samiskakov.ru

Что мы знаем о последних сезонах Корона?

С таким материалом и набором протагонистов у создателей визуального продукта было только три задачи, чтобы выиграть джекпот: писать хорошие сценарии, нанять хороших актеров и не продешевить. В смысле, не жалеть денег на производство. И «Корона» преуспела везде.

С драматургами и режиссерами тут все прекрасно — даже не надо знать, кто именно отвечает за какой сезон или эпизод, повествование получается одинаково качественным, ровным и бесшовным. Актерский ансамбль, практически полностью сменившийся в третьем сезоне (об этом было заявлено в самом начале, так что No surprise there), состоит из сплошных бриллиантов. И каждую копейку из предположительно самого дорогого телепродукта за долгие годы видно в кадре — декорации, костюмы, воссозданные до мельчайших деталей приметы ушедших эпох, все великолепно.

Главной героиней «Короны» является, разумеется, британская королева, Елизавета II, рекордсменка в различнейших категориях (и самая влиятельная женщина планеты, и самая богатая, и самый старый правящий монарх, и правление ее — самое длинное в истории Британских островов, и так далее), но и все остальное царственное семейство получает достаточно экранного времени — учитывая, что первые сезоны посвящены ранней жизни Елизаветы и первым десятилетиям царствования, в основном речь идет о принце-консорт и соперничестве между королевой и ее единственной сестрой принцессой Маргарет Роуз. Про первые два сезона я как-нибудь еще посудачу тут, в подробностях повосхищаюсь решениями и исполнением, но актуален сейчас третий сезон — про него и пущусь в рассуждения.

Первый эпизод нового сезона занимается тем, что расставляет фигуры на доске — фигуры-то известные, но лица новые. Изумительную Клэр Фой сменила восхитительная Оливия Колман, которая получила за «Фаворитку» «Оскара» в марте и обладает самым живым лицом в бизнесе (и для королевы Елизаветы она тут явно держит свою физиономию под строжайшим контролем — что не мешает ей выдавать регулярно потрясающие штуки совершенно скупой игрой; один крупный план в конце, кажется, третьего эпизода, где у нее в течение полуминуты в совершенно сухом глазе вдруг вызревает слеза, долгие секунды медлящая сорваться вниз по щеке — блин, ну гениально это!).

Принцессу Маргарет в новом сезоне играет Хелена Бонэм-Картер, и играет отлично, заставляя задуматься — а почему это у звезды «Бойцовского клуба» и «Король говорит» нет «Оскара» до сих пор? Принца-консорта играет чувак из «Чужестранки», не помню, как зовут, но очень хороший. И список можно длить. Там, в первом эпизоде, еще мелькнет ненадолго Джон Литгоу, который два сезона подряд убедительно изображал Уинстона Черчилля (что вообще звучит невероятно, учитывая, что главным Claim to fame Литгоу была роль дуралея-профессора-инопланетянинав «Третьей планете от солнца»; и вообще, он американец), — но это уже так, чтобы обеспечить преемственность.

Второй эпизод смешной невероятно — учитывая, что телесериал The Crown — это драма, вообще-то. Я несколько раз громогласно хохотал.

Третий эпизод эмоциональный. Очень крутая серия. Меня так пробрал только один из эпизодов второго сезона, где флэшбэками рассказывалось о детстве герцога Эдинбургского. Тоже очень мощный был.

Четвертый такой же крутой — трагедии и Tearjerker’ов меньше, но история даже сильнее. Там появляется весьма любопытный лично для меня персонаж (принцесса Алиса Баттенбергская), и все повествование настолько умно и филигранно закручено, что я опять же заставляет зрителя волноваться не раз и не два, а в конце прям глаза остаются на мокром месте..

Тут меня подмывает пуститься в долгие рассуждения о мета-ссылках, историческом значении, аккуратности обращения и прочем, но — к черту. Меня ждет пятый эпизод третьего сезона!

