beloozero

Сегодня День защиты детей и алкоголь не продают. А у меня баня и Лига чемпионов. Нет. Я мог купить разливного пива, но негуманная цена на этот напиток и упитанная продавщица с внешностью боксёра Валуева просто вытолкнули меня из питейного заведения на улицу. Я сел в машину и поехал домой. Уже на подъезде к родному очагу решил на удачу заглянуть в придорожный магазинчик. За прилавком стояла женщина пожилого возраста.

«Эта не продаст», - подумал я, но всё-таки спросил:

- У вас пива тоже не продают?

- Нет, не продают, - сухо ответила она.

- Жаль, - я развернулся и направился к двери.

- А вам какое? – Вопрос повис в воздухе.

- Ну, давайте Балтика тройку в банках. Шесть штук в ваш пакет.

Продавщица быстро всё упаковала и, подавая пакет, неожиданно запихала туда ещё и печенюшки.

«Это бонус? Как тысячному посетителю или что?» - мелькнуло у меня в голове.

Бакалейщица, прочитав мои мысли, внесла ясность:

- Я иду вам навстречу, а вы - мне. Печенье никто не берёт, а нам нужно его продать. С вас 320 рублей за пиво, плюс пакет и 40 рублей за печенье. Итого: 400 рублей.

Бизнесвумен с вызовом уставилась на меня.

- Хорошо, - я подал тысячу.

Гений финансовых махинации отсчитала сдачу и бросила на прилавок 800 рублей. На её лице отчётливо читалось: «Умыла лоха. Ловко, да?!».

Если бы не навязанные мне печенюшки, то я бы обязательно указал, как она ошиблась. А так?! Я пожал плечами, взял деньги, пакет и молча вышел из магазина.

Моё дежурство на камбузе подходило к концу – никаких волнений, всплесков и происшествий. Разве что какой-нибудь салага не успеет вовремя доесть свою тарелку каши и останется голодным, но это на чрезвычайщину никак не тянуло, да и судя по полным кастрюлям, что оставались после кормёжки личного состава, сытыми у нас были только поросята.

Я протёр последний стол и засобирался в роту.

- Стоять, матрос! Раз – два! – женский голос выстрелил мне в спину.

Я повернулся. Из окна для раздачи пищи, прищурив глаз, целилась полная дама средних лет – типичный представитель общества поваров и кулинаров, повелительница котлов, черпаков и электрических плит.

- Да, да! Ты, ты, - она махнула мне рукой, развеяв последние сомнения: целились именно в меня. - Иди сюда, дело есть.

Я подошёл.

- Это тебе, - без лишних прелюдий она перешла к делу, сунула свёрток мне в руки и, перейдя на шёпот, добавила, - вечером пожаришь.

Подмигнула. Хохотнула и закрыла окно. Пребывая в некотором смятении, я развернул подарок – это была курица. Как я должен её пожарить и самое главное – где? Было непонятно и всё это больше походило на глупый розыгрыш, или неумелую попытку откормить меня для каких-то целей. Но тут заурчало в животе и, придирчиво осмотрев себя глазами поварихи, я понял, что курицу действительно нужно пожарить.

Вместо роты я отправился в автопарк. Пути было два – длинный и короткий - и оба опасных. Первый пугал возможными встречами с такими же голодными и враждебно настроенными старослужащими матросами. Второй таил в себе опасность в виде шлагбаума и дежурного бойца при нём. Я выбрал короткий.

На КПП, показав бойцу курицу, объяснил, что поймал птицу счастья, ощипал и иду её жарить, а если он примкнёт к моему отряду, то с радостью поделюсь с ним трофеем. От такого выгодного предложения дежурный на мгновение заколебался, как мелкая буржуазия, но остался верен присяге, Родине и полосатому шлагбауму. В полном одиночестве я продолжил тернистый путь к своей мечте.

