в залитый солнцем заоблачный мир. С выпущенными во взлетное положение закрылками я поднимал машину с максимальной вертикальной скоростью, чтобы скорее пронзить…

Вошел в облака, перенес все внимание на приборы… и заметил, что скорость-то падает. Ну, отдал от себя штурвал. Скорость не растет. Еще отдал, вертикальная уменьшилась почти до ноля. А самолет не летит.

Второй пилот сказал: «Обледенение!» Я взглянул на крыло. Бросило в жар: вся поверхность крыла – и спереди, и снизу – была покрыта гладким блестящим льдом. Лед покрыл ленты-расчалки и нижнее крыло и рос, рос на глазах. Угрожающе вибрировала «палка», соединяющая расчалки. Лед намерзал и на лобовом стекле. Самолет отказывался лететь и повис на минимальной скорости. Все это заняло считанные секунды: может, 30, может, 45 секунд. Верхней кромки не было видно; все серый плотный туман, без просветов, без надежды пробиться к солнцу… а такой вроде бы тонкий слой…

За бортом термометр показывал минус один; у земли было плюс один. Сейчас свалимся… Ой, надо вниз!

На номинальном режиме я перевел самолет в снижение: к земле! к теплу!

Скорость не нарастала; нарастал лед. «Палка» тряслась так, что, казалось, сейчас лопнут стальные ленты расчалок. Все сжалось у меня внутри. За спиной, ничего не подозревая, уставились в иллюминаторы пассажиры.

Разогнать скорость. Только скорость. И – к земле, к Енисею, ко льду и береговому припаю, где нет торосов. На худой конец сядем на лед… оттаем… Нет, на Енисей – опасно, дотянем до Колмогорова…

Тянули на двадцати метрах, на взлетном режиме, по береговой черте, под нижней кромкой. Лед не нарастал, но и не таял. Двигатель звенел на взлетном режиме. Пару раз перевел шаг винта с малого на большой – ударило осколками сорвавшегося с лопастей льда по фюзеляжу… вроде чуть пошла скорость. Перевел на номинал – снова остановилась.

Показалось Колмогорово. Сесть? Но там площадка-то всего 400 метров, через деревья, через телефонную линию… нет, скорость еле держится, с закрылками мотор не потянет, а без них – не хватит площадки, выкачусь в кусты…Надо тянуть через излучину Енисея на Усть-Пит.

Потянулись под ногами гряды метровых торосов. Ноги сами поджимались: не зацепить бы… А облачность прижимала ко льду.

Перетянули Енисей; вот Усть-Пит… вроде летим, тянет… А – давай снова через Енисей – до Анциферова. Может же начнет оттаивать. Вроде тянет, вроде летим… чуть уменьшил режим, прибрал обороты… черт, как трясется “палка”…

И тут, наконец, кончилась эта облачность, и лучи солнца стали растапливать лед. Поползли по крылу полосы; с лент-расчалок полосами срывало лед, обнажался металл. Через пять минут самолет смог набрать высоту. Крылья были мокрые; моя спина тоже. Эксперимент закончился благополучно. Правильно нас пугали льдом еще в училище…

Картинка из интернета, для понимания, пилотом какого самолета я был.

Работа пилота гражданской авиации очень интересная и достойна настоящих мужчин, а работу в малой авиации, да еще в районах Крайнего Севера, можно считать отважной. Эмоции, получаемые за штурвалом самолёта, несравнимы ни с чем. Испытав однажды чувство полета, «заболеваешь» на всю жизнь.

Малонаселенная местность, минимальное наличие средств навигации, тяжелые метеорологические условия – всё это доставляет немало сложностей в выполнении поставленных пилотам задач. Погода на Севере, а особенно в переходные периоды: осень-зима, зима-весна, может поменяться в течение дня не один раз. Самые сложные и опасные метео-условия, такие как: ливневые осадки, обледенение, туманы, шквальные ветры, выпадают именно на эти периоды и являются их предвестниками.

Случай, о котором пойдет речь, произошел в городе Мезень в начале апреля 1994 года. Выполнялся рейс на самолете Ан-2, по перевозке грузов из Мезени в г. Усть - Цильму. Ничего необычного или сложного в данном рейсе не должно было произойти. По данному маршруту летали неоднократно.

Погода в день вылета была, как говорят, на минимуме: низкая сплошная облачность, высота нижнего края по маршруту 350-200 метров, морось, снег с дождем, в облаках слабое обледенение. Температура воздуха от минус 1 до 0°С, встречный ветер 3-5 м/с. Расчетное время полета до пункта назначения около трех часов.

