kraftOcola

Санки

Зима, по своему обычаю, приходит внезапно. Еще вчера ты ходил себе спокойно по улицам своего городка, радовался осени, слякоти, дождям и прочей прелести сопровождающей, как сегодня все вокруг белым бело. И просто так по сугробам и сугробчикам особенно и не разгуляешься. А пока все расчистят или утопчут, должно пройти время. А передвигаться надо. В детский сад, например, по утрам. Или еще куда.

Отец наш, в ту пору еще старший лейтенант, решил вопрос серьезно и основательно. И однажды вечером у нас в доме появились санки. Обычные типовые, из Детского мира. Немного тяжеленькие для меня, из железа, четыре деревянные планки поверху. Две по бокам покрашенные красным чуть подлиннее. И две внутри жёлтенькие, покороче. А, поскольку младший братец по малолетству в детсад еще не дорос, то и санки стали принадлежать мне.

Недалеко от дома, чуть позади, велась какая-то долгоиграющая стройка. И по случаю всеобщего контроля и распорядка имелась и соответствующая куча земли. Которую в выходные дни использовала с удовольствием вся окрестная малышня.

Ну, а по случаю зимы и зимних праздников сам бог велел.

Первые испытания санки прошли с успехом. Вдоволь накатавшись, все в снегу и сосульках, мы с братцем важно тащились домой. И тут меня посетила очень важная мысль, а что, если вдруг, какой злодейский злодей захочет увести мои санки. Спереть, свистнуть, стащить мое сокровище. С этим надо что-то срочно решать.

Тут, как раз хотелось бы заметить, что в ту сладкую пору моего шестилетия, я как-то легко играючи, научился читать. Мама, играя со мною в кубики с буквами, как-то все очень просто объяснила и мне стало все понятно. В смысле, что из букв делаются разные слова. И в книжках как раз те самые буквы и слова из них могут рассказать вам ни мало интересного. Но, это так к слову.

За словом дело. Читать я как никак могу. А вот писать, дело наживное.

Дома спокойно, пока никто не видел, я взял обычную ручку и решил написать на санках свое имя. А, что очень удобно. Тонкий лак и краска под ним легко расцарапывается ручкой.  На мягкой древесине, расцарапывается также. И на нее уже по свежему, легко ложатся чернила.

(Кстати, в недалеком будущем этот же прием писания и рисования на деревянных, покрашенных и лакированных, партах будет использован мною и прочими соучениками в средней школе вплоть до старших классов).

Зовут меня Коля, так и пишем К-О-Л-Я. А, что ничего так получилось, смотрится эдак серьезно. Не абы кто, а Коля. Зловред захочет утащить мои санки, ан нет. Не тут то и было. Глядит, а там имя моё. Значит, что? Значит хозяин имеется, раз Коля, значит человек серьезный.

Хожу гордый собой. Как никак первый опыт написания разных букв собственной рукой. Вот теперь заживем.

Вечером, когда уставший отец приходит домой. Я так ненавязчиво показываю свои санки. Мол не просто так, теперь все будет по-настоящему, по серьёзному.

Батя мой внимательно читает мое сотворение букв, глядит на меня и опять еще раз внимательно перечитывает. Потом начинает ржать. Нет, ну в самом деле не может так старший лейтенант гоготать. Обидно даже местами.

-- Поздравляю сын, - продолжает хохотать папаня, - так и пойдешь в школу с именем: Ялок. Мы тебе еще и фамилию добавим Воцензук.

Я в полном ауте. Еще бы. Так старался. Каждую буковку, как и положено справа налево. Хотя, хм…  Кажется, наоборот надо, слева направо?

То, что я левша, я понял уже гораздо позже. Также, как и то, что меня стали переучивать писать правой, с первого класса. И в результате, пишу правой коряво, а левой вообще не пишу, хотя так и тянет в зеркальном стиле чего-нибудь написать.