Еще раз напомню, что сериал «Корона» — один из лучших сериалов современности, снят по лучшим правилам драматургии и, что важно для меня, как историка-любителя, — он не ВРЕТ. Во всяком случае, сильно. Это не какая-то ядреная клюква, а в целом аккуратная, хоть и беллетризованная хроника правления царствующей ныне королевы.

Это очень убедительная попытка проникнуть в закулисье британской монархии и понять, чем жили и живут эти смертные, чей статус до сих пор держит в озадаченном благоговении большую часть человечества.

Чтобы не тратить время на “краткий пересказ предыдущей лекции”(а опытные слушатели знают, как “краткий пересказ” может занять полчаса убористого повествования), размещу здесь немного предыстории нашей героини. Учитывая, что в лекциях мы больший акцент ставим на человеческих качествах героев и их семейные взаимоотношения, в этом рассказе будет совсем немного политической и военной истории.

Annus horribilis французской королевской семьи

В марте 1267 года Людовик IX, благочестивый король Франции, вновь принял крест — то есть обязательство отправиться за море и воевать с мусульманами и язычниками. Окружение короля, от его жена Маргариты Прованской до его друга, сенешаля и летописца Жана де Жуанвиля, пришли в ужас от этого намерения — всем были памятны трудности предыдущей «заморской переправы», когда половина войска полегла в топях Нила и пустынях Палестины, — но короля, одержимого религиозным рвением, было не остановить.

Подготовка похода была долгой и сложной, приходилось улаживать тысячи разных деталей, — в итоге воинство собралось отправляться в 1270 году. Людовику исполнилось уже 55 лет, преклонный возраст по тем временам, да и крепким здоровьем король давно уже не отличался.

В феврале королевское семейство постигла первая потеря — кроткая и набожная Изабелла Французская, младшая, (и единственная) сестра короля, умерла в своем монастыре Лоншан. Спустя считанные недели над гробом принцессы стали происходить чудеса, — спустя 250 лет Изабеллу канонизировали. Плохое предзнаменование перед походом, целью которого является освобождение Гроба Господня!

В июле, тем не менее, французская флотилия вышла в море. Направление было избрано неортодоксальное — вместо прямого пути к берегам Палестины или даже Египта, французская армада и вспомогательные генуэзские корабли отплыли к Тунису — сказывалось влияние младшего брата французского короля, прославленного Карла I Анжуйского, который за 14 лет до этого завоевал сицилийское королевство и мечтал восстановить древнюю средиземноморскую империю сицилийских королей из Норманнской династии, включавшую и Тунис. Высадившись у развалин древнего Карфагена, христиане разбили лагерь, ожидая сдачи и обращения в христианство эмира, или, на худой конец, битвы. Не дождались ничего — тунисцам не было смысла воевать с французами, летняя африканская жара и антисанитария сделают свое дело!

Крестоносцев начала косить чума. Из королевского семейства первым умер 20-летний Жан-Тристан, единственный Капетинг, родившийся в Африке и в ней же умерший (он родился в предыдущем крестовом походе на Египет). В августе смерть забрала и самого Людовика IX, изнуренного дизентерией и осознанием крушения своих планов. Простые воины и знатные вельможи — все умирали сотнями. Оставшиеся в живых военачальники приняли решение возвращаться домой. Даже прибытие Эдуарда Длинноногого, наследника английской короны, и Карла Анжуйского с сицилийской армией и флотом, не изменило решения. Дело проиграно, время собирать камни.

Начался трудный обратный путь. Новый король, 25-летний Филипп III Смелый, повел остатки своей армии сушей — перебравшись в южную Италию, крестоносцы оставили ненадежные корабли и решили идти по земле. Прервав крестовой поход, Филипп начал свой крестный ход — смерть не осталась в Африке, а двинулась следом за королевским семейством.

