Так они всем этим будут заниматься, только годы спустя и единицы из них, которые до власти дорвутся.
Самые хитрожопые и беспринципные будут делать освещение, проводить турниры итд. И на этом богатеть и богатеть.
А новое, молодое поколение должно быть беззубым, должно знать своё место.
Зачем старым волкам плодить молодых конкурентов. У них на эти места свои сыночки и дочки или другие родственники найдутся.
М - мужик
Б - бандитик
М - Братан скажи мне, почему мы постоянно дерёмся?
Б - Мы присматриваем за районом, мы за него отвечаем!
М- Если мы ответственны за район, тогда давай проведём сюда освещение. Ночью в темноте опасно.
Б- Да нет, мы не за это отвечаем, мы отвечаем за порядок.
М- Ну если за порядок. Давай тогда ловить преступников. Ловить закладчиков. Вот этот например, нюхает меф. Давай их отлавливать и сажать за решётку.
Б - Ой нет, за это отвечает полиция.. Мы отвечаем за достоинство, мы достойные.
М - Если вы отвечаете за достойнство. Давайте проведём турнир по футболу для молодёжи. Поможем дому престарелых, накормим сирот.
Б - Да это блин...
Недавно была новость о том, что в городе Каркаралинске волк напал на людей. СМИ с ссылкой на Управление здравоохранения Карагандинской области сообщили, что в районную больницу с укусами животного обратились две женщины. Затем были данные еще о трех пострадавших. Волчара пытался утащить в лес и беременную женщину. Ее удалось отбить у хищника.
Полицейские отстрелили волка. Зоозащитники высказали свое "фи".
Трагедия унесла 46 жизней, но честной и объективной ее оценки, наказания всех причастных и принятия должных мер, похоже, ждать не приходится. Во всяком случае, сами горняки остались разочарованы вердиктом специальной комиссии и потеряли надежду на то, что стандарты безопасности горнодобывающих компаний изменятся к лучшему. О том, почему массовую гибель людей под землей в наших реалиях не остановить, рассказывает заслуженный шахтер и профсоюзный лидер Павел Шумкин.
– Итак, специально созданная правительственная комиссия пришла к выводу, что «пожар и дальнейший взрыв метановоздушной смеси произошли из-за возгорания газа от механической искры, которая образовалась вследствие удара и трения элементов скребкового конвейера». Павел Александрович, вы согласны с таким заключением?
– С выводами комиссии абсолютно не согласен. Еще советская инженерия в специальных лабораториях проводила многочисленные исследования, в которых принимали участие и местные вузы, научные учреждения (Политехнический институт, КНИУИ, ВостНИИ, ГИПРОШАХТ). В результате ученые пришли к выводу, что искры, возникающие от соприкосновения металлических предметов между собой или с местной породой, неспособны воспламенить газовую среду наших шахт.
Как только не проверяли тогда эти искры и не замеряли их температуру. Причем высекали их при помощи кремния – одного из самых твердых минералов. Это вам не песчаник, не аргиллит и не алевролит, которые у нас в шахтах. Последние являются глиняными породами, а из глины искру не выбьешь, как ни крути. Даже если она и выскочит при «трении и ударе», то ее температура достаточно мала, чтобы поджечь газ.
Исходя из этого, считаю выводы комиссии весьма сомнительными и даже абсурдными. Тем самым она, сама того не понимая, накинула удавку на всю горнодобывающую отрасль страны. Ведь если следовать ее логике, то наши шахты, наполненные огромным количеством железа для добычи и транспортировки угля, способны взрываться от любой механической искры. А это значит, что работать под землей в таких условиях вообще недопустимо.
Отсюда резонный вопрос: на каком тогда основании держится концептуальное обеспечение безопасности наших шахт, если все находящиеся там производственные детали, в первую очередь механическо-электрические, неспособны по своей природе гарантировать эту самую безопасность? Давайте в таком случае делать из пластмассы и проходческие комбайны, и скребковые контейнеры, и прочее оборудование. Но это же концептуально несовместимые вещи, как, например, горячий снег. Невозможно добывать уголь без мощных механических приспособлений, при использовании которых удары и трения неизбежны.
– Как вы думаете, на основании чего комиссия пришла к такому выводу?
– Начнем с того, что сам состав комиссии не вызывает доверия, поскольку в него вошли люди, в той или иной степени причастные к трагедии. В основном это члены правительства. Там, собственно, и утверждается схема добычи угля, при которой происходит системное убийство людей под землей, однако никто не желает брать на себя организационную и инженерную ответственность, да и не предлагает никаких принципиальных решений. Главное – выполнить и перевыполнить план. А вину можно спихнуть на природу, тем более что подобное уже срабатывало.
