lastlegend

- Э, да он недомерок.

- Он еще юный, растет, - объяснил дрессировщик. - Но способный крайне.

- А надпись зачем?

- Он ко мне очень привязан, бегает как собачка. А люди боятся.

- Я думаю! Вон едало-то какое. Намордник нужно надевать.

- Пробовал. Обижается. Неделю потом не работает, отказывается.

- Надо же! - удивился директор и погладил крокодила. Тот недовольно задвигал лопатками.

- Не любит, когда с ним так, фамильярно, - сказал Смирнов. - Но не укусит, нет. Ну, ну, дядя больше не будет, успокойся, Бонапарт! Бонапартом его зовут.

- Ишь, с гонором! Ну, ладно, а что он, собственно, умеет?

- Умеет считать до двадцати одного.

- В очко, значит, играть может, - вяло пошутил директор. - Нет, это неэффектно. И потом у меня уже кот такой есть, математик. Тоже считает, правда, до четырех только. Нет, не надо. Другое бы чего.

- Есть и другое, - сказал дрессировщик. - Он забирается мне на плечи и делает ласточку. А на носу мячик держит.

- Уже лучше. Давайте посмотрим.

- Да он, видите ли... - замялся Смирнов, - он перед этим номером привык сигарету выкуривать...

- Ну, дает ваш Бонапарт! "Ява" его устроит?

Потапенко протянул крокодилу сигарету. Тот осторожно прихватил ее зубами, перекатил в угол рта, потом взобрался на кресло, уселся, закинув ногу на ногу, достал спичку из лежащего на столе коробка и, прищурившись, затянулся с видимым удовольствием.

Директор неприязненно отогнал дым ладонью.

- Балуете вы его. Такой молодой, а курит.

- Иначе не работает, - извиняющимся тоном сказал Смирнов. - Выкурит сигарету, а потом... Вот потом коньяку ему надо, рюмку.

- Что? - возмутился Потапенко. - Еще и коньяк? Ну уж, простите. Сами только по большим праздникам принимаем. Кусается коньяк-то, не в пример вашему воспитаннику. Да-с.

- Рюмочку. Одну только. Это ему для куражу необходимо.

- Сегодня рюмочку, завтра рюмочку. Он у меня весь коллектив разложит. А интересно, на какие шиши ему этот коньяк покупать? Сообразите: утвердят такое финансовые органы? Коньяк - для крокодила! "Ясно же, - скажут, - директор сам хлещет, а на скотину списывает, а нас считает законченными идиотами". Нет, видали? А закусывать он, безусловно, семужкой привык? Или миногами?

- Вот как раз нет! - заторопился Смирнов. - Он не закусывает.

- Хорош! - сказал Потапенко. - Видно птицу по полету.

Крокодил внимательно переводил выпуклые глаза с одного собеседника на другого и выпускал колечки дыма, изредка аккуратно постукивая сигаретой о край пепельницы.

- Пьянству - бой! - решительно заключил директор. - Тем более в рабочее время. Вот боржому пожалуйста, хоть всю бутылку! Нате!

Дрессировщик вздохнул, налил боржому в стакан и предложил Бонапарту. Тот равнодушно отвернулся.

- За мной будет, Бонапартинька, вечером отдам, - умоляюще сказал Смирнов. - Покажи нам ласточку. Ну, будь другом, не ломайся, пошел, опаньки!

Крокодил погасил сигарету, сполз с кресла, обошел дрессировщика сзади и, цепляясь когтями, умело влез ему на плечи. Смирнов вынул из кармана мячик и подкинул. Бонапарт поймал его на нос.

- Алле! - негромко приказал дрессировщик. Изогнувшись, крокодил встал на задние лапы, а передние развел как можно шире в стороны, но вдруг пошатнулся и уронил мячик.

- Вот и результат, - брюзгливо сказал Потапенко. - Уже ноги не держат. Нет, все это до поры до времени. Слезай, алкаш. Только время с тобой потратил. Неумехи мне не нужны. Чао! Научитесь - приходите.

- ...Что ж ты, - укорил дрессировщик крокодила, спускаясь с ним по лестнице. - Мяч удержать не мог, а? Опозорил меня перед директором!

- Нарочно я, - сказал Бонапарт. - На кой он мне сдался, жадоба такая. Чтобы я у него работать стал? Да ни в жисть!

- Где-то ты прав, пожалуй, - задумчиво сказал Смирнов. - Где-то прав.