chetushka

chetushka

https://author.today/u/chetushka/works
Пикабушница
user4432507 Koshkiniskazki MetallistKM
MetallistKM и еще 19 донатеров
Maximuss999и еще 6 читателей ждут новые посты
поставилa 11095 плюсов и 1850 минусов
отредактировалa 0 постов
проголосовалa за 0 редактирований
Награды:
более 1000 подписчиковМастер крипоты в сообществе CreepyStory
19К рейтинг 1496 подписчиков 79 подписок 88 постов 88 в горячем

"Берёзка" (Окончание)

"Берёзка" (часть 1)

"Берёзка" (часть 2)

"Берёзка" (часть 3)

- Опять мимо? – грустно спросил Мойша, - Может, хоть в шашки? Это быстро!

- Прости, дед! – отозвался Игорь, - в другой раз! Кто этот парень? Родственник? Друг?

Он кивнул на фотографию военного в рамке, висящую на стене. Мойша перевел на неё взгляд, и из глаз его тут же брызнули слезы, заливая изнутри круглые линзы очков. Казалось, он вот-вот поведает удивительную и трогательную историю, и Игорь невольно замедлил шаг.

- Не надейся, - ровно произнес дядя Юра, - Ничего он не скажет. Кажется, он и сам не знает, кто этот парень.

Игорь задержался на разметке, пропуская «эскимо», и шагнул в Баню.

Борис был на месте. Стоять он не мог,  а потому лежал, навалившись на педаль грудью. Высохший, немощный старик...

- Быстрее, - прохрипел он спëкшимися губами, и Игорь побежал.

Выдохнул, обнаружив Ирину у двери под зелёной лампочкой. Сольпуги же нигде было не видать. Закопалась где-то под солому и спит...

- Ты странно дышишь, - произнесла она, - Бежал?

- Борис совсем плох. Торопился...

- Лучше восстанови дыхание. Пригодится, - ответила она.

Игорь не внял совету, пробежал мимо и...

...

... оказался в узком проëме, который, как пробкой, был заткнут валуном с него ростом. Он приложил ладони к поблескивающим кварцем граням и навалился. Тот на удивление легко сдвинулся и перевернулся. Игорь сделал шаг и навалился снова, но камень уже пошел туговато.

Он вспомнил описание. Меняет наклон плоскости. Похоже на то! Он перехватил Камень поудобнее и снова напряг все мышцы, которые уже изрядно подрагивали. Из его горла донёсся сдавленный рык, и он снова перевернул камень. Пол явно накренился, ибо Игорь вдалеке над верхушкой Камня вдруг увидел красный огонек. Ни отпустить, ни отбежать, ни посторониться, пропуская камень вниз. Впереди длинный, чуть шире, чем сам камень, коридор. Только вперёд! Игорь отдышался и снова навалился, обдирая ладони об острые грани. А потом снова и снова... Паника начала сушить рот, в голову полезли сомнения в собственных силах. Сколько до конца? Сколько он уже прокатил? Он видел только лампочку в конце пути, но никак не мог определить расстояние. Двадцать метров? Пятнадцать? Что, если камень меняет не только угол наклона, но и длину подъема?! А ведь ещё как-то придётся найти и держать педаль...

Лампочка медленно приближалась. Так... медленно. Пытаясь дать отдых израненным рукам, он время от времени останавливался и подпирал глыбу спиной, чувствуя, как она давит на него, рвет рубашку, впивается. Ноги тряслись, как у паралитика. Казалось, с каждым поворотом камень становится только тяжелее. Что, если он не выдержит? Может, стоит сдаться и попробовать Баню? Он вспомнил Нюшу и Бориса. Нет... в Бане ему точно ничего не светит. Но мысли о товарищах придали ему немного веры. Они не отступились, выдержали. Значит, выдержит и он!

Он снова навалился на Камень, решив смотреть только под ноги, ибо вид далёкой красной лампочки лишал последних сил. Оборот, ещё оборот, и ещë...

Наконец, он понял, что, как бы ни напрягался, сдвинуть камень больше не может. Он стоял намертво, словно замурованный в бетон... Израненные руки дергались, пере напряжённые мышцы каждую секунду норовили обмякнуть. Он зажмурился, запрокинул голову и, завыв сквозь стиснутые зубы, предпринял последнюю попытку. Бесполезно.

Слабак...

Игорь выдохнул и отпустил руки, готовый принять неизбежное. Но... ничего не случилось. Гора камня не навалилась на него, перемалывая кости... Он открыл глаза и уставился на лампочку. Она была в каком-то жалком метре от него, и она была... зелëной...

Мужчина отступил на шаг назад и упал на колени, тяжело, со свистом, дыша и оглядывая возвышающуюся перед ним глыбу. Коридор у выхода немного расширялся, из-за камня струился серенький свет. Он опустил глаза и понял, что камень своим весом давит на стабилизирующую панель, а пол снова стал горизонтальным. Справился... Даже педаль держать не нужно. Несколько минут можно просто... отдохнуть. Он завалился на спину и прикрыл в блаженстве глаза. Еще бы глоток воды...

Пару минут спустя над ним склонился Потец.

- Живой? – спросил он.

Игорь, не в силах говорить, согласно шевельнул головой.

- Тогда помоги мне.

Игорь кое-как сел, чувствуя сотрясающую тело дрожь. А Потец вытащил из карманов заранее порванную на лоскуты футболку, скатал четыре маленьких шарика и сунул в ноздри и уши, а потом  протянул Игорю рулон скотча. Дождавшись, когда Потец как следует надышится, он заклеил ему рот и глаза и, для надежности, ещё обмотал по периметру голову. На что они надеются? Теперь Потец так же слеп, как Ирина, и дышать почти не может, а времени у него почти нет...

- Удачи, Илья, - ободряюще произнес он. Потец промычал в ответ и вышел.

Игорь снова раскинулся на полу.

Один за другим мимо прошли завсегдатаи кафе. Каждый склонялся над ним и произносил пару-другую ободряющих фраз, которые бальзамом проливались на его издёрганную душу.

- Прямо перед тобой камень, - промямлил он слепой девушке, едва ворочая языком, - Грани острые... не поранься. И прости меня... еще раз...

- И ты меня, - ответила она и, боязливо ощупывая глыбу, протиснулась мимо.

После её ухода он отсчитал пятнадцать секунд и с трудом поднялся на трясущиеся, слабые ноги.

Выбравшись на разметку, он помедлил. Рябенький домик и рубильник были так близко! Если бы была под рукой длинная палка, чтобы дотянуться, или камень, которым можно запустить... Но здравый смысл подсказывал ему, что даже если бы они у него были, затея всё равно провалилась бы. Скорее всего, предмет растворился бы в воздухе, пройдя через последний портал. Он задрал голову к серому, неприветливому небу и шагнул.

... Потец, целый и невредимый, держал ногой педаль, а руками отдирал от лысой головы приставшие кусочки скотча. У его ног бугрилось что-то напоминающее кочку, поросшую темно-синим кудрявым мхом.

- Ты не пострадал?

- Она меня учуяла, когда я уже добрался до панели. Эта твоя прозрачная пленка – вещь! Я смог немного приоткрыть под ней глаза и поэтому добрался быстро! Поделишься?

- Забирай весь рулон, - улыбнулся Игорь и поглядел на распахнутую дверь – Ну, что? Последний рывок?

Он вышел и тут же посторонился. Через секунду рядом появился Потец.

Вся честная компания, теснясь, стояла на последней полосе. Игорь чуть склонился вперед и оглядел их стройные ряды. Он плохо представлял того, кто находился за последней разметкой, но знал, что там их ждет бой. Сердце защемило. Слепая Ирина, хилый, белый от боли Петров, старик дядя Юра, нервно подергивающаяся Люся, коротышка Потец и Нюша с Борисом – оба высушенные, с глубоко ввалившимися глазами. И он сам, еле-еле стоящий на трясущихся от перенапряжения ногах...

Никогда ещё он не ходил в бой таким измученным... и в такой жалкой компании. Он попытался поймать взгляд Бориса, надеясь, что тот, как обычно, возьмёт инициативу на себя, но Борис не ответил на его взгляд. Баня, казалось, высушила не только тело, но и характер.

-Ну, что, бойцы! – бодро, как мог, произнёс он тогда, - Помните? Не пытаемся ему навредить, тем более, покалечить. Задача – просто его отвлечь, удержать. Если получится, то как-то зафиксировать... Еще одну перезагрузку мы допустить никак не можем... Если отхватите по соплям, то придётся с разбитыми соплями и функционировать в дальнейшем. Любую попытку умереть буду расценивать, как дезертирство. Что ж... с Богом! Берёмся за руки и на счёт три шагаем.... Один... Два... Три!

...

Одетый в косматые шкуры, длинноволосый, с заплетëнной в две толстые косы бородой, Страж сидел на полу у дальней стены, положив одну руку на стоящий подле небольшой деревянный ящик.

Он поднял на пришельцев глаза, и Игорь не увидел в них ни агрессии, ни жажды крови. Только дикую тоску и всеобъемлющую скорбь...

«Что в этом ящике? Неужели просто волк?» - подумал он, задержав взгляд на саркофаге. Красивый, испещрëнный замысловатой резьбой, любовно расписанный красками, уже немного поблекшими от времени.  И все ради животного?

Красная лампочка сонно мигала прямо над ним. Значит, Борис верно догадался. Чёртова педаль под гробом...

- Эй, мужик! Мы с миром! – крикнул он в смутной надежде решить вопрос полюбовно, - Передвинь его сам, а? Нам только до педали добраться...

На лице Стража не мелькнуло ни проблеска понимания или внимания. Он всё так же безучастно смотрел на них.

- Ладно. Раньше начнем, раньше и закончим... ..., - Игорь сглотнул и посмотрел на товарищей. А потом заорал: «Вперёд!»

Ринулся вперёд только он сам. Остальные неуверенно топтались сзади.

Страж тут же, единым, неуловимым движением оказался на ногах. Не великан, конечно, но громадный! На две головы выше высокого Игоря и в два раза его шире. Знакомый с рукопашным боем, Игорь зашёл сзади и попытался выполнить захват, но воин тут же стряхнул его, как таракана, и Игорь откатился, приложившись головой о бетон.

- Что глазеете? В бой! – заорал он, чувствуя, наконец, прилив адреналина, и снова подскочил на ноги.

Первой, к его удивлению, опомнилась Нюша. Ощерившись, она вразвалочку подошла к великану и со словами «Иди сюда, котик», встала на цыпочки и сцепила руки в замок на его шее, словно в романтическом танце. Он склонил голову, вскинул руки, намереваясь освободиться, но тут подоспели девчонки и с визгом повисли на них.

«Эх, за пескариков!» – крякнул дядя Юра и, как пудель, вцепился ему в правую ногу. Но не рассчитал, получив мощный удар коленом в лицо. Послышался влажный хруст, и дед упал навзничь, захлебываясь кровью.

- Боря, гроб! – крикнул Игорь и навалился на Стража аккурат в тот момент, когда тот крутанулся вокруг своей оси, раскидывая девушек в разные стороны. Только умница Нюша продолжала безобразным мешком болтаться у него на шее.

Они облепили его, как терьеры медведя. Петров, надавил пальцами на глаза здоровяка и тут же заорал и отвалился, ощупывая собственное лицо. Игорь чертыхнулся сквозь зубы.

- Сказал же, не пытаться покалечить, идиот! – просипел он, повиснув на спине здоровяка, - Просто держать!

Борис же, с вздувшимися на шее жилами, пытался сдвинуть саркофаг, но сил ему явно не хватало. Игорь беспомощно глядел на товарища. Все, что он мог – это постараться не свалиться с широкой, пахнущей мокрой собакой спины странного воина, который крутился на одном месте, отдирая от себя то одного коротышку, то другого.

Неожиданно он закачался и рухнул навзничь, придавив собой Игоря. Тот захрипел, почувствовав, как ломаются под весом Стража рёбра. Нюша перелетела через его голову и с грохотом врезалась в стену.

- Петров! Помоги! – вопил Потец, копошась в ногах у Стража, который уже пришёл в себя и ворочался, пытаясь подняться. Петров, бледный, почти ослепший, придавил своим телом его колени. Сверху на него навалились Ира с Люсей.

Игорь выбрался, сплёвывая кровь, и увидел, что Потец не терял времени даром. Пока они висели на великане, он вспомнил про скотч и ухитрился обмотать им его ноги!

Рядом с Игорем появилось разбитое Нюшино лицо.

- Иди к Борьке..., - прокряхтела она, придавливая плечи здоровяка к полу своим пустым, но по-прежнему тяжёлым телом. Тот раскрыл рот и издал сдавленный, полный отчаянья крик. Игорь, невольно заглянув ему в рот, поёжился. Языка, действительно, не было. Только в глубине виднелся коротенький, серый обрубок.

- Иди же! – закричала Нюша и тут же с томной лаской обратилась к своему пленнику: «А ты лежи, котик. Когда еще доведётся с такой красоткой поваляться?»

Игорь поднялся, кое-как доковылял до саркофага, над которым трудился Борис, и навалился, скрежеща зубами. Гроб, казалось, весил целую тонну, словно был не деревянным, а каменным! Заливая всё вокруг кровью из носа, подоспел дядя Юра и пристроился с Бориной стороны. Мал по малу, короткими рывками, он сдвигался.  Игорь уже видел под ним педаль. На этот раз нужно было не нажать её, а, наоборот, освободить! Ещё немного!..

Мимо, размахивая руками, пролетел Петров и с хрустом обрушился где-то вне поля зрения, но Игорь не отвлекался, даже не пытался оглянуться и посмотреть, как там дела с громилой. Только слышал, как возня, крики и визг сначала достигли своего апогея, а потом как-то разом стихли.

Под днищем заскрежетало, и, наконец, педаль высвободилась. Красная лампочка превратилась в зелёную, и последняя дверь открылась.

Игорь в изнеможении сполз на пол, чувствуя, что ресурс его организма окончательно иссяк. Напротив, из-за гроба, выглядывало осунувшееся, белое, в обрамлении ярко рыжей бороды, лицо Бориса. Губы его задёргались, и Игорь не сразу понял, что тот пытается улыбнуться. Его, Игоря, губы так же задёргались в ответ.

Он кое-как перевернулся и осмотрел остальных. Избитые, измождëнные, они сгрудились вокруг обмотанного скотчем по рукам и ногам Стража. Тот больше не шевелился, уставившись опустевшими глазами в потолок, и напоминал поверженного лилипутами Гулливера.

- Пошли отсюда...

Игорь устало повернул голову на голос. Борис с трудом поднявшись на трясущиеся ноги, покачиваясь, двинулся к двери.

- Развяжите его, - жалостливо попросила Люся, - Он ведь просто защищался...

- Ты спятила?! – воскликнул Петров, нянча сломанную руку, - Этого после того, как...!

- Развяжите, - мрачно кинул Борис через плечо, - Уже можно.

...

Несколько секунд спустя они стояли возле рябенького дома. В спины им сквозь коридор установленных на разметке рамок недовольно зыркало кафе «Берёзка». Борис положил руку на рычаг и оглядел товарищей.

- Ну, что? Момент истины?..

В едином смутном порыве все снова взялись за руки и напряженно застыли.

Борис дёрнул рычаг вниз. Улица не поплыла, не растаяла, как они себе иной раз фантазировали. Просто исчезла, вмиг сменившись знакомым Игорю пейзажем – густой, нехоженой тайгой. Стоял благословенный, прохладный рассвет. Где-то гулко ухала сова, ветер лениво шевелил густые кроны деревьев. Рядом с Игорем упала сосновая шишка и, ударившись обо что-то твёрдое, отскочила. Он опустил глаза и, увидев тот самый металлический щит с предупреждающими надписями, едва подавил порыв встать на колени и поцеловать его.

- Выбрались! – хрипло закричал он и сухо разрыдался, прикрывая лицо руками, - Царю небесный! Выбра...

- Сильно на это не рассчитывай, - послышался голос позади, и он, решив, что кто-то неудачно пошутил, обернулся, широко улыбаясь. Но улыбка тут же увяла.

На крыльце «Берёзки» стоял Грибник и целился в них из пистолета. Девушки завизжали и шарахнулись в разные стороны. Тут же раздался оглушительный выстрел, и Ирина рухнула навзничь.

- Ты спятил?! – заорал Борис, загораживая спиной Люсю с Нюшей.

- Просто выполняю свою работу, - ответил тот.

Грибник теперь мало походил на того инертного и слегка спятившего туриста, к которому все давно привыкли. Глаза его глядели остро, лицо было бесстрастно, своей неподвижностью напоминая резиновую маску.

- Работу? Так ты работаешь на Контору?! – задохнулся Борис и сжал кулаки.

- Так точно. Утиль-команда.

- Подожди! – Игорь лихорадочно соображал, - Ты ведь в курсе, какой сейчас год? Посмотри вокруг! Союз давно распался, и сдаётся мне, твоя Контора тоже! Никто уже не спросит с тебя за исполнение приказов!

Он подтолкнул ногой щит и повёл руками, призывая полюбоваться на остатки колючего заграждения.

- Это не имеет значения, - ответил Грибник и тут же пустил пулю в дядю Юру. Тайга отозвалась новым громким эхом, высоко в кронах с возмущенным граем взлетела стайка ворон.

Старик крякнул и, схватившись за горло, осел на землю. Петров кинулся к нему и с бессвязными проклятиями, уложил на мягкую лесную подстилку, придерживая его голову здоровой рукой.

- Я в курсе, что многие программы были свернуты, - продолжил Грибник, - В начале восьмидесятых прошла масштабная оптимизация. Ресурсов на видеонаблюдение за тестировщиками «Ада» больше не выделялось, поэтому на объект отправили меня. Вести наблюдение на месте. А в случае побега – немедленная утилизация. Но надеяться на то, что Контора загнулась, было бы очень самонадеянно...

Он с лёгким сожалением пожал плечами.

- Признаться, я даже привязался к вам. Поэтому и придержал Макаровну у Сольпуги, а Елисея пристроил в петлю... Чтоб вы, дураки, подольше пожили.

- А с ней теперь что?

- Она в кафе. Была первой.

Он жёстко оглядел стоящих перед ним людей и взял в прицел Игоря. У того по телу тут же разошлись ледяные волны. Вот и всё... Так глупо. Ему бы в этот последний миг подумать о чем-то большом, важном, а он чувствует лишь досаду, что ничего не заподозрил раньше. Да и никто не заподозрил, принимая Грибника за не слишком полезного, но всё же своего – члена клуба, собрата по несчастью...

Он остановил взгляд на его пальце, жмущем на курок, и стиснул зубы.

Раздался выстрел.

Игорь вздрогнул, пытаясь определить, куда попала пуля, и в тот же миг голова Грибника взорвалась кровавыми ошмётками. Он зашатался, выпустил пистолет и повалился лицом вниз с крыльца.

Что? Как?!

Игорь огляделся.

Из-за угла «Берёзки» вышел Миха с ружьем в руках! Его друг и боевой товарищ! Подал знак остальным, и вот уже все его ребята показались из укрытий. Люся с радостным визгом кинулась к ним. Повисла на одном, звонко чмокнула другого, крепко обняла третьего...

- Как же вы вовремя, парни..., - не сдерживая слёз, произнес Игорь.

- Мы тут уже второй день круги нарезаем! – Миха подошел к Грибнику, ткнул его в плечо носком ботинка, но проверять, жив тот или нет, не стал. Не́чего там было проверять, ибо от головы почти ничего не осталось, - Следы-то ваши быстро обнаружили. А потом как сквозь землю провалились! Мы ведь уже собирались уходить, и, если бы этот перец не начал стрелять...

Михаил оглядел выживших.

- Что тут у вас происходит? Кто это?

- Всего два дня... Слава богу..., - хрипло пробормотал Игорь.

- Если бы этот козёл не наделал столько шуму, мы..., - Миха не договорил, подошел и обнял его, - Где же вы были? Вид такой, словно в Аду побывали.

Борис вдруг хрипло расхохотался. К нему присоединились остальные. И даже дядя Юра, крепко зажимая рукой ободранную пулей шею, слабо квохтал, сидя на траве и утирая то и дело набегающие слёзы.

А потом умолкли в смущении, вспомнив про Ирину и Макаровну, с которой Игорю так и не довелось познакомиться.

- Их лучше похоронить здесь, - произнёс он и оглядел товарищей, - Нам сейчас хватит заботы и с живыми... Вы все можете пока у нас с Люсей остановиться. Акклиматизируетесь в новом для вас мире. Да и документы какие-то надо вам намутить... Ты ведь не против?

Игорь встретился глазами с возбужденной, сияющей Люсей и вспомнил про коробочку в рюкзаке. Кольцо... Ему показалось, что сейчас самый удачный и правильный момент, когда стоит достать его. Но он решил ещё немного подождать. Он обязательно соберет друзей  - и старых, и новых – и разделит с ними этот счастливый миг. Но не здесь. Не при Ире. Не рядом с этой душегубкой... Он с отвращением оглядел строение.

Оставь надежду, всяк сюда входящий

Каракули на двери затерянного в тайге кафе по-прежнему выглядели жутко и, одновременно, комично, вызывая серьезные сомнения в кулинарных способностях местного повара.

Показать полностью

"Берёзка" (часть 3)

Игорь оторвался от чтения.

- Они не стали слишком нас кошмарить, - со сдержанной иронией произнес дядя Юра, - Всего-то около 30 метров прокатить.

- Я не уверен, что смогу его остановить в разгоне..., - Игорь внутренне съежился, представляя несущуюся на него массу в полтора центнера.

- Не бои́сь! – отозвался Борис, - Мы камень не зря прозвали Сизифовым. Когда ты вступишь во взаимодействие с ним, он уже будет в нижней точке, прямо перед тобой. Все, что от тебя потребуется – удержать его и докатить до верху. Трудно – да! Сто потов сойдет – да! Но тебе явно под силу.

Игорь перевернул страницу и посмотрел на последний объект.

Объекты №888ЕЛА\888-1ЕЛА «Страж»\Саркофаг»

Протокол содержания: обеспечение полной неприкосновенности 888-1ЕЛА. На случай внутренних диверсий предусмотреть вооружённую охрану.

Описание: Имя мужчины неизвестно, язык иссечен. Многочисленные попытки войти в контакт не увенчались успехом. Реакция нулевая на любые группы языков и диалектов, включая древнескандинавский, иврит и латынь. Продукты жизнедеятельности у объекта отсутствуют. В пище\воде\сне не нуждается.

888 ЕЛА - крупный, крепко сложенный мужчина возрастом 25-35 лет. Одет в звериные шкуры и элементы доспехов, свойственные скандинавским викингам (наколенники, нагрудник, локтевые и коленные пластины). Был обнаружен в 1955 году в одной из пещер у пролива Скагеррак. Подле 888ЕЛА находился деревянный саркофаг (888-1ЕЛА). Попытка изъять саркофаг для изучения  повлекла за собой человеческие жертвы. Совершенно спокойный и даже отстраненный, 888ЕЛА сразу кинулся защищать деревянный ящик. Любой урон, который персонал, наносил Объекту, мгновенно «отзеркаливался» на сам персонал, не причиняя 888ЕЛА значительного вреда.

Бойню удалось прекратить, только отступившись от саркофага. Чрезвычайными ухищрениями  оба объекта были извлечены из пещеры и доставлены в Блок С. При помощи экспериментальной разработки советских ученых - рентген-аппарата МПХ-130 - содержимое саркофага было дистанционно отсканировано, но выяснить удалось только, что в нем находятся останки крупного, хищного животного. Предположительно волка.