Помнится, недавний гендиректор всех карагандинских шахт Григорий Презент после взрыва на «Абайской» в 2008 году, когда погибли 30 человек, заявил, что это произошло от «фрикций падающей в лаве породы». Использовав этот медицинский термин для придания своему утверждению видимости научного обоснования, он тем самым снял с себя и своих подчиненных уголовную ответственность. Это был плевок в лицо горнякам: мол, я вам сейчас любую мульку загоню, и вы съедите, никуда не денетесь.
Причем сказал он такое при вдовах, которых собрали в актовом зале, куда принесли только бочок воды с привязанной кружкой и две пачки валидола. Откровенное издевательство. Их мужей спалили заживо и даже не достали на поверхность. Просто залили глиной. Так они там и остались. Позже просто поставили памятник. И таких групповых памятников у нас в Карагандинской области сотни!
– В заявлении комиссии сказано, что «определена 100-процентная вина работодателя, установлены 19 ответственных лиц, допустивших нарушения требований безопасного ведения работ» ...
– Удобно спустить всех собак на работодателя, который уже покинул Казахстан. Но не Миттала надо обвинять. Он сюда пришел не для того, чтобы обеспечивать безопасность шахтеров. Его задача заключалась в том, чтобы добывать как можно больше угля по низкой себестоимости, продавать его в разные страны и получать бешеную прибыль. А то, что люди гибнут, так это, извините, государство у нас такое – оно в лице министров, прокуроров позволяло ему наплевательски относиться к условиям труда горняков.
Все эти якобы попытки обеспечить их безопасность – блеф и лицемерие. Те, от кого они исходят, никогда не были в этих шахтах смерти. Они сидят в офисах, перебирают бумаги и морочат рабочим головы словами о том, что надо соблюдать технику безопасности, искр не допускать и прочее.
Вся система горной отрасли Казахстана – опасна, а в Карагандинской области – взрывоопасна. Наши горняки как камикадзе, которые жертвуют жизнями на благо родины. Никакой безопасности под землей не было и быть не может. Люди гибли еще тогда, когда работы велись в 200–300 метрах от поверхности, и газа было мало. А сейчас, когда их спускают на километровую глубину, где газа так много, что уголь уже кипит, смертность выросла в десятки раз. Это страшно.
– Каким вы видите выход из ситуации?
– Выделять деньги на безопасность при нашем высоком уровне коррупции бесполезно – толку не будет. Разве что закупят новые комбайны, но не в целях сохранения жизней, а для увеличения объемов угледобычи. Никакая техника уже не решит вопрос безопасности. Можно, конечно, попытаться внедрить систему автоматизированного управления работами в шахтах, но нам до этого пока далеко.
Раз уж на официальном уровне признано, что работа под землей опасна для жизни человека, то, значит, и условия найма его на такую работу должны быть принципиально иными, чем при трудоустройстве на «поверхностные» профессии. В первую очередь это касается социального пакета и заработной платы, которая, по моему мнению, должна быть не менее 10 тысяч долларов.
Во-вторых, с работниками нужно заключать нормальные контракты. Они должны проходить не только тщательный медосмотр, полноценное обучение, получать качественную экипировку и четкие инструкции, но и иметь гарантию трудоустройства на несколько лет. А у нас как получается – устраиваются люди (причем, как я слышал, не самым дешевым способом), подписывают заявление «без даты» и работают как придется. В итоге большинство шахтеров временные, их могут в любой момент выкинуть на улицу, а если погибнут – даже и не похоронят по-человечески.
Если государство намерено принципиальным образом изменить отношение к национальной горной отрасли, навести там порядок, то начинать надо с безопасности и цены жизни самих горняков. Либо немедленно и полностью прекращать производственную деятельность в шахтах.
По поиску не нашёл, если баян прошу сильно не ругать. Очень позитивное видео
Дни Арала организовал авторитетнейший литературно-художественный и общественно-публицистический журнал «Новый мир», каждый номер которого тогда выходил немыслимым в наше время тиражом в полтора миллиона экземпляров. Его главный редактор писатель Сергей Залыгин, удостоенный в тот год звания Героя Социалистического Труда, по первой профессии водник, немало лет отдал этой отрасли. Он был известен как один из тех, по чьему настоянию Политбюро ЦК КПСС в 1986-м решило прекратить работы над проектом переброски части стока сибирских рек в Центральную Азию, которая ждала его как манны небесной. И Залыгин же стал инициатором проведения Аральской экспедиции.