А работаю обеими руками, когда и как, и где удобнее какой рукой делать что-либо.

А тогда я с именем пролетел конкретно. Пришлось даже перерисовывать буквы на деревянной планке санок. Хотя фамилия мне понравилась. Я даже думал одно время так и написать себе в тетрадке.

Но, это уже совсем другая история.

Велосипед

Наверное, у каждого мальчишки остается в памяти этот день. День, Когда Купили Велосипед.

Такой день настал и у меня. Точнее у нас с братцем. В ту самую златую пору шести-семилетия своего бурного детства.

Велосипед как велосипед, называется: «Дошкольник». С виду очень простенький, Но!  Имеется в нем одно, но. Он очень похож на большой взрослый велик, все та же рама (два треугольника), кожаное седло, педали, цепь и даже звездочка. Всё у как у настоящих больших велосипедов. Правда, в коробке от велосипеда имелось три больших колеса и большая длинная ось. Но, отец сказал, три колеса, это совсем для несолидных мужиков (правда, он сказал более длинно и мудрено. Но по малолетству мы его не поняли). Сказано сделано. И велосипед стал нормальным двух колесным великом. Как и положено настоящим мужикам.

(В отличии от других детских велосипедов. Которые были изогнуты как не знаю, что. Увешаны всякими плюшками и боковыми, вот смех то, колесиками. Да и добавок ко всему еще и розовые).

Настал час испытаний.

Не, а что, ехать могу. Отец сзади за седло держит, бежит толкает меня, что-то кричит. Я значит еду. Как еду, молча. Педали кручу, рулем верчу, но не так чтобы очень. Но, главное уловил, после десятков минут такой езды и воплей запыхавшегося отца. С рулём надо быть аккуратным. И когда на ходу велик тупо валится влево или скажем вправо, надо немного туда подруливать. Ну а что? Я ведь прав. И опыт сын ошибок трудных мне тут как раз по самолюбию своими фактами и дал по носу.

Папка мой решил, что я уже освоился и на ходу меня отпустил в свободный полет.

Я еду! Ура, сам. Главное дорога прямая пока что. Метров десять. И все. А там поперек другая и надо поворачивать. Да уж! Баланс какой никакой у меня получилось держать. А вот поворот? Я-то свернул, но почему-то в арык придорожный.

Упс, приехали.

Кто не падал, тот не летал. Кажется, так сказал один великий и известный. Синяки что? Дело житейское. Так, велик я освоил навечно.

А велосипед мой, наш, который: «Дошкольник», долго у нас не пробыл. В один прекрасный день лета или даже осени, его тупо украли. Сперли, свистнули, слямзили гады гадские. Я переживал, все думал о том, что я так и не писал на нем свое имя, пусть даже и наоборот. А ведь собирался. Да всё не когда было, всё дела.

А вот еще один момент: У дружка нашего со двора, был старший брат со своим великом. «Урал» кажется. Настоящий взрослый велосипед. И мы, пацанва метр с кепкой, семилетки. И вот однажды вечером он предложил покататься на его «Урале».

Подумаешь взрослый велосипед. Подумаешь метр с кепкой. И что? Да просто все. Правая нога под рамкой велосипеда на педали с той стороны. Сам с левой стороны стою левой же ногою на педали, изогнулся набок, вправо, как крендель и за руль. Главное крепко держаться. Сперва страшно, потом понимаешь, что руль хоть и огромный, но все то же самое.

Чуть влево, чуть вправо и вперед к звездам, погнали!

Николай Кузнецов aka kraft-cola 25.05.25

- Аллаху акбар! Аллах Велик и Мохаммад пророк его!

Стоит, смотрит на меня. Глаза стеклянные и видно, что мои слова его несколько ошеломили. Автоматный ствол, направленный на меня, несколько опустился и теперь направлен мне под ноги.

