Рассказ о том, как хобби превращается в лекарство и яд.
"Тёплый"
Вязаные цветы есть в каждом углу комнаты.
Синий — синий иней.
Синий — синий иней.*
Умелые юношеские пальцы вывязывают петлю.
Глаза смотрят в ночные огни за окном.
Синий — синий иней.
Синий — синий иней.
Вязаных пледов так много... Даже обоев не видно.
Синий — синий иней
Лёг на провода.
В небе тёмно — синем
Синяя звезда.
А ещё их можно использовать как скатерть.
Только в небе, в небе
Тёмно — синем.
Мягкое полотно уже доходит до острых колен. Пальцы двигаются быстро.
Тёплый свет лампы падает на вязаные ковры.
Синий поезд мчится
Ночью голубой,
Не за синей птицей
Еду, за тобой.
Вязальщик одет в свои творения. Вязаные брюки, вязаная кофта, вязаный жилет, вязаные носки.
Вязальщик полулежит на своих творениях. Вязаные подушки. Вязаное покрывало. Вязаный плед. Ещё вязаный плед. Ещё три вязаных пледа...
За тобою, как за синей птицей.
Новый плед уже доходит до лодыжек.
Ищу я лишь её —
Мечту мою,
И лишь она одна мне нужна.
Ты, ветер, знаешь всё,
Ты скажешь где —
Она, она где она?
Из густоты каштановых волос вылезают тонкие косички. В косички вплетены нитки для вязания.
Синий — синий иней.
Синий — синий иней.
Звонок в дверь.
Дрожащие пальцы вяжут быстрее.
Ещё один звонок.
Запястья тоже начинают дрожать. Спицы выбивают неровную дробь.
Звонок настойчивее.
Глаза крепко зажмурены. Вязальщика трясёт.
Синий — синий иней.
Синий — синий иней.
Звонки утихли.
Вязальщик беззвучно шевелит губами и качает в такт головой.
Облака качнутся,
Поплывут назад,
Только б окунуться
В синие глаза.
Шкафы забиты клубками. Столько цветов и фактур... Есть даже с цветными бусинами.
Лишь в твои глаза мне окунуться.
Новый плед почти дошёл до двери в комнату.
Лишь в твои глаза мне окунуться.
Они ушли. Они ушли. Они ушли. Они ушли. Они ушли. Они ушли. Они ушли. Они ушли. Они ушли. Они ушли. Они ушли. Они ушли. Они ушли. Они ушли. Они ушли. Они ушли. Они ушли. Они ушли. Они ушли. Они ушли. Они ушли. Они ушли. Они ушли. Они ушли. Они ушли. Они ушли. Они ушли. Они ушли. Они ушли. Они ушли.
Никто не потревожит.
Ищу я лишь её —
Мечту мою,
И лишь она одна мне нужна.
Ты, ветер, знаешь всё,
Ты скажешь где
Она, она где она?
Они только помешают. Общение это плохо. Общение вызывает тревогу. Общение обязывает. А обязательства вызывают тревогу. А тревога вызывает тревогу. Тревогу. Тревогу. Тревогу. Тревогу. Тревогу. Тревогу. Тревогу. Тревогу. Тревогу. Тревогу. Тревогу. Тревогу. Тревогу.
Мои нестандартные размышления на тему, что такое смерть и каков её смысл в нашей жизни.
Закат в Иордании
«Важно "как", а не "когда"»
Смерть - это горячая дорога на закате. Когда красное солнце востока готовится скрыться за горизонтом. Когда жакаранда провожает в путь, освещая его лиловым цветом и тонким ароматом.
Tonight
I wanna give it all to you
In the darkness
There's so much I wanna do
And tonight
I wanna lay it at your feet
'Cause, girl, I was made for you
And, girl, you were made for me*
Смерть - это лёгкий ветерок. Когда тёплый воздух ласково перебирает пряди волос, забираясь под тончайший хлопковый покров.
I was made for lovin' you, baby
You were made for lovin' me
And I can't get enough of you, baby
Can you get enough of me?