В декабре 1270 года умирает Тибо II, король Наварры, кузен Людовика Святого и муж его старшей дочери Изабеллы. В январе 1271 года беременная супруга нового французского короля, юная Изабелла Арагонская, на сложной переправе соскальзывает с лошади и получает травмы, которые сначала вызывают преждевременные роды — недоношенный сын тут же умирает, а затем и сама погибает от осложнений. В апреле приходит еще одно страшное известие — овдовевшая несколькими месяцами раньше Изабелла Французская, старшая сестра Филиппа III, решившая добираться до дома морем, умирает от неизвестной болезни в Провансе(ей только исполнилось 30). Филипп торопится домой — уже в мае он прибывает в Париж, — но для остальных царственных крестоносцев долгий путь домой продолжается: в августе 1271 года, когда новый король готовится к коронации в Реймсе, приходят вести из Тосканы. Умирает сначала Альфонс, младший брат Людовика Святого, а через четыре дня его жена, последняя графиня Тулузская Жанна.

Подданные мрачно шутили: молодой король отправился за славой, добычей и вечным спасением, а вернулся с ворохом гробов. И правда — жена, сын, отец, брат, сестра, зять, дядя и тетя Филиппа III расстались с жизнью в злосчастном походе.

Оригинал

Чтобы понять характер и менталитет героинь нашего рассказа, королевы Англии Елизаветы и королевы шотландцев Марии, необходимо заглянуть в их семейную историю. Надо знать происхождение этих дам, известные им концепции, связанные с властью, ролью суверена в истории и ролью женщины в обществе, психологическую атмосферу времени.

Только так станет возможным понять то отчуждение, царившее между коронованными родственницами, ту жестокость, с которой они относились друг к другу, то безжалостное понимание, разделявшееся обеими, которое лучше всего характеризуют слова, сказанные незадолго до появления наших героинь на свет одной королевой в адрес другой: «Я — ее смерть, или она — моя».

Для этого понимания надо отступить на пару поколений назад, во времена позднего Средневековья, когда Британские острова сотрясала великая война за власть, ставшая основой «Игр престолов» Мартина. С 1460 по 1485 годы бушевала «Война Алой и Белой розы», в которой потомки Эдуарда III (1327–1377 гг) пытались вырвать друг у друга венец и скипетр. Впрочем, это красивое флоральное название придумали, скорее, писатели эпохи романтизма — люди Средневековья не видели нужды называть войны красиво или эффектно, в войнах не было ничего особенно привлекательного. Если современникам великой династической распри тех дней необходимо было как-то назвать этот конфликт, они обходились довольно прозаичным, но очень точным термином Cousins War. То есть, «Война кузенов». И — отлично отражало суть конфликта.

Ведь за власть бились родственники. Довольно близкие. Иногда — совсем родные. Ланкастеры и Йорки происходили от двух сыновей короля Эдуарда, Джона Гонта Ланкастерского и Эдмунда Йоркского. Белая Роза, Йорки, вели свое происхождение также и от Лайонела Антверпенского, второго сына Эдуарда III (то есть, сами себе приходились кузенами). Матриарх Йорков, Сесили Невилл, была сама внучкой Джона Гонта. Бесконечные Невиллы, Буршье, Стаффорды и прочие точно так же происходили от Эдуарда, и все были в родстве.

Английский королевский дом всегда отличался от сопредельных и сравнимых по статусу и происхождению (от посткаролингских графов) правящих фамилий незаурядной неуживчивостью и склонностью к внутрисемейным склокам. Уже сыновья Завоевателя (герцог Вильгельм Нормандский, захвативший трон Англии в 1066 году) грызлись между собой за власть как дикие псы. Стоило умереть тому из них, кто победил, в 1135 году, как началась новая свара, — воевали за корону уже внуки нормандца — Стефан, Роберт, две Матильды. Воцарилась «Анархия» (так называется в историографии тот период, когда, по словам современного хрониста, «Бог и его святые спали», и не видели тех ужасов, в которые ввергла страну почти двадцатилетняя гражданская война). Потом краткая передышка, пришедшаяся на молодость Генриха II, первого Плантагенета на троне, и уже финал его правления утопает в крови и огнях пожарищ — старый король вынужден воевать со своими сыновьями. Затем тревожное правление Ричарда Львиное сердце и его двуличного брата, Иоанна Безземельного, пауза на почти столетие (Генрих III и его сын Эдуард I удивительным образом любили друг друга и по большей части были верны друг другу), — и вновь ад: Эдуарда II свергла (и, кажется, убила) жена, которой, волей или неволей, помогал их сын, Эдуард III. После смерти третьего Эдуарда его наследника и внука удалил с престола и уморил в темнице другой внук, Генри Болингброк, ставший Генрихом IV. А еще через полвека разразилась Война Кузенов.