- Я правильно понимаю? Если я ему дам по морде, то сам же по морде и получу? – неуверенно спросил Игорь, и мужчины в ответ закивали, - Хорошо, а если не трогать этот его... гроб и просто, ну...

- Нам ещё ни разу не удалось до него добраться, - ответил Борис, - Но что-то мне подсказывает, что просто пройти мимо не получится. Думаю, стабилизирующая панель находится или под саркофагом или на нëм...

- Но тогда как?...

- Понятия не имею... Но думаю, что это как раз тот уровень, где мы потребуемся все.

- Но ведь нельзя одновременно...

- Глянь, - Борис аккуратно отложил свои карты рубашками вверх и подошел к окну, отодвинув занавеску.

Игорь тоже поднялся, оглядел опостылевшую улицу с гуляющим «эскимо» и вопросительно посмотрел на Бориса.

- Видишь разметку пешеходного перехода? Каждая полоса - это что-то вроде островка безопасности, грани, разделяющие объекты. Прошел уровень и перепрыгнул на одну полосочку. Только полоски узкие – вдвоем можно уместиться, да и то с трудом. Мы не раз пробовали вместе собраться – бесполезно. Из помещений разметка кажется пустой, даже если там уже стоит человек. И кто-нибудь обязательно вылезет ногой за полосу или ненароком толкнет и... начинай все сначала. Поэтому у нас и родилась идея с коридором. Сначала по одному стабилизируем все объекты, а потом в том же порядке подтягиваемся в одну точку. Видишь последнюю полосу...?

И верно! Последняя полоса была в несколько раз длиннее остальных. Он мысленно прикинул: если выходить и сразу отодвигаться на край, чтобы не мешать идущим следом, потесниться, втянуть животы и встать бочком, то... Но тут он мысленно запнулся.

- Я, конечно, не хочу показаться бестактным, - прошептал он извиняющимся тоном, - Но как... быть с ней?

Он кинул взгляд за спину, где Нюша по-прежнему с чувством с толком расправлялась с пирожками.

Борис не стал оглядываться, и так сообразив, о ком речь. Хохотнул и тоже шепотом ответил:

- За неё не переживай. Попарится в баньке, и ты её не узнаешь. Но имей в виду, после Бани у нас будет только один шанс. Если провалимся то того, как Нюша зайдет туда, то ничего страшного – соберёмся здесь и попробуем ещё раз, но после... Сколько времени уйдёт, чтобы её по новой откормить!

Нюша, смутно уловив, что говорят о ней, вопросительно уставилась на мужчин.

- Кушай-кушай, - с нежностью произнес Борис и пояснил, - Я то, если не справлюсь, обновлюсь и снова в бой, а Нюша... Её «Баня» высушивает за считанные секунды до состояния узника концлагеря. И требуется значительное время на восстановление. Мы её подкармливаем всем аулом. Даже когда бывают перебои с питанием, стараемся поддерживать в форме, холё-осенькую нашу.

Игорь с сомнением поглядел на Нюшу. Многочисленные подбородки в такт жевательным движениям челюстей колыхались и подрагивали. Чёрная форменная куртка размерами напоминала слоновью попону... Представить эту женщину в роли узника концлагеря Игорь никак не мог.

- А она разве не обновляется? Ну... если...

Борис покачал головой.

- Сами понять не можем, почему! Даже погибнув на уровне, она не возвращается в изначальную форму. Решили, что это связано с тем, что лишний вес - не естественное для неё состояние. Её ведь специально откармливали в Конторе для работы с Баней, гормонами пичкали... А у нас тут... сам понимаешь, только пироги и пиво...

- Но меня больше беспокоит проблема с Мхом..., - продолжил Борис, задумчиво щипая бороду.

- А если... кем-то подменить Илью на этой нейтрализующей панели? Когда он пройдет мышеловку?

- Не получится. Ты сам видел эти смешные педальки. Невозможно перехватить её. Чуть отпустишь, и всё. Сам-то Потец пройдет дальше, но «сменщик» застрянет и сдохнет, и все, уровень проходить по новой. Вот только пройти его уже некому, ибо Потец на следующей разметке. Только всем кончать самоубийством и снова собираться в любимой кафешке!

Они помолчали, глядя в окно. Борис проводил взглядом «эскимо», гуляющий снаружи, и мечтательно произнес: «Был бы фотоаппарат, тогда проскочили бы....»

- Фотоаппарат? Только и всего?! – Игорь кинулся обратно к столу, быстро пролистнул страницы и внимательно вчитался в «Мышеловку».

Объект №305ЕЛА. «Мышеловка».

Протокол содержания: 305ЕЛА должен находиться в камере из бронированного стекла под круглосуточным наблюдением. Не менее 5 видеокамер должны быть направлены на Объект с пяти разных ракурсов. В объективы должно вестись постоянное физическое наблюдение. На случай случайных поломок персонал должен быть обеспечен резервным оборудованием.

- И только?! – воскликнул Игорь, метнулся к своему рюкзаку и достал смартфон, с горечью и отчаяньем видя, что заряда осталось минут на 10 работы. Чëрт! Почему он его не отключил, когда увидел, что «Берёзка» жрёт батарею... Впрочем, он и не подозревал, что он может тут пригодиться... Но в запасе был еще Люсин! Он торопливо выключил смартфон и вернулся с ним к Борису, - Камера есть! Даже две! Но заряд батареи близится к нулю...

- Это еще что за агрегат? – спросил Борис, недоверчиво разглядывая смартфон, - фотоаппарат что ли?

- Ну..., - Игорь мотнул головой, - Я тебе потом расскажу. Ты лучше объясни, как стабилизировать эту хтонь?

-  Это просто. Мышеловка находится везде и, одновременно, нигде... М-м... одним словом, она находится в развоплощенном состоянии, пока в радиусе действия  не появляется живое существо. Но если загодя поймать её в объектив, она проявляется на физическом уровне и фиксируется в пространстве. На открытой местности это совершенно невозможно, но здесь зона её обитания ограничена стенами помещения.

- Сколько у меня будет времени, чтобы ее поймать, прежде чем она меня прихлопнет?

- Объект работает по такому же принципу, как остальные. Пока не сдвинулся с места, в зону действия не попадаешь. Так что у тебя сколько угодно времени...

- Отлично! Я беру этот объект на себя!

- Ладно, там разберëмся..., - Борис с сомнением посмотрел на лежащий на столе чёрный экран в тоненькой оправе, - Если эта твоя фукалка, действительно, работает, то у нас есть реальный шанс, и на этот раз мы его не упустим!

...

Они долго составляли план. Как долго, Игорь не знал, ибо каждый раз, когда кидал взгляд на окно, машинально ожидая увидеть сумерки или глубокую ночь, или рассвет, то видел всю ту же унылую картину – пасмурный денёк на пустынной улице. Не слышал он и тиканья биологических часов – не хотелось ни есть, ни спать, ни в туалет, и его немного тревожило, что Люся ещё не проснулась. Быть может,  она неосознанно прибегла к детской тактике, поверив, что можно проспать все невзгоды и проснуться, когда всё снова станет хорошо?

- Итак, - подытожил Борис, когда скатерть была исписана, фломастер окончательно выдохся, а вся компания собралась за одним столом, - Первой отправляем Люсю. Дадим ей чуть больше времени, чем требуется, поэтому Петров идет через минуту. Через три минуты выдвигаешься ты со своим фотоаппаратом. Тебе тоже дадим больше времени. Скажем... еще три минуты. Значит, Нюша топает через... шесть минут. У нее будет совсем мало времени, может, секунд двадцать, поэтому дядя Юра дышит ей в затылок. Ему с Мойшей ничего не грозит, поэтому Ирина может не торопиться... Да она и не сможет... Напоминаю! Все, кто остаются держать нейтрализаторы, направляют её голосом. На Сольпугу ей дадим пять минут. Если управится быстрее – ничего страшного, подождёт. Потом Потец к Мху, а следом я – к Камню. Последним тащится Грибник и дожидается нас на последней разметке... Слышь, Грибник?

- Я никуда не пойду, - послышался тревожный глас из-за газетки, - Здесь останусь.

- Ладно, - Борис почесал нос, - Может, действительно, пусть остаётся. Если отключим ИСЛА, он так и так освободится. Конечно, у Стража каждый пригодился бы, но силой ведь его не потащишь...

С кухни вышла Люся, оглядела потухшим взглядом всё то же сборище и расплакалась. Детская стратегия не сработала...

- Кончай кукситься, кошечка, - бодро гаркнула ей Нюша, - Скоро выберемся отсюда!

Девушка изучила план действий и затрясла головой.

- Я иду первая! Значит, последней и остаюсь!

- Вовсе ты не последняя. Когда все уровни нейтрализуются, ты первая отпустишь свою панель и пойдешь к последнему пункту. В каждой комнате тебя будут встречать. Вслед за тобой снимутся Петров, Игорь и далее по очереди, пока все мы не соберёмся на последнем рубеже... Вот, скушай пирожок. Специально для тебя приберегла.

Люся поколебалась, но взяла пирог и с угрюмым видом отошла в сторонку. Игорь, наблюдая за ней, видел, как девушка сдала, и почувствовал вину. Да, он хотел приобщить её к экстриму, который так был ему необходим. Хотел посмотреть, как она справится с клещами и отсутствием туалета, со спальным мешком и физическими нагрузками, с походной едой... И она справлялась отлично. Более того, он видел, что ей это нравится! Но он совсем не хотел для неё такого экстрима...

Он покосился на свой рюкзак, брошенный у входной двери. Там, в боковом кармашке, упакованное в красивую бархатную коробочку, покоилось кольцо. Он знал, как она его жаждала. Но... согласится ли она теперь?

...

- Первый пошёл, - скомандовал Борис, и Люся, кинув последний взгляд на Игоря, покорно вышла из кафе, - Один... два... три...

Все молчали. Только Борис зычным голосом чётко отсчитывал секунды. Когда он досчитал до шестидесяти, среди присутствующих прокатился выдох облегчения. Наконец-то у неё получилось!

Не переставая читать, Борис махнул рукой. Закрылась дверь за Петровым.

- Шестьдесят пять, шестьдесят шесть....

На ста восьмидесяти вышел Игорь. Мгновенье помедлил под рамкой, набрал в легкие воздуха и шагнул через разметку. Помещение было всё то же – небольшая комната, оклеенная фотообоями, но самой Банши нигде не было. Только Люся стояла у распахнутой настежь двери, нажимая ногой на педаль.

- Все хорошо, милая! – сразу сказал он, стараясь ее ободрить, - Ты справилась! Скоро все закончится, и мы...

Она стояла лицом к стене, низко опустив голову. Из-под зажмуренных век текли слезы. Ему хотелось задержаться, обнять её, успокоить, но он помнил о тайминге. Задержись он хоть на несколько секунд и за дверью образуется столпотворение.

- Не бойся! Тебе уже ничего не грозит. И одна ты не будешь, ибо следом идут остальные... Только педаль не отпускай...

Проходя мимо, он вытянул руку, желая коснуться её, но не дотянулся и вышел на вторую полосу. Мимо, как ни в чëм не бывало, прошелестело «эскимо».  Он шагнул в надежде наступить на него, но...

...оказался в кабинете доктора. Петров держал педаль ногой, а сам невозмутимо листал страницы какой-то книжонки, которую, видать, по пути прихватил с полки, чтобы скоротать время. Игорь усмехнулся.

- В наше время всё лечат, - произнес он в смутном стремлении его подбодрить.

- Саркома – мразь, вроде моей жены, - ответил Петров, не отрываясь от книжки, - Она так радовалась, что переживёт меня... Интересно, её могилу еще можно найти? Я бы с радостью...

Конец фразы Игорь уже не услышал, выйдя на очередную полоску. Достал из карманов смартфоны и включил. Оба были на последнем издыхании, значит, времени на раскачку нет. Он шагнул и, не осматриваясь, тут же навел обе камеры на пустую и серую бетонную коробку, в которой оказался. Руки тряслись, из-за чего камеры никак не желали фокусироваться. Он каждую секунду ждал, что экраны погаснут, и тогда единственным способом выбраться отсюда, будет лишь очередная смерть. Он невольно втянул голову в плечи, представив внезапный и чудовищный удар, который раздробит ему шею, или голову, или спину.

На одном из экранов вдруг что-то мелькнуло, и Игорь, стараясь унять дрожь в руках, повел перед собой смартфонами. Экранчики были слишком маленькими, и он видел на них лишь части некоей деревянной конструкции. А потом шумно втянул носом воздух, когда перед ним уже «во плоти» материализовалось нечто, больше походящее на средневековый пыточный агрегат, нежели на мышеловку.

Жуткая, громоздкая, чёрная, ощетинившаяся длинными шипами, словно позаимствованными у гигантской акации, она рогаткой раскорячилась в правой половине помещения, подпирая верхними гранями потолок. Застыла, натянулась, недовольная разоблачением и готовая к малейшему промаху, чтобы мгновенно схлопнуться, впиться иглами, размозжить хрупкое тело...

Один из смартфонов тихонько пиликнул, извещая, что заряд батареи приблизился к нулю, и Игорь почувствовал, как спину заливает холодный пот. Время на исходе. Не сводя с Мышеловки прицела камер, он по стеночке, приставным шагом обогнул адскую конструкцию и, нашарив ногой позади себя педаль, наступил на неё. Дверь открылась, и он, мгновение поколебавшись, опустил смартфоны. Мышеловка все еще стояла на месте. Суровая, беспощадная, созданная с единственной целью – убивать... Но кем созданная? Или это реквизит самой Преисподней?

Снова пиликнуло, и Игорь поспешно отключил оба смартфона. В одном оставалось заряда минут на пять, другой уже вряд ли включится... Что ж... если потребуется вторая попытка, то еще будет шанс. Смотреть на Мышеловку было физически больно, но он не смел, по примеру Люси, отвернуться к стене. Слишком велик был риск отпустить при этом педаль.

Слава Богу, ждать пришлось недолго. Через несколько минут в помещении появилась Нюша. Кинула нарочито презрительный взгляд на Мышеловку, усмехнулась и протопала мимо, подмигнув на ходу Игорю. Почти сразу за ней появился дядя Юра.

- Я со счета сбился, - пробурчал он, - Давно она вышла?

- Секунд... 20.

- Двадцать один, двадцать два..., - тут же начал считать он и вышел следом.

Потянулись секунды. Каждая казалась длиной в час. Кто следующий? Почему задержка? Неужели кто-то позади провалился? Он шевельнулся, вытягивая шею, пытаясь рассмотреть за шипастой громадиной противоположную стену. Нога, удерживающая педаль, предательски задрожала, а следом словно задрожала и Мышеловка, подëрнулась рябью.

И тут же он увидел за ней Ирину. Ну, конечно! Как он мог забыть, что за стариком идет слепая девушка, и ей требуется гораздо больше времени! Нога снова стала твёрдой.

- Эй, ты тут? – крикнула она звенящим от напряжения голосом.

- Здесь! Мышеловка слева от тебя. Двигайся вправо по стене.

Девушка кивнула и, касаясь пальцами стены, быстро пошла.

- Стой! Куда! – завопил Игорь, а потом сообразил, - Левее! Я хотел сказать... Чëрт!

Он не успел. Только и заметил обращённые в его сторону голубые глаза, а в следующую секунуду девушка врезалась в Мышеловку и завизжала, схватившись за лицо.

- Прости! – крикнул Игорь, - Ты как? Сильно ударилась?

Ирина осела на пол. Между пальцами струилась кровь...

Игорь застыл, осознав, что... девушка насадилась на иглу глазом... Боже!

- Слушай, я виноват, - пролепетал он вялыми, словно накачанными новокаином губами, - Но тебе надо торопиться! Если сейчас... Помнишь, один держит, а один идёт.

Ирина всё визжала, хватаясь за лицо и раскачиваясь из стороны в сторону.

- Ты не можешь поворотить назад! – выкрикнул он, - Нюша уже вошла в Баню, а значит, попыток больше нет! Богом клянусь, я куплю тебе обалденный протез! А боль... она скоро утихнет! Только, пожалуйста... Иди!

Девушка, наконец,  умолкла и отняла от лица руки. Один глаз исступленно таращился в пустоту, другой – наполненная кровавой плотью выемка. Подвывая, она встала на четвереньки и двинулась на его голос. Зацепилась плечом за торчащий из Мышеловки сучок, потом распорола бедро и, рыдая, ткнулась лицом в пол.

Игорь понимал, что девушке нужно время, но так же понимал, что этого времени у них нет. Сколько Борис дал ей форы? Сколько она уже в комнате? Всё его существо стремилось кинуться к ней, помочь добраться до выхода, но его держала педаль! А ей ещё так далеко идти! И во всём он виноват! Он уже открыл рот, чтобы снова поторопить её, но Ира сжала челюсти и поднялась сама.

- Куда идти? – спросила она с ненавистью.

- Сейчас левее. Пара метров, и ты от неё отойдешь, - с облегчением ответил Игорь.

Девушка выполнила его инструкции и вскоре уже стояла на пороге.

- Прости меня! – попросил он, стараясь не смотреть на неё и радуясь, что она его не может видеть.

- Бог простит, - хрипло ответила Ира и вышла.

В ту же секунду в комнате появился Борис и остановился, уставившись на кровавые потëки на бетоне.

- Это я виноват! – выпалил Игорь, - Тебе придëтся немного задержаться.

- Что случилось?! Впрочем, это не важно… Сколько она пробыла здесь?

-  Она... только что вышла.

- Что?!

- Вот только что... Нужно как-то вернуться и предупредить остальных...

- Вернуться?! Ты идиот?!

- Но, может...

- Черт с ним! – Борис сурово сжал челюсти и, не глядя на Игоря, прошагал мимо.

Через несколько секунд прошёл Потец. Он ни о чем не спрашивал, только отсалютовал Мышеловке, как старому другу. А ещё несколько секунд спустя появилась Люся и бросилась Игорю на шею.

- Я обосрался, - глухо всхлипнул он, ткнувшись ей в плечо, - Ира, скорее всего, не успеет...

Люся непонимающее поглядела на него, и он подтолкнул её.

- Иди. Скоро встретимся.

Она с озадаченным видом вышла. Игорь видел, что она довольна хотя бы тем, что обосралась не она, и для неё испытание позади... Но позади ли...?

Ещё несколько секунд и мимо бодро прошагал Петров. Пора было сниматься с места и Игорю, но он медлил. Что-то подсказывало ему, что их затея провалилась. И только по его вине! Он многое мог бы себе простить, но перепутать право и лево, как дошкольник...!

Он отпустил педаль и вышел.

...

Баня оказалась, действительно, просто баней. Приятно пахло березовыми вениками, горячими камнями, древесиной и пивом... Вот только при виде Нюши сразу стало понятно, что объект был испытанием смертельным. Кожа на её голове натянулась, а под подбородком, наоборот, образовался отвратительный, как у пеликана, мешок. Одежда, которая еще пару минут назад была ей в пору и даже немного тесновата, теперь повисла как на вешалке, став размеров на двадцать больше. Она тяжело дышала, опираясь руками о стену и низко опустив голову. Нога в безразмерной штанине, которой она держала педаль, тряслась, от чего зелёная лампочка над её головой тоже дрожала, так и норовя стать красной.

Игорь, понимая, как ей тяжело, не стал тормозить и прошмыгнул мимо, перейдя в обитель Мойши.

Комнатка была обустроена простенько, но со всеми удобствами. Плетëное кресло-качалка, маленький столик на кривых ножках, заваленный журналами и книгами. Рядом шахматная доска, пузатый чайник, корзина с баранками. Тут же тумбочка с граммофоном. Из его раструба неслась, шелестя помехами, лирическая песня. Сам Мойша сидел в кресле с уютным пледом на костлявых коленях и зачитывал дяде Юре какую-то журнальную заметку.

При появлении Игоря, он обрадованно умолк.

- А может, партеечку, а? – с надеждой вопросил он, кивая на шахматы.

- В другой раз, - ответил за Игоря дядя Юра, - Мы торопимся.

- Ну, хоть чаю выпейте! Свежий. Баранки, масло...

Игорь неуверенно поглядел на мужичка, не представляя, как этот жалкий индивид в толстых очках на резинке может кому-то навредить. Если верить описанию, его, Игоря, должно захлестнуть болезненное сочувствие... Впрочем, может, так и есть. Просто сейчас Мойша был... ну, отключен.

- Что с Иркой? – отвлек его дядя Юра и кивнул на крупные кляксы крови на полу.

Игорь прошагал через комнатку и помедлил у распахнутой двери.

- Это я виноват, - пробормотал он, - Ошибся, как...

Он не договорил, стиснул челюсти и вышел.

Ничего. Больно ей, конечно, но ущерб не столь велик, как если бы она была зрячей. А он обещание сдержит. Организует ей самый лучший протез! И не отличить будет от настоящего...

Приготовившись к встрече с девушкой, он шагнул и...

... не увидел её. Над запертой дверью в далёком далеке светилась красная лампочка.

Он замер, когда увидел, что к нему, перебирая лапами по устеленному соломой полу спешит, все увеличиваясь в размере, безобразная Сольпуга. Он запоздало зажмурился и попытался сообразить, что случилось. Ира погибла тут? Но как? Почему? Она ведь физически не могла на неё смотреть! Непрошенная, в голову забралась жуткая картина: Сольпуга, почуяв кровь, вцепляется волосатым хелицерами в наполненную свежей кровью и мясом глазницу...!

Он вскрикнул, почувствовав, как по штанине что-то начало взбираться. Не открывая глаз, тряхнул ногой и скинул тварь. Послышался довольно тяжёлый плюх, а следом шелестящий звук неподалеку. Воображение живо нарисовало картину, как сольпуга – размером с большую крысу – возится в соломе, пытаясь перевернуться.

Игорь уже осознал, что предчувствие его не обмануло. Затея провалилась. Даже если Борис, Потец и Люся с Петровым успели проскочить до того, как с Ириной случилась беда... они никак не одолеют Стража вчетвером... Или все же...?

Он заорал, почувствовав, что на этот раз, мерзкая тварь нашла лазейку и пробралась под штанину. Прохладное, шершавое, многоногое протискивалось в тесном пространстве. Он отчаянно задрыгал ногой и тут же вскрикнул, ощутив болезненный укус.

Он торопливо пошёл вперед, то и дело вскрикивая от боли и омерзения. Укус следовал за укусом! А тварь протискивалась под узкой штаниной всё выше! Он уже чувствовал ее колючие лапки и пухлое, мягкое тело на нежной, внутренней поверхности бедра, совсем близко от...

Нервы сдали, и он принялся лихорадочно расстёгивать ремень, скидывать ботинки, стаскивать штаны. Ещё есть шанс! Если она запутается в тряпках...

В одних трусах он бросился к педали, запнулся о какую-то торчащую из сена корягу и растянулся во весь рост. Тут же по спине и ягодицам забегало. Не запуталась...

Он поднял глаза на дверь. Слишком далеко... Зачем такой маленькой зверюге такой большой террариум? А потом вспомнил...

Сольпуга забралась на его голову, спрыгнула перед лицом и развернулась, уставившись на него чёрными, мёртвыми глазками. Игорь уже не мог ни зажмуриться, ни отвести взгляд. То, что еще мгновение назад было пусть нахальным и кусачим, но, в сущности, довольно безобидным существом... превратилось в настоящего монстра!

