Зависть у Шёка («Зависть: теория социального поведения») работает там, где есть чётко очерченный индивид, сравнивающий себя с таким же чётким «другим»; современный постгуманизм же, растворяя человека в сетях, потоках и распределённых системах, размывает саму границу этого «я», и тогда классическая зависть теряет своего носителя - превращаясь не в зависть к тому, что есть у другого, а в тревогу за то чего нет и начинает рисовать пугающий химеры инобытия. По существу, психика лепит монстра в первоначальном смысле слова monstrum, родственного monere, «предостерегать», чтобы облечь в зримую форму то исчезновение границ, которое иначе осталось бы безымянным, чистым ужасом.

подытожу: не ссыте Капустины