Помещение нашей начальницы, заместителя директора, небольшое. Метров три на пять. Абрек стоит у окна, контролирует всю комнату. Начальница за своим столом сидит. Белая как скатерть, глаза огромные, дышит быстро и часто. Ближе ко мне еще девочки попались. У  второго  стола стоит Натали, зам по внешкольной работе. И Марина с началки,  сидит за  бумагами. Обе боятся вдохнуть, замерли.

- Ты зачем Султаныча подстрелил? Брата моего. Он ведь и сам с Дагестана и мусульманин к тому же. И девочек моих напугал до смерти. – Я обвёл вокруг рукой. – И вообще, где в Коране сказано: что можно убивать женщин и детей? Нет там этих слов. Женщину любить надо, если твоя. А  если не твоя, то уважать по крайней мере. А детей, так вообще только любить, помогать и заботиться о них. Всех детей. – Смотрит на меня завороженно. Рука с автоматом направлена в пол

- А врагов надо убивать. Особенно тех, кто посягнул на твою семью и твоего ребенка. Твою родину и твоего бога. А эти здесь при чем? – Сложил два пальца правой руки и медленно вожу перед собой на манер Апостола Павла (шутка).

Абрек, тем не менее завороженно следит за моей рукой и постепенно из его глаз уходит стеклянное выражение.  И он  становится похожим на обычного человека.

- Султаныч, ты как там живой? – Негромко, но уверенно кричу я, делая знак пальцами абреку, чтобы не дергался.

- Да, пока живу еще.  - Раздается слабый голос из приемной. – Кровотечение, правда идет.

- Вена, артерия?

- Да похоже венозное. Кровь не яркая и течет спокойно.

-Там салфетки есть, и аптечка где-то была, прижми к ране  и замотай плотно.

- Да знаю, я. Тут  Алина мне помогает. Скорую уже вызвали.

- Ну и зачем? – Сакраментальный вопрос мой абрек оставляет без ответа. По-прежнему напряжен и контролирует комнату.

- Скорая уже едет, и менты сейчас прилетят. Скорее всего группа быстрого реагирования даже и не сунется. А сразу антитеррор прилетит. Со снайперами своими.

- Убьют они тебя. Скажи, как тебя зовут брат?

Таращит на меня свои черные глаза, зрачки сужаются. -  Саидамин.

- Понимаешь, брат Саид. Раз стрельба, значит антитеррор. Хорошо, что ты никого не убил. Есть еще шанс. Автомат хороший у тебя, Саидамин. АКМ называется. Я такого в армии уже не застал. Так вот! Снайпер засядет позади школы, вон там.- Я показываю в окно за спиной абрека. Точек для засады, куча. Из любой,- зона прострела: вся комната. И все углы. Расстояние метров двадцать пять максимум. Скажи, Саид ты ведь не похож на смертника, да и смысла нет. Я ведь прав?

Смотрю ему прямо в глаза и вижу, как он медленно кивает. Страшно, конечно, сердце готово вырваться из груди, пот по спине рекой. Но это все внутри. Снаружи я ледышка.

- А то, что есть проблемы, так они у всех есть. И твою проблему можно решить. Главное сейчас, чтобы тебя менты не убили.

- Знаешь, что самое смешное? Я ведь чуть не умер год назад. Сердце заклинило.  Лежу на травке возле дома, глаза в небо и дождик капает. А я даже не моргаю. Сил нет, боли нет. Нет ничего.  Зато так хорошо стало. Ангелочков жду. А меня не пустили, туда! Я вот что думаю, брат Саид , а  может Иса  (Иисус) решил, что я еще нужен для чего-то. Вот с тобой встретиться, поговорить, а?  Иншаллах (Если Бог пожелает).

- Вон там за магазином автомата есть пипочка, нажми ее и магазин отвалится. Так надо. – Держу руки ладонями вперед, успокаивающе.