Над ним в угрожающей позе возвышалось Чудовище. Передние, длинные, покрытые жестким волосом лапы поднялись высоко над его головой. Пара вертикально расположенных челюстей, распахнулась, и из них в запрокинутое, мокрое от пота, Игорево лицо дыхнуло падалью. Серое, пухлое, похожее на плюшевую обивку дивана тулово нетерпеливо дрогнуло, а потом Сольпуга рванулась к нему.

...

- ... лучше я останусь здесь навсегда, но с двумя глазами. Не хочу выйти не только слепой, но ещё и уродиной.

- Я же обещал сделать тебе протез! – воскликнул Игорь, - Это у вас в 60-ых были кривые стекляшки. А сейчас такие, что не отличишь от настоящего!

Ирина молчала. Оба её глаза, слепые и невредимые, глядели в пустоту.

- Ты всех нас подставила в угоду своему женскому тщеславию! - кипятился он, - Скормить себя Мху, только чтобы сохранить свои голубенькие глазки!

- Так это я всех подставила?!

Игорь отвел взгляд, играя желваками.

- Ладно, братуши, - устало произнес Борис, - Что мы имеем. Нюша отвалилась. Она так слаба, что останется здесь, с Грибником. Есть, что ей дать подкрепиться?

- Пара пирожков, бутерброды со шпротами и пиво, - отрапортовал Грибник, шарясь за стойкой.

- У нас два варианта, - подал голос дядя Юра, - Или мы сдаёмся и прилагаем все силы, чтобы снова откормить её, или бросаемся в бой, пока запал не прошел.

- Кухня работает все хуже, - задумчиво ответил Петров, - Такими темпами у нас уйдет еще несколько десятилетий, чтобы вернуть Нюшу в форму. Что нас там будет ждать, если уже сейчас большинству из нас там делать нечего...

- Философию разводить будем на воле, - строго оборвал его дядя Юра, - Даже если бы мне сказали, что я умру в ту же секунду, как выйду, я бы всё равно постарался выйти. Любая смерть лучше, чем такая жизнь!

- Тебе с твоей социопатией это недоступно, дядь Юра, - Петров с тоской глядел в окно, - Но смысл жизни человека только в другом человеке или людях. Родные, друзья, коллеги, которые топают по жизни рядышком. А мы? Вырвали с корнем и пересадили...

- Будем держаться друг друга, - подал голос Потец, - Организуем свою коммунию и потопаем!

- Ну, уж фигушки! – воскликнула Ира, - Видеть вас всех больше не могу!

Все заулыбались, переглядываясь.

- Куда ж ты пойдешь?

- Плевать! Но только не с вами!

- Ладно, сворачиваем демагогию, - остановил праздный разговор Борис, - Надо продумать рокировку... В Баню пойду я.

- Это самоубийство! – запротестовал Петров.

- А что ты предлагаешь? Жребий из шляпы тянуть? Я после Нюши самый большой. Если у меня не получится, следующим пойдешь ты, Игорь, хотя... это и вовсе безнадежно.

Игорь угрюмо кивнул

- Постой, - не унимался Петров, - Даже если у тебя получится проскочить парилку и не сдохнуть...

- К Камню Игоря отправим. Он крепкий. Сдюжит.

- И что на выходе? К Берсерку выйдет горсточка немощных доходяг?! – он скривился и остановил взгляд на Игоре, - Один из которых даже право-лево не различает... А после Камня он и вовсе будет, как выжатый лимон!

- Нормально, - ответил Игорь, стараясь не реагировать на оскорбление, - Если камень не идеально круглый и есть места для перехвата, я его в лёгкую закачу. Пол там, надеюсь, ровный?

Борис кивнул.

- Подождите! – крикнула вдруг Ира, - А про Мышеловку вы забыли? Если у этого... если у Игоря  разнарядка на Камень, то кто...?!

Все переглянулись, потом Борис с неохотой развернулся на стуле и поглядел на плешивую макушку.

- Эй, Грибник... Без тебя никак...

- Я уже сказал, что участвовать в этом не буду! – ровным тоном отозвался тот, переворачивая страницу газетёнки, - Вам нравится дохнуть, а я жить хочу.

- А выйти отсюда хочешь?

- Не особо, - последовал краткий ответ.

- Я пойду к Банши, а Люся пусть идет к Мышеловке, - послышался усталый голос от стойки.

У Игоря против воли повлажнели глаза. Нюша. Её никто и трогать не собирался в её-то состоянии! Но она нашла в себе силы и выползла из тихого, тёмного нутра кухни, куда её определили отдыхать. Она была в одной футболке, которая теперь превратилась в широкое платье. Но краше от своей неожиданной худобы женщина не стала. Жир вытопился, но кожа осталась, болтаясь пустыми мешками с внутренней стороны плеч, бедер, даже икр. А из-под подола футболки до самых колен свисал бледный фартук-живот.

- Простите, котики, что я в таком виде, - поморщилась она, - Но штаны...

- Ты слишком слаба, - с нежностью произнес Потец, кидаясь к ней и заботливо пододвигая стул.

- Я могла бы пойти к Мышеловке, если вы объясните, как пользоваться этим вашим... оборудованием, но...

- Мы не можем тратить драгоценный заряд на обучение! – заволновался Игорь, - Если его и включать, то только по делу и очень-очень ненадолго!

- Кроме того..., - Нюша в изнеможении опустилась на предложенный стул, - Я, действительно, плохо себя чувствую. Лучше, если я пойду первой и, если провалюсь, то большой беды не случится, и можно будет быстро попробовать снова...

...

Они собрали по закромам всё, что было съедобного, и затолкали в Нюшу, чтобы придать ей сил, а потом отправили поспать. Отдых и еда не слишком отразились на её силах, но женщина, по-прежнему в футболке-платье заняла первое место в очереди.

- Не провались, кошечка, - кинула она через плечо, - Теперь мы все уповаем только на тебя.

Люся испуганно кивнула, прижимая к груди смартфоны. Нюша вышла. Борис начал отсчет. Через 30 секунд пошёл Петров, через минуту дверь закрылась за Люсей. Почти сразу за ней двинулся Борис. Дядя Юра, потом Ирина, потом настала очередь Игоря. Он мысленно отмерял секунды, стараясь не отвлекаться на беззаботное шуршание газетки и шелест потираемых Потцом сухих ладоней за спиной. Очень хотелось считать медленнее, чем нужно, обмануть время, отсрочить... Нет! На этот раз никакого провала! То, что  до сих пор никто не вернулся, уже о многом говорило!

- Давай, не подведи, - шепнул сзади Потец, и Игорь вышел.

Нюша на месте, Петров, как и в прошлый раз, с книжонкой. Следом Люся, сияющая, как медный таз!

- У меня получилось! Даже заряда немного осталось! – затараторила она, и Игорь ободряюще улыбнулся, отметив, что девушка, потерянная и выжатая в начале их странного приключения, теперь явно поймала кураж.

У выхода они потянулись друг к другу почти коснулись губами издав громкий, чмокающий звук.

"Берёзка" (Окончание)

Показать полностью

"Берёзка" (часть 2)

Объект №526ЕЛА. «Банши».

Протокол содержания: 526ЕЛА подлежит размещению в камере не менее 10 кв.м. с тройной шумоизоляцией. Для стабилизации объекта стены должны быть оклеены изображениями лесного массива. В противном случае, Объект начинает проявлять потенциально опасные признаки беспокойства. Продукты жизнедеятельности отсутствует. Уход заключается в регулярном осмотре стен и, в случае нарушения целостности изображения – в его реставрации. На период восстановительных работ объект перемещается в резервную камеру с аналогичными условиями.

Дескрипция: 526ЕЛА – существо предположительно женского пола возрастом 35-45 лет. Было обнаружено и нейтрализовано в Беловежской Пуще в 1948 году после многочисленных необъяснимых смертей туристов, у которых, по свидетельствам коронëров, «взрывались» мозги. Ряд исследований установил, что «Банши» совершенно безвредна, если сохранять с ней зрительный контакт, но смертельно опасна, если отвести взгляд. Это приводит её в неистовство, результатом которого является невероятный по разрушительной силе крик. Летальный исход от взаимодействия с Объектом  неподготовленного персонала – 100 %.

Игорь оторвался от чтения и посмотрел на Рыжего. «Борис», - вспомнил он, - «Его зовут Борис...»

- Что это? – спросил он.

- Это то, с чем нам приходится иметь дело, - с некоторой виной в голосе ответил он, - Читай дальше...

Объект №101ЕЛА. «Книга».

Протокол содержания: 101ЕЛА помещается в камеру, в мельчайших деталях имитирующую кабинет доктора медицины В.П. Круглова (1908-1960 гг.). Уход заключается в ежедневной влажной уборке помещения под пристальным присмотром экспертного состава. Каждый из элементов обстановки после удаления пыли должен быть возвращен в точности на своё место. Удаление пыли с объекта должно производиться строго персоналом, имеющим маркировку «О».

Дескрипция: 101ЕЛА представляет собой учебное пособие «Пропедевтика онкологических заболеваний» для студентов высших и средних медицинских учебных заведений. Издание 1956 года. Автор – В.П. Круглов, заслуженный врач РФСР. До сих пор не выяснено, что явилось причиной возникновения аномалии. Сведения группе захвата были переданы 30 декабря 1960 г. из _______ отдела милиции после ряда подозрительных смертей.

Доктора обнаружила его экономка, пришедшая прибрать в кабинете. Он лежал на полу без признаков жизни. Патолоанатом, производивший вскрытие, в своем отчете указал, что причиной смерти явился повсеместный отказ органов, вследствие множественного метастазирования, хотя Круглова И.В. утверждала, что накануне смерти отец был совершенно здоров. В течение трех дней после смерти доктора в кабинете произошли еще несколько аналогичных смертей. Коллега по кафедре, который хотел забрать на память несколько докторских книг, те самые экономка и дочь. Тела всех троих несли все признаки запущенного онкологического заболевания.

В ходе обследования Объекта удалось установить: в раскрытом виде 101ЕЛА обладает чрезвычайно разрушительным влиянием на человеческий организм, немедленно поражая его онкологической мутацией (Симптомы разнятся в зависимости от того, на какой из страниц жертва раскрыла книгу). Течение болезни молниеносно и стремительно, в считанные мгновения проходя процесс от первичной опухоли до шквального метастазирования и распада метастазов.

В закрытом состоянии «Книга» безопасна для всех классов персонала. В открытом – только для спецперсонала со статусом «О».

- «О» – это онкология? – догадался Игорь.

- Так и есть, - Борис кивнул, - Если у тебя завелась колония злокачественных клеток, то 101ЕЛА станет для тебя лучшим диагностом. Правда, метод сомнительный, ведь если ты доподлинно знаешь, что у тебя рак, то и книга тебе ни к чему. А если только подозреваешь, то это - игра в русскую рулетку...

- Можете меня поздравить. Рака у меня точно нет...

Игорь усмехнулся, удивившись, что еще не потерял такую способность. Водка, пиво, сигарета и лежалый пирожок с ливером постепенно возвращали его к жизни. Борис ободряюще похлопал его по плечу.

- А что с кодом?

- Изначально это был код от докторского сейфа, нацарапанный на полях одной из страниц. А после того, как книжка... ну, изменила свои свойства, этот код постоянно меняется и может появиться на любой странице. Функция совершенно бесполезная, так как из сейфа при помощи спецперсонала уже давно все выгребли и потратили, но наши инженеры при проектировании этой душегубки умудрились заменить сейф дверью, и приспособить код под её открывание.

- Кто-нибудь из вас.., - Игорь сглотнул, - Смог пройти этот... уровень.

- Конечно! Петров у нас как раз такой счастливчик, - Борис оглянулся на карточный стол и подмигнул. Бледный, долговязый тип вяло помахал в ответ, - Читай дальше!

Игорь перелистнул страницу.

Объект №126ЕЛА. «Мышеловка».

Игорь устало поднял на Бориса глаза и попросил:

- Может, ты просто расскажешь, что там дальше...

- Ладно. Это очень опасный объект. Совершенно невидим. Местоположение установить невозможно. Реагирует на выделения потовых желёз. Совершенно случайно его удалось поймать в подвале одной старухи. Пока не додумались, как её стабилизировать, Мышеловка переломала многих наших полевых... Мы им даже прозвище успели придумать - полёвки, - Борис невесело хихикнул и добавил, - Земля им пухом. Остаться в живых в поле действия Мышеловки может только человек, который вообще не потеет, ибо она реагирует даже на малейшие выделения или следы пота на одежде...

- Подожди... мышеловка ведь..., - Игорь неопределенно махнул рукой, - Она же...

- Да, прости, забыл. Если что, объект размером с ЗИЛ-164.

Игорь попытался представить мышеловку в заявленную величину и не смог.

- И... конечно, среди завсегдатаев этого славного кафе, имеется человек, который не потеет?

- Ага, - Борис кивнул в сторону, - Это наш Поте́ц.

Игорь поглядел на лысого, сморщенного коротышку, играющего в нарды с толстухой, которой, чтобы сидеть  с комфортом, пришлось сдвинуть вместе аж три стула.

- Останови меня, если я начну нести чушь..., - произнёс он, - Есть несколько этих ваших секретных объектов, которые можно пройти, только имея какие-то особые качества. И, если я всё правильно, понял, у вас тут, ребята, полный комплект таких особенных персонажей. Какое-то странное совпадение...

- Да, какое там совпадение! – Рыжий расхохотался, - Мы же и обслуживали эти Объекты! До тех пор, пока начальство не решило нас списать. Петров книгу изучал, Потец мышеловку пестовал, дядя Юра, вон, с Мойшей хороводился, а...

- А за что вас?...

- Персонал класса «Е», паря, - Борис зло усмехнулся, - Расходники. Кто-то проштрафился, а кто-то просто стал не нужен. Нас ведь кого-то по хосписам насобирали, кого в тюрьме или психушке. Сам понимаешь, мы в Конторе такого насмотрелись, что выпускать нас в мир никто не планировал. Когда отработали своё, нас и поставили перед выбором – либо пуля в затылок, либо в тестировщики нового ИСЛА. Конечно, все мы выбрали жизнь, хотя, если бы вернуть время вспять...

- Тогда я вообще ничего не понимаю! – вскипел Игорь, - Вы все тут специалисты! И имеете все необходимые для спасения навыки! Так какого же хрена вы сидите в этой лачуге и режетесь в карты?!

- Не все так просто… К объектам можно попасть только поодиночке. Порталы очень узкие, и, как ни старайся, одновременно шагнуть в них даже вдвоём не получится. Кто-то всё равно окажется позади. Тогда Объекты автоматически раздваиваются, и каждый оказывается один на один с собственным Объектом.

- Как это? Они что... размножаются?

- Да чёрт его знает. Я в этом не разбираюсь. Нюш, объясни новобранцу...

- Я тоже не специалист, котик, - отозвалась толстуха гулким, как в трубу, басом, - Но кое-что, в своё время, слышала и на ус мотала. Этот ИСЛА построен по принципу квантовой неопределённости. Проводили эксперименты с субатомными частицами вроде фотонов и электронов и обнаружили забавную вещь. Если направить фотон на картонку с двумя прорезями, то каким-то непостижимым образом априори неделимая частица умудряется пройти через обе прорези, превращаясь из частицы в волну. Так и тут... Но, если, например, «Банши» может пройти любой дурак, обладающий элементарным самоконтролем, то «Пропедевтику» способен преодолеть только онкобольной Петров. Но онкобольной Петров мгновенно сыпется на «Мышеловке», ибо потеет, как боров. Прости, Петров, - Нюша послала ему воздушный поцелуй, - Круг замкнулся - начинай сначала.

Спустя бесчисленное количество попыток мы додумались, что, если идти друг за другом, то объекты не клонируются. Первый проходит, блокирует объект, нажатием на нейтрализующую панель и остается её держать. За ним идет второй, проходит следующий уровень и так же остается на нейтрализующей панели. И так далее, образуя безопасный коридор. Кажется, мозаика сложилась, но…

- Спасибо, дорогая, дальше я сам, - ласково остановил ее Борис, и Нюша вернулась к игре.

Здоровяк сходил за стойку и вернулся с густо исчëрканной фломастером скатертью.

1.  Банши – Грибник

2.  Книга – Петров.

3.  Мышеловка – Потец.

4.  Баня – Нюша\Макаровна

5.  Мойша – д.Юра

6.  Сольпуга – Ирина.

7.  Камень – Борис/Елисей

Мох – Потец.

Страж – __________.

Игорь некоторое время разглядывал список.

- Сечёшь проблему? – уточнил Рыжий.

- Уровней девять, а вас изначально было восемь. Людей не хватает, так? А что с ними?

- Макаровна потерялась..., - Борис покусал губы, - То, что она не вернулась, значит, что по-прежнему жива. Она у Сольпуги. Бог знает, что там приключилось, но мы сошлись во мнении, что она по-прежнему сидит себе в уголке с закрытыми глазами. Все, что ей требуется, это наощупь добраться до панели и выйти, но, видать, это ей не под силу. Фобия.

- Зачем же вы её туда отправляли, если фобия?!

Борис покосился на плешивую макушку, возвышающуюся над краем газеты.

- Грибник дал маху, - понизив голос, ответил он, - Он не говорит, что именно произошло. Но я подозреваю, что он отпустил с панель, пока она еще была в комнате. Со страху или по глупости – история умалчивает. А Макаровна... Видел бы ты её! Нюша по сравнению с ней – щуплая гимназистка. Баню могла бы почти 40 секунд держать... Эх... Словом, её мы можем вызволить только отключив объект целиком. А Елисей с собой покончил.

- А с Грибником-то что не так?

- У него после происшествия с Макаровной произошел нервный срыв, и он не желает большее участвовать. Тоже своеобразный психоз. Как с именем, - Борис пожал плечами и красноречиво покрутил пальцем у виска, - Но мы бы даже всемером всё равно не справились, потому и застряли тут. Впрочем, и с вашим приходом не справимся, даже если снарядим твою девчонку на самое простое – Банши – а тебя отправим к Камню...

- Я туда не пойду! – Люся снова громко разрыдалась и застучала зубами, - Какой смысл еще больше страдать, если мы всё равно умерли! Надо просто дождаться, когда твои друзья найдут наши тела, предадут их земле.... И тогда получится выйти к... Свету!

Повисла минутная неловкая пауза, потом Игорь спросил:

- Затык в последнем, да?

- Нет, это как раз самое простое. Но дойти до него нереально из-за Мышеловки и Мха, которые способен преодолеть лишь Потец...

- Сколько тысяч раз я просил не называть меня так?! – послышался страдальческий голос.

Лысый коротышка, проиграв в нарды монументальной Нюше, почесываясь, направлялся к ним.

- Знакомься, - обрадовался Рыжий, - Это наш Поте́ц!

Игорь протянул руку и пожал сухую до шелеста, хрупкую ладонь. Вблизи он понял, что коротышка не просто лыс. У него полностью отсутствовала на теле растительность. Ни бровей, ни ресниц. От этого его голова напоминала голову сморщенного, резинового пупса.

- Илья, - представился пупс.

- Как ты умудряешься не потеть? – спросил Игорь, - Самоконтроль.

- Врожденная патология. Ангидроз, - ответил тот и потянулся к пиву, - Можно?

- Бери, конечно, - Игорь пододвинул к нему бутылку, и Илья надолго припал к горлышку морщинистыми губами.

- Кухня начала обновляться, так что еще попьём, - прохрипел он, напившись.

- Что значит «обновляться»?

- Ого! – послышался возбуждённый голос Грибника, - Тут с луком и яйцом! Горяченькие!

Он вынес большой поднос, заваленный пышущими жаром пирогами, и поставил на карточный стол.

Поднялся довольный ропот, руки хватали и перекатывали с ладони на ладонь пирожки, рты дули и жадно кусали сочное тесто.

- Мне оставьте немного, - в кафе появилась растрëпанная, удивительно хорошенькая девушка. Курносая, круглолицая, с короткой, а-ля Одри Хепберн, стрижкой и светлыми, голубыми глазами. Ирина – догадался Игорь и машинально отыскал её имя в списке напротив таинственной «Сольпуги».

Ирина, расставив руки и легко касаясь кончиками пальцев окружающих предметов, добралась до карточного стола, нащупала пирожок и вонзила в него мелкие зубы.

Слепая...

Игорь тоже взял пирожок. Горячий и свежий. Вспомнилось далёкое детство, улыбчивая тетя в белом фартуке, достающая из глубины тумбочки-термоса такие же... А на улице мороз и солнце...

- Я не буду это есть! – внезапно закричала Люся, сбрасывая блюдо на пол, - Не желаю в этом участвовать и не буду!

Она вскочила, бросилась к двери, распахнула её и застыла под гудящей рамкой. Дверь мягко закрылась за ней.

Все смущенно молчали. Грибник, возмущенно цокая языком, собирал с пола пирожки.

- Не переживай, сейчас вернётся, - произнес Борис.

- Я уже понял, - устало ответил Игорь, - А что с кафе? Оно тоже... ну, виртуальное?

- И кафе, и улица в точности дублируют поселок для сотрудников Конторы, где мы жили. Ходили сюда отдохнуть после вахты. Цены символические, вкусно, душевно... карты, шашки... По субботам даже фильмы крутили. Думаю, первое время после создания ИСЛА за нами ещё наблюдали, изучали... А потом просто... забыли... Но раз Аномалия ещё держится, а жратва худо-бедно продолжает появляться на кухне...

- А что, если девчонка права? – спросил вдруг Петров, - Что, если вся эта мышиная возня абсолютно бесполезна, и мы, действительно, умерли?

- Это имело бы какой-то смысл, котик, если бы ни Грибник, ни ребята к нам не присоединились, - гулко пробасила Нюша с аристократичным видом на бумажной тарелочке сервируя себе пару пирожков и сомнительный, заветренный салат с майонезом, - У каждого должен быть собственный Ад, разве нет?... Ну, или хотя бы разделение «по интересам»... Да, и Елисеюшка бы не смог умереть дважды.

- Кто сказал? – фыркнул в ответ Потец.

- Пирожки и нарды в Аду?.., - Рыжий многозначительно кашлянул в кулак, и Игорь понял, что такой разговор происходит не впервые.

- И мы не стареем, - отозвался молчащий до этого угрюмый старик дядя Юра, - Когда нас сюда поместили, мне исполнилось шестьдесят. Работал бы на заводе, так и вышел бы себе спокойно на пенсию. Поднимал бы огородишко, ловил пескариков, пока не помер бы к концу 70-ых... Но, если верить новобранцу, мне сейчас... 123 года...

- А мне пенсия и вовсе не грозила... саркома должна была сожрать в течение года..., - поддержал старика Петров, - Может, я все-таки выбрал пулю?.. Но почему тогда и за порогом смерти такие... боли..?

- Не городите чепухи, - оборвал их Борис, - Мы это уже миллион раз обсуждали. Тебе как было шестьдесят, так и осталось. А твоя саркома какой была, такой и осталась. И так оно всё и будет тянуться до Судного дня, если мы не выберемся отсюда.... А как выберемся, так и продолжится обычный отсчёт.

- Вряд ли у нас есть столько времени..., - задумчиво возразила Нюша, - ИСЛА уже давно барахлит.

- Небольшие перебои. И только.

- Борька не желает обращать на это внимание, - перебила она здоровяка, - Но, думаю, это тоже своеобразный психоз. Как у Грибника с его именем... Что ж, каждый сходит с ума по-своему...

