theCourier

За свою долгую жизнь я встречал не так уж и много настоящих офицеров, не по званию, а по сути. В армии их больше, в милиции тоже бывают, но гораздо меньше, но вот чтобы мент, да еще и гаишник, оказался Офицером, с таким мне посчастливилось столкнуться всего лишь раз в жизни, да и то, очень, очень давно, когда еще не существовало дурацкого слова ГИБДД.
Как показывает практика, мы настолько не избалованы, что когда нас останавливает гаишник, проверяет документы и не пытается впиться зубами в наш кошелек, а просто отпускает – такого мы уже считаем прекрасным человеком, но – это не совсем правильно, ведь тогда не хватит хороших слов для тех, кто действительно этого заслуживает.
Итак, вот моя история встречи с настоящим Офицером с большой буквы.
Как-то я мчался один из Москвы в сторону Львова.
На ровном месте меня, пристегнутого и почти не превышающего скорость, остановил гаишник – здоровый, матерый капитанище, я, естественно напрягся, протянул документы, но капитан жестом их остановил и спросил:
- Ты куда едешь?
- В сторону Киева, а…?
- Тогда подкинь меня, тут километров семьдесят, тебе по пути.
Я обрадовался, что ничего не нарушил и естественно согласился.
Он влез, положил на торпедо свою высоченную фуражку, закрывающую половину лобового стекла и сказал:
- Давай, газуй, а то мы уже немного опаздываем. Значит, слушай меня внимательно – на знаки не смотри, сегодня можешь нарушить все что угодно, я с тобой и всегда отмажу. Все, поехали, поехали, поехали.
И мы поехали.
Я действительно нарушал все что можно, но все что нельзя, конечно же, не нарушал, жизнь-то одна, то есть, две (капитана не посчитал)
Иногда, когда на дороге было тесновато, мы выбирались на встречку и мой пассажир, высунувшись в окно, волшебной палкой отодвигал попутные машины.
На стационарных постах ГАИ, мы пролетали под «кирпич» чуть ли не по цветочным клумбам, объезжая бетонные блоки и длинные очереди перед знаком «STOP»
Гаишники делали круглые глаза, но мой капитан демонстрировал им свое огромное лицо и тогда в ответ они улыбались и игриво грозили пальчиком нам в след.
И вот, очередной стационарный пост, я как всегда нарушаю все правила, протискиваюсь по встречке без очереди, как вдруг за огромным плакатом, моему взору открывается жуткая картина: человек сорок гаишников во главе с высоким, худым подполковником, по строгому выражению лица, видимо, директором ближайшей тысячи километров дороги, прибывшим с проверкой.
Подполковник быстро выхватил палку у одного из подчиненных и лично, по всем правилам меня остановил, подошел к окну, представился и попросил документы.
Когда вас останавливает гаишник, вы в любом случае, уже чувствуете едва уловимый запах серы, дискомфорт, повышенный радиационный фон и легкую пульсацию в висках, но в тот момент, когда мою машину обступили сорок инспекторов гаи со строгими и непримиримыми лицами, я почувствовал себя, котлетой в адской микроволновке. Во всяком случае, нагрелся я не слабо. А пассажир мой, как-то весь сдулся и превратился в пустую милицейскую форму лежащую на пассажирском сидении.
Подполковник взял мои документы и не глядя передал ближайшему старлею:
- Оформите все «от» и «до»
- Есть, товарищ подполковник.
Потом он посмотрел на меня испепеляющим взглядом и сказал:
- Да, товарищ водитель, удивили вы меня, видел я разные выкрутасы, но чтобы средь бела дня, да еще и на посту ГАИ – это же ни в какие ворота: Знак «стоп», проезд под «кирпич», несоблюдение разметки, выезд на полосу встречного движения. Все это тянет на лишения прав, даже если по итогу медицинского освидетельствования вы окажетесь трезвым. Или вы думали, что раз у вас в машине находится сотрудник ГАИ, то и правила не для вас?

