Первые признаки появились еще на станции. Меня встретил знакомый моей знакомой, мужчина в кольчуге, который представился князем Ярополком. Через час я узнала, что в миру его зовут Сергей Петрович, ему сорок семь лет, он работает инженером по охране труда и живет с тремя котами. Однако в тот момент он настолько убедительно был князем Ярополком, что я невольно начала чувствовать себя крепостной. Впрочем, все сомнения я затолкала поглубже в свою бестолковку и мы выдвинулись к лагерю.

Лагерь располагался посреди леса, который выглядел так, словно цивилизация никогда не существовала и существовать не собиралась. Повсюду стояли палатки, сушились какие-то шкуры (?), над кострами булькали котелки с подозрительным содержимым. Люди ходили в льняных рубахах, плащах и сапогах, причем некоторые настолько вжились в роль, что на полном серьезе обсуждали политическую ситуацию в Новгороде двенадцатого века. Один человек полтора часа доказывал другому, что неправильно завязывать пояс именно таким способом, потому что в его реконструкции региона Вятской земли подобное не встречалось. Я тогда впервые подумала, что психиатрия как наука сильно недооценивает масштабы своей работы.

Но настоящее потрясение ждало меня утром следующего дня.

Я проснулась от дикого крика: — ВСТАВАЙТЕ! НА НАС ИДУТ ЛИТОВЦЫ!

Спросонья я решила, что началась война. Выскочила из палатки. Литовцев не оказалось.

Оказалось, что это местный воевода таким образом собирает народ на завтрак. В тот момент мне показалось, что я попала в место, где реальность давно капитулировала на пару со здравым смыслом.

Здесь был эльф весом под сто тридцать килограммов. Был волхв, который каждые полчаса бегал к автомобилю проверять смски от начальства. Был суровый северный воин, который во время битвы просил противников подождать минутку, потому что ему звонила мама. А еще был один человек, который уже четвертый год подряд изображал мертвеца в различных сценариях и настолько преуспел в своем ремесле, что окружающие называли его самым опытным покойником фестиваля. Несколько дней я наблюдала за этим безумием как антрополог, случайно оказавшийся среди неизвестного племени.

А потом я влюбилась. К сожалению, это тоже произошло совершенно неоригинально.

Им оказался мужчина невероятной красоты. Как мне кажется, такие мужчины существуют исключительно для того, чтобы женщины совершали глупости и потом десятилетиями рассказывали о них подругам. Высокий, харизматичный, косая сажень в плечах. За спиной у него висел меч, который выглядел тяжелее кххххм моей будущей карьеры.

Я наблюдала за ним несколько дней и пришла к выводу, что природа иногда допускает ошибки распределения ресурсов. Одним людям она выдает внешность, чувство юмора и обаяние одновременно, а другим всего лишь способность правильно заполнять налоговые декларации.

Разумеется, этот человек совершенно не обращал на меня внимания. Он улыбался всем подряд. Разговаривал со всеми подряд. Флиртовал, кажется, даже с деревьями. Однажды мне показалось, что старая сосна наклонилась к нему чуть ближе обычного.

И чем меньше внимания он мне уделял, тем сильнее я убеждала себя, что между нами существует особая связь. Молодость вообще удивительное время. В этом возрасте можно построить роман на основании двух взглядов и одного случайного "привет".

Развязка наступила неожиданно.

В тот день проходила масштабная битва. Толпа должна была сойтись в грандиозном сражении, которое организаторы рекламировали как главное событие сезона. Все готовились с таким пафосом, будто от исхода битвы зависела судьба континента.

Сражение длилось семь минут. Потому что чуть ли не половина армии "потерялась" в лесу. Ещё трое тупо ушли курить. Один рыцарь подвернул ногу, перелезая через канаву. А главный злодей случайно умер раньше времени и отказался воскресать, потому что ему понравилось лежать в тени. После этого начались споры, обсуждения, голосования и разбор правил.

Мой прекрасный герой участвовал во всем этом особенно активно. И именно тогда я услышала разговор, который навсегда избавил меня от романтических иллюзий. Он рассказывал друзьям о своих жизненных планах. Точнее, об их полном отсутствии - работать он не хотел, учиться не хотел. Снимать жилье не хотел. Зато хотел путешествовать, жить у знакомых, ездить по фестивалям и как-нибудь решать проблемы по мере поступления.

- А деньги? - спросил кто-то. Он беспечно махнул рукой.
- Да что деньги. Мир не без добрых людей.
Тут мне стало совсем грустно.

Но это еще не конец истории, котятки!

Позже выяснилась деталь, которая окончательно превратила мою несостоявшуюся романтическую драму в комедию положений. Пока я считала, что безнадежно добиваюсь внимания прекрасного воина, сам воин, как оказалось, давно считал ситуацию решенной. Мои песнопения у костра (я старалась усесться максимально близко к нему), попытки выглядеть интересной, мои бесконечные появления в радиусе его обзора итд он интерпретировал как успешный этап ухаживаний с моей стороны. Более того, в его голове уже существовал весьма подробный план нашего совместного будущего. План был настолько подробным, что в нем даже нашлось место моим будущим заработкам, моей квартире и моей способности решать бытовые вопросы. Своих заработков, своей квартиры и своих бытовых вопросов в проекте почему-то не предусматривалось. Позже один из его друзей совершенно искренне рассказал мне, что мой избранник считал меня очень перспективной девушкой. Тогда я еще не понимала, что слово "перспективная" некоторые мужчины используют как синоним словосочетания "есть где жить и что есть". В тот момент остатки моей влюбленности не просто умерли, они сами выкопали себе могилу, легли в нее и заколотили крышку изнутри.