- Что за перебои? – заинтересовался Игорь.

- Кухня временами не работает, котик, - пояснила Нюша, орудуя ножом и вилкой, словно перед ней лежало замысловатое ресторанное блюдо, а не простой пирожок, - Вернее, работает, но мы всё равно иной раз подолгу остаемся без еды, ибо то, что она выдаёт, совершенно несъедобно. Вы как раз появились, когда у нас был такой вот вынужденный пост. Пиво в холодильнике оказывалось прокисшим, салаты – протухшими, а выпечка сгоревшей... Как-то все салаты оказались заправлены уксусной эссенцией вместо масла, а вода в бутылках – морской! Нам некоторое время даже приходилось мочиться через собственные майки и пить...

- Так..., - Игорь прищурился, - А как вообще тут появляется еда? Вы что, просто находите её?

- Да, в холодильнике или печке, а бутерброды прямо на витрине появляются... Не смотри ты так. Это же ИСЛА. Или ты думал, что сюда приезжает грузовик общепита? По сути, мы жрём то же самое, что жрали и вчера, и пятьдесят лет назад. В программу заложено небольшое меню, и оно, как бы дико это ни звучало, постоянно самовоспроизводится. Так что эти пирожки были состряпаны задолго до вашего рождения. И уже не раз съедены. И высраны...

- Но они все равно божественны! – мягко произнесла молчавшая до этого слепая Ирина.

Игорь внезапно вскочил, схватил свой стул и, замахнувшись, со всей силы саданул им в окно. Раздался глухой звук, словно тот ударился в бетон, а не в хрупкое стекло. Стул, разбитый в щепки, осыпался рядом.

- Думаешь, самый умный? – хмыкнул Петров, - Мы первым делом и заднюю дверь пытались выбить и окна... Выход здесь только один – на разметку.

У двери с громким воплем рухнула Люся и разрыдалась. Игорь подошел к ней и обнял.

- Тише, родная, - прошептал он.

- Так... больно...  Хочу уснуть и не проснуться...

- Потец, проводи их на кухню, - произнес Борис в ответ на вопросительный Игорев взгляд, - Путь девчонка отдохнёт.

- Меня зовут Илья! – с усталым раздражением отозвался пупс и махнул рукой, приглашая Игоря и Люсю за собой.

Девушку трясло, и Игорю пришлось взять её на руки. Со своей ношей он обогнул витрину и прошагал за провожатым в тёмную кухню.

- Мы тут соорудили пару спальных мест, - Потец кивнул на гору тряпок в углу, - Потому что окон нет. Спим по очереди. Не то, чтобы кому-то хотелось спать... чисто от скуки. Располагайтесь...

- Спасибо... Илья, - произнёс Игорь, и лысик довольно кивнул.

От тряпок пахло потом и затхлостью, но Люся, несмотря на свою брезгливость, тут же закрутилась в них и затихла. Игорь некоторое время смотрел на её слабо вздрагивающие плечи, потом вспомнил и принёс из рюкзака плед, который взял с собой, когда собрался вести свою девушку в «особый» поход... Да уж... Поход, действительно, получился особым....

- Он пахнет нашим костром, - сонно пробормотала она, уткнувшись носом в красно-чëрную клетку... Как там наши мальчики?... Уже хватились?...

Игорь стиснул зубы. Сколько времени они отсутствуют? Два часа? Три? А для внешнего мира? Он отчаянно надеялся, что мужики не пойдут по его следам. Не угодят вслед за ним в эту душегубку. Он достал смартфон и некоторое время глядел на постоянно меняющиеся цифры часов в углу экрана. 06-18 тут же превратилось в 14-22, потом в 22-45, и снова вернулось к 06-18. Батарея же разряжалась на глазах.

Игорь прикрыл дверь, отсекая тусклый свет из зала, и прилёг было рядом с Люсей, но сон не шёл, и он вернулся обратно. За окнами было по-прежнему серенько. Он проводил взглядом ненавистную, гуляющую по проезжей части бумажку. Это отсутствие  перемен угнетало больше всего...

- А вот тебе на погоны! – бодро воскликнул за карточным столом дядя Юра, пристраивая Петрову на плечи карты.

- Как вы с ума до сих пор не сошли? – спросил Игорь, усаживаясь за свой столик и глядя на папку с файлами.

- Психическая устойчивость – главный критерий отбора персонала, - бодро, словно рапортуя, ответил Борис, хрустя костяшками толстых, поросших густым рыжим волосом пальцев, - Поэтому Грибник и сдулся так быстро. Как и твоя подружка.

- Как и ваш Елисей, - без особого яда парировал Игорь.

- Это был его выбор, - пожал плечами Борис, - Многие из нас уже давно последовали бы его примеру, но держатся, чтобы не лишать шанса остальных.

- Но все-таки... шестьдесят лет...

- Здесь это не имеет значения. Я, например, не чувствую, что прошло шестьдесят лет. Когда появился Грибник и заявил, что где-то там 1983 г., я не поверил. Не верю и сейчас, когда речь по 2023... Мне кажется, мы тут всего пару лет.

Игорь подумал, что, может, ощущения Бориса и не подводят, и время за этими стенами бежит в разы быстрее, чем внутри. Он представил, как выйдет году в 2100-ом, когда все, кого он знал, любил и ценил, давно умрут. Жизнь тогда потеряет всякий смысл...

Он отогнал эту жуткую мысль, сделал глоток тёплого пива и продолжил изучать объекты.

Объект №333ЕЛА. «Баня».

Протокол содержания: 333ЕЛА требуется регулярный (каждые 1.5 часа) сброс избыточного пара, давления и температуры персоналом с индексом массы тела ≥ 50. При меньшем индексе персонал подвергается чрезмерным нагрузкам и нуждается в длительном восстановлении в условиях стационара. Персоналу с массой тела менее 80 кг контакт с 333ЕЛА строго воспрещен.

Дескрипция: помещение размером 3х4х2.5 м, внутренняя обшивка – лиственница, внешняя – сосна.  Объект был зафиксирован в с. Горохово на дворовой территории семьи _______. Вечером в субботу 09.09.1953 г. глава семьи Иван _________ отправился париться в баню с парой друзей-односельчан, а через два дня на местной птицефабрике всерьез встревожились отсутствием десятка работников. Впоследствии все были обнаружены в Бане.

Как позднее установило следствие, первыми вслед за _________ сотоварищи погибли их жены, пришедшие звать их домой. Следом -  их дети и близкие. Тела после нескольких фатальных неудач удалось извлечь только персоналом с избыточной массой тела.

Коронëр в неофициальной беседе признался, что подобную степень мумифицирования встретил лишь однажды, когда ему довелось проводить вскрытие тела, обнаруженного в камчатских солончаках.

Игорь перевернул страницу.

Объект №087ЕЛА. «Мойша».

Протокол содержания: 087ЕЛА должен быть размещен в камере размером не более 4 кв.м.

Объект неприхотлив и легок в уходе. Баня раз в неделю, трехразовое питание, исключающее свинину, и собеседник. Собеседник должен проводить с объектом не менее двух часов в сутки. В остальное время 087ЕЛА должен быть в избытке обеспечен печатной литературой, радио, диафильмами и граммофоном с пластинками. В противном случае, начинает проявлять признаки недовольства и радиус его поражения увеличивается со скоростью 15 кв.см\мин.  На период форс-мажорных обстоятельств должна быть предусмотрена зона отчуждения, вдвое превышающая обычный радиус поражения (4 кв.м.).

Персонал, обслуживающий 087ЕЛА, ежедневно перед заступлением на смену, подлежит освидетельствованию у психиатра для подтверждения маркировки «СП». Персоналу положен дополнительный отпуск – 15 календарных дней.

Дескрипция: Мужчина примерно 60 лет. Настоящее имя неизвестно. За отказ от употребления свинины получил прозвище «Мойша». Объект был обнаружен на вокзале в г__________15.07.1945 г. в окружении толпы потерявших рассудок граждан. Среди помешанных помимо случайных обывателей оказались как работники вокзала, так и сотрудники милиции и медицинских ведомств. На нейтрализацию объекта было потрачено 240 человеко-часов. Все,  кто оказывался в зоне поражения, подвергались неопознанному влиянию, вызывающему бурное помешательство, выраженное в стремлении к членовредительству. После изоляции объекта выжившие рассказывали о захлестнувшей их невыносимой и совершенно неконтролируемой эмпатии к объекту, выражающейся (начало цитаты) во всепоглощающем сочувствии и стремлении своими страданиями облегчить его участь (конец цитаты).

Из вещей, изъятых у объекта: карманная библия, початая пачка папирос «Беломор Канал» и извещение о смерти рядового ___________ 1920 г.р. Следствие выяснило, что пехотинец __________ погиб при исполнении боевой задачи в апреле 1945 г.

Личность объекта, как и степень родства или иного отношения к погибшему военному, не установлена по сей день.

С приколотой к листку с описанием фотографии на него смотрел невзрачный и ничем непримечательный мужичок. Потрёпанная шинелька, крупные уши, очки на широкой резинке. За толстыми линзами  - припухшие, полные слёз глаза.

Чувство эмпатии Игорю было не чуждо, хоть оно и значительно притупилось за время Сирийской службы. Но, глядя на снимок, он испытал скорее отвращение, нежели жалость.

Все, изложенное в папке, походило на бред сумасшедшего. И, если бы не собственный печальный опыт общения с этой чертовщиной, он решил бы, что вся эта писанина – плод подростковой фантазии.

Он бегло пробежался по оставшимся «объектам». Сольпуга. Некая противоположность «Банши». Не слишком симпатичное паукообразное, которое хоть и нахально, но довольно безвредно, если на него не смотреть. Но, если хоть мельком взглянуть, мгновенно вырастает до размеров алабая и... следует неизбежная и крайне болезненная смерть.

- А что с этой сольпугой? – обратился он к картежникам, - Неужели так сложно не смотреть на нее?

- Сложно, если учесть, что она постоянно оказывается в поле зрения, - ответил Борис, виртуозно тасуя колоду, - Если же закрыть глаза, она начинает бегать по телу и кусаться, и никому еще не удавалось выдержать это и не открыть глаза... Ну, кроме Ирки, конечно... и, скорее всего, бедняги Макаровны, для которой увидеть Сольпугу гораздо страшнее, чем почувствовать ее укусы.

- А завязывать глаза не пробовали?

- Пробовали, - Борис поёжился, - На собственной шкуре испытал. Сольпуга, знаешь ли, вскоре оказалась под повязкой, и...

- Не надо, пожалуйста! – страдальческим голосом протянул Петров, - Ты же знаешь, как я этих тварей ненавижу!

«Мох» - значилось на следующем листке.

- Эта хрень смертельна даже для меня, - послышалось над плечом Игоря. Это Потец вернулся к столу за Люсиной бутылкой пива, - Только я умру чуть медленнее, и чуть более болезненно, чем вы, простые смертные.

Объект №0202ЕЛА. «Мох».

Протокол содержания: 0202ЕЛА необходимо содержать в герметичной камере и кормить органической пищей не реже 1 раза в месяц. Во избежание неконтролируемого разрастания, объем пищи не должен превышать 1\100 от номинальной массы объекта.

Пища доставляется в камеру персоналом строго в герметичном костюме, прошедшем обработку в сушильном барабане и протестированном на аппарате СП-458-АНО. При отрицательных результатах тестирования, костюм подлежит немедленному списанию и утилизации. Ремонт изделия недопустим.

К кормлению 0202ЕЛА допускается персонал, имеющий маркировку «АГЗ». В качестве дополнительных мер защиты могут применяются комбинации из ротовых, ушных и назальных тампонад и офтальмолинзы. По окончании кормления персонал помещается на карантин сроком до 2 суток в условия, аналогичные содержанию объекта.

Дескрипция: 202ЕЛА представляет собой растительную субстанцию невыясненного происхождения. Обнаружена в 1925 г. в Заполярье возле обломков упавшего астероида. Стремительно размножается на любой влаге органического и неорганического характера при температуре выше -20ºС.

В случае поражения живого организма спорами 0202ЕЛА, летальный исход неизбежен и наступает в течение 10-20 секунд в зависимости от массы тела и общего физического состояния пораженного субъекта.

Зараженный подлежит немедленной кремации.

Игорь оторвался от чтения и поглядел на Илью.

- Тут сказано, что нужен костюм... Как же ты...

- Ангидроз, помнишь? – Потец приглушенно рыгнул, - Если насухо вытереться, напихать в нос и уши каких-нибудь тряпок, рот закрыть, а глаза максимально зажмурить, я продержусь секунд 15. Этого времени должно хватить с лихвой, чтобы проскочить.

- Если что, у меня в рюкзаке есть прозрачный скотч. Липкая лента. Может пригодиться…

- Читай дальше. Камень, скорее всего, тебе достанется.

- Камень? – Игорь перелистнул страницу и порадовался, что обзор адского аттракциона подходит, наконец, к концу.

- Мы его Сизифовым прозвали, ибо очень уж напоминает..., - Потец наткнулся на недоумëнный Игорев взгляд, - Ну, есть такая старая легенда про Сизифа, который после смерти был приговорен без конца закатывать на гору большой камень. Сам по себе Объект безопасен и даже скучен, но здесь он явно к месту.

Объект №144ЕЛА. «Камень».

Протокол содержания: содержание 144ЕЛА сводится к помещению в камеру, не превышающую его диаметр. Стены камеры должны быть выполнены с расчетом, чтобы выдержать массу объекта.

Дескрипция: 144ЕЛА представляет собой каменный валун неправильной округлой формы диаметром около 180 см. и массой 130 кг. Был обнаружен в 1933 г. в  Монгольской степи группой советских туристов. По свидетельствам выжившего - студента железнодорожного техникума ________ - валун стоял на совершенно ровной местности и был неподвижен, пока молодые люди не приблизились к нему на расстояние нескольких метров. Он описывал это явление так: (начало цитаты) ровная до этого степь вдруг накренилась под углом примерно 30º, и валун покатился на нас. Мы бросились врассыпную, но он словно целился в ближайшего... Сначала он нагнал ________ и прокатился по нему, переломав все кости. Мы хотели ему помочь, но не смогли и близко подойти, так как ландшафт снова изменился. Я не знаю, как это правильно описать, но этот валун... он словно моделировал местность таким образом, чтобы мы каждый раз оказывались в низине, а он - наверху. И так он догонял каждого по очереди. Девчат он просто... сровнял с землей, а мне удалось выжить только потому, что ______ – наш спортсмен – смог остановить камень и держал его, пока я удирал. В какой-то момент я понял, что все закончилось. Я оглянулся и увидел его далеко позади. Он снова стоял совершенно неподвижно в совершенно плоской степи... Я боялся возвращаться и долго звал ____________, пока не понял, что он... (конец цитаты).

144ЕЛА провоцирует искажение пространства, превращая любые поверхности, на которых находится, в наклонные. Искажение происходит только в случае появления в радиусе 20 метров человека\людей. В случае рассредоточения субъектов на местности искажает пространство с прицелом на ближайшего. На иные органические формы жизни не реагирует и находится в покое.

"Берёзка" (часть 3)

Показать полностью

"Берёзка" (часть 1)

Оставь надежду, всяк сюда входящий...

было жирно немалёвано на двери под вывеской Кафе “Берёзка”, и в этом сочетании было что-то жуткое, и, одновременно, комичное, вызывающее серьёзные сомнения в кулинарных способностях местного повара.

Игорь оглядел совершенно непримечательное строение из кругляка, построенное на деревенский манер. Скособоченное, давно заброшенное. На плоской крыше, густо усыпанной хвоей и сухими ветками, проклюнулись и тянулись к свету слабые кленовые побеги.

Слева от двери на двух гвоздях болталась потрёпанная временем оцинкованная табличка.

Время работы:

Пн.-пт. – 14-00 – 22-00

Сб.-вс.- 14-00 – 02-00

И всё бы ничего, если бы кафе «Берёзка» не стояло посреди нехоженой тайги в окружении кедров, елей и... остатков дряхлого забора из колючей проволоки. Давно проржавевшего и рассыпающегося в труху.

- Дичь какая-то, - пробормотал Игорь и оглянулся на Люсю, которая позади с отсутствующим видом ковыряла носком ботинка в лесной подстилке, очищая от палой хвои древний щит.

«Стой! Проход запрещён! Высокое напряжение! Уровень секретности 8. Предъяви пропуск в развернутом виде» - тускло кричали выцветшей красной краской слова на щите.

Мало ли этих странных объектов покойного СССР, запрятанных в укромных, необитаемых уголках страны. Почивших в безвестности, забытых, разграбленных, разваливающихся на части...

Но всë-таки... Кафе?...

- Ладно, - нехотя признал Игорь, - Я, действительно, заблудился. Кстати, вашими заботами, мадмуазель.

Люся молчала. Когда Игорь предложил ей этот поход, будь он трижды неладен, она храбро согласилась. Что может с ней произойти в компании любимого и его боевых товарищей – таких же суровых и опытных мужиков со стальным взглядом и кулаками размером с её голову? Она согласилась, зная, как эти вылазки в тайгу важны для Игоря. А сам факт, что он, наконец, позвал её с собой, сулило долгожданные перспективы. Это было всë равно, что... приглашение замуж, и она решила во что бы то ни стало не обмануть доверие своего мужчины.

И первые дни всё шло на удивление гладко. Когда последний проблеск цивилизации в лице огромного и по самую крышу заляпанного грязью РЭМа с трудом развернулся среди деревьев и поморгал на прощание аварийкой, мужчины делали всё, чтобы обеспечить единственной в компании девушке максимальный комфорт.

Когда в первый же час она с непривычки стёрла до кровавых мозолей ноги, они по очереди тащили её на закорках. Снимали с неё огромных, просто исполинских, как ей казалось, клещей, а впоследствии с видом заботливых мамаш терпеливо проверяли, тщательно ли она заправила брюки в ботинки и застегнула энцефалитку.

Ей доставались лучшие кусочки; её учили держать спиннинг; её первой рыбёшке радовались, словно первым шагам малыша. Ей посвящали песни у костра...

А сегодня утром... Она сразу поняла, что этот день будет особенным! Игорь собрал небольшой рюкзак, куда, среди прочего, сунул болтающуюся всё это время без дела бутылку шампанского, и сообщил, что они идут в небольшой «интимный» поход. Только вдвоём. Неужели...? Все-таки...? Значит, и клещи, и мозоли, и отсутствие душа были не напрасны. Игорь созрел! Что касается её, она бы только приветствовала, если бы любимый сделал это при товарищах, но, если ему так важно уединение...

- Уже близко... Там очень красиво, - возбуждённо говорил он, петляя меж деревьев, - Так и мнится, что вот-вот на полянку выпорхнет поющая Белоснежка, и... Стоять!

Люся, обливаясь по́том в душной энцефалитке и мечтая, чтобы «интимный» поход уже, наконец, закончился, в недоумении подняла глаза на широкую спину мужчины. Что еще за «Стоять»?

А в следующий миг ноги приросли к земле, волоски на предплечьях поднялись дыбом. Впереди, в сумраке густых елей, низко опустив голову, шевелил огромным кирзовым носом... медведь...

- Отходим, - прошептал Игорь, делая шаг назад, - Не поворачивайся спиной, не ори и не смотри ему в глаза. Поняла?

Люся кивнула, но не сдвинулась с места. Просто не могла. Медведей она видела разве что в цирке. И там это были миленькие, безобидные зверушки, катающиеся в ярких юбочках на велосипедах. Бледные и жалкие подобия мощного зверя, преградившего им путь.

- Не бойся. Август. Он жирный и сытый. Нам просто надо убраться с его дороги..., - бормотал он, - Какого чёрта я не послушал Миху и не прихватил с собой ружьë...

Люся вскрикнула, когда Игорь, отходя, случайно наступил ей на ногу. Её крик был для медведя, словно стартовый выстрел. Секунду назад он разве что неуверенно водил по воздуху носом и близоруко их разглядывал, а теперь двинулся вперёд, угрожающе загребая перед собой огромными лапами.

Игорь тихо выругался, что-то сказал, но Люся его уже не слышала, с головой поглощённая надвигающейся на них Смертью. А когда зверь задрал верхнюю губу, демонстрируя чудовищные зубы, и стал подниматься на задние лапы, нервы сдали, она завизжала и бросилась наутёк.

Деревья мельтешили перед глазами, в ушах шумело, спину заливало по́том. Она перепрыгивала через коряги и торчащие из земли древесные корни, падала и поднималась, петляла, как заяц, врезалась в древесные стволы. А потом запас адреналина как-то разом иссяк, и она упала без сил, уткнувшись лицом в землю.

Игорь...

Она еще толком не успела накрутить себя и проникнуться жуткими фантазиями о кончине любимого в когтях неистовой зверюги, когда услышала его запыхавшийся, раздражённый голос:

- Я же сказал - не орать...

Девушка села, вцепилась в своего мужчину и разревелась. Он поглаживал её по спине и успокаивал:

- Медведи редко нападают на человека. Разве что с голодухи... Успокойся. Он и трёх метров за нами не прошёл. Отдохни и пойдём...

- Обратно в лагерь? – с надеждой просила Люся.

Игорь кивнул, неуверенно оглядываясь.

- Ты ведь знаешь, куда идти?! – её захлестнул новый страх

- Ну, конечно, знаю..., - ответил Игорь и снова растерянно осмотрелся.

...

- Ты ведь не собираешься туда? – спросила девушка, настороженно наблюдая за Игорем, когда он подошëл к «кафе» и, приставив ладони к вискам, стал заглядывать в окна.

- Ни черта не видать, - отозвался он и стукнул в чудом уцелевшее стекло.

- Ну, и пошли в лагерь..., - Люся заметно нервничала, разглядывая щит под ногами.

Игорь подумал, что, вероятно, когда-то это был некий секретный блокпост, рядящийся по туманным причинам под кафе «Берёзку». Скорее всего, лет семьдесят назад он был нашпигован аппаратурой, за которой нёс вахту солдатик в наушниках. Перехватывал сигналы, делал расшифровки, передавал данные... Потом Союз распался, а следом за ним распалась и мощная военная машина. Что он найдет внутри? Скорее всего, лишь гору ржавого железа и разбухшие от влаги пачки нечитаемых инструкций.

-  Навигатор остался у мужиков, а я понятия не имею, насколько мы далеко отошли от тропы. Чёрт! Я даже не представляю, в какую сторону двигаться. А в доме может быть карта или...

Он не договорил, повернулся боком и приподнял плечо, собираясь вынести дверь.

- Может, не заперто? – подсказала Люся, нервно обкусывая заусенец.

Игорь помедлил, усмехнулся и, взявшись за простую латунную ручку, опустил её вниз. Замок щелкнул, полотно поддалось, и он распахнул дверь.

На него в немом изумлении уставились несколько пар глаз.

Меньше всего на свете Игорь ожидал увидеть за дверью именно... кафе. Около десятка маленьких квадратных столиков, накрытых белыми, плохо отглаженными скатертями. За ними сидели люди в чёрной форменной одежде. За одним  столом  расписывали Тысячу. Другой был пуст, но скатерть на нём была неряшливо расчерчена под шахматную доску, а на клетках, вместо фигур, стояли вразнобой водочные стопки, сухарики, кусочки сахара и сигаретные окурки. За третьим лысый коротышка и исполинская, невероятно жирная тётка играли в нарды. А в глубине стояла допотопная витрина, где за стеклом даже угадывалась какая-то жратва. За столиком у витрины некто читал засаленную, с грязно жёлтыми страницами газетëнку.