- Вот, хороший мальчик, положи магазин на пол и пни его ко мне. – Говорю, а сам смотрю на своих баб. Похоже кое кто может сорваться. Не задача, блин. Натали, щеки покраснели, не дышит почти. Ногти  впились в край стола, может психануть девица.

- Наталочка, тю-тю. Смотрим на меня. Дышим медленно и глубоко. Расслабляемся.  Руку от стола оторви, а то ноготки дорогие сломаешь. Да-да, на меня смотрим, девочки на меня. Дышим медленно и радуемся, какой я красивый.

- Спасибо, брат Саид.- Ногой ловлю магазин АКМа. – Там еще патрон в патроннике остался. Вот за крючок дерни, перезаряди. Ага.  Машаллах, брат. Машаллах! (На то была воля Аллаха). Патрон тоже мне пни.

- Так стоп! Никому не дергаться. Девочки и мальчики! –  В кабинете стало слышно, как из  коридора школы несется топот многочисленных ног, металлическое бряцанье. И приглушенный гул голосов.

- Внимание! Я сотрудник школы, прошу не стрелять и не делать резких движений господа!

Здесь заложники. Товарищ с оружием любезно согласился его мне передать. И я его вам сейчас выкину. Поднимая с пола магазин от автомата, забиваю в него последний патрон. При этом внимательно глядя на Саида, делаю успокаивающий жест рукой и кричу в коридор.

- Внимание!  Вот магазин от АКМа. Кидаю! Выкидываю железку с патронами в коридор под ноги там стоящим. Делаю шаг к Саиду и беру автомат из его рук.

- Все будет хорошо. Тебя не убьют. Дай автомат, а потом выйдешь сам с поднятыми руками.

- Внимание! Бросаю ствол без патронов. – Кидаю по полу автомат за дверь, в коридор.

- Еще Внимание! Гражданин преступник выходит. Повторяю, гражданин преступник выходит. Он безоружен.

- Руки за голову держи брат Саид. Они тебя не убьют. Так слегка попинают от нервов и все. Зато живой. Субханаллахи ва бихамдихи! (Слава Аллаху и Хвала Ему).

- Он выходит, безоружный! – Еще я успеваю глянуть на своих девиц, как сердце очень сильно закололо и полыхнул огонь в груди. А потом и в глазах…

Да не. Живой я! Правда на учете у кардиолога состою и в больничке пришлось полежать. Зато и писать объяснительных много не пришлось. Один раз в палату пришел молоденький следователь, попросил написать бумагу. Я написал, все в трех словах. Потом сказал, что мне плохо и отвернулся к стене. Больше меня не доставали. А наших реально достали.  Каждая морда с погонами и без приходит: пишите объяснительную, что мол и как. Как такое допустили? Почему не проверили. Почему ворота открыты. Почему охрана не доложила и не приняла меры. Ага, Светочка бабуська, лет от пятьдесят с двумя плюсами, как раз ее смена была.

Так и вижу: несется с дубинкой против  абрека со стволом. Да она, когда вооруженный Саид вошел в школу и пальнул короткой очередью над ее головой, прямо в блоки сигналки и видео системы, так сразу упала в обморок. Сейчас смешно. А тогда всем было не до смеха. Потом абрек просто пальнул вдоль коридора в потолок, там дети как раз шли в столовую, многие очень сильно напугались. А приемной его встретил Султаныч наш трудовик. Он там часто заседает, лясы точит и кофе пьет, когда нет уроков. Ну, и словил пулю в колено. Теперь хромать будет…

Ой, а самое главное то не сказал. Я ведь реально Обломов. Петр Николаевич Обломов. Таким уж уродился. Еще в школе, после этого самого фильма «Несколько дней из жизни Обломова» меня пацаны сильно доставали. Бесился тогда я страшно. А сейчас вырос и стал ленивым и толстым. И понял, что писатель был прав. Не во всем, конечно. Но есть моменты. И пивка попить, и на диване полежать. Ну и поработать немного, чтобы на жизнь, тебе и детям твоим хватило. И жена чтобы довольной была. Хе-хе, шучу я. Да и ладно. Живем дальше. А по поводу «Аллахов и акбаров», так это я в армии нахватался. Служили  со мною вместе и узбеки и таджики. А в Туркменистане и поработать мне пришлось и пожить, еще до того, как там небесный отче президент пришел к власти. Но, это так, к слову.