Плантагенеты были неуживчивым семейством, в котором не гнушались проливать кровь ближайших родичей. Ни французские Капетинги, ни австрийские Габсбурги не отличались такой кровожадностью. Симон де Монфор убил своего двоюродного брата Генриха Алеманского прямо в церкви, Эдуард Второй велел казнить своего двоюродного брата Томаса Ланкастера, Эдуард Третий безмолвно наблюдал, как мать велела умертвить его отца в темнице, а потом санкционировал казнь родного дяди, Эдмунда Кентского. Его внук Ричард II чуть не обезглавил единоутробного брата, очередного графа Кента, — только мольбы матери помешали ему. Но Джоанна Кентская, неделю умолявшая младшего сына спасти от казни старшего, умерла в результате нервного потрясения. Тот же Ричард велел удавить в темнице родного дядю, герцога Глостера, а потом сам погиб от голода в тюрьме — приказ отдал его собственный кузен Генрих Ланкастер. Внук этого Генриха одобрил казнь его сына, своего родного дяди, очередного герцога Глостера. Королевская кровь лилась в Англии куда обильнее, чем в других королевствах — во Франции, например, ни один принц крови не пал на плахе по воле своего царствующего родича, ни разу. В истории Габсбургов только Альбрехт I и злосчастный дон Карлос пали жертвой родни — и это были уникальные примеры.

Война Кузенов не только довела до гротеска эту склонность английских монархов сеять смерть внутри семьи, но и показала весь ужас зависимости судеб нации от внутрисемейных разборок династии. До логического итога (отказа от генетической рулетки в пользу избираемого правителя) ропот населения не довел ситуацию никогда — Британией до сих правит наследственный монарх, — но ужас, вызванный Войнами Роз, впечатался в умы. Ведь не просто почти вся королевская семья вымерла в сражениях, казнях, застенках, но и высшая аристократия поредела, как после Великой Чумы, — а уж погибших среди коммонеров, призванных сражаться, и простых обывателей, павших жертвой насилия, голода, эпидемий, было трудно сосчитать в принципе. Так что извечный святой долг монарха обеспечить твердое и неоспоримое наследование короны приобрел в Англии XVI столетия особо важное значение — в сознании его монархов приобретавшее практически невротические формы. Логика была простая — любая неясность с престолонаследием чревата гражданской войной и неисчислимыми жертвами.

Поэтому эта мысль — упрочить наследование! — неумолчно звучала в голове первого Тюдора на английском престоле, Генриха VII. Этот потомок двух бастардных линий, чувствующий себя на троне неуютно всю четверть века правления, сразивший в бою дядю своей будущей жены (Ричарда III), казнивший кузена этой самой жены и, возможно, ответственный за гибель ее родных братьев, из кожи вон лез, чтобы дать своей семье шанс крепко удержаться за корону. Эта мания заставила его, когда он потерял двух из своих трех сыновей, сделать новую попытку обзавестись дополнительным наследником — попытка эта стоила его супруге смерти в родах. Оставшиеся несколько лет жизни стареющий король посвятил поискам новой жены — так этого в целом холодного брачным темпераментом мужчину волновал вопрос укрепления династии.

В 1509 году его сменил на троне единственный выживший сын — 17-летний Генрих VIII.