Здоровенный, рыжий мужик за карточным столом, справившись с потрясением, хрипло каркнул:

- Какого лешего ты...?!

- Дверь..., - Игорь сглотнул, - Не заперта...

Тут же он почувствовал, как на его рукаве повисла Люся.

- Слава Богу, - залепетала она, - Я так испугалась! Ты открыл дверь и...

Она умолкла. Игорю не нужно было смотреть на неё, чтобы понять, что она в таком же шоке.

- ... исчез..., - закончила девушка едва слышно.

- Мужики..., - Игорь облизнул губы и покосился на толстуху, - И дама, конечно... Мы не хотим проблем и совершенно ничего не видели... Мы... немного заплутали, а навигатор остался на стоянке... Словом, если подскажете, как до Ивановской тропы добраться, то будем безмерно благодарны... Хотя бы направление, если...

Рыжий хмыкнул, не спуская с него глаз, и с непонятной интонацией пробормотал в бороду: «Везунчики, однако...»

Потом положил карты на стол и кивнул куда-то Игорю за спину.

- А вон улицу перейдёшь и, считай, что выбрался.

- Улицу...? – Игорь недоумённо развернулся и застыл, глядя в окно.

Это было совершенно необъяснимо, но вместо сумрачного таёжного массива, из которого они вышли несколько секунд назад, за усиженным мухами стеклом, действительно... маячила асфальтированная улица. Даже с разметкой узенького пешеходного перехода...

Не веря своим глазам, он подошёл к окну и отдёрнул занавеску.

Ничем не примечательные деревянные и панельные домики тянулись в обе стороны. Он приметил по первым этажам некоторых зданий незамысловатые вывески «Бакалея», «Дары природы», «Парикмахерская».

Ни прохожих, ни машин...

Игорь невольно втянул голову в плечи, когда почувствовал у лица пахнущее пивом горячее дыхание:

- Видишь рябенький домик напротив? У подъезда лампочка мигает. Дойдёшь туда, дёрнешь рубильник вниз и, гуляй, салага.

Игорь смотрел на покрытый деревянной чешуёй старый, советский барак.

Не может этого быть. Просто невозможно! Он только что вошёл в эту самую дверь из тайги. Это всё... просто какой-то розыгрыш. Видимо, вместо окон – видеопанели, потому он снаружи и не мог разглядеть, что внутри.

- Как скажешь, бро, - ровно произнёс он и открыл дверь.

Ничего не изменилось. Все та же прямая, уходящая в два конца улица. Лёгкий ветерок гнал по проезжей части мятую бумажку с бледно-розовой надписью «Эскимо»...

Правда, здесь – снаружи – появилось еще кое-что, что в окно не было видно. У «Берёзки» появилось своеобразное крытое крыльцо. Металлическая рамка, как в аэропорту, только издающая низкий гул, от которого тут же завибрировали зубы, а в ухе защёлкало и стало мокро. Он испуганно сунул в него палец и поднëс к глазам, уверенный, что увидит кровь. Но... всего лишь немного потёкшей ушной серы..

Узенький, пешеходный переход превратился в коридор из аналогичных рамок.

- Не ходи! – пискнула Люся, высовываясь из-за спины Рыжего, - Это какая-то ловушка!

Игорь перевёл неуверенный взгляд на здоровяка. Тот пожал плечами, дескать, решай сам...

Игорь шагнул на разметку и...

...

... тут же очутился в просторном и совершенно пустом помещении. Застыв в изумлении, он разглядывал стены, оклеенные дешёвыми фотообоями с изображением какого-то дремучего леса. Замшелые исполинские стволы, зелёный туман и сумрак. Впереди по центру мигает красная лампочка, а на полу под ней – простая педаль, как у мусорного ведра! Он пытался найти этому какое-то простое объяснение, но мозг отказывался работать, искрясь и щёлкая перегоревшими контактами.

Он оглянулся, собираясь потребовать от Рыжего объяснений, но за спиной не было ничего, кроме глухой стены.

Что ж... Он сделал шаг вперёд, и тут же у стены что-то закопошилось. Было ли оно там раньше, незамеченное, или появилось только сейчас, Игорь не знал, но ему показалось, что оно просто отделилось от стены, словно вышло из нарисованного на ней леса. Существо расправлялось, наполнялось, пока не превратилось в сидящую на корточках женщину в зелёных лохмотьях. Длинные седые космы трепыхались на несуществующем ветру, губы плаксиво и недовольно поджались, как у старой девы, ногти со сдержанной яростью скребли бетонный пол.

Он застыл, не зная, как себя вести. Было совершенно очевидно, что  с женщиной не всё в порядке. Да, что там! С ней ВСЁ было не в порядке. Эти крепко сжатые губы, эти огромные, окруженные густыми тенями, исступленно сверкающие глаза... От неё веяло первобытной жутью, которая тут же высушила рот, а сердце превратила в перепуганного зайца.

Игорь подобрался и сжал кулаки, приготовившись к неизбежному нападению, но шли минуты, а женщина и не думала нападать. Может, и вовсе не опасна? Может, это что-то вроде высокотехнологичного аттракциона? Виртуальная комната страха? Но как им удалось создать такое полное погружение?!

Не спуская с женщины глаз, он шевельнулся и хрипло шепнул: «Эй... вы как там?»

Женщина не ответила, но он видел, что она его услышала. Ноздри её затрепетали, словно от еле сдерживаемого гнева, а ногти активнее заскребли по бетону.

- Ладно... я просто... нажму на ту педаль..., – он секунду помедлил и, так и не дождавшись ответа, отвел от неё глаза и сделал шаг к двери.

В тот же миг женщина раскрыла рот и заорала. Игорь отшатнулся обратно к стене, зажал уши и с ужасом наблюдал, как рот женщины всё увеличивался в размерах. В первую секунду он напоминал пасть маски из «Крика», а в следующую уже заполнил весь мир. Чёрная дыра, исторгающая дикий, невыносимый вой.

В голове у него что-то начало лопаться. Один глаз взорвался дикой болью и тут же ослеп. Он повалился на пол, чувствуя, как его кишечник и мочевой торопливо вываливают накопленное в штаны. Горлом пошла какая-то пена и...

....

... на него снова уставились несколько пар глаз. На шее повисла Люся. Он пошатнулся и рухнул на задницу, одной рукой прижимая к себе девушку, а другой ощупывая голову и глаз.

- Что за...? Что нах...! – рвалось между его прыгающих губ, пока он суматошно оглядывал кафе «Берёзку» и его посетителей.

Раздались единичные смешки.

- Я ж говорил, что он скоро вернётся, - произнёс Рыжий, склонившись над ним и уперев огромные, веснушчатые ручищи в колени, - Ну, как? Навалил в штаны?

Чёрт...

Игорь украдкой ощупал себя сзади... Сухо!

- Что у вас тут... происходит? – с трудом спросил он, когда буквы во рту снова начали складываться в слова, - Это какая-то... игра? Квест-комната?

- Я не знаю, что такое квест-комната, - Рыжий обернулся и свистнул, - Эй, грибник, может, ты слышал, что за квест?

Газетка у витрины немного опустилась, являя взору невзрачного очкарика. Он покачал головой.

- Ладно, салаги, - Рыжий пригладил бороду, - Вы тут с нами застряли, поэтому давайте знакомиться. Меня зовут Борис. За карточным столом Петров и дядя Юра. В нарды шпилят Поте́ц с Нюшей. С газеткой - Грибник. Есть еще Ирина, но она пока на кухне. Спит. А вы?

- Я понял! – вдруг воскликнул Игорь, пропустив процесс знакомства мимо ушей, - Я от неё взгляд отвёл, ведь так?

Рыжий удивленно кивнул.

- Не отводить глаза, нажать на педаль... дверь и откроется, так?

-  Так...

- О чем вы говорите? – всхлипнула Люся.

- Помолчи, - негромко буркнул Игорь, не глядя на неё, и девушка, изумлённая его неожиданной грубостью, умолкла. Он едва ли это заметил, сверля взглядом Бориса...

- Слушай, мужик..., - произнёс тот, - Ты зря силы не расходуй. Лучше ознакомься сначала с объектами...

- Плевать, я уже всё понял. Не отводить взгляд, нажать педаль, потом дёрнуть рубильник на чешуйчатом доме. Меня другое сейчас интересует. Какие шансы, что мы после этого не получим пулю в затылок?

- Зуб даю..., -  Рыжий хохотнул, - Даже все отдам... Только... ты не понимаешь...

- От нас что при этом требуется? Молчать, само собой, до гробовой доски. А ещё?

- Ты почему не слушаешь? – Борис посуровел, - Впрочем... валяй. Грибник тоже не сразу смирился...

Он широким приглашающим жестом указал на дверь.

- Люся, идём! - Игорь поднялся на по-прежнему трясущиеся ноги и подошел к двери, за которой маячил серенький, пыльный день на пустынной улице. Когда девушка вцепилась в его руку, он провёл краткий инструктаж: «Когда мы выйдем, то окажемся в комнате. Там женщина. Жуткая, но совершенно безобидная, если не спускать с неё глаз...»

- Совет. Идите по очереди, - встрял Борис, - Первый идёт, второй считает до десяти и идёт следом. Примерно десять секунд надо, чтобы нейтрализовать объект.

- Я больше одна не останусь! – испугалась Люся, - С тобой пойду!

Игорь неуверенно посмотрел на Бориса, потом на Люсю и вышел на крыльцо.

Зубы снова завибрировали, а Люся рядом взвизгнула, схватившись за голову.

- Не бойся. Это какое-то поле. Видимо, оно и генерирует изображение в том квесте. Просто помни, что та баба ничего тебе плохого не сделает, пока ты на неё смотришь. Но даже если... Словом, самое худшее, что с тобой случится – виртуально обосрёшься и окажешься обратно в кафе «Берёзка».

- Обосрусь? – Люся подняла на него изумлённые глаза.

- Шагаем на «два», - Игорь притянул её к себе, чтобы вместе протиснуться в узкий проем, - Один... Два!

...

Рука его всё ещё хранила ощущение холодной Люсиной ладошки, но самой Люси рядом уже не было.

Чёрт! Видно, Борис, не пытался их разделить и, действительно, вместе не пройти. Что ж, остаётся надеяться, что Люся усвоила его инструкции, и они встретятся у рябенького дома.

Он набрал в лёгкие побольше воздуха и сделал шаг. Женщина тут же материализовалась из оклеенной лесными обоями стены. Только совершенно в другом месте. Почти у самой педали.

Игорь сжал челюсти, не отрывая взгляда от скорчившейся фигуры, зашагал к двери и помедлил только, когда остался последний шаг. Потому что на педаль, женщина мягко положила красивую, хрупкую руку.

Ладно...

Он опустил на неë тяжёлый ботинок и надавил, ломая тонкие косточки. Лампочка тут же загорелась зелёным, а в лесном убожестве на стене появился узкий проём. В помещение пролился серенький свет,  а женщина пропала, снова слившись с фотообоями...

Он торопливо вышел.

...

Рябенький домик продолжал маячить на другой стороне издевательски узкой проезжей части. Игорь не сдвинулся ни на метр, хотя сделал, как минимум, десять шагов!

Он оглянулся. Позади стояло, как ни в чем не бывало, кафе «Берёзка». Даже корявая надпись на месте. Та, которую в порыве вдохновения придумал некогда Данте... Напрасно всё!

Он не сразу заметил, что стоит на второй полосе разметки. Значит, всё-таки сдвинулся! Но где Люся? Неужели не прошла? Он посмотрел вперёд, считая полоски. Вместе с пройденной – девять...

А что, если? Он подобрался и рванул, надеясь, что искусственный интеллект, программа, или что там отвечало за визуализацию, не успеет затащить его в новое испытание, но в следующее же мгновенье оказался в...

...

... меблированной комнате. Старомодные деревянные, выкрашенные зелёной краской шкафчики. За стёклами  - склянки с белёсой жидкостью, в которой плавает какой-то малопривлекательный биоматериал... У окна, завешенного тяжёлой портьерой, стол, заваленный бумагами и уставленный безделушками. На стенах фотографии людей в белых халатах, дипломы и грамоты в рамках... Набитые книгами шкафы.

Внутренне настроившись на неизбежные скримеры, Игорь стиснул зубы и боязливо сделал шаг. Потом другой. Никаких чудовищ, выползающих из стен. Он на цыпочках прокрался к окну и отдёрнул портьеру, без особого удивления обнаружив за ней бетонную стену. Ну, ещё бы...

Что теперь? Тишина. Разве что тикают винтажные часики с кукушкой. Осмелев, он подошел к единственной двери. Она казалась мёртвой, совершенно бесполезной. Такие до сих пор еще встречаются в старых домах. Двери, которые не открывались долгие десятилетия, а если их всё же открыть, то, скорее всего, не обнаружишь за ними ничего, кроме крошащейся кирпичной стены.

Красная мигающая лампочка на месте, а вот педаль... Никакой педали не было!

Он прошëлся по периметру комнаты, безрезультатно заглядывая под шкафы и мебель. Стены, казалось, дрогнули и начали медленно сдвигаться. Тиканье набатом грохотало в ушах. В горле пересохло.

- Что мне делать?! – заорал он в потолок и прислушался. Ничего...

Накатила паника.

- Как выйти?! – снова заорал он и кинулся сшибать со стен рамки с фотографиями. Приступ клаустрофобии затмил сознание, и он не сразу заметил, что под одной из рамок оказалась небольшая ниша с кодовым замком. Из тех, где нужно крутить колëсики с цифрами, чтобы составить верную комбинацию.

Испытывая лёгкий стыд за собственную несдержанность, он вернулся к столу и принялся рыться в ворохе заметок, писем, журнальных вырезок, блокнотов. Ненароком коснулся взглядом книжных шкафов и почувствовал, что паника возвращается... Даже если код где-то в кабинете, у него вечность уйдёт на то, чтобы его найти!

Пытаясь сосредоточиться, он еще раз оглядел стол. На почётном месте – в центре – лежала толстенная книга.

«В.П. Круглов. Пропедевтика онкологических заболеваний» - извещала матерчатая, коричневая обложка.

В порыве слабого любопытства Игорь открыл её наугад и не поверил глазам. В уголке над печатным текстом корявым докторским почерком значились жирные цифры 757831.

Мужчина шумно выдохнул, сделал было шаг в сторону двери и вдруг застыл. Лёгкие в момент лишились воздуха, из носа мощным потоком хлынула кровь. Но самое страшное происходило с черепом, на котором что-то росло, вернее... прорастало! Он схватился за голову, уверившись, что обнаружит рога или гребень, как у стегозавра, но вместо этого под кожей нащупал какие-то небольшие кочкообразные уплотнения. Что бы там ни росло, оно явно росло не изнутри наружу, а... снаружи внутрь... Он еще не успел определиться, хорошо это или плохо, когда ноги вдруг под ним пропали. В поисках опоры он навалился грудью на стол, глядя, как страницы «Пропедевтики» заливает кровь из собственного носа. А потом пропало всë остальное тело. Он ещё успел почувствовать запах дерьма, которое вывалилось ему в штаны, и даже горько усмехнуться про себя – после посещения «Берёзки» это уже вошло в привычку...

...

Он стоял в дверях кафе и, хватая ртом воздух, обозревал уже знакомые лица. Разве что Люся не висела на шее. Она сидела за столиком у окна, сжимая в руках гранëный стакан, икала и заливалась слезами.

- Быстро запишите код, - прохрипел он, - 757831.

Картёжники, как и прежде, резались в карты, нардисты – в нарды, очкарик читал газетёнку. И это ударило его гораздо больнее, чем только что пережитая очередная смерть.

Он ожидал какой-то реакции. Может, даже благодарности или восхищения его выдержкой. Ведь он, будучи при смерти, не растерялся, добыл и запомнил ценную информацию!

Да и чёрт с ними!

Он доковылял до карточного стола, отобрал у одного из игроков фломастер, нацарапал себе на ладони код и двинулся обратно к двери.

- Игорёха, остынь, - позвал его Рыжий.

Игорь обернулся. Он что? Называл ему своё имя? Нет, конечно. Люся выложила. Но это всё не важно. Надо выбираться! Умирать, конечно, неприятно, но...

- Сколько всего таких... комнат? – спросил он и сжал губы, чтобы окружающие не видели их нервной пляски, - Девять?

- Девять. Сядь, и поговорим спокойно....

Игорь отрицательно мотнул головой, но у двери помедлил и спросил:

- Что за кабинетом?

- Мышеловка, - отозвался один из картёжников, долговязый и болезненно бледный, с глубокими складками у рта.

- И что там? Как пройти?

-  Там легко – просто не потей, - ответил тот и сдавленно хихикнул.

- А в следующей?

-  Мойша...

Игорь нахмурился и открыл дверь, отчаянно мечтая, чтобы морок развеялся, и вместо пустой и серой поселковой улицы он снова увидел солнечную тайгу. Даже если за дверью его будет ждать медведь... Но улица, которую он успел возненавидеть, была на месте. Ветерок лениво тащил мимо пресловутую обертку от мороженого.

Что ж... если время здесь отсутствует, то это может только радовать.

...

Десять секунд на визжащую бабу, и вот снова кабинет... Он тут же снял нужную фотографию и, сверившись с надписью на ладони, покрутил колёсики.

Ничего... Дверь, по-прежнему пустая и статичная, составляла единое целое со стеной... Не может быть, чтобы он перепутал цифры! Он ввел код ещё раз и ещё - тщетно!

С тревогой он посмотрел на стол. Книга по-прежнему лежала по центру. Толстая, коричневая и противная... И закрытая, хотя он прекрасно помнил, как поливал кровью её страницы... Неужели придётся снова?...

Он подошёл, пытаясь вспомнить, на какой странице тогда открыл. Кажется, 56.... А может, и нет. Он поймал себя на том, что нервно грызет ноготь. Да, судя по всему, у него неограниченное количество попыток, но... так не хотелось снова умирать. Если бы он знал, как это больно и страшно, то никогда бы не пошёл в военные. Там, в Сирии, глядя на умирающих товарищей, он был уверен, что организм предпринимает всё возможное, чтобы сделать этот процесс максимально приятным. Отсюда и туманные рассказы об ощущениях лёгкости, встречах с почившими родственниками и свете в конце тоннеля....

Впрочем, может так и есть. Просто здесь у него ненастоящие – фиктивные – смерти, и поэтому...

Он взял книгу. Если очень постараться, то можно успеть. Сощурившись, словно надеясь отгородиться прикрытыми веками от губительного влияния книги, он стал листать страницы стараясь уловить чёрные, жирные цифры в уголке. А когда уловил, то задержал дыхание и быстро глянул на страницу.

Какой-то бред... страница 33.

223048

- Не было там двоек, - растерянно пробормотал он, чувствуя, как рот и носоглотка торопливо и почти безболезненно наполняются кровью.

Пытаясь опередить смерть, он кинулся к двери и глухо вскрикнул, когда на половине пути у него внезапно сыграла кость в ноге, словно это и не кость, а сучок трухлявого дерева, и переломилась.

На одной ноге он кое-как допрыгал до замка и начал быстро крутить колесики. В кабинет заструился свет пасмурного дня.

Вторая нога хрустнула в районе лодыжки,  Игорь упал, скрежеща зубами от чудовищной боли, но геройски продолжил ползти к вожделенному свету, чувствуя, как под весом его тела одно за другим крошатся рëбра... В приоткрытую дверь он видел улицу, видел разметку, видел лениво гуляющее по асфальту «Эскимо», но это всё, что ему оставалось. Сил преодолеть порог у него уже не было. В шее громко хрустнуло, наполняя голову звенящей болью, и он...

... снова стоял в дверях кафе «Березка». Карты, нарды, газетки. Люся икает над гранëным стаканом...

Все еще чувствуя в теле фантомные отголоски только что пережитых страданий, он доковылял до стола, забрал у девушки стакан и понюхал. Слава Богу, не вода!

В три больших глотка он осушил его, чувствуя, как по пищеводу и желудку разливается успокоительное тепло. Сердце замедлило свой бег. Он  сел и, пошарив трясущимися руками по карманам, достал сигарету. Закурил, глядя в окно на ненавистную улицу...

В поле зрения попала огромная, как лопата, веснушчатая лапа, заботливо поставила на стол железную пепельницу, а рядом шлепнула какой-то талмуд. Игорь невольно отшатнулся, испугавшись, что это та самая книга, которая дважды его убила. Но нет - просто папка из кожзама, перетянутая резинкой.

- Успокоился? – спросил Рыжий.

Игорь безразлично кивнул.

- Тогда давай поговорим, - здоровяк запнулся, почесал бороду, потом спросил, - Вы, может, жрать хотите? Мы так некоторое время хотели...

- Некоторое время?

- Ну, это выражение такое, - пояснил он, - Некоторое время.

Недавние потрясения и водка сделали свое чёрное дело. На Игоря вдруг навалилось безразличие ко всему и полное опустошение. Хотелось просто сидеть в пыльном полумраке, курить и глядеть на неуместно весëленькую герань на подоконнике.

Не дождавшись ответа, Рыжий полуобернулся и крикнул:

- Эй, Грибник! Сообрази пожрать абитуре!

Очкарик с сожалением отложил газетку и скрылся за стойкой.

- Ты не подумай чего, - Рыжий понизил голос, - Он сам не говорит, как его зовут. Говорит, это его способ не свихнуться. А по мне так, если ты прибегаешь к таким методам, то, считай, уже свихнулся. Завалился как-то с целой корзинкой обабков. Вот мы и зовем его Грибником...

Рыжий причмокнул, словно смакуя воспоминания о былом. С отсутствующим видом подошел очкарик, поставил на стол тарелку с пирожками, пару бутербродов с сыром и два стакана с жидким чаем.

- Пироги остались только с ливером. А сыр - старый, - доложил он, - Чай пришлось разводить, ибо весь выхлебали. Так что... пока, что есть.

Игорь поглядел на сыр. Действительно, старый. Края подсохли и загнулись кверху, а середина, наоборот, покрылась росой.

- Ты им лучше пива дай, болван! Мужик совсем плох!

- «Жигулевское» только. «Колос» закончился.

- Так неси!

Грибник исчез и через несколько секунд вернулся с двумя бутылками «Жигуля». Игорь с вялым удивлением рассматривал древнюю этикетку. МПП РСФСР, Росглавпиво...

- Восьмидесятые? – спросил он безразлично.

- Мелковато..., - Рыжий горько усмехнулся, - 1965, брат... Это Грибник 1983 года выпуска.

Игорь должен был почувствовать какую-то сильную эмоцию от этих слов, но не почувствовал ничего. Протёр пальцами горлышко и пригубил. Вкусное и свежее... несмотря на 1965 год.

- Мы умерли, - захныкала Люся, - Это медведь был, да?

Мужчины молча смотрели на неё.

- Нам только показалось, что мы убежали, да? А на самом деле, с разорванными горлами валяемся в кустах, и... И это Ад! Мы будем коротать вечность в советском кафе! Боже!

Она закрыла покрасневшее лицо руками и снова разрыдалась.

Рыжий смущённо пощипал бороду, снял с папки резинку и пододвинул ближе к Игорю.

- Кое в чëм она права. Этот объект – 328ИСЛА. И он, действительно, называется «Ад». Аббревиатура ИСЛА – Искусственно созданная Самообеспечиваемая Локальная Аномалия. А те объекты, что тебе не посчастливилось повидать, имеют аббревиатуры ЕЛА – Естественные Локальные Аномалии.