Кузнецов Николай aka kraft-cola  20.07.24

Папа мой обычный человек. Работает исполнительным менеджер инженером в корпорации Росводород-энергопром. Работа очень серьёзная и мой папка редко улыбается.

Ему тридцать пять лет. По-моему, совсем старый уже. Хотя он еще молодцом. Крепенький такой живчик. И я, учусь во втором классе специальной школы, восьми лет от роду. Тоже вроде ничего себе. А еще у меня есть друг Пашка, со мной за одной партой сидит. И его старший брат Иван, который уже совсем взрослым себя считает. Хотя и учится в девятом классе. Но это так. Потом скажу.

Первой к нам пришла Машенька. Совсем такая вся из себя. С папкой вместе работает.

Стоит руки на плечи ему положила, в глаза снизу глядит. Что-то говорит, говорит. А сама глазищами так и зыркает, так и зыркает. Не понравилась она мне. Так папке и сказал. На что мне отец ответил,- да я и сам не понял, как чуть не попался в цепкие лапки этой мамзели. Так и ушла она, от слова совсем.

А еще к нам пришла, точнее переместилась в пространстве, как сказал после мой друг, еще одна девушка. Звали ее  Полина Аркадьевна. Честно говоря, когда после уроков я добрался домой, то был весьма удивлен.

В столовой восседает папка с каким-то ошарашенным видом. А напротив него сидит большая тетя. Ну, как большая? Вот если бы взять ту Машеньку и сравнить с новой гостьей. То из Полины Аркадьевны можно было бы сделать целых три, а то и четыре Машеньки. Я так папке и сказал потом, на что он мне ответил, что нельзя людей так оценивать и надо думать об их душе. Но, это было потом.

А сейчас, на столе у нас лежала целая куча каких-то свеженьких плюшек и булочек. Стояли рядком две, нет три банки с чем-то темным. А тетенька все говорила, говорила.

О современном городе. Об удобной доставке. О здоровой пище и образе жизни. О квадратных метрах.

Тут признаться я не совсем понял: при чем здесь здоровый образ жизни и квадратные метры. Но, папуля мой умный сам разберется, что и как.

А потом, а потом случилось страшное. Это я так сгущаю краски.

В инфоре позвонили и сказали, что к нам гости. На что папуля одним жестом открыл входную группу. И к нам в нашу квартирку вплыла еще более огромная тетя, даже больше, чем сама Полина Аркадьевна. Этакое большое и большое. Тетя поздоровалась и сказала, что она тетя Полины. И зовут ее Агриппина. И, что можно без отчества. Так как она предпочитает, чтобы ее все так и звали:  тетя Агриппина.

А потом она сел на стул в столовой. И наш стул, по каталогу доставки из маркета: удобный, легкий из современных пластиков. Рассчитан лучшими инженерами авиакосмической индустрии. Пригоден на все случаи жизни. Он, стул в смысле, сделал большую пакость.

Одна из четверых ножек, даже не сломалась, а просто подогнулась.

И тетя Агрипина с ужасным грохотом повалилась на спину. При этом умудрившись смахнуть половину стола.

Пока все сидели с вот такими глазами, я не выдержал и первым захихикал. Уж больно смешно торчали из-за стола теткины ноги. Вот только что сидела сама тетя Агриппина. И бац! Вместо нее две толстые ножки в светлых чулочках и домашних  тапочках с желтыми канарейками. И тапочки это тетя Агриппина принесла с собой.