Гараж встретил тишиной. Я огляделся – никого. Мне явно фартило. Для начала дичь нужно было надёжно спрятать, а потом, если повезёт, получить наряд в автопарк, и вся ночь и курица будут моими. Для тайника я выбрал тентовый «ЗИЛ-131», вечно стоящий на приколе. К кузову автомобиля крепились специальные дуги, на которые был натянут брезент. К одной из этих дуг я и подвесил свою добычу. Через маленькое грязное оконце пробивался тусклый свет, и курица, висевшая в этом свете, выглядела зловеще. Не хватало распятий и ритуальных свечей. Скрепив волшебной печатью вход в кузов, я покинул гараж в надежде поскорее сюда вернуться.

Прошло три дня. Наступила суббота. Вся рота пришла наводить порядок в парке: каждый взвод в своих боксах. Мы выстроились в своём и слушали указания прапорщика - командира взвода. Через открытую дверь мимо нас на бреющем прошло звено мух Северного флота и, покачав крыльями в знак приветствия, отогнуло брезент моего тайника и скрылось за ним. По гаражу распространилась вонь гниющей плоти.

- Крыса сдохла! – уверенно заявил сержант.

Кузов начал раскачиваться, чем вызвал неподдельный интерес со сторону нашего прапорщика.

Прапорщик, имея могучие телосложение и огромные кулаки, ничего не боялся: и мог выбить любую дурь как из каждого из нас по отдельности, так и из взвода в целом. В нечистую силу не верил. Носил рыжие усы и, как Чапаев, всегда был впереди на лихом коне, не хватало только сабли. Вот и в этот раз, смело рубанув рукой воздух, он отправился в разведку. Маскируясь в складках местности, добрался до автомобиля и на чуть-чуть раздвинул брезент, прикрывавший кузов. Именно так должен приподниматься занавес в театре – медленно и осторожно. Теперь я знаю это точно. А за ним – клоуны, клоуны, клоуны. Какие клоуны ждали Чапая в темноте, он не знал, но бесстрашно заглянул внутрь. Увидев усатое лицо нашего комдива, мухи на мгновение притихли, а когда тело грозного прапорщика ровно наполовину погрузилось за борт, они схватили его и затащили к себе. Занавес упал. Послышались звуки борьбы, стук сапог и не совсем разборчиво отборный мат Чапая:

- Что за …ня? Мать, ..ять, .уки!

Вдруг всё стихло. Неожиданно раздался чей-то истеричный смех и так же неожиданно оборвался. Редкие волосы дружно зашевелились на моём затылке, а мимо нас в полной тишине прожужжало ещё одно звено крылатых насекомых и скрылось под брезентом.

Занавес задвигался вновь, приподнялся, и на сцену вылетели тухлая курица с петлёй на шее и стая крупных мух, величиной с кулак Чапая. Следом высунулась голова прапорщика и голосом Левитана спросила:

- Какая падла всё это сделала?

Часть матросов нашего взвода, как подкошенная, рухнула на пол рядом с курицей.

- А вот и второе! - мухи, бросив многострадальную тушку пернатой, схватили моих павших товарищей и поволокли в кузов.

Не дожидаясь окончания драмы, я дезертировал из театра военных действий прямо в сопки, как остатки Квантунской армии после разгрома. Наелся там морошки и через пару часов пошёл сдаваться в расположение части.

Сделав круг, самолёт зашёл на посадку. Коснувшись земли, пробежал по взлётной полосе и замер на краю поля. Чуть раньше из его чрева на высоте нескольких сот метров выпрыгнули парашютисты и немного покружив в воздухе под яркими куполами своих парашютов тоже оказались на земле.