Меньше всего Игорю хотелось вступать в эту игру. Но что еще ему оставалось? Он открыл папку и уставился на лист бумаги, с отпечатанным явно на допотопной машинке текстом.

"Берёзка" (часть 2)

Показать полностью

Невероятная диорама от Николая Геллера

Жажду поделиться красотищей, которую создал по мотивам "Мафусаиловых Хлябей" художник Николай Геллер. Глаз не оторвать! Ощущение от работы волшебное. Кажется, что на полянку упал последний луч солнца перед грядущей кромешной и вечной тьмой...

Невероятная диорама от Николая Геллера Мистика, CreepyStory, Диорама, Художник, Дополнительные материалы, Длиннопост, Telegram (ссылка), ВКонтакте (ссылка)
Невероятная диорама от Николая Геллера Мистика, CreepyStory, Диорама, Художник, Дополнительные материалы, Длиннопост, Telegram (ссылка), ВКонтакте (ссылка)
Невероятная диорама от Николая Геллера Мистика, CreepyStory, Диорама, Художник, Дополнительные материалы, Длиннопост, Telegram (ссылка), ВКонтакте (ссылка)

Ссылки на автора

https://m.vk.com/gellllllller

https://t.me/gellermasterskya

Показать полностью 3

Некро-тур. (Альтернативная концовка2)

Дорогие мои! Я все никак не могу остановиться) Выкладываю на ваш суд очередной эпилог, на этот раз написанный в соавторстве с замечательным художником Николаем Геллером. Любители аудиокниг знакомы с ним по атмосферному оформлению работ на канале «Некрофос».

Это был мой первый опыт совместного творчества, и мне безумно понравилось! Идеи Николая, наконец, закрыли мой гештальт, а рука художника, которая проявилась в особом, образном стиле письма расцветила смрадное кладбище еще большим смрадом, а безнадежный, болотистый распадок еще большей безнадегой!

Этот финал, в каком-то смысле, является отдельным небольшим рассказом, но я, наконец, не кривя душой, могу констатировать: он мне нравится!

Итак….

Некротур. Эпилог.

Некро-тур. (Альтернативная концовка2) CreepyStory, Страшные истории, Мистика, Авторский рассказ, Мат, Длиннопост

Обалденная обложка от Николая Геллера!

Сигарета обожгла палец, по горлу ударило горьким. Сознание Михаила Степановича резко вынырнуло из омута дремотной задумчивости. Откинув окурок, он осмотрелся. Небо застилала серая пелена, тучи то и дело меняли форму, наливаясь свинцом. Верхушки деревьев царапали небосвод, будто лезвием водили по чему-то живому, норовя ткнуть и пустить кровь.

- Михал Степаныч, пора может? Вон, зверье-то побежало - из-за спины послышался голос охранника, который тоже смотрел на лес.

- Сейчас, как только дождь пойдет, будем выдвигаться, - Михаил Степанович запустил руки в карман камуфляжного костюма, вынул коричневую пачку сигарет, вытолкнул одну щелчком по упаковке, чиркнул несколько раз зажигалкой и закурил, снова погружаясь в свои мысли и буровя взглядом лес.

И небо, будто вторя его словам, оросило землю сначала мелкими брызгами, будто забавляясь, а потом вода хлынула стеной.

Охранник Саша не хотел выходить из теплого салона внедорожника, печка приятно согревала, убаюкивала, и он то и дело клевал носом. Михаил Степанович выскакивал на улицу, курил, всматривался в лес, смотрел на небо, плевал со злостью на землю и возвращался в машину.

В этот раз все шло будто не по плану, воды и еды почти не осталось, буханка хлеба и ноль пять минералки доверия не внушали…

Каждый год одно и то же. Сотрудники корпорации уже привыкли к июльскому отпуску шефа и ждали его, как манны небесной. С наступлением лета обычно сдержанный и доброжелательный начальник начинал проявлять все признаки тревоги и беспокойства. Становился раздражительным и гневливым, от чего сотрудники старались как можно реже попадаться ему на глаза. Каждый видел, что за агрессией скрываются неуверенность и страх, но к чему они относятся – было не понятно, ибо фирма вот уже долгие годы процветала и разрасталась филиалами, как метастазами, по всей стране.

Разве что старший охранник с позывным Шах, которого шеф брал с собой в отпуск, что-то знал. Приезжали они в совершенно разном настроении. Шеф сиял, как медный таз, и щедро одаривал всех сотрудников крупными премиями. В глазах его светились сдержанное торжество, гордость и какое-то почти болезненное облегчение.

Через несколько дней он созывал Совет директоров и отдавал ряд распоряжений, которые почти всегда были нелогичны, крайне авантюрны, а порой граничили с финансовым самоубийством. Но ни разу Михаил Степаныч не ошибся, словно обладал каким-то тайным знанием.

Чего только Саша не наслушался в кулуарах, где не одну неделю велись тайные пересуды. И про машину времени, и про личного оракула, и про прямую линию с самим Господом Богом…

Шах же, наоборот…  Обычно полнокровный и круглолицый, по возвращении он словно терял десяток лет жизни. Похудевший, сгорбленный. Тусклые глаза затравленно глядели из-под усыпанных перхотью бровей, а в руках появлялась пикантная дрожь. Казалось, он прошел войну, а не съездил с шефом в отпуск…

А в этом году Шах не выдержал и за месяц до очередного «отпуска» уволился. Время он, конечно, выбрал неудачное, если учесть, что Степаныч уже давно пребывал в своем обычном «летнем» состоянии – злющий, растерянный и… напуганный. Секретаршу потом отпаивали коньяком, и она, стуча зубами о край рюмки, сообщила, что уверена была, что без кровопролития не обойдется. Но обошлось.

А Шах предложил себе замену – Сашку, и парень никак не мог определиться – радоваться нежданному повышению и открывающимся новым возможностям или от греха последовать примеру Шаха…

Хер знает, почему он тебя выбрал, но, видимо, потенциал разглядел, - Михаил Степанович расхаживал по кабинету, держа в руках бумагу и ручку, и с оскорбительным сомнением зыркал на Сашку, - Мне главное, чтобы ты язык за зубами держал и тягости и невзгоды без нытья переносил. Вот тебе спецдоговор на такие поездки. Считай, это тур такой по просторам Урала. Задача у тебя одна – сопровождать меня и следить, чтобы недруги наши меня не щелкнули.

Он сунул ручку и договор Саше.

«Разглашение любых сведений, полученных во время Турпохода, строго запрещено. В случае разглашения Исполнитель будет подвергнут карательным мерам в зависимости от тяжести понесенного Заказчиком ущерба. Меры остаются на усмотрение Заказчика»

Сашка поколебался и поставил в конце Договора свою размашистую роспись. Карательные меры – звучало грозно, но разглашать он ничего не планировал. Дурак он что ли? Распустить язык и лишиться тепленького местечка рядом с шефом. Кроме того, сумма гонорара за неделю работы превышала его обычный годовой заработок. Припомнился пышный шаховский особняк, битком набитый крутой техникой, новенький Додж Рэм, бассейн размером с футбольное поле. Все это стоило того, чтобы раз в год потерпеть «трудности и невзгоды», какими бы они не были…

Он приоткрыл глаза. Печка жарила так, что на лбу появились капельки пота. Парень покрутил печное колесико и немного опустил окно, но в салон тут же ворвалась влага, капли дождя ударили по лицу. Саша поежился и вдруг увидел лицо начальника за стеклом.

Тот стоял под проливным дождем. Бледный, с крепко стиснутыми челюстями, с потемневшим, застывшим в сумраке лицом. Степаныч мотнул головой, указывая, что пора идти.

Саша торопливо и даже радостно засуетился. Вынужденное безделье его порядком утомило. Он заглушил двигатель, схватил с соседнего сидения рюкзак, натянул капюшон дождевика, хлопнул напоследок по кобуре на поясе и нырнул во влажную мглу.

Ночь поглотила небосвод незаметно, дождь в лесу был не такой сильный, благо, кроны деревьев брали удар на себя. Ботинки то и дело вязли в глине и цеплялись за корни растений. Михаил Степанович вел за собой, словно следуя каким-то особым ориентирам. Порой безо всякой логики он вдруг сходил с тропы и продирался в метре от нее через чашу.  Порой застревал на одном месте, долго водя хороводы вокруг мокрых берез, и так же внезапно продолжал путь. Сашка, чуть ли не падая, хватался за ветки и уже рассек себе ладонь, от чего та противно отзывалась болью на холод и влагу. Моментами казалось, что из-за деревьев кто-то наблюдает, так и сверлит взглядом, будто еще мгновение и из сумрака возникнет фигура, от вида которой Сашка потеряет сознание, провалится в грязь, под землю, где его непременно опутают корни, и черви будут грызть его изнутри.

Дальше аккуратнее иди - река разлилась, оступишься - в болото провалишься, - еле слышно проговорил начальник, - А наебнешься - вытаскивать не буду. Палку вон отломи.

Они спустились с холма, и под ногами тут же сильнее захлюпало. Саша, словно щупом, тыкнул палкой в грязевую мяшу, и чуть не повалился вперед. Грунта не было, была только похожая на жидкую манную кашу, жижа, которую разбавила вода, и дальше, туда, к просвету меж деревьев воды становилось всё больше.

Михал Степаныч! - окрикнул идущего впереди Сашка, - А как же мы назад то, затопит же все!

Не ори, дубина, - зло прошипел начальник - сейчас все сделаем, по утру выйдем другой тропой. Топай быстрее.

Примерно через час пути дождь прекратился, уступая место лесному безмолвию. Когда тучи окончательно расступились, а небо рассыпалось огоньками звезд, из густой мглы, отливая серебром, выплыла луна. Шеф забирался все больше в низину, и Сашка, с трудом выдирая ноги из жидкой глины, насторожился, вдруг почувствовав жуткий смрад. Словно где-то рядом в ночном лесу располагался скотомогильник.

«Пиздец, поход» - подумалось ему. Вот он, весь вымокший, с изрезанными руками и лицом, голодный и погибающий от жажды, тащится в смрадной глуши не понятно куда и зачем. Парень конечно знал, что у богатых свои причуды, но не настолько же! Честно говоря, изначально он предполагал, что шеф посещает какой-нибудь закрытый и тайный частный клуб для толстосумов. Едва оперившиеся девчонки, мальчишки с усыпанными блестками ягодицами… Но, похоже, у Михаила Степановича были куда более извращенные… фантазии.

Дышать становилось всё труднее, и Саша периодически задерживал дыхание, от вони кружилась голова. Видимо, у начальника проблема такая отсутствовала - от курения обоняние было не таким чутким.

- Михал Степаныч, вы бы тише что ли шли, а то я рюкзак тащу, скользко, передохнем может? - Сашка остановился, оперся на палку и стянув кепку с головы задышал в нее, пытаясь отгородиться от удушающей вони. Увидев эту картину, Михаил остановился, измерил охранника презрительным взглядом и, развернувшись, двинулся дальше.

- Тише! – прошипел он вдруг и присел, махнув Сашке рукой. Тот тут же послушно пригнулся. Впереди, среди мелколесья, мелькали огоньки, слышались приглушенные голоса, - Эти сходили уже, а мы еще тащимся… Ну, тем и лучше.

Начальник снова закурил, держа сигарету так, чтобы дыма было меньше. Курил нервно и быстро, а когда огни отдалились и потухли, бычок полетел в вонючую воду.

- Идем, еще пара метров и…

Саша, услужливо зашагал быстрее, но вдруг правый ботинок предательски заскользил, ноги разъехались, и парень полетел в овраг, сшибая кусты. Руки пытались зацепится за ветки и корни, но те выскальзывали, больно обжигая руки. Через мгновение Саша врезался головой во что-то твердое, в глазах почернело, и он отключился.

Сознание вернулось так же быстро, как и пропало - от ударов ладонью по лицу. Открыв глаза, парень понял, что лежит в воде, от чего тут же задергался в попытках подняться.

Пиздец, придурок – над ним стоял Михаил Степанович - Ты нахуя упал? Ты сдохнешь теперь! Воды хлебнул? Хлебнул? Конечно, ты же в ней валяешься! Крест башкой своей снес.

Саша встал, голова гудела, в глазах чудились белые мошки, в ушах звенело. Какой еще крест? Когда глаза привыкли к мраку, он увидел и сдавленно замычал…

Мы куда… куда идем то? – губы у него тряслись, - Пришли куда вернее? Что за хуета?

- Не ори только. Кладбище это мое. Личное, - Михаил глухо кашлянул в кулак, - Эти своих чуть дальше, в лесу закапывают. А я тут – в сторонке. Все равно никакой разницы, где хоронить. Воды всюду полно. А тут и овраг хороший, совсем небольшой ямки хватает. Говнецом сверху присыпать, чтобы какая беспокойная душа не наткнулась – и порядок. Ну, крест еще… для ориентира.

Шеф без особых усилий выдернул из топкой почвы грубо сколоченный крест, о который Сашка и приложился недавно, и рассеянно отбросил.

- Что стоишь?

- А чего… делать то? – Сашка изо всех сил старался говорить ровно, но губы плясали, а голос дрожал и ломался, как у школьника.

- Копай.

- Могилу?

- Ага.

На язык просились какие-то веские, мудрые слова, способные немедленно отрезвить бесноватого шефа и не допустить ограбления трупов, но он несколько секунд только беспомощно открывал и закрывал рот, а потом из него донеслось робкое:

- Лопату бы…

- Не нужна тебе лопата. Говорю же, тут ямка символическая, ветками приваленная. Руками справишься. Быстрей, светать скоро начнет, - Михаил забрался немного вверх по откосу, выбрал место посуше, присел и вдруг вспомнил, -  Проверь комп! Если вдруг замочил, я тебя самого…

Сашка трясущимися руками достал кейс, а из него – планшет в прорезиненном чехле. Ткнул грязным пальцем в кнопку, и экран послушно отозвался бледным светом. Михаил удовлетворенно кивнул и закурил, щурясь на своего охранника.

Пытаясь справиться с паникой и примириться с неизбежным, Сашка прикрыл глаза и облизнул пересохшие губы. Вспомнил Шаховский особняк и красавицу-любовницу, и сейф, битком набитый зелеными купюрами… Мысленно вымарал оттуда бывшего коллегу и пристроил себя самого. Ради такого…

Он опустился на колени в стоячую, тухлую воду и принялся лихорадочно раскидывать ветки, а потом запустил трясущиеся пальцы вглубь и стал выгребать смрадную жижу. Вскоре его пальцы нащупали что-то твердое и одновременно мягкое и он едва не завизжал.

- Добрался? – спросил сверху Михаил, - Вытаскивай её на склон.

Пытаясь думать только об особняке, Сашка зажмурился, ухватил труп за скользкую штанину и поволок его из ямы. Жидкая глина громко чмокнула, нехотя отпуская свое имущество, и через несколько секунд Сашка, дрожа и всхлипывая, лежал рядом с трупом на крутом откосе.

- Молодец, Сашок! – слышался возбужденный голос рядом, - Шах в тебе не ошибся. Но про договор помни. Если хоть звук кто от тебя услышит, лично тебе кишки выпущу. Понял?

Саша хотел кивнуть, но сил не было даже на это.

- Хорош отдыхать, - Михаил Степанович закряхтел рядом, явно ворочая труп, - Бери планшет и записывай. Все записывай до последнего слова, понял?

О чем это он? Что записывать? Сашка нехотя открыл глаза и тут же завыл, пытаясь отползти. Рядом сидел шеф, пристроив на коленях чудовищно разложившийся труп. Торчащие ребра, остатки груди висели куском жира, волосы колтунами свисали на плечи, руки - сгнившие и мокрые, будто замаринованные - оканчивались птичьими когтями. Виднеющийся за сползающими ошметками кожи череп показывал посмертную улыбку, оголяя зубы, глазных яблок и носа не было вовсе, а из глазниц исторгались струи чёрной воды. Было даже не понятно, мужчина это или женщина. Но не вид трупа поверг Сашку в состояние первобытного, слезливого ужаса, а то, что тот явно пытался что-то сказать. Нижняя челюсть ходила ходуном, сухожилия на скулах сжимались и расправлялись, изо рта вдруг выполз похожий на чудовищного черного слизняка язык.

- …Сухое бы…. - послышался шепот. Еддва слышный, похожий на шелест сухой травы на осеннем лугу, но Саше и такого хватило, чтобы растерять остатки разума. Нет! Не может такого быть! В этом овраге возможны только два голоса – его и шефа. Третьего не дано!

Принес, принес тебе сено сухое. Целый стог, там, наверху! Ты только на вопросы ответь и уложу тебя в него! - лебезил мягким голосом Михаил Степанович, а затем повернулся к Саше и гаркнул, - Записывай, дурень!

Ощущая в голове невероятные пустоту и покой, Сашка сел и включил планшет.

Вопросов было много, и Михаил Степанович потоком сыпал их на запрокинутое к нему сгнившее лицо.

Как будут держаться валюты, акции, будут ли мировые катастрофы, как можно свалить конкурентов, и кто из конкурентов попробует свалить его самого… Саша стучал по экрану планшета, записывая цифры и буквы, слышал знакомые фамилии банкиров, министров, других власть-имущих.

Вдруг кишки сжало, желудок скрутило спазмом и он, едва успев зажать рот рукой, проблевался. Через несколько секунд он посмотрел на руку, та была в маслянистой черной жиже и… крови.

Это увидел и Михаил Степанович, и выражение его лица быстро и неуловимо сменилось от беспокойства до вины, а потом от вины – до безразличия. Он посмотрел на наручные часы, затем на небо, а потом резанул взглядом по Саше. Небрежно оттолкнув от себя мертвеца, он встал и подошел к парню. А тот, почувствовав в животе очередной спазм, отключился.

Придя в себя Саша попробовал пошевелить руками, но те оказались плотно зафиксированы, по всей видимости, веревкой. Спина затекла, перед глазами стояли ботинки Михаила Степановича, заляпанные грязью и черной жижей.

Вот невезуха Сашок, а? - он присел рядом на корточки и вздохнул, - Да ладно, невезуха… Я ж знал, что этим все закончится, потому и не стал больше никого с собой брать. Про это место мне Шах ведь и рассказал. Он тут когда-то целый год прожил среди местных, все выбраться не мог. Местные своих мертвяков каждый год закапывают, а те им потом на вопросы отвечают. На любые! И только правду. Шаху пришлось тоже кой-кого прикопать прямо в этом овраге, чтобы ответы получить. А потом мне рассказал. Доброе дело хотел сделать. Я ведь тогда на грани банкротства был…

С тех пор и мотались с ним сюда. Шах бичей и шлюх всяких искал, мы их сюда везли, закапывали, а через год возвращались за ответами. Вот только последние годы у него крыша начала ехать. Все говорил, что снятся они ему, ответов на собственные вопросы требуют. Я уж понимал, что он скоро сольётся, но не думал, что вместо себя он подсунет мне такого доходягу, как ты.. Что ж, хоть на что-то сгодишься.

Михаил поднялся, и Сашка снова мог видеть только грязные ботинки.

- Увидимся, в общем. Ты хороший парень, и ничего личного, но… Чисто подстраховка. Я ведь понятия не имею, что у вас с Шахом были …, - он хихикнул, - За шахер-махеры. Может, он честно в тебя поверил, а, может, и решил оставить после себя шныря… В следующий раз сам и расскажешь. Интересно все-таки…

Ботинки пропали из поля видимости, а потом Сашка почувствовал тычок в ребра и скатился в овраг, точнехонько в ту самую неглубокую яму. Он даже не пытался сопротивляться, находясь в бреду и пуская ртом черную пену.

- Понял, почему я тебя с собой взял? Только так обратную тропу будет видно. В последнюю ночь нужно оставить в земле живое тело, тогда эта земля тебя отпустит.

Сознание то возвращалось, то снова уходило на глубину, будто рыба. Саша открыл глаза. Смрад становился уже чем-то привычным, словно заменив собой кислород. Темнота поглотила все вокруг. Голова гудела, боль скручивала тело судорогами, кишки распирало и выворачивало, но все это уже ощущалось нормой, словно так и должно быть.

У уха что-то хрустнуло, парень с трудом повернул голову и увидел, что лежит рядом с трупом, с которым говорил Михаил Степанович. По щеке что-то ударило, сначала влажной ветошью, а затем будто камни посыпались на лицо. Из последних сил Саша посмотрел наверх. В предрассветных сумерках появилась фигура Михаила Степановича с большой охапкой гнилого валежника. Он подмигнул Сашке и аккуратно уложил ветки ему на лицо.

***

Тропа петляла, то спускаясь к оврагу, то вновь поднимаясь. Ночь, будто знала, что скоро ее время пройдет, вереском окутывала землю, деревья, воду.

Ботинки увязали в грязи, тело ныло, холод рассекал кожу. В этом году Михаил сильно задержался. Выйти бы сейчас. Каждую секунду он боялся, что одному ему ведомые ориентиры вдруг пропадут, вытесненные из распадка подступающим рассветом. И что тогда? Толкаться здесь целый год? Ну, уж нет! Он прибавил шагу, с неудовольствием отметив, что в этом году «тропа» проходит по сельскому кладбищу. Отвратительное место. Но делать нечего – коли сойдешь с тропы, то обратно уже не вернешься…

Он устало опустил голову, отмечая где-то на периферии зрения редкие гнилые кресты, и вдруг остановился. Показалось? Галлюцинации начались от вони и бессонной ночи? Да нет же, вон там, за деревьями, кто-то копошится. Неужто кто-то из местных так припозднился?

Он усмехнулся про себя и двинулся дальше. Ветка под ногой хрустнула и над краем могилы тут же возникло напуганное до смерти и совершенно безумное лицо, заросшее густой бородой.

Михаил мгновенно выхватил пистолет и поймал бородача в прицел. Глаза того широко раскрылись, наливаясь неверием и… счастьем?

- Ты не местный! Не местный! – он с трудом выполз из обваливающейся могилы и, оскальзываясь, побежал к Михаилу.

- Стой, дурак! – крикнул Михаил, - И лопату брось!

Лопата тут же послушно выпала из рук. Да и не лопата вовсе, а кое-как заточенный огрызок металла, напоминающий кусок автомобильного крыла.

- Вы… я выйти пытаюсь! Боже! – несся из кудлатой бороды захлебывающий, срывающийся на писк голос, - Ты знаешь, как?!

- Кто ты? – уже более спокойно спросил Михаил, когда мужчина, облаченный в какие-то отрепья, приблизился. Широко раскрытые глаза, туго обтягивающая череп кожа, борода росла клочками, сальные патлы падали на плечи, а под носом на грязных усах запеклась кровь.

Глина под ним поползла, и он едва не обрушился в одну из пустующих могил, но Михаил успел удержать его за запястье.

- Целый год! Год! – заорал мужик и горько разрыдался.

- А тут чем занят? – спросил Михаил, цепко оглядывая парня. Тот вдруг сник, глаза забегали.

- Ла-адно! – протянул Михаил Степанович и похлопал парня по плечу, - Не говори ничего. Тебя как звать то?

- Ма…ма…ксим…, - заикаясь, прохрипел тот.

Значит, слушай, Максимка. Я тебе рюкзак оставляю свой, там термос есть, вещи теплые. Планируешь тут дальше кичиться - твое дело. Я отсюда ухожу. Если совсем еще не одичал - можешь идти за мной, но только быстро. До трассы докину, дальше сам вертись, усек? - Михаил Степанович в очередной раз глянул на небо. Тучи были такие же густые, но мрак ночи отступал. Он скинул рюкзак в грязь, расстегнул его и достал планшет и зиплок с ключами от машины. Затем подтолкнул его ногой к оборванцу и зашагал дальше.