Эта экспедиция длилась два осенних месяца 1988-го. Её участники – учёные, экологи, журналисты из Москвы, Ленинграда, республик ЦА – с территории Кыргызстана спустились по побережью Сырдарьи к её низовьям, побывали на Арале, на острове Барса-Кельмес, а затем из устья уже Амударьи поднялись к её верховьям, до границы Таджикистана с Афганистаном. То есть, проехали по руслам обеих рек, питавших море, от начала до конца, чтобы своими глазами увидеть ситуацию в регионе, понять, каковы причины и последствия экологической катастрофы.
Итоги экспедиции и предстояло подвести во время Дней Арала. Но не только – они замышлялись ещё и как площадка для дискуссии. А главное – для придания проблеме общесоюзного звучания, дабы ускорить принятие мер если не по спасению моря, то, как минимум, по прекращению падения его уровня, начавшегося примерно в 1960-м. Ведь хотя менее чем за тридцать лет площадь акватории водоёма уменьшилась на 40 процентов, а объём водной массы – почти втрое, многие тогда надеялись, что гибель Арала можно предотвратить.
В ходе обсуждения был затронут широкий спектр тем. Много говорили о пороках советской системы хозяйствования, о несправедливом межреспубликанском делении труда, при котором от Средней Азии и юга Казахстана требовали обеспечить хлопковую и рисовую независимость СССР, в итоге и «выпившую море», о влиянии Аральского бедствия на здоровье местного населения и т.д. При этом критика звучала в адрес не только союзного центра, но и властей самих республик ЦА, которые в стремлении «выполнить и перевыполнить планы» явно переусердствовали с вводом орошаемых массивов, а в надежде на воду из Сибири расточительно использовали собственную.
Обо всём этом с трибуны Центрального дома литераторов на протяжении нескольких дней рассуждали именитые академики от сельского и водного хозяйства, экономики, медицины, экологии. Выступали писатели Чингис Айтматов, Сергей Залыгин, очень популярный в то время публицист Юрий Черниченко и другие. Двое последних даже предложили привлечь к ответственности, вплоть до уголовной, всех конкретных виновников трагедии Арала, устроив показательный процесс в назидание другим. От Казахстана в Днях участвовали делегация Кызылординской области, группа учёных и члены общественного комитета по проблемам Арала и Балхаша во главе с его председателем поэтом Мухтаром Шахановым.
Тогда же произошла весьма занятная история. В один из дней казахскую делегацию пригласили в Останкино, на центральное телевидение, где должна была состояться запись часовой передачи, посвящённой Аралу. Первым слово предоставили Юрию Израэлю, председателю Государственного комитета гидрометеорологии и контроля природной среды СССР, фактически главному ответственному за экологию в стране. Не успел он начать, как сидевшая напротив него за «круглым столом» народная артистка Роза Багланова, уроженка Приаралья (кто и зачем позвал её в Москву, осталось неясным), своим тоненьким голоском запричитала о том, что все эти чиновники и учёные вроде Израэля погубили море, и за это теперь вынуждены расплачиваться, в том числе своим здоровьем, её земляки. Попытки успокоить 66-летниюю певицу оказались тщетными, в итоге запись была сорвана – передача в эфире так и не появилась.
После дискуссий участники Дней приняли обращение к правительству СССР и советской общественности. В нём они призвали объявить Арал и Приаралье зоной экологического бедствия – со всеми вытекающими из этого мерами: крупными капиталовложениями, или, по-современному, инвестициями в сельское хозяйство с целью его диверсификации (замещение хлопка и риса менее влаголюбивыми культурами) и интенсификации, внедрения водосберегающих технологий, усиления социальной защиты и охраны здоровья местного населения. Также предлагалось создать общесоюзный координирующий орган для решения проблем бассейна Аральского моря, который, как говорилось в обращении, должен возглавить один из заместителей председателя Совета министров СССР.