Красивый, спортивный, отлично для тех времен образованный принц за почти сорок лет правления превратился в ужасающую развалину, в тучного, больного и зверски жестокого тирана. Его личная жизнь вызывала насмешки и содрогание ужаса во всем христианском мире. Он похоронил четверых жен, двоих из которых отправил на плаху самолично, и вступал в брак шесть раз — больше, чем любой из его предшественников или преемников. Настоящая Синяя Борода! — и, однако, считать его брачные эскапады просто проявлением деспотизма и самодурства будет несправедливо; хотя он был и деспотом, и самодуром.

Генрих VIII подверг свою страну, свой народ и всю Западную Европу страшным испытаниям, он проявлял невероятную жестокость по отношению к самым близким людям. От министров, к которым испытывал искреннюю дружескую привязанность — и отправлял их на плаху, до жен, которых по-настоящему любил, страстно и глубоко (кроме, разве что, Анны Клевской, — она всех участников этой семейной драмы, кстати, пережила), — и тоже слал на эшафот. Наконец, родных своих детей он, выражаясь словами современных психологов, травматизировал до безумия. Этому принцу, в котором воспитание и образование выковало стойкие моральные убеждения, наверняка было страшно одиноко и наверняка его не могли мучить угрызения совести по поводу совершенных злодеяний. Но вся эта гекатомба была не результатом осознанного садизма — король просто хотел оставить после себя порядок и стабильность.

Жизнь смеется всегда над подобными планами — жесточайшая ирония судьбы заключается в том, что Генрих VIII не преуспел в своих главных деяниях ни разу. Столько крови пролить, чтобы закрепить трон за своим потомством — и не оставить после себя ни одного внука!

На этом заканчивается первая часть предыстории Елизаветы Тюдор, второй дочери и третьей преемницы Генриха VIII, и Марии Стюарт, внучатой племянницы Генриха, чьи потомки до сих сидят на престоле в Лондоне.

Оригинал

Пандемия коронавируса продолжает своё экспоненциальное распределение по странам Мира, а новости об этом уже стали обязательными в новостных передачах всех ведущих мировых ТВ-каналов, почти также, как прогноз погоды на день. А откуда взялись все эти цифры? Им можно доверять?

Общий информационный поток на тему COVID19 по-настоящему обширен и беспрецедентен. Каждый из вас, кто пробовал самостоятельно разобраться в этом вопросе, неминуемо сталкивался с бесконечным разнообразием вариантов подачи информации, и чаще противоречивой по сути. Становится необходимым тщательно фильтровать все входящие данные на легитимность и достоверность. Как правило, источники таких данных выступают спецслужбы в системах государственного здравоохранения, а также службы статистики.

Поскольку официальные данные и цифры статистики помогают правительству страны создавать и проводить государственную политику, тем самым оказывая существенное влияние на повседневную жизнь своих граждан, то очень важно будет понимать, как эти данные образуются, и как влияют на ситуацию и обстановку в целом. У меня уже давно сложилось мнение, что дезинформация о пандемии в СМИ похожа на сам COVID19: очень заразный, коварна и носит разрушительный характер. Например, очень много вопросов по создаваемой (практически, готовой) вакцине ведущими специалистами здравоохранения в России. Насколько эта вакцина эффективна, а главное — на сколько она хорошо изучена и протестирована? Вакцина действительно не влечет негативных последствий для пациентов и безопасна для человека? Для всех людей, при их разнообразии? Ведь, как известно, от конкретной болезни в условиях всемирной пандемии должно быть разработано конкретное универсальное лекарство для всех, что одобряется для использования в национальных здравоохранениях стран. Сохранение и защита здоровья граждан — приоритетные вопросы для любого государства. В таких условиях критически важным является достоверность данных, на основании которых будут приниматься все последующие решения, а сам предмет вопроса досконально изучен.

Прозрачность источника, актуальность и доступность данных помогает быстро установить и проследить все этапы возникновения информации. При отсутствии видимых противоречий, я испытываю максимум доверия к таким данным, и на оборот. Критическое мышление особенно актуально сейчас, когда разные государства по всему миру проводят одновременные скоординированные действия для внедрения в практику механизмов для устранения существующей угрозы здоровью своих граждан.