- Мне… достать ее надо… Тут… девушка моя лежит. Умерла весной…, - послышалось сзади.

- Не успеешь уже. Солнце встанет - хер выйдешь отсюда, будешь гнить еще год, - не оглядываясь, ответил он.

Тропинка с горбатого холма плавно перешла в лесную чащу, поплутала среди деревьев, обернулась вокруг пня. Михаил явно ходил кругами. В лесу не было видно не зги из-за плотных крон деревьев, смыкающихся где-то наверху. Тропа снова сделала петлю, и снова тот же пень, снова то дерево с кривым стволом и бурыми листьями. Неужели прозевал рассвет?! Неужели не успел?!

Паника плеснула в горло желчью, и Михаил, позабыв про тропу, бросился вперед, не разбирая дороги.

Ветки деревьев хлестали по лицу, вот одна ударила в глаз и через мгновение появилось размытое пятно, а затем пространство вовсе залилось алым. Кустарники царапали ноги через штаны, Михаил запнулся, ботинок слетел, и в пятку тут же что-то воткнулось, засаднило, обдало жаром. Он бросил ботинок, ринулся вперед, уже почти не видя ничего впереди и ни на что не надеясь.

Внезапно он вывалился на залитую рассветным солнцем полянку, где его дожидался внедорожник. Солнце еще не успело нагреть кузов и капли дождя стекали по черному корпусу. Капли дождя, который несет свежесть и прохладу, а не гниль и смрад.

Михаил Степанович дохромал до автомобиля, клацнул по брелоку, открывая двери, и забрался внутрь. Несколько минут он потратил на то, чтобы унять сотрясающую его дрожь, а потом нервно хохотнул. Вырвался! А ведь на минуту ему показалось… Он достал из бардачка сухую пачку и закурил, опуская стекло. Дым вскружил голову, но это головокружение принесло облегчение.

Он завел двигатель, включил передачу и вдруг застыл, увидев за деревьями суматошно петляющего давешнего оборванца.

Етить твою, Максимка, - выругался Михаил, открыл дверь и проорал - Сюда давай, поехали!

***

Машина мчала по трассе, иногда наезжая на лужи и задорно окатывая придорожную траву дождевой водой. В салоне грела печь, мягко пищало радио, вещая последние известия в мире. Вот впереди показался синий указатель с надписью, указывающий близлежащий населенный пункт. Около него Михаил затормозил и повернулся к пассажиру, который с видом счастливого идиота, разглядывал окрестности.

- Ну, как и обещал – довез. Дальше сам. Вон, иди в деревню, там полиция, скорая. В дурку определят, наверное. А меня забудь. И все что было с тобой - лучше тоже забудь, - с этими словами водитель перевалился через соседнее сиденье, щелкнул ручку и открыл дверцу.

Спасибо, - пробормотал парень и, выйдя, остановился на обочине. На нем был один из старых походных костюмов Михаила, плечи зябко кутались в одеяло.

Дверь захлопнулась, двигатель взревел, и внедорожник унесся вперёд. В зеркало было видно, как одинокая, растерянная фигурка отдаляется, исчезает за горизонтом, растворяется в лучах рассвета. Водитель перевел взгляд на дорогу и тихо произнёс:

- Бывай, Максимка.

******

Странички Николая.

https://m.vk.com/gellllllller

https://t.me/gellermasterskya

Показать полностью 1

Творец (Окончание)

Творец (часть 1)

Творец (часть 2)

Творец (Часть 3)

Творец (Часть 4)

Творец (часть 5)

Творец (часть 6)

Творец (часть 7)

Творец (часть 8)

Творец (часть 9)

Творец (часть 10)

Соня чувствовала, как из неё уходит жизнь, но это было не страшно, даже приятно. Боли она уже давно не чувствовала, ибо боль была размером с Вселенную и она не уже не помнила, как может быть иначе. Мир загораживало горячо любимое лицо. Единственное, которое она когда-либо любила.

- Е...ня..., - с трудом произнесла она, разрывая ещё больше и так изодранные дёсны и язык.

- Мышка... прости, я всё испортил, - бормотал Адам, прижимая её голову к своему животу, - В следующий раз получится лучше! Я обещаю! Мы создадим настоящий шедевр, который...

- Поце...луй... ме...ня...

Он прижался губами к её губам, потом подтянул её повыше, разрыдался и крепко обнял. ...А следом раздался громкий вопль, сменившийся клокотанием и бульканьем. Это Соня из последних сил вонзила свои новые когти и зубы ему в шею...

Тишина... Благословенная тишина. Распростершись на прохладном полу, она повернула голову и взглянула на детский стол, каким-то чудом уцелевший во время беспорядочного бегства Свиносемейства. Даже лампа и стакан-непроливайка остались на своих местах. Захотелось сесть за него и нарисовать что-нибудь. В тиши и покое... Настоящий Рай, о котором она мечтала всю свою жизнь...

Но сколько продлится этот Рай? Как скоро в её детское убежище нагрянут полиция, скорая, репортеры? Что, если до того времени она не успеет... умереть?..

Соня встревоженно завозилась и села, с легким сожалением взглянув на лежащее рядом окровавленное тело.

А потом увидела пистолет.

Ну, конечно! Вот он – выход! В то самое место, где её никто и никогда не потревожит! Оно всегда было рядом, а она мучилась столько лет! И иголки тогда, больше двадцати лет назад, нужно было насыпать в собственную тарелку или уйти на дно вместо Славы... Непослушными руками она взяла пистолет, повертела перед глазами, соображая, как им пользоваться, и сунула дуло в рот.

...

Выбравшись из подвала, Нина поняла, что дальше идти не может. Женя уже собрался нести её на руках, но Сява нашел лучший выход. Повозившись несколько минут, они открыли широкие задние двери морга и выкатили на пустырь каталку с корчащейся в родовых муках женщиной.

- Ма говорила, мусарская тачка через дорогу, - взволнованно забормотал Сява, наблюдая, как Женя достает из её кармана смартфон, - Она сто раз родит, прежде чем мы сюда дождемся скорую!

Они настороженно переглянулись, услышав приглушенный бетонными перекрытиями звук выстрела. И тут же с облегчением заметили на запущенной дороге за пустырем движение – там припарковались несколько машин с выключенными фарами, тихонько захлопали дверцы. Пётр всё-таки успел вызвать подмогу!

Женя включил фонарик на телефоне и суматошно замигал им, чтобы предупредить о своем местонахождении.

- Мы тут! – закричали девочки, смеясь и плача, - Мы живы!

Тут же взвыла сирена скорой, зажглись фары, послышались голоса и звуки многих бегущих ног.

Сява стянул с себя куртку и прикрыл ей мать.

- Бля... Наверное, первый и последний раз из этих дверей выносят живую, да ещё и беременную чиксу, - силясь улыбнуться пляшущими губами произнёс он, - Это так... прёт...

Нина, отдыхая между схватками, вымученно усмехнулась:

- Я всегда знала, что в глубине души ты романтик, сынок...

Эпилог

Борис Тимофеевич изумленно таращился на помятого, заспанного коронёра.

- Что значит – забрали тело?!

- Это значит, - коронёр зевнул, - Что его погрузили в труповозку и увезли.

- Кто погрузил? Куда увезли?

- Не могу знать. Приказ о выдаче тела у меня на столе, - он скрылся в сумрачном коридоре.

Следователь прошел за ним, взял протянутый приказ и удивленно приподнял брови, увидев подпись и печать.

- Ну, хорошо, а... результат вскрытия и прочее...?

- Всё забрали, - пожал плечами коронёр.

- Чёрте что..., - Борис сфотографировал приказ и, не попрощавшись, вышел, на улицу.  

«Чёрте что», - повторил он, но уже мысленно. Все собранные материалы по делу семьи Шароновых пропали. Как корова языком слизнула. Ни оригиналов, ни копий, а он только начал раскапывать...

Адам Александрович Раев, 25 лет от роду. Согласно свидетельства о рождении его родителями были какие-то непримечательные жители глубинки, давно покойные. Его помощник, успевший съездить и расспросить соседей, передал, что упомянутые личности жили замкнуто, выпивали. Детей вроде бы не имели, но не факт, что их не было вовсе. Может быть, подозреваемого воспитывали вдали от биологических родителей сердобольные родственники или друзья семьи...

То же было и со школьным аттестатом, и с армией. Явно нервничающие сотрудники и школы и военкомата подтверждали наличие Раева в своих рядах, но не могли предъявить ни личные дела, ни фотографии. А при последующих обращениях заявили, что информацию предоставят только по распоряжению генерального прокурора. Того самого, который намедни подписал приказ о вывозе тела преступника. В неизвестном направлении. Все это наводило на мысли, что покойный извращенец был близким родственником кого-то из власть имущих.

Учитывая тот факт, что Раев, как две капли воды, был похож на беднягу Шаронова, Борис Тимофеевич всё никак не мог отказаться от мысли, что они братья, и даже затребовал тест ДНК, уверенный, что те самые власть имущие родственники и тут будут чинить препятствия, чтобы оградить от подозрений выжившего из братьев. Но, на удивление, тест был сделан и... не показал ни малейших соответствий! По всему выходила какая-то совершенно нелепая картина.

Живет себе семья Шароновых. Жена – художница, муж – электрик. Муж загулял и ушёл к барышне с кучей детей, а спустя непродолжительное время брошенная художница заводит себе любовника, как две капли воды похожего на бывшего. Но на этот раз не электрика, а извращенца без определенного рода занятий, который начинает маниакальное  преследование новой семьи Шаронова. Насколько возможно такое совпадение? Тем более, в таком заурядном городишке, как этот? Он не верил в совпадения такого масштаба и углубился в изучение биографии Шаронова, отметив, что здесь никаких препонов ему не чинили. Родители погибли, когда он только пошел в первый класс. Воспитывался бабушкой, потом поступил в местное ПТУ, познакомился с Софьей. Все прозрачно и доступно для изучения. Никакой нависшей над ним тени генеральной прокуратуры...

Странно себя вели и пострадавшие. Нина Шаронова всё время, пока велись поиски детей и преступника, цеплялась за него, Бориса, как утопающая, и по первому требованию выкладывала всё, что ей было известно или мнилось, что было известно. Так же она себя вела и в тот час, когда Бориса пустили к ней в послеродовую палату. Прижимая к груди новорожденного, она со слезами благодарности подробно рассказывала все обстоятельства. Так же поступали и старшие дети, и сам Шаронов.

А через несколько дней всё изменилось...

Как-то раз он позвонил ей, чтобы пригласить на очередной допрос, но Шаронова заявила, что явиться в указанный час никак не сможет, так как они будут в отъезде.

Надолго?

Навсегда.

Борис Тимофеевич тут же бросил все дела и сам нагрянул к воссоединившемуся счастливому семейству, застав их аккурат в тот момент, когда они грузили в грузовичок вещи.

- Если не секрет...? – растерянно спросил он.

- Секрет, – с несвойственной ей прежде сдержанностью ответила Нина, - Мы уезжаем и не хотим больше иметь ничего общего с этим городом. Хотим все забыть и зажить счастливо на новом месте.

- Но вы не можете, пока идет следствие...

- Так дело-то закрыто, начальник, - с вызывающей ухмылкой заявил подоспевший старший сын Василий. Борис Тимофеевич хмуро наблюдал, как этот пронырливый и явно неблагонадежный молодец закидывает узлы в кузов.

- Кто мог его закрыть, если?..., - следователь осекся. Понятно. А он, ведущий расследование, конечно, узнаёт об этом последним..., - Вы... продали квартиру?

- Нет, это собственность детей, - произнес вышедший из подъезда глава семейства, держа в одной руке сумку-переноску с младенцем, а в другой – коробку с пожитками, - Потом сами решат, что с ней делать.

- Но тогда..., - Борис Тимофеевич умолк, не желая слушать дежурное вранье про неожиданное наследство. Что, чёрт побери, тут происходит?

Женя сунул переноску супруге и вместе с Василием вернулся в подъезд.  Нина, глядя на беспомощно и растерянно переминающегося с ноги на ногу Бориса, вдруг улыбнулась, приблизилась к нему и заглянула в глаза.

- Не пытайтесь распутать этот клубок, Борис Тимофеевич, - произнесла она с тихой лаской, - Не стоит он того. Мы тоже ничего доподлинно не знаем и не понимаем, кроме того, что так оно и останется. Никто ни нам, ни вам ничего не расскажет, не стоит и мечтать. Тут задействованы такие силы и такие средства, которые нам с вами и не снились... Мы только благодарим Господа, что все живы и все вместе. Только это важно. Понимаете?

Она протянула руку и приложила мягкую, теплую ладонь к его щеке. Борис Тимофеевич, невольно растроганный ее сияющим взглядом, вдруг вспомнил, что обещал жене вернуться сегодня пораньше. У неё билеты в театр, и она хотела пойти вместе...

Нина словно прочитала его мысли и согласно кивнула, дескать, да, только это и важно, а остальное...

- И всё-таки, куда вы уезжаете? – спросил он и смущенно улыбнулся, - Вдруг когда-нибудь будем с женой в тех краях, и захочется навестить...

Нина отняла руку от его щеки и некоторое время молчала. Он уверился, что она так ничего и не скажет, но она мечтательно произнесла:

- Если  вдруг увидите за увитым вьюнами забором прекрасный дом с цветущим садом, с шумной детской площадкой и большим огородом, притормозите и загляните. Вполне вероятно, что это будет наше новое жилище... Большего я сказать не могу. Понимаете? Мы обещали.

Борис Тимофеевич неуверенно кивнул.

- Словом... если заметите что-то, напоминающее Рай Земной...

Из подъезда вышел Василий, закинул последние узлы и поднял крышку кузова. А потом с индифферентным и, одновременно, важным видом забрался в припаркованную рядом новенькую «Тундру». Следом в неё загрузилось всё остальное семейство. Последней села Нина.

- Ищите Рай, Борис Тимофеевич, - улыбнулась она, - Дай Бог, чтобы и вы нашли собственный!

...

Сейчас, воспроизводя в памяти этот странно волнительный разговор, ему пришло в голову, что никакой прокурор, будь у него хоть трижды чокнутый родственник, никогда не стал бы так печься о жертвах этого самого родственника. В лучшем случае, сунул бы пару сотен, но, скорее всего, наоборот, пригрозил бы расправой, если те будут вести себя... нескромно.

А тут, если он все правильно понял, то семейству Шароновых отвалили изрядный куш. И на дом хватило, и на «Тундру» и, наверняка, еще что-то осталось... Да и сам прокурор, вероятно, счастливо потирал липкие ручонки... Дары куда более могущественного покровителя...

Этот покровитель явно совершил ошибку. И приложил все силы, чтобы последствия этой ошибки остались в тайне ото... всех...

Он вдруг вспомнил, что тело Софьи Шароновой по-прежнему здесь – в морге. Его, судя по всему, никто не собирался ни скрывать, ни... забирать. Дозвониться удалось только до её брата, но тот не захотел идти на контакт, отговорившись занятостью. Дескать, делайте с ней, что посчитаете нужным.

Борис Тимофеевич вернулся в морг, прошел в мертвецкую, где среди невостребованных трупов находилась и Софья. Ее, как могли, привели в порядок и удалили все посторонние предметы, включая дохлых змей.

Он глядел на ее худенькое, застывшее тело и невольно удивлялся тому, насколько она отличается от других трупов. Все тела выглядели пустыми, отстраненными, непричастными более ни к чему.

И только она одна выглядела... счастливой.

Показать полностью

Творец (часть 10)

Соня заворочалась, вытянула ноги и тут же сдавленно застонала, когда от движения каждый миллиметр её тела вспыхнул грызущей, умопомрачительной болью. Стон спровоцировал приступ кашля, а кашель – новые вспышки боли. Она кое-как села, скорчилась, прижимая странно тяжёлые руки к явно переломанным, хрустящим ребрам и мучительно прокашлялась. Во рту появился отчётливый медный привкус, и паника захлестнула её. Девушка торопливо сплюнула на ладонь, поднесла её к заплывшим в щёлочки глазам, готовая увидеть кровь, но увидела нечто гораздо более жуткое. Стало ясно, почему руки так отчаянно болели и были такими тяжёлыми... Под каждый ноготь были загнаны тонко заточенные обрезки электродов. Пальцы были лиловые, распухшие, покрытые коркой спёкшейся крови...

«Только держи себя в руках... держи... в руках», - мысленно попросила она саму себя, а потом поняла, что что-то не так было и с ногами. Вытянув шею, она взяла стопы в фокус и заскулила. Все пальцы, кроме больших и мизинцев были грубо ампутированы.

Адик... Зачем он так с ней? Она же... дала ему жизнь... любила его...

Смутно припомнилось, как он убил Иду. Помнила, как шла за ним до мастерской, что-то говорила, упрашивала, умоляла... А потом он усадил тело старухи в нише, где хранился её автопортрет. Усадил грубо, жестоко, переломав немало хрупких старых косточек... а она, Соня, стояла там, выпучив глаза и смотрела. Но не на погибшую подругу. А в пустоту ниши. Ее скульптура пропала! Когда он успел её вывезти? Как? Куда? Сколько ходок сделал? А она ничего не видела и не слышала, занятая своим творчеством! Да уж... Творец. Натворила делов...!

Она помнила, как сбросив оцепенение, кинулась в спальню, схватила телефон, а потом... Потом он догнал её и начал бить... Она внутренне съежилась, вспоминая эти удары. Методичные, бесстрастные и жестокие. По лицу, по животу, по голове... А она всё никак не отключалась, и уже потом, когда погрузилась в розовый, наполненный болью, туман, слышала, как он спустился вниз и... насвистывая, стал бренчать тарелками. Он ведь, за всей этой суетой, так и не успел поужинать...

- Очухалась?  – услышала она гнусавый голос и с трудом развернулась.

В трепещущем сумраке у стены виднелся ряд клеток. Теперь ясно, откуда на его одежде регулярно появлялась шерсть. Грабил собачий питомник... А она то возомнила!..

А вот и четверо подсвинков! Сидят в своих уютных загончиках. Зарёванные рыльца с любопытством тянут к ней пятачки. В другое время она бы по полной насладилась их жалким видом, но сейчас ей было наплевать. Разве что промелькнула с рассеянным любопытством мыслишка: «А где пятая свинка и Свиномать?»

- Ты кто такая? – спросил её старший, сидя в позе срущей макаки и вцепившись в прутья решётки.

- Никто, - с трудом прошепелявила она, обдирая язык о ставшие какими-то слишком острыми и длинными зубы. Видимо, Адам здорово их переломал, пока топтался на её лице...

Подвал... Ни окон, ни дверей, только на потолке квадратная крышка люка. Но нет лестницы... А из мебели стол, стул и лампа.

- А-а... А я тебя сразу выкупил, как только увидел. Гвоздь злоебучей программы, да?

Соня непонимающе смотрела на него.

- Ну, ты типа эта... натурщица, да? Позировала этому барсуку? Не завидую тебе...

Соня попробовала облизнуть лопнувшие губы, но только еще больше изорвала язык.  На подбородок выплеснулось немного крови. Только держать себя в руках...

- У нас попроще, - с каким-то фатальным спокойствием вещал свинёнок, - Не у всех, конечно. Но мне так, считай, вообще подфартило. Перо в горло и  - сайонара. Малым хуже. А про тебя вообще речи нет.... Только, кажется, змеи раньше сдохнут, чем он их...

- Змеи? – Соня встрепенулась. «Змеи?! ... Держи себя в руках... только держись...»

- Да вон! Рядом с твоей скульптурой..., - Сява кивнул куда-то за её спину.

Соня через плечо уставилась в дальний, тёмный угол. Её скульптура! Так вот какова была конечная цель!

Адик явно не планировал воплощать в жизнь её мстительные замыслы, как она себе вообразила! Только собственные мечты. Первое время он, видимо, действовал чисто инстинктивно, ведомый вложенной в него частичкой ее духа. Но потом увидел её автопортрет, и всё то туманное и неопределённое, что им двигало, оформилось во вполне конкретную цель. Он воссоздавал то место, откуда пришёл. Дом! А домом его был воображаемый бункер в её душе, наполненный гневом, ненавистью, болью, яростью, жаждой убийства... Он просто... строил свой собственный Рай на земле... И своего... Бога.

Отёкшими, как у алкоголички, глазами Соня смотрела на свою скульптуру. Когда-то в незапамятные времена это, действительно, был просто автопортрет. Девушка в джинсовом комбинезоне. Кудряшки, измазанная краской щека, палитра в тонкой руке... Но после ухода Жени она стала меняться: одни детали стали пропадать, другие видоизменяться, третьи добавляться. Всё то, чем она грезила, но не смела воплотить в жизнь, она переносила на свой автопортрет.

Сейчас  в тёмном углу, по-прежнему в джинсовом комбинезоне, стояло... Чудовище. Глаз не было вовсе, широко открытый рот щерился длинными иглами-зубами, на голове вместо прелестных неряшливых кудряшек извивались змеи, как у Горгоны. А вокруг неё корчились в предсмертной агонии все члены Свиносемейства.

Старший подсвинок, закатив глаза, зажимал пальцами располосованное горло, из которого торчала, как рычаг, рукоятка опасной бритвы. Средняя, Лиза, лежала ничком, широко разведя бёдра, а между них виднелся окровавленный жгут из ржавой колючей проволоки. Рот раззявлен в беззвучном визге, а ладошки стыдливо прикрывают едва наметившиеся грудки. Юлино тельце в школьном платьице болталось в петле, которую Чудовище держало в одной когтистой лапе. На кулак другой была намотана синяя, лоснящаяся пуповина, а в самом кулаке сжат и раздавлен вырванный из утробы матери младенец. Мать, явно уже мертвая, распростерлась в луже крови у ног-копыт. У одной из ног. Вторая прижимала младшую, Риту, ко дну сточной канавы, наполненной водой, мусором и палой листвой. Рядом валялось то, что осталось от Мишки. Просто кучка изрубленного в фарш мяса и вихрастая рыжая голова...

«Он лепит из меня... своего настоящего Творца,  - Соня закрыла глаза, - Чудовище, которое породило его... Доводит меня до... совершенства... Копыта, когти... зубы...»

Соня распахнула глаза. Змеи! Он что? собирается...?!

Позабыв на миг про изуродованные руки, Соня схватилась за голову, располосовав при этом щёку и сорвав один из ногтей, но едва заметила это. Голова была чисто выбрита. Она снова метнула взгляд к скульптуре и только сейчас разглядела в сумраке бутыль для куллера со срезанной и придавленной парой досок верхушкой. В бутыли вяло копошились мелкие змеи.

«Держи себя...», - начала было она привычную мысленную мантру, но все поплыло и замельтешило вокруг. Змеи...

Соня зашлась истошным визгом.

...

Нина открыла глаза, уставившись в плохо побеленный потолок. Повернула на подушке голову и поняла, что находится в больничной палате. Кровать была странно узкая и короткая. Как для ребёнка...

Она подскочила, её повело, но она не остановилась и, поддерживая одной рукой живот, выбралась в коридор.

- Женщина, немедленно в постель, вам укол поставили! - раздражённо произнесла девушка в белом на сестринском посту и взялась за трубку телефона.

- Срочно. В полицию! Бориса Тимофеевича..., - лепетала Нина, с трудом ворочая сухим, как комок земли, языком.