Мне кажется, эти канарейки добили всех. После меня папка не выдержал и стал икать, пытаясь сдержать смех. Но, ему не долго удалось продержаться. А после и Полина Аркадьевна, глядя на канареек и нас хохочущих, не удержалась и тоненько  так с подвывом стала смеяться.

Конечно, тетя Агриппина на нас страшно обиделась, назвала нас гогочущими конями и уплыла восвояси, прихватив попутно и Полину  Аркадьевну, со всеми ее плюшками и банками с компотами.

Вечером папка сказал мне, что это был день великой трагедии в личной жизни. Правда при этом он улыбался. Что поступили мы не очень хорошо и ему еще придется долго извиняться перед этими «Кустодиевскими Анель и Гретхен».

Я потом спросил у Алисы в гостиной и у Маруси в папкином кабинете, что это такое -«Кустодиевские Анель и Гретхен». На что мне обе эти  штуки стали отвечать полнейшие непонятки, одна про кризис в искусстве, другая про женский тип в изобразительном творчестве, в краткий исторический период.  Короче, обе девчонки электронные поплыли перед простыми вопросами.

В тот день, когда папа сказал мне об этом, это не стало для меня неожиданностью.

Ну, в смысле, что он взрослый мужчина, да и я уже подрос и волне себе соображаю. Ну, а как же. А еще я прекрасно все понял. Ведь и в самом деле. Открыть историю поиска и просмотреть последние странички? Какие проблемы. И пароль папки я вскрыл еще в прошлом году. Тогда еще помню, мне срочно понадобился доступ в сеть, там онлайн показывали самые свежие приключения лунной пятерки. А как раз за день до этого я в чем-то провинился, не помню уже. И отец мой строго так, заблокировал мне весь доступ на всех устройствах. Ну и что?

При том что мой папка, человек таки не плохой. Но, палку иногда перегибает. А еще он консерватор и везде ставит один и тот же пароль. Хотя и нелинейный с изменяемыми параметрами. А я его сын. И как он сам сказал как-то: лучшая его версия.

В общем открыл я некие ссылки, посмотрел. Ну и что? Подумаешь! Голые дяденьки там и тетеньки бегают. Что-то говорят, бегают друг за другом и еще возятся в тесном пространстве. Эка невидаль. Я что, голых тетенек не видел. По-моему, слишком много об этом говорят. Это как раз Ванька, брат Пашки, строит из себя взрослого. Говорит,  вы еще мальки. Вам  еще в яслях ковыряться. А не в отношениях с женщинами. Такой важный. А по мне ерунда полная. А вот как заблокировать последние обновления Алисы, которые папка установил. И после которых эта вредина стала меня донимать вопросами по мировой культуре, Пашка так и не смог, и брат его не смог. А я смог. И теперь, когда Алиска начинает нудеть про культуру, я, убедившись в отсутствии поблизости отца, задаю ей контрольный вопрос-метку. После чего Алиса меняет настрой и начинает мне рассказывать  старинные русские сказки.

А что, тоже ведь мировая культура.

Возвращаясь к реальности. Как я и ожидал, судя по последним папиным страничкам поисков:

«Эвридика – кибернетический салон. Лучшие андроиды для вас и ваших близких. Супер-модели на Фонтанке».

Да-да, то самое шикарное здание на Фонтанке. Салон и сервис центр от корпорации «Андроматика», который был открыт в прошлом году.

Как раз вспоминаю страничку из папкиного каталога: «эксклюзивные модели для вас, совершенство тела, полная адаптация и обновление психотипа. Новейшие разработки в автоматике и кибернетике. И куча фото: всякие разные тетеньки. И очень мало на них одежды.

А еще вот это: стандарт модели, два миллиона. Люкс модели, три с половиной. Полный эксклюзив четыре семьсот.