Все больше стран уже активно ведут работы по восстановлению своих пострадавших из-за пандемии экономик, главными из которых являются задачи возвращения людей на работу и с максимальным снижением безработицы. Многие страны сделали шаги в таком направлении, но не все. Кто-то пока лишь наблюдает и учится, дополнительно исследуя результаты. Работы еще предстоит много и будет не просто.

Консолидируя все вместе и постепенно понимая суть происходящего в связи с пандемией, приходит понимание что до момента провозглашения победы над COVID19 еще далеко…

Значит, мы продолжаем следить за новостями и верить в скорейший свой успех в лечении болезни.

Источник

Посоветую вам на выходные: фильм «Мужчины, женщины и дети» англ. Men, Women & Children

Режиссер обласканных Академией «Juno» «Мне бы в небо» Д. Райтман снял кино с отличным актерским составом А. Сандлер в редкой для него драматической роли, Д. Гарнер, Д. Грир и А. Элджорт и самыми лучшими намерениями. Попытавшись разобраться, как меняет жизнь современного человека интернет, он наводнил свою картину бесконечным хороводом дисфункций, от анорексии до онлайн-проституции, ввел множество сюжетных линий, довел содержание драматических коллизий до абсурда и совершенно справедливо был растоптан критиками.

У Тимоти Шаламе здесь крохотная роль, почти без слов, — он играет тощего, но удивительно неприятного школьного Bully.

«Аддеролловые дневники» англ. Aderall Diaries

Очередной продюсерский проект Д. Франко с Д. Франко он же в главной роли. Он играет писателя, опубликовавшего успешный дебют, мемуары о своем несчастливом детстве, и пытается преодолеть Writer’s Block перед второй книгой. Также тут есть линия с успешным бизнесменом К. Слейтер, угодившем на скамью подсудимых за убийство своей жены, не очень здоровые отношения героя с молодой красоткой (бывшая миссис Депп Эмбер Хёрд), наконец, появление отца протагониста Эд Харрис вносит еще больше хаоса, — кажется, пришла пора пересмотреть всю свою предыдущую жизнь. Фильм получился для просмотра годным, но плохо структурированным и невнятным.

Т. Шаламе досталась роль главного героя в юности — он появляется исключительно во флэшбэках, и играет наркозависимого подростка с деструктивными тенденциями. Кажется, реплик у него вновь почти нет, но то, что актер он отличный, бросается в глаза: такой ярости на экране не часто увидишь.

«Леди Бёрд» англ. Lady Bird

Вообще-то более адекватным переводом режиссерского дебюта замечательной молодой актрисы Г. Гервиг было бы Божья коровка, и это имя на английском не звучит смехотворно (жена президента Линдона Джонсона звалась так же). Так что, когда ученица выпускного класса С. Ронан берет себе это имя, пытаясь найти собственную идентичность, оно отражает намерение идти своим путем. И вырваться, наконец, из проклятого родного Сакраменто. На пути к цели она сменит двух бойфрендов, рассорится с лучшей подругой и заблудится, казалось бы, еще больше. Красной линией проходят отношения между «Божьей Коровкой» и ее матерью (замечательная Л. Меткалф) — в общем-то, фильм про них. Фильм получил совершенно восторженные критические отзывы в Штатах, но этот гром аплодисментов не вполне понятен: получилось ровное, точное и чуткое кино о взрослении, но не больше. Прошлогодний Edge Of Seventeen на схожую тему был поярче.

Т. Шаламе играет здесь одного из избранников героини, рок-музыканта с анархическими взглядами. Делает свою работу он просто замечательно: его Кайл одновременно равнодушно-отстраненный, загадочный, рассудительный и, откровенно говоря, смехотворный. В таких влюбляются насмерть в старших классах, а через десять лет уже смешно вспоминать.