Смерть - это ночь, наполненная гулом цикад. И запахом юга, расплывающимся в летнем мраке.
Tonight
I wanna see it in your eyes
Feel the magic
There's something that drives me wild
And tonight
We're gonna make it all come true
'Cause, girl, you were made for me
And, girl, I was made for you
Смерть - это пыльные барханы под палящим дневным солнцем.
Пару лет назад я побывала в усадьбе Любвино. Это очень живописное место на берегу реки Москвы, расположенное среди чистого хвойного леса.
Внешний вид и остатки внутреннего убранства некогда прекрасного сооружения навеяли чувство тяжести истории и прошедших лет.
Фотография предположительно 2021 года (не моя). Здесь усадьба всё ещё в относительно хорошем состоянии. На тот момент на входе стоял пост охраны, и калитка была закрыта.
На момент моего посещения внутри ещё сохранились маленькие бытовые детали. На стене прямо возле бокового входа висело расписание уроков (до 2006 года здесь была школа-интернат для детей с лёгочными заболеваниями)
Год назад здесь был пожар (уже второй по счёту). Не знаю, как теперь выглядит здание. Но, кажется, усадьба больше не оправится. По словам очевидцев, полностью выгорела левая часть здания, обрушились кровля и межэтажные перекрытия. (Это фото тоже не моё).
История этого исторического памятника подходит к концу. С лёгкой руки местных туристических вандалов.
Я решила написать эпитафию дорогому мне месту.
Написанное мной произведение собирает как вымышленные, так и реальные элементы устройства усадьбы.
"Прости и прощай"
Разрушенный мезонин поражён мхом.
Сквозь дыру в полу видны обломки деревянной мебели, брошенной в подвале.
Голова каменной собаки раскололась на тысячи кусочков.
Вторая собака всё ещё защищает свой дом, осматривая всех странных посетителей.
В лунном сиянье снег серебрится,
Вдоль по дороге троечка мчится.*
Плитка на дне фонтана поросла травой.
Доски, которыми была заколочена парадная дверь, вырваны с корнями.
Кусок крыши висит над входом, зацепившись за ржавую арматуру.
Динь-динь-динь, динь-динь-динь —
Колокольчик звенит,
Этот звон, этот звон
О любви говорит.
Лепнина переплетается с плесенью и потрескавшейся краской.
Надпись "Госпиталь" на выцветшей табличке. Сохранилась с сороковых. Почему она на полу? Почему измазана в пыли и извёстке?
В лунном сиянье ранней весною
Помнятся встречи, друг мой, с тобою.
Огромный зал окутывает сырой прохладой.
Живые окна усадьбы завязаны прогнившими матрасами и досками.
Динь-динь-динь, динь-динь-динь —
Колокольчик звенел,
Этот звон, этот звон
О любви сладко пел.
Лестница приглашает на второй этаж. А в подвал не пройти. Почерневшая от пожара дверь завалена останками стульев и сухими ветками.
Помнятся гости шумной толпою,
Личико милой с белой фатою.
Деревянные ступеньки ведут в маленький закуток под крышей. Досчатые полы завалены старой киноплёнкой.
Перекрытия в левом крыле трещат под ногами. Бетон под пожелтевшим линолеумом грозит развалиться.
Динь-динь-динь, динь-динь-динь —
Звон бокалов шумит,
С молодою женой
Мой соперник стоит.
След от картины светлеет на фоне грязных подтёков.
Пол летней беседки завален просыревшими книгами.
Год издания: 1965
Год издания: 1963
Год издания: 1960
Год издания: 1959
Год издания: 1958...
В лунном сиянье снег серебрится,
Вдоль по дороге троечка мчится.
Рваные страницы всё ещё зовут читателей, шурша и перелистываясь дуновением ветра.
С холма видно быструю речку. К ней даже есть спуск. Был спуск. Из каменных плит. Дорожка, идущая сквозь сосновый бор.
Динь-динь-динь, динь-динь-динь —
Колокольчик звенит,
Этот звон, этот звон
О любви говорит.
Второй пожар.
Кажется, лестницы больше нет. Крыши тоже. А стены теперь облиты чернотой.