Нужно отметить, что к тому времени советское руководство уже начало предпринимать некоторые шаги. Так, в сентябре 1988-го, в те самые дни, когда члены Аральской экспедиции спускались вниз вдоль русла Сырдарьи, ЦК КПСС и Совет министров СССР обнародовали постановление «О мерах по коренному улучшению экологической и санитарной обстановки в районе Аральского моря…». Помимо всего прочего, в нём было записано: «Установить гарантированный приток речных вод в дельты Амударьи и Сырдарьи и в Аральское море, начиная с 1990 года, в объёме не менее 8,7 куб. километров в год с доведением его в 1995 году до 11 куб. километров, к 2000 году – до 15-17 куб. километров и к 2005 году до 20-21 куб. километров».
То есть, ставилась задача за пятнадцать лет увеличить ежегодное поступление воды в Арал почти в два с половиной раза. Причём речь шла именно о гарантированном (обязательном) объёме – в многоводные периоды он мог быть и больше. Чтобы высвободить такое количество воды, предусматривалось поэтапное снижение её удельного расхода на гектар поливных земель на 25 и более процентов – за счёт сокращения непроизводительных потерь. Кроме того, в документе говорилось о необходимости приостановить ввод новых орошаемых массивов в регионе.
Намеченные темпы увеличения объемов притока в Арал устроили далеко не всех. Скажем, Мухтар Шаханов в ходе Дней заявил с трибуны: «Постановление не направлено на спасение моря. Оно не учитывает даже тех возможностей, которые имеются уже сейчас, и настраивает на явно заниженные цифры, при которых гибель моря продолжится». Вторил ему и его коллега Пирмат Шермухамедов, возглавлявший аналогичный узбекский комитет по спасению Арала: «Надо честно признать, что это постановление половинчатое». Тогда как представитель Туркмении по фамилии Мурадов призвал не заниматься ревизией принятого руководством страны решения, а сосредоточиться на его выполнении.
За три года, остававшиеся до распада СССР, успели сделать немного. Был создан союзно-республиканский консорциум «Арал», который возглавил Балташ Турсумбаев, в Кызылординской области почти на 20 процентов сократили посевы под рисом… Но последовавшие после 1988-го события (первый съезд народных депутатов, начало «парада суверенитетов», армяно-азербайджанский, приднестровский конфликты и т.д.) отодвинули Арал далеко на периферию общественного внимания. И, скажем, тот же Шаханов с середины 1989-го переключился на тему Желтоксана, напрочь забыв про гибнущее море, хотя ранее выдавал себя за самого рьяного его защитника.
С обретением независимости республики Центральной Азии, можно сказать, сделали всё, чтобы ускорить гибель Арала, хотя и создали международный фонд его спасения - МФСА. Лишившись верховного арбитра в лице союзного центра, который регулировал режим стока рек, каждая из них стала тянуть одеяло на себя, не считаясь с интересами других. Как следствие, этот самый режим был изменён с ирригационного на энергетический, что повлекло за собой строительство вдоль русел Сырдарьи и Амударьи многочисленных новых водохранилищ с целью создания запасов воды для орошения.
Сейчас их, как отмечалось в выступлении Касым-Жомарта Токаева на недавнем саммите МФСА, насчитывается более 80, их суммарный объём достигает почти 65 миллиардов кубических метров (для сравнения: годовой сток двух рек, вместе взятых, оценивается в 100-110 миллиардов «кубов»). Значительная часть накапливаемой в них воды теряется из-за фильтрации и испарения. При этом страны ЦА не хотят идти на сокращение посевов влаголюбивых культур, лишаться доходов от них.
Что мы имеем «в сухом остатке»? Приток в море по Сырдарье упал до минимума, а по Амударье и вовсе практически сошёл на нет. Если за три десятилетия, которые охватили позднесоветский период (1960-1990), акватория Арала уменьшилась на 40 процентов, а объём водной массы – втрое, то за тридцать лет, прошедшие после распада СССР (1991-2021), площадь водной поверхности сократилась в семь раз (с 36,8 до 5,5 квадратных километра), а объём – почти в десять раз. По сути, от бывшего моря остались только два небольших водоёма в его северной и западной частях. Фотографии Арала, сделанные из космоса в разные периоды, говорят сами за себя…
«QosLike» выходит на Первом канале «Евразия», а «Қалаулым» (нынешнее название «Бір болайық») – на НТК. Обе рассчитаны на казахскоязычную телевизионную аудиторию и занимают довольно значительную часть эфирного времени – четыре часа ежедневно. В содержательном плане они имеют немало общего с передачами «Дом-2» и «Давай поженимся», которые уже давно показывают на российском ТВ. Участники и участницы пытаются «строить отношения» (иногда дело доходит до свадеб), сходятся, расходятся, рассуждают о любви и браке, нередко устраивают перепалки и словесные разборки, доводят друг друга до слёз. Оба реалити-шоу весьма популярны у молодёжи и домохозяек – на каждое из них в Youtube подписаны около двух миллионов человек.