Домой я возвращалась с неожиданным чувством благодарности. Я увидела людей, которые не боялись выглядеть смешными. Увидела взрослых мужчин, играющих в князей, волхвов и воинов с серьезностью дипломатов на международных переговорах. Увидела эльфа с шаурмой, инженера-князя и профессионального покойника. И много других не менее интересных персонажей)

И поняла одну вещь. Эти безумные люди, которых я встретила в жизни, вовсе не были безумцами. Они просто честно признавались себе в том, что играют. А вот опасные для совместного житья-бытья люди могут выглядеть совершенно нормально и даже привлекательно. Особенно те красивые мужчины, которые считают отсутствие плана на жизнь разновидностью жизненной философии.

Костюм поселянки сделала из всего малонужного, что нашла в мамином шкафу. Решила, что раз буду жить не на средневековом городище, а в палатке, то и синтетический бархат сойдет. В конце концов, на тушенку я уже скинулась, так что извольте и позвольте.

Лесные сожители уставились на мое рукотворчество неодобрительно, но я распустила волосы, взяла гитару – и дальше пошло отлично. Бородатые мальчики с длинными волосами перестали бурчать и сказали, что поселянок в таких одеждах весело гоняли бы с вилами, но в качестве ведьмы и целительницы я подхожу, возражений нет.

Пара дней в лесах прошла неплохо. А потом на закате в нашем лагере возник Он – рыжеволосый синеглазый черт, с тыла укрепленный двуручным мечом. Представился: Зигфрид. Я похолодела от мысли, что это сокровище может достаться не мне. Даже руки задрожали. Сокровище улыбалось, казалось, всем девушкам подряд, но на меня смотрело как-то скучающе, будто я не длинноволосая сладкоголосая лесная ведьма, а три бобра в дождевике.

И вот картина маслом: я у костра надрываюсь под гитару «вот твой лук, вот твои стрелы, теперь куда хочешь мчи» - а он берет за руку постороннюю девицу и так проникновенно смотрит на нее, будто уговаривает не скидывать с себя одежду прямо сию минуту. Козел ты, Зигфрид.

Мне ни до, ни после этой встречи не хотелось так безраздельно владеть каким-то человеком. Но что я могла? Правила приличия, вдолбленные в меня филологической тетушкой, не позволяли никаких активных действий, и даже смотреть на предмет страсти не следовало, чтобы не выглядеть гулящей. И я вытирала слезы, стоя у маленькой осинки, пока откуда-то из темноты раздавался хрипловатый ненавистный заливистый хохот и ответное хихиканье.

И вот день на пятый возвращалась я из соседнего палаточного лагеря в наш. Для имитации средневековости следовало не только срезать с одежды бирку «маде ин туркиш», но и пробираться к родной палатке через «подвесной мост»: у нашего лагеря была приличной (около метра) глубины яма, и через нее перекидывали доску. А на этот раз доска оказалась как-то сдвинута, я ступила – и полетела вниз. Я издала крик натираемой на терке мандрагоры – не от боли, которой не было вовсе, а от обиды и ярости. Мало того, что сердце раскололось на тысячу кусочков, так еще и юбку запачкала землей.

И тут вдруг к яме подлетел Зигфрид и на руках вынес меня на поверхность земли-матушки. «Милая, хорошая, тебе больно? Потерпи», - приговаривал он.

Стоит ли говорить, что травма моя моментально оказалась едва-едва совместимой с жизнью? Я жалобно скулила и красиво так откидывала ножку в сторону – мол, держите меня семеро, какая боль, какая боль… Зигфрид пробежался по всем лагерям в поисках доктора и чуть ли не волоком притащил какого-то мужика, не успевавшего за перебиранием мускулистых ног моего героя.

Следующие три дня я показательно страдала и тайно целовалась со своим обретенным сокровищем за палаткой. Целоваться мне нравилось, а изображать жертву судьбы – вообще нет. Но, похоже, это был самый безошибочный способ заинтересовать такую героическую персону, для которой женщины делились на доступных простолюдинок и прекрасных дам, которых надо спасать.

Когда сроки, отведенные ристалищу, закончились, и надо было разъезжаться по домам, мой герой уговаривал побыть с ним в ближайшем маленьком городке еще хотя бы несколько дней – его друг там живет и даст нам свой дачный домик.

- Но у меня совсем нет денег, - печально сказала я. – На что жить?

- У меня тоже нет, но это не проблема, - бодро возразил избранник. – Еду мы добудем! Сдадим твой билет, а на эти деньги купим у цыган пельмени с кониной – между прочим, недорого и вкусно. А домой я тебя доставлю автостопом…

Прекрасные дамы на такое не соглашаются. Я почувствовала, как из глубины моего глупого трепещущего нутра кто-то решительный вытаскивает эту занозу под названием «влюбленность». Цыгане, конина, автостоп… Слишком дорогая цена за этого рыжеволосого красавца. В вагоне я пела под гитару «эта книга пропахла твоим табаком» и делала трагический взгляд. Товарищи понимали, что у лесной ведьмы разбито сердце и предлагали терапевтический горячий чай, а попутчики приносили пирожки с яйцом и шоколадки.