Рабочий день начался как обычно – прохождение медицинского контроля, штурманская подготовка, получения диспетчерской информации, получение метеорологической информации по маршруту и на аэродроме посадки. В этот день мы перевозили оленьи шкуры, подготовленные для переработки. Дело в том, что каждый год с декабря по март в Мезенском мясокомбинате производили забой оленей, а шкуры просыпали крупной солью, сворачивали в виде конвертов, обвязав бечевкой, и складировали для дальнейшей отправки на переработку. Запах от этих шкур был еще тот…

Вылетели по расписанию, полет проходил напряженно, сказывались непростые погодные условия. Метеопрогноз подтверждался полностью. Присутствовало и слабое обледенение- периодически на передней кромке крыла откладывался лед, но, попадая в зону дождя, лед таял. Видимость по маршруту была не более пары километров. Тревог данный фактор особых не вызывал. В назначенный пункт прибыли в расчетное время, и, сдав груз, вылетели обратно на базу. Обратно летели без загрузки, что впоследствии нас и спасло…

Расчетное время до Мезени составляло около двух с половиной часов, учитывая, что ветер стал попутным, и, для сокращения полетного времени, запросили у диспетчера набор высоты до 1800 метров. Рассчитывали пробить облачность и осуществить полет выше облаков, вне зоны обледенения. В процессе набора высоты в облаках на всех выступающих частях самолета стал образовываться лед, скорость образования льда была довольно интенсивной, но не критичной. Обледенение таит в себе две беды – это увеличение массы самолета и нарушение его геометрии (аэродинамики). Есть обледенение в виде гладкого отложения льда, когда лед плавно обтекает все выступающие детали, а есть шершавое, когда лед образуется в виде всевозможных бугров, наростов – это самый опасный вид обледенения и может привести к плачевным последствиям…

Именно такой вид откладывающегося льда на кромках крыльев мы и наблюдали.

Набрали 1800 метров – в облаках, запросили 2400 метров, в надежде пробить облачность. Небо, вместо того чтобы просветляться с набором высоты, стало приобретать все более темные свинцовые тона… И вдруг на высоте около 2300-2400 метров, мы попадаем в зону мгновенного, сверхинтенсивного обледенения! Такого я и представить себе не мог. За считанные секунды самолет покрылся колоссальным слоем шершавого, колючего льда! Было такое ощущение, что по самолету производится бомбардировка снежками. Ощущались многочисленные удары по всему самолету. Двигатель, ввиду неравномерного скола льда с лопастей и возникновении на лопастях дисбаланса, стало бешено трясти. Создалось впечатление, что он сейчас отвалится, не выдержав тряски… Из-за срыва потока с плоскостей штурвал трясло так, что мы вдвоем не могли его удержать… На крылья и подкосы крыльев страшно было смотреть, самолет стал неуправляем и мы начали падать… Учитывая, что мы продолжали находиться в облаках, процесс обледенения не прекращался – лед продолжал нарастать, хоть скорость отложения льда и стала незначительной, но мы тяжелели и аэродинамика самолета ухудшалась… Вывести самолет в горизонтальный полет не получалось – для сохранения скорости летели со снижением. В кабине повисла тишины – мы были максимально сконцентрированы. Запросили у диспетчера снижение до 300 метров. Мы понимали, что шансов дотянуть до базы нет никаких, думали, что вывалимся из облачности, определим место и где-то надо будет садиться. Мысль, что под облаками дождь, и плюсовая температура, которые возможно помогут сколоть лед, вселяла в нас надежду. 400 метров – земли не видно, в облаках. 350, 300 метров – земли нет… Снижаться ниже 300 метров крайне опасно из-за рельефа местности, но что поделать… 270, 260 – ура появились просветы – и вот ЗЕМЛЯ! Какое счастье, дождь! Летим практически над деревьями, двигатель ревет на номинальном режиме, штурвал трясется, скорость полета очень мала, но мы летим в горизонтальном полете! До базового аэродрома было еще далеко. Понемногу, лед стал сходить.

Когда попали в зону интенсивного обледенения мы предполагали, что самолет получил повреждения корпуса, обшивки – настолько сильно ощущались удары по корпусу.

Посадка прошла нормально, и, только после заруливания на стоянку и выхода из самолета, мы увидели полную картину, вернее остатки льда: большая часть откололась при посадке. Но, и на то, что осталось было страшно смотреть. Встречающий техник спросил: «Вы откуда такие? Никогда такого не видел!»

Самое главное – самолет не имел повреждений обшивки и был цел!

Мне больше ни от кого не доводилось слышать о таких природных явлениях. Для меня и сегодня загадка, как на высоте около двух километров могло образоваться так много переохлажденной воды? Перед началом обледенения мы видели огромное количество гигантских (как снежки) снежинок. Что это было за природное явление и за счет чего, вся эта масса держалась в воздухе остается загадкой.

А мы и дальше продолжили выполнять свою работу, часто вспоминая этот случай.

- ДЛ

20.01.2022