Нынешнее требование закрыть эти телепрограммы – далеко не первое. Прежде с аналогичной инициативой не раз выступали депутаты парламента, представители национальной интеллигенции. Они приводили примерно те же доводы, что и авторы текста петиции, размещённой на ALASH online и сдобренной изрядной долей пафоса (стиль и грамматика сохранены):
«Мы, нижеподписавшиеся патриоты суверенного Казахстана, просим вас запретить трансляцию абсолютно бесцельных и ведущих к деградации молодежи телевизионных шоу по типу «QosLike» и «Қалаулым». В подобных проектах пропагандируется аморальное поведение современной молодёжи, а постоянные сцены скандалов, ссор и прочих негативных поступков, сделанные для хайпа и повышения рейтингов передач лишь усиливают накопленные в течении дня негативные эмоции. Эти шоу противоречат нормам здоровых отношений казахстанской семьи, морали и ценностям, которые мы стремимся привить в обществе».
Если бы названные передачи демонстрировались телеканалами, находящимися на бюджетном финансировании, то такое требование, возможно, было бы обоснованным: государство, которое их содержит, в лице уполномоченного госоргана вправе указывать им, какое идеологическое и морально-этическое наполнение должен нести телевизионный контент. Однако здесь речь идёт о частных телевещателях, а они имеют право проводить собственную редакционную политику (в конце концов, это их бизнес, их вложения, которые им нужно «отбить») – разумеется, не выходя за рамки законодательства. А в данном случае никто его не нарушает.
Впрочем, некоторые парламентарии на протяжении последних лет призывают устранить этот, как они считают, правовой пробел. Два с половиной года назад депутат верхней палаты Дана Нуржигит, сама много лет проработавшая на телевидении, обратилась с соответствующим запросом к премьер-министру. Не называя конкретные телепрограммы, но явно имея в виду подобные тем, о которых говорится в петиции, а также ток-шоу типа «Астарлы ақиқат» на КТК, сенатор заявила, что они способствуют подрыву нравственности в казахском социуме.
После этого она добавила: «Уровень духовности в обществе не повысится, пока мы не потребуем от всех собственников отечественных каналов, чтобы любой контент, выходящий в эфир, основывался на принципе национальных ценностей. Прошу правительство РК, изучив международный опыт, предусмотреть в законодательстве нормы, предусматривающие вышеназванное требование, и рассмотреть вопрос о внесении необходимых изменений и дополнений в соответствующие законодательные акты».
В ответе на депутатское обращение, подписанном тогдашним премьер-министром Аскаром Маминым, содержались очень уклончивые формулировки. А главный вопрос, поставленный сенатором, в нём, по сути, был обойдён. Тем самым правительство как бы дало понять, что считает это предложение не вполне адекватным.
В нынешнем депутатском корпусе тоже есть сторонники радикальных мер. Скажем, мажилисмен от партии «Аманат» Ринат Заитов призвал внести в рассматриваемый сейчас законопроект «О масс-медиа» такую новеллу: «Уполномоченный орган осуществляет мониторинг по выявлению телепрограмм, причиняющих вред духовному и морально-нравственному развитию общества, с целью установления запрета на их вещание». И привёл в качестве примера «Қалаулым» и «QosLike».
Да, массовый и кажущийся нездоровым интерес к такого рода телепередачам не может не вызывать сожаления. Но в данном случае претензии нужно предъявлять не столько к их авторам и телевещателям, сколько к самому современному казахскому обществу: если бы в нём не существовал запрос на подобные реалити-шоу, то и телевизионщики не стали бы отводить под них столько эфирного времени.
Мало того, этот запрос, похоже, настолько велик, что петиция с требованием запретить показ таких телепередач вызвала обратный эффект.
Она стала, наверное, первой среди почти трёхсот обращений, которые были опубликованы на сайте ALASH online за два года его существования, получившей больше противников, чем сторонников. Конечно, это голосование не имеет юридической силы, но оно даёт представление об общественных настроениях. Судя по его результатам, для большинства казахской молодёжи возможность смотреть любимые телепрограммы важнее, чем некие традиционные ценности. И итоги этого «мини-плебисцита», проведённого в Интернете, могут стать для телевещателей дополнительным стимулом к тому, чтобы продолжать потчевать телезрителей такими передачами…