Я отмалчивался и блеял в ответ что-то невразумительное, представляя, как у меня заберут сейчас права, машину и дальше я пойду пешком с двумя сумками. Конечно же, моя форма капитана и слова не скажет против целого подполковника и ее можно понять. Куда ей?
Эх, не судьба, кто ж знал?
Внезапно, лежащая рядом форма вдруг наполнилась тухлым содержанием и вкрадчивым голосом, заговорила мне в затылок:
- Ну, что же вы, товарищ водитель, так музыку заслушались, что не заметили знаков, дорожной разметки и оказались на встречке? Не порядок, понимаешь...
От этих слов я просто взорвался (видимо слишком перегрелся в микроволновке) Такой подлости от капитана я никак не ожидал. Не можешь помочь, так уж сиди тихо…
И я почти заорал на директора тысячи километров дороги:
- Товарищ подполковник, если честно, то вот этот ваш, с позволения сказать, капитан, когда садился ко мне и просил его подвезти, сказал: - «Сегодня можешь нарушить все что угодно, я с тобой, всегда отмажу, если что…»

Капитан гаркнул из-за моей спины:
- Вы чего, товарищ водитель, на солнце перегрелись?! Как я вам мог такое сказать, если я сам инспектор ГАИ!? Помимо лишения прав, я вас еще и за клевету засужу.
Все сорок человек тоже были очень недовольны моим выступлением, они разом загудели, прибавляя мощности моей микроволновке.
Подполковник удивленно вскинул брови, посмотрел на меня, потом на сердитого капитана, задумался и сказал:
- Товарищ капитан, хоть вы и мой старый боевой товарищ и коллега, но знаете, я почему-то верю словам этого водителя, которого вижу впервые в жизни.
Товарищ водитель, поскольку мой подчиненный разрешил вам отступать от всех правил и обещал в случае чего от всего «отмазать», то так тому и быть, он все-таки офицер милиции и дал слово.
Вот ваши документы, можете ехать, только с этого места, пожалуйста, по правилам.
Счастливого пути.
А вы, товарищ капитан, останетесь здесь. Вылезайте из машины и как и обещали, начинайте «отмазывать» этого водителя, а мы все с удовольствием послушаем…

© grubas

Смотрю церемонию открытия Олимпийских Игр в Сочи, и вспоминаю, в каких зимних видах спорта я успел отметиться лично. Санки не в счет. Лыжи мне не сдались, как я не пытался поставить ноги в нужную позицию.
А вот в хоккей я играл.
Помню, как семилетними пацанами мы рубились шесть на шесть на замерзшем болоте в ближнем лесу.
На коньках мы стояли, как цирковые медведи, неуверенно и в раскоряку, но бились отчаянно. Стучали клюшки, как мечи витязей Александра Невского над Чудским озером. Щелкала пулей шайба. И шлемы придумал трус.
До сих пор не пойму, как нас отпускали родители. А может быть, мы и не спрашивались, убегали без спросу, с коньками через плечо и шайбой в кармане.
Помню, как влетела мне шайба в глаз, только сверкнуло небо и тут же потемнело, залилось густо темной кровью.
Я зажал рукой глаз, заслонил от всех ладонью, и боюсь убрать, отвести в сторону, вдруг нет уже глаза. А как мне без глаза домой идти? Никак. Убьют меня дома без глаза, наверняка убьют. И гулять не пустят, долго.
Сижу на льду, за глаз держусь.
Главное, на холоде да от страха боли не чувствовал совсем. Только теплело в ладошке от натекающей крови.
Пацаны дружно на меня накинулись, стащили коньки, обули ботинки, на ноги поставили.
Беги, говорят, домой. И трусят тоже, конечно.
Чего делать, побежал.
Бегу и думаю, хоть бы дома никого не было, кроме бабушки. Бабушка у меня понятливая, если что, подготовит родителей к тому факту, что дите у них теперь безглазое. Постепенно введет в курс дела, тактично, что, может быть, и не убьют меня сразу.
Повезло.
Дома бабушка одна оказалась.
Вышла меня она в коридор встречать, в шаль кутается, щуриться, приглядывается, что это я там рукой зажимаю.
А я подошел ближе и говорю:
- Бабуль, посмотри, у меня есть глаз или нет?
И руку от глаза убрал.
Эх, бабушка моя, бабушка, дал я тогда тебе по сердцу. Как ты тогда в обморок не упала мне сейчас, на четвертом десятке, не понятно.
Не упала.
Отвела меня, страшного, с половиной лица, кровью залитой, в ванну, промыла глаз, расширила заплывший уже кровоподтек, увидела мой зрачок, и глазное яблоко в полопавшихся кровяных сосудах, промыла рассечение. Тут я уже орать принялся, потому что глаз от мороза отошел и болеть стал невыносимо. А ты его загладила, зашептала, замазала да заклеила. И когда родители пришли, ты даже шубейку мою, в пятнах крови, застирать успела.
И только потом себе в стакан накапала из пузырька.
А играть в хоккей я так и не бросил.
Даже когда зуб мне выбили клюшкой, потом, позже.