Внутри нас встретила робот-девица. Ну да, прямо как старых видео показывали. Вся такая железная, лицо пластиковое. Хотя фигурка очень даже ничего. Отец мне потом сказал, что это сделано специально. Весь обслуживающий персонал андроиды, сделаны в виде старинных роботов. чтобы клиенты себя чувствовали уверенней.

Стоит, симпатичная вроде. Такая вся крепенькая, чуть-чуть ниже папки ростом. Одетая в сарафанчик, на ногах легкие туфельки. Волосы коротко стрижены, цвета, как его,  шатенка.  Смотрит на папочку.

- Здравствуй Андрей. -Если что, моего папку Андреем зовут.

- А это твой сын. Смотри какой уже большой,- подходит ко мне,

- Меня зовут Анна, можно просто Аня,- гладит рукой мои непослушные вихры.

Хм! Странно, а рука у нее теплая. И глаза, синие и такие добрые. Что-то у меня в глазах защипало. Да ну его. Еще не хватало.

- Знаешь, чего я больше всего хочу на свете?

- Ну? - Буркаю, хотя и понимаю, что веду себя неприлично.

- Хочу съездить в какое-нибудь тихое место лесное и искупаться в речке. Ты мне покажешь, как туда добраться?

- Я знаю такое место, на Гатчине есть старинная деревушка. А за ней  лес, и речка есть. И очень красиво.  Правда туда добираться, долго.  Надо сперва на магнитном метро, а потом на параглайдере долетим за полчаса. Мы там были очень давно, когда я еще совсем маленький был и когда… и когда мама еще была с нами.

Тут я не выдержал и заплакал.

Николай Кузнецов  aka kraft-cola  26.05.24

Тем паче ВДВ, войска дяди Васи. Славной памяти Василия Филиппыча Маргелова.

Ну а я что, я ничего. Я, как самый «ценный» специалист в нашей средней школе, был направлен руководящей волей комсостава, так сказать, на самый передний фронт.

Очередной рейс. Мои оболтусы весело галдят, шестой класс. На экскурсии все по плану: видеоролик про наши славные ВДВ, коротенькая обзорная лекция, всё в гарнизонном клубе. Крохотный местный музей, комната боевой славы полка.  Пока наш экскурсовод объясняет малолетним гражданам Российской Федерации историю парашюта и образование воздушно-десантных войск, я стою чуть поодаль, немного отвлекшись. Тем паче прекрасно знаю, кто такой Глеб Котельников, лично читал историю создания парашюта, недавно гулял по улице Маргелова. И вообще мой покойный, к сожалению, папа, был в свое время настоящий подполковник ВДВ.

Рассеянно ведя взглядом по музею, я невольно смотрю на стеклянную входную дверь музея и не могу понять, что там такое.

А там за стеклом стоит кот. Нет не кот, а котище. Серый, здоровый, на задних лапах. И с таким недовольным видом тарабанит по стеклу.

Сей посыл понятен, буквально считывается с морды лица кота:

«Нет, ну вы что, совсем там, я не понял? Почему закрыто?»

Немного улыбнувшись такому забавному моменту, за делами я как-то и позабыл про кота.

А дела в музее требовали настоятельного моего внимания, поскольку малолетние  -э-э-э граждане начали настоятельно примерять на себя настоящие боевые, правда уже б/у гранатометы стран НАТО. Так называемые трофеи, с полей сражений.

Ну, это, так сказать текучка. Время идет, а у нас по программе еще посещение местной аллеи Славы и полный вперед на нашем любимом школьном автобусе до родного учебного заведения.

В следующую мою экскурсию было настоящее явление кота народу. Сидим мы, значит, в кинозале гарнизонного клуба и ждем начала мероприятия. Вдруг на главной сцене появляется Он. Большой и важный серый кот. Постоял, посмотрел на всю мелкую школярскую братию. Прошелся посередине зала. На мелкоту ноль вниманию и фунт презрения. Увидев меня, стал рядом, склонив голову на бок и внимательно на меня так, глянул еще раз.