- Подойдите. Проснулась, - быстро и тревожно буркнула медсестра в трубку, бросила её и едва успела подскочить, чтобы удержать пьяно валившуюся на бок Нину.

Через несколько минут в палату вошли медсестра и какой-то молоденький полицейский в форме.

- Борис Тимофеевич где? У меня важная информация! Я знаю, где дети!

Полицейский и сестра переглянулись.

- Знаете?  - спросил он, - Откуда же..?

- Мне приснилось, что ..., - она умолкла, осознав, как это глупо звучит. Но как ему объяснить, что это не совсем был сон... Вернее, совсем не сон, а... Она так отчетливо помнила старый сад, людей, вино... Она облизнула губы, ожидая, что ощутит сладкий вкус душистой наливки. Но ничего не почувствовала.

- Илья его звали! – радостно вспомнила она, - Художник! Мёртвый!

- Успокойтесь, - повелительно произнесла медсестра, - Вам промедол поставили. Матка в тонусе. Срочно надо в перинатальный. Скорая уже в пути.

- Мне позвонил кто-то, назвавшись Борисом Тимофеевичем, - припоминала Нина, не слушая её, - Сказал, что дети нашлись... что они здесь, но... Господи... Лиза...

Она вспомнила недоумённые лица медиков, когда она ворвалась в больницу. Вспомнила, как поняла, что её провели, как стала звонить Лизе и как... не дозвонилась. Естественно, не дозвонилась! А потом... кажется, она просто кричала, пыталась что-то объяснить, но её явно приняли за сумасшедшую истеричку и, от греха, поставили укол. Сколько времени прошло? Она кинула взгляд на окно, за которым повис серенький день.

- Борис Тимофеевич не смог приехать, - мягко и сочувственно сказал полицейский, -  Срочный вызов. Появилась кое-какая информация по вашему делу. Анонимный звонок...

Нина немного успокоилась. Раз это Борис Тимофеевич прислал к ней полицейского, значит, её всё-таки услышали и поняли... А потом осознала его слова и завопила:

Не верьте! Это он звонил! Тот псих, который меня сюда выманил!

- Звонок не был ложным, хоть мы и сомневались, ведь звонящая женщина явно была... кхм... пьяна. Её уже вычислили и сейчас допрашивают, но толку немного. Говорит, что какой-то мужик взял в аренду её телефон. Расплатился алкоголем. А потом снова заплатил, чтобы она позвонила в полицию и передала информацию. Мы сомневались, но преступление, действительно, произошло. В доме бывшей жены вашего мужа...

- Кто-то из детей?! – Нина натянулась, приподнялась на локтях, чувствуя неправильную, болезненную тяжесть в животе, словно вместо ребёнка в нее засунули каменный валун.

Полицейский покачал головой, поднялся.

- Поверьте, мы работаем и скоро найдем ваших детей. Постарайтесь не беспокоиться. В вашем состоянии это может быть...

- Фатально! – строго закончила за него медсестра.

- Почему вы меня не слушаете?! – взвизгнула Нина, - Он выманил меня из дома! Забрал Лизу! Но я знаю, где дети! Это старый морг в Вырупаево. Тот, что на пустыре, который несколько лет назад выкупил Азизов под строительство. Немедленно туда! Быть может, мы хоть Лизу успеем...

Она бесилась от его сочувственного, смущённого взгляда, но понимала, что винить в этом можно только саму себя. Какого чёрта она ляпнула про сон? Надо было наплести про еще один звонок...

Полицейский мягко похлопал её по руке и собрался на выход.

- Это не был сон! – вопила она ему вслед, - Это было по-настоящему! Не все вокруг дети Божьи, есть и человеческие дети! И он был таким – человеческим! Его жена создала! Им дали вместе быть после смерти! Она мне фото показала этого морга! Я и не помнила его, пока не проснулась, а ведь из него маму выносили!

Медсестра порскнула прочь. Нина догадывалась, что за врачом. Полицейский же стоял в дверях, в тревоге и растерянности слушая её явно бредовую речь.

- Все будет... хорошо, - неуверенно произнёс он.

- Да что вы на меня, как на чокнутую смотрите?! Я же говорю! Художник Илья и жена его..., - она напрягла память, - Ида её звали! Она мне и показала, где он их держит!

- Ида? – взгляд полицейского внезапно изменился, стал сначала недоверчивым, потом острым, - Ида Бронштейн?

Нина умолкла, во все глаза глядя на него. Имя было ему явно знакомо, и внутри стала разгораться надежда.

- Может быть..., - пробормотала она осторожно, боясь сболтнуть опять что-то не то и спугнуть свой шанс, - Они не назвали фамилию...

- Старуха лет восьмидесяти? Без руки?

- Нет, молодая женщина..., - Нина почти не дышала, - Но, может... Почему вы спрашиваете?

Он выглянул в коридор, потом вернулся к её кровати.

- Я, может, сам спятил, раз говорю вам это. Но Ида  - все-таки довольно редкое имя, поэтому.... В доме той женщины нашли тело старухи, - он сделал паузу, - Ее опознали быстро. Ида Бронштейн. Известная художница. А муж её – Иль – так вообще в своё время, говорят, был звездой...

- Иль-я..., - Нина жадно глядела на полицейского, - Как вас зовут? Я не расслышала, когда...

- Младший лейтенант Егоров Петр Васильевич.

- Петя..., - Нина поймала его взгляд, удержала и сурово сжала челюсти, - Мы с тобой немедленно, сию секунду отправляемся туда.

- Так не получится... Мне нужно сначала...

- Не нужно. Или ты хочешь выглядеть таким же психом, как я?

- Но я не знаю...

- Я знаю путь!

- Подмога...

- Вызовешь по дороге!

- Меня...

- Не уволят. Только еще одну звездочку заработаешь...

- А если вы вдруг...

- Не рожу́! Я обещаю!

...

Спустя полтора часа они припарковались в одном из дворов через дорогу от пустыря. Прежде, чем вызывать (или не вызывать) подмогу, Петр решил сперва лично осмотреть место.

- Оставайтесь в машине, - строго начал он, - Если меня не будет дольше, чем...

- Нет, я пойду с тобой, - оборвала Нина, разглядывая заброшенный морг, который она в последний раз видела, когда он ещё действовал. Вспомнила мамин узенький и дешёвый, обитый красной тряпкой, гроб. У неё не было денег на прощание в ритуальном зале, поэтому желающие проститься должны были по очереди забраться в нутро катафалка. Желающих было немного. Только сама Нина, дети и соседка по лестничной клетке.

В нынешнем же – заброшенном – состоянии морг она видела лишь на фото, которое ей во сне показала Ида. И это окончательно убедило её в том, что все-таки никакой это был не сон и не галлюцинация вследствие введённого ей наркотика. Ида сказала торопиться, потому что для её маленьких может быть уже поздно...

- Вы плохо себя чувствуете, - Юноша беспомощно покосился на её живот, - Вы только все усложните, если начнете рожать... Кроме того, это может быть опасно, если ваш муж действительно там...

- Это не мой муж, - сурово отозвалась Нина, - Более того, я уверена, что это мой муж нашел ту мёртвую старуху и сообщил через посредника в полицию. Возьмешь ты меня с собой или нет, но я пойду с тобой.

Пётр вздохнул и пожал плечами, сдаваясь. Может, ничего там такого и нет. Просто старая бетонная коробка, а всё остальное нафантазировала свихнувшаяся от горя, беременности и уколов дамочка. Но, на всякий случай, он достал из бардачка патроны и зарядил свой табельный пистолет.

Нина, решительно ухватившись за дверную ручку, наблюдала за его трясущимися руками и неуверенными, нервными движениями. Видно было, что до этого он пистолет в руках держал только на учебных стрельбах, но стоит ли ему говорить: «Оставь его в машине, ребёнок. Так будет безопаснее...»

Нет, конечно, она такое не скажет. Она - мать пятерых детей и прекрасно знает, насколько каждому ребенку важно, чтобы в него верили взрослые.

Чувствовала она себя, действительно, плохо. Мутило, качало, словно она напилась водки. Отчаянно болела голова, ребёнок раскаленным камнем тянул вниз, а кости таза и копчик знакомо ныли, предвещая скорое разрешение. Скорое, но все же не настолько, чтобы отказаться от попытки спасти детей.

Они вышли из двора, огляделись и, перейдя через пустынную, крошащуюся древним асфальтом дорогу, нырнули в высохшие заросли лопуха и репейника. Заросли скрыли их от посторонних глаз и, как вскоре оказалось, не только их. Заброшенность старого морга была иллюзией. Добравшись до него, они почти сразу обнаружили хорошо различимые, множественные следы от автомобильных колёс. Кто-то регулярно наведывался сюда, и это был явно не магнат Азизов.

- У моего мужа нет машины, - зашептала Нина, дёрнув Петра за рукав, - Мотоцикл есть, но он с тех пор так и стоит во дворе. Даже колеса спущены.

Пётр рассеянно взглянул на неё, не сразу сообразив, что она имеет в виду.

- И денег на машину у него нет, - продолжила она с непонятной для него гордостью, - Ни на что нет! Он ведь приходил. Голодный, холодный и в помоечных тряпках. Я бы дала ему денег, но у меня у самой... А его зарплатную карту арестовали сразу, как только он сбежал.

Петр приложил палец к губам и покачал головой, чувствуя, что совершает самый идиотский поступок в своей жизни – вероятно, идет ловить своего первого в жизни преступника в компании безнадёжно беременной, накачанной наркотиками и крайне болтливой тётки. Да ещё со всеми признаками энцефалопатии...

«Первого и, возможно... последнего»

- Что?

Юноша тряхнул головой. Он и не заметил, что свои опасения высказал вслух. Впрочем, отсутствие машины его немного взбодрило. Он трусцой двинулся вдоль бетонной обшарпанной стены здания, приседая под чёрными провалами бывших окон, а затем приподнимаясь и осматривая неприглядную внутренность. Ничего примечательного. Усыпанные мусором бетонные полы, сгнившие обрушившиеся стеллажи, покосившиеся раковины, пустые медицинские шкафы с битыми стеклянными дверцами.

Когда они обошли почти все здание и ни в одном из окон не увидели ничего интересного, Пётр расслабился и разжал отчаянно вцепившуюся в застёжку кобуры руку.

- Нет там..., - начал было он и внезапно умолк, таращась внутрь. Нина, в силу роста не дотягивающаяся макушкой даже до подоконников, всецело полагалась на своего спутника и жадно ловила любые изменения на его лице.

- Что? – жарко зашептала она, - Что ты видишь?

Пётр почти пожалел, что увидел. Так хорошо, так удобно было бы не увидеть. Посмотреть сейчас на пузатую тётушку с усталым снисхождением, дескать, я сделал, всё, что мог. А теперь бегом в больницу – рожать!

- Там... люк в подвал. И лестница рядом валяется.

Нина отпихнула его и побежала, тяжело - по-утиному - переваливаясь с ноги на ногу. Полицейский чертыхнулся и поспешил за ней. Следующий проём оказался дверным. Не задерживаясь в широком, уставленном ржавыми каталками коридоре, они быстро нашли нужное помещение.

Многоярусные глубокие ниши в стене с покосившимися, распахнутыми дверцами,  обитый облупившимся кафелем стол с дыркой сливного отверстия в ногах и деревянной поставкой в изголовье, похожей на половинку средневековой, пыточной колодки.

Хорошо очищенный от мусора пятачок по центру являл взору крышку люка. Рядом лежала длинная, сваренная из толстой арматуры лестница. Не сговариваясь, они синхронно опустились на пол и прижались ушами к пыльным плиткам.

- Там кто-то есть! – возбуждённо вскрикнул Пётр и, подскочив, потянул на себя скобу-ручку. Стылое, серое помещение тут же огласилось криками и плачем, словно он открыл дверь в Преисподнюю.

Не успел он толком пристроить лестницу, как Нина почти скатилась по ней, проигнорировав его предостерегающий окрик. Нога соскользнула с последней ступени, и она растянулась на полу. По бёдрам тут же плеснуло тёплой влагой, но она едва это заметила и подползла к клеткам, просовывая пальцы между прутьями, касаясь по очереди своих цыплят и жалея только о том, что не может коснуться их всех одновременно.

«Ааа-Мама!», - на одной надрывной ноте выла Маргаритка

«Мама-а-а-а-а, вытащи меня отсюда-а!» - заливалась слезами Юля.

Мишка от переизбытка чувств даже плакать не мог и только икал, высунув наружу худую ручонку и цепляясь за подол материнского пальто.

«Ма, не парься! – Вася изо всех сил старался бодриться, - Ритка несколько дней температурила, но сейчас уже пошла на поправку. Этот поц давал ей колёса. Не хотел, чтобы мы тут сдохли... раньше времени».

- Сейчас мы вас вытащим, - Нина ласково дотронулась до его бледной щеки, потом оглянулась на Петра, который трясущимися пальцами тыкал в телефон.

Телефон, впрочем, был абсолютно бесполезен здесь, в подвале. Надо идти в машину и вызывать подмогу и скорую по рации. Он растерянно глядел на женщину, прилипшую к клеткам. До неё пока не дошло, что одного ребёнка не хватает. Надо было прямо из больницы вызывать ГБР и отправлять её по адресу их проживания. Скорее всего, чертов извращенец все это время был там, с девочкой. Ведь ясно, что он не потащил бы её средь бела дня мимо предподъездных старух... Но кто бы знал, что вся эта чертовщина окажется правдой?!

Что делать? Освободить детей, вывести в людное место, а потом... Он оглядел навесные замки. Без инструментов не обойтись, а подвал, как назло, сиял чистотой и даже каким-то своеобразным, извращённым уютом.

- Нина Сергеевна, мне придется ненадолго оставить вас. В машине болторез. Без него никак... Заодно доложу начальству.

Он не стал дожидаться её реакции и торопливо взлетел по лестнице.

- С нами порядок, ма, - произнес Сява после некоторого молчания, - Ты лучше... этой помоги. Ей болторез не нужен...

Нина непонимающе уставилась на сына, а потом развернулась и посмотрела в зияющий чернотой угол. Казалось, даже тусклый свет настольной лампы боязливо жмётся, не решаясь осветить его.

Она поднялась, и по ногам тут же потекло. Живот окаменел, но почти сразу расслабился.

«Тише, маленький», - мысленно прошептала она, скрипнув зубами, - «Мы обещали дяде полицейскому...»  

Она подошла к тёмной нише, где угадывались какие-то громоздкие, несущие угрозу формы, достала из кармана пальто смартфон, задержала дыхание и посветила туда фонариком....

Волосы на загривке тут же поднялись дыбом, а ноги приросли к полу. Она не сразу узнала Софью – Женину бывшую. Да и не мудрено. В висящей на кожаных ремнях чудовищно избитой и изуродованной женщине мало, что осталось от той прелестной молодой художницы, к которой она, Нина, так всегда ревновала супруга. На синюшном, отёчном лице глаз почти не было видно; разбитый нос напоминал перезрелую сливу; на подбородок и грудь изо рта текли кровь и слюни. Рот она закрыть не могла, ибо вместо зубов глубоко в её голые дёсны густым частоколом были натыканы короткие швейные иголки. То же было и с руками. Из-под уже мёртвых, отставших от плоти, ногтей торчали вроде бы тонкие гвозди. А голова... Задорные чёрные кудряшки остались лишь в воспоминаниях. Вместо них, к воспаленной и кровоточащей, выбритой коже были пришиты за хвосты какие-то мелкие змеи. Большинство, слава богу, были уже мертвы, но несколько всё еще вяло извивались, тщетно пытаясь уползти.

Смутно отмечая, что схватки усилились, Нина встретилась со своей соперницей взглядом. Глаза той дико сверкали, как два костерка в глубоких узких пещерах. Нина никак не могла понять, как она, находясь в сознании, может молчать? Кажется, если бы её, Нину, так обработали, она бы визжала, выла и билась.

- Я... сейчас помогу тебе, милая, - пробормотала она, мгновенно позабыв былую неприязнь, и оглядела нишу в поисках чего-нибудь, чем можно было перерезать ремни. Заваренный с двух сторон кусок широкой канализационной трубы, напоминающий небольшое корыто; обрывок бельевой верёвки с петлей на конце, моток тонкой, колючей проволоки, древняя опасная бритва с перламутровой ручкой, мусорный мешок, наполненный палой листвой. Странный реквизит был с педантичной аккуратностью разложен в уголке, напоминая операционный стол хирурга... А а рядом беспорядочно навалена гора каких-то разноцветных черепков.

- Он разбил свою скульптуру. Делает живую... - послышался возбуждённый, срывающийся голос Васи, - Мы видели исходный вариант. Мы все там будем, если вы с мусором не поторопитесь...

Нина прикрыла глаза, чувствуя хорошо знакомые симптомы – кто-то невидимый ухватил ее за копчик и потянул, словно намереваясь вытащить наружу весь позвоночник, а живот снова окаменел. Надо было засекать время между схватками, но сейчас было не до того. Она взяла опасную бритву, выдернула лезвие и начала резать ремни, удерживающие Софью. Когда одна из рук безвольно упала, она поняла, что ремни были не очередной пыткой и так замученной до крайности женщины, а скорее подмогой, фиксацией её в пространстве.

Вскоре Софья навалилась на неё, раня когтистыми руками и поливая её плечо кровью и слюной. Нина взвизгнула, почувствовав, как что-то сухое и холодное скользнуло по шее - одна из выживших змей! – но не отпихнула девушку, а, наоборот, целиком приняла на себя её вес и вместе со своей ношей опустилась на пол.

- Все будет хорошо, - прошептала она, пережидая очередную схватку, - Осталось немного...

Она сидела на холодном бетонном полу, поглаживая Соню по спине. Господи, какая худая. Этот комбинезон ей размеров на десять больше...

Услышав движение наверху, она задышала свободнее. Долго же он ходил за своим болторезом!

Она аккуратно уложила девушку рядом и поглядела на лестницу, по которой спускалась... Лиза. Спустилась и тут же горестно захныкала, увидав семью.

А следом...

Нина не могла поверить своим глазам. Она знала, что неведомый мучитель похож на Женю, но не была готова к такому абсолютному сходству! Да, лет на пять моложе, но... как такое вообще возможно?!

- Я же тебя предупреждал, что если приведешь ментов, твои подсвинки умрут более болезненно, - произнес он и с видом собственника положил красивую длиннопалую руку на Лизину шею. Та сразу сгорбилась, словно рука весила тонну.

- Что? О чём?... Кто ты?...

- Записка. Оставил тебе дома, перед тем, как мы с Лизхен поехали есть пиццу...

Нина молча смотрела на него. Он правильно понял её замешательство и нахмурился.

- Если ты не была дома, то как...?

Она открыла рот, еще не зная, что скажет, но тут в проем, кувыркаясь и мельтеша красным, что-то влетело и врезалось ему в голову. Лиза взвизгнула, вырвалась и присела, зажимая уши руками. Мужчина пошатнулся, сделал шаг, другой и повалился.

Петя! А ведь секунду назад она уверилась...

Но в подвал спустился не Петя. Нина смотрела на мужа и едва сдерживала нервическую ухмылку. Припомнилось новогоднее, традиционное: «И тебя вылечат, и меня вылечат...».

Женя быстро пересчитал семейство по головам, чуть дольше задержал напуганные, уставшие на глаза на Нине, отметив под ней потемневший от влаги бетон.

- Не слишком с ней цацкайся, - пробормотал он сквозь зубы, кивнув на Соню, - Это всё её рук дело.

Нина непонимающе перевела взгляд на искалеченную девушку, а он уже отвернулся к поверженному врагу и поднял с пола тяжелый болторез с длинными, красными ручками. Только сейчас он подумал, как рисковал, швыряя его в проём, ведь вполне мог попасть в Лизу.

Адам не шевелился. Глаза закатились, из уха текла кровь. Женя некоторое время стоял над ним, занеся над головой свое оружие и широко расставив ноги. Надо было добить демона, но он не мог. Не мог бить лежачего.

- А что с Петей? – испуганно спросила Нина, наблюдая, как муж направился к клеткам и принялся перекусывать дужки замков.

Он чуть обернулся и хмуро пробурчал через плечо:

- Лежит на пустыре. Этот... ему шею свернул, как цыплёнку.

- Он... вызвал подмогу?

Женя пожал плечами, выпуская на волю детей. Сяву едва держали ноги, и он невольно повис на отчиме, бормоча слова благодарности: «Жека... красава... я твой должник, братуха... ».

Остальные ребята кинулись к матери, боязливо сторонясь скорчившегося подле неё «чудовища».

Послышался стон. Адам зашевелился и сел, пытаясь сфокусировать взгляд на группе посреди подвала. Женя встал, сжимая в руках болторез. Теперь, если враг не угомонится, он не дрогнет! Но тут же почувствовал, как по спине поползли ледяные ручейки пота. Тот достал из кармана пистолет. А он-то еще удивлялся, что несчастный мальчишка пошёл в логово к зверю с пустой кобурой! Зверь был первым... а ему, Жене, достался лишь выпавший из мёртвых рук болторез...

- У меня для вас две новости, свинятки, - заплетающимся языком произнес Адам, - Хорошая и плохая... Хорошая – это то, что я совершенно не умею стрелять. А плохая..., - Он плотоядно усмехнулся, - Плохая то, что в этом помещении невозможно прома...

Он вдруг запнулся и умолк, разглядев среди сбившихся в кучу людей своего поверженного Бога, похожего на вырванный с корнем и растоптанный цветок.

- Что вы... наделали?! – беспомощно воскликнул он, разом растеряв свой глумливый тон, и пополз к Соне. Семья, похожая на стадо овечек, шарахнулась от него прочь, но он едва ли обратил на это внимание. Перевернул девушку и, уложив её голову себе на колени, разрыдался.

- Быстро! Пошли отсюда! – Женя покосился на пистолет, лежавший возле бедра Адама, но решил не рисковать. Подхватил Риту и Мишку и, зажав их подмышками, как поросят, шустро взобрался до половины лестницы и выбросил их наружу. Старшие выбрались сами, а за ними, тяжело застывая на каждой ступеньке, долго поднималась Нина. На последнем отрезке дети ухватили её за руки и совместными усилиями вытянули наверх.

Остался один Женя. Поднял болторез.

Ему казалось, что демон вот-вот очухается, схватит пистолет и в последний миг устроит пальбу, но тот, казалось, совершенно потерял к ним интерес. Сидел, поливая запрокинутое изуродованное Сонино лицо крокодильими слезами и поглаживая на её голове дохлых змей, словно то были сияющие кудри.

Женя колебался. В памяти замельтешили почти забытые воспоминая. Зимний вечер на «Арбате». Девчонка, скромно опустив густые ресницы, раз за разом комкает его портрет и снова начинает рисовать. Покрытые инеем чёрные кудряшки, пухлые губы, похожие на лепестки роз, покрасневший от мороза носик, растянутая потрёпанная шапка... Он понятия не имел, что произошло с этой девчонкой. Как так получилось, что его место занял неведомый и так похожий на него демон... Чем ей помочь? Способен ли он помочь? Нужна ли ей его помощь?

- Жека, бля! – послышалось сверху, - Быстрее! Мать рожает!

Женя еще мгновенье задержался, кусая губы, потом сделал свой выбор и вылез из подвала, аккуратно опустив на место крышку люка, а в скобу просунул одну из ручек болтореза. На всякий случай.

Творец (Окончание)

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!