«Один и Два» англ. One & Two

Довольно странное, но завораживающее кино про семью из родителей и пары детей, живущих где-то в глуши в почти средневековых условиях и полной изоляции. Развивается картина как довольно клаустрофобная драма о деспотическом отце и живущих под гнетом тирании подростках — таких фильмов снято несметное количество, но там есть неожиданный твист. Детки не так просты, как кажутся. Стилистически фильм находится между «Ведьмой», замечательным хоррором Эггерса, вышедшей в том же году, «Таинственным лесом» Шьямалана и свежим «Оно приходит ночью». Впрочем, это не хоррор, а семейная драма и накал страстей здесь достигается не страхом.

Шаламе играет одну из главных ролей, на пару с К. Шипкой из телесериала «Безумцы». Своего героя, 16-летнего интровертного, сдержанного, но отчаянно любящего своих сестёр и мать Зака, Т. Шаламе играет очень чутко и аккуратно — но в паре сцен, где ему надо выдать ярость и отчаяние, он исключителен. Интересно, что его отношения с отцом здесь прямо противоположны тому, что мы видели в Call Me By Your Name.

«Любите Куперов» англ. Love The Coopers

Очаровательная, хотя временами и слишком прямолинейная рождественская трагикомедия про большое дисфункциональное семейство, готовящееся провести главный праздник года вместе. Абсолютно звездный ансамбль, играющий как по нотам, — тут и Д. Гудман, и О. Уайлд, и Эд Хелмс, и М. Томей, и Д. Скуиб, и А. Аркин, и А. Сайфрид. Матриарха семейства играет Д. Китон, что создает эффект дежавю — схожая роль у нее была в похожем по сюжету и настроению фильме «Привет семье». Члены семейства бесконечно ругаются, выясняют отношения, страдают, — и при этом беззаветно любят друг друга. Помогает и чувство юмора, присущее каждому из них. В итоге, когда семья устраивает импровизированную танцевальную вечеринку в столовой госпиталя, на это невозможно смотреть без слез умиления. Бам, катарсис!

Т. Шаламе исполняет роль старшего внука, сцен у него немного, но все они уморительно смешные. В комедиях он снимается редко, но у него отлично получается. Здесь, в частности, ему досталось одно из самых смехотворно-ужасающих изображений первого поцелуя в истории современного кино.

«Интерстеллар» англ. Interstellar

Эпический сай-фай К. Нолана не нуждается в особых представлениях — один из главных фильмов 2014 года, получивший 5 номинаций на «Оскар», был просмотрен, кажется, всеми, даже далекими от любви к жанру. В космической одиссее, помноженной на семейную драму, Т. Шаламе играет Тома Купера, сына главного героя (М. Макконахи) в юности. Взрослую версию исполняет К. Аффлек.

Будет забавно, если Т. Шаламе получит «Оскара» — тогда у всех мужчин семейства Купер будет по статуэтке (Макконахи выиграл в 2013, а Аффлек в 2017 году).

«Мисс Стивенс» англ. Miss Stevens

Эта драма об одиночестве и взрослении должна была стать режиссерским дебютом актрисы Э. Пэйдж, но что-то не задалось. Бразды правления приняла сценаристка Джулия Харт и сняла замечательный, очень тонкий и меланхоличный фильм о том, как всегда, печальная учительница старших классов (Л. Рэйб в титульной роли) везет троицу своих учеников на театральный конкурс в соседний город.

Т. Шаламе исполняет роль одного из школьников, психически нестабильного Билли, который, кажется, влюбляется в свою грустную преподавательницу. Ему в картине достается самый вкусный кусок — монолог из классической пьесы Артура Миллера «Смерть коммивояжёра», и то, как он справляется с этой задачей, заставляет удивляться двум вещам: как его не номинировали на актерские премии еще год назад? И как в самом фильме он занял всего лишь второе место в театральном конкурсе?

«Назови меня своим именем» англ. Call Me By Your Name

Уже неоднократно написано. Камерный, тихий, но шедевр. Книгу рекомендую прочесть.