Мысли котофея считывались на раз. Я осторожно почесал его за ушком. Благосклонно мне муркнув, котэ еще раз огляделся вокруг и покинул зал.

Пока мои экскурсанты вникали в историю создания парашюта, в очередной для меня раз, я немного пообщался с заведующей клубом Ольгой. Симпатичной и общительной женщиной. Еще и к тому же, жена полковника.

С ее слов:

Кота зовут Скот.

Служил в части прапорщик, обычный парень Дима Рогов, тридцать шесть лет. Женат. Звезд с неба не хватал, тянул лямку служивого честно. Ну, и как водится, ушел на войну, как все нормальные мужики, защищать свою Родину. В прошлом году.  Воевал там полгода. Орден Суворова, орден Жукова.  Обычный русский солдат. Правда, начались проблемы с сердцем. Ну, кого это когда останавливало? Ноги ходят, руки ствол держат. И опять воевать. Дело дошло до того, что командир части лично, практически за руки и ноги, вытащил нашего парня с передовой и приказом отправил его домой. Отдохнуть и в госпиталь на обследование и лечение.

Судьба штука злая. За полгода боевых ни одной царапины. А дома обнял жену и буквально через сутки, сердце солдата остановилось…

Опять рассказывает Ольга:

Котик наш, Скот, который принадлежал Диме Рогову. Жил у них уже несколько лет. А как Дмитрий умер, котейко буквально сошел с ума. Орет с утра и до вечера. Уже и соседи стали ругаться. И жена, в нашей же части работающая, стала плакаться, что делать с котом.

На тайном заседании местного женсовета воинской части, где сама Ольга явно находилась на руководящем посту, было решено командировать кота в гарнизонный клуб и поставить его на довольствие.

Вот так и появился в воинском клубе нашего полка внештатный сотрудник, котейской наружности. Со странным именем Скот.

У него в клубе есть собственный уголок с лежаком, сантех-сооружение, персональная миска с вкусняшками и свежая водичка.

Во время киносеансов для солдатской братии, ходит по залу в темноте, выберет кого-нибудь и прыгает к нему на колени. И до конца фильма так и сидит у солдатика на коленях.

Днем, когда нет особой суматохи и двери комнаты боевой славы открыты, Скот любит туда заглядывать. Привычно оглядев, все ли на месте и есть ли порядок на вверенной ему территории, Скот подходит к трофейным гранатометам, осторожно их обнюхивает, тихо на них рычит и сидит так по полчаса. Если никто не побеспокоит, и по часу. После чего опять обходит, уже весь клуб, кинозал и все подсобные кабинеты и помещения, все ли в порядке. И если все согласно внутреннему уставу и распорядка внутренней службы, находится, так сказать, в соответствии, то Скот занимает привычное место у панорамного окна с видом на полковой плац.

Где, в это время, согласно штатному распорядку, марширует учебная рота.

Сотня вчерашних мальчишек, еще буквально месяца два назад, гоняли на самокатах, обнимались с девчонками, пили пиво втихаря и лопали мамкины пирожки, сейчас топают по плацу. Под присмотром строгих сержантов пацаны стараются идти в ногу. Необмятая форма смешно топорщится. Шапки вкривь и вкось. Некоторые умудрятся позабыть, где лево и право и сбиваются с ритма.

Но сержанты следят и с каждым новым построением вчерашние мальчишки потихоньку становятся солдатами. У них еще впереди присяга. Изматывающие физические тренировки, дни и недели в тренировочном парашютном городке. Где на жутких металлических конструкциях, имитирующих разные фазы полета на парашюте, наши солдатики будут сбивать локти и коленки, путаться в стропах и железках. Но они все сдадут в положенное время зачёты и каждого ждут свои два прыжка с парашютом.

Сила ВДВ!

А пока кот со странным именем Скот внимательно следит за порядком и обучением молодых солдат.

Николай Кузнецов aka kraft-cola 10.11.23