В этот момент тишину августовского вечера разорвали недетские крики. По дороге в аэропорт в одной майке бежал босоногий мальчуган лет шести. Достигнув забора, он вцепился в сетку рабицу, повис на ней как Тарзан и, не прекращая реветь, стал методично раскачивать из последних сил. Забор не поддавался, а со стороны могло показаться, что это ограждение схватило мальчика и трясёт как тряпичную куклу. Из бытовки выскочил ошалевший сторож – пенсионерка чуть за шестьдесят, но довольно таки бодрая для своих лет. Она многое повидала в этой жизни, но с таким столкнулась в первый раз.

- Мальчик, что случилось? Ты откуда? Почему ты в одной майке? – От увиденной картины её сердце рвалось на части

- Я из Питера, приехал к бабушке. У меня сегодня День рождения, а подарок мне не подарили. Подарите мне парашют, - выпалил Маугли на чистом русском языке.

- Тьфу, ты! Чуть с ума меня не свёл, - перекрестилась Галина Ивановна. – Парашют большой и дорогой, подарить мы тебе его не сможем, а показать запросто. Если разрешат, то и самолёт тебе покажу.

Она взяла мальчика за руку и повела к зданию аэропорта.

- Цветочки садите? - И не дожидаясь ответа мальчуган по-деловому указал на клумбу, - я знаю, вот это ромашки! Только большие.

Ему до всего было дело. Осмотрев клумбы и парашюты, лётчиков и самолёт, посидев за его штурвалом, пацан рассказал о себе, бабушке и о своей младшей сестре, и сообщил по большому секрету, что когда вырастет, то обязательно будет лётчиком.

- Беги домой, лётчик! Тебя уже ищут поди-ка, – сторож помахала будущему пилоту на прощанье. Тот, взмахнув в ответ крыльями, мелькнул пятками и скрылся за поворотом.

Утром, совершив обход территории, Галина Ивановна подошла к воротам и с удивлением обнаружила там будущего покорителя неба и девичьих сердец, одетого в костюм-тройка: к вчерашней майке, добавились трусы и сандалии на босу ногу. Апофеозом стал букет ромашек, протянутый сквозь прутья калитки.

В маленький магазин одного маленького северного городка раз в шесть лет ровно на три месяца завозят колбасу разных сортов. Маленькие горожане пропустить такое большое событие в своей маленькой жизни никак не могут, ведь за отведённый период, нужно выбрать ту единственную колбасу, что будут поставлять в их городок в течении последующих, долгих шести лет и поэтому очередь в магазин начинают занимать задолго до его открытия.

Когда наступает час икс, магазин гостеприимно распахивает свои двери, и жители устремляются к заветной витрине: кто посмотреть на диковинные новинки колбасной индустрии, кто прицениться, а кто и просто убедиться, что любимая колбаса есть и никуда не делась.

Самые бойкие, самые быстрые, они же, как правило, и самые первые оказываются в нужном отделе у заветной витрины.

- Ну, вот! Смотри! – слегка приобняв свою спутницу, зашептал молодой человек ей на ушко, - вот же она, наша – «Безальтернативная».

Спутница, явно смущаясь, то ли присутствия такого большого количества людей в столь интимный для их семьи момент, коим являлся момент их любования колбасой, то ли от неожиданной близости к этой самой колбасе, а их разделяла только стекло витрины – зарделась, потупила взгляд и лишь её маленький пальчик, как маленькая колбаска, робко скользил по стеклу от одного сорта колбасы к другому, от одного ценника к ценнику. Она явно хотела экспериментов, хотела попробовать чего-нибудь такого, а чего, сама ещё пока не знала. Выбирала, примеряла, думала, гадала.

- А тут и думать нечего! – не терпящим возражений, голосом заявил дородный мужчина, - «Безальтернативную» то мы уже почитай осемнадцать годков уже едим. Хватит, надоело и ливерная надела. Зачем её каждый раз привозят? Всё равно её никто не покупает.

От таких заявлений очередь из маленьких жителей заколыхалась, задвигалась, загундела как живое чудище и давай напирать на столь дерзкого смельчака:

– Да, как же это так? Да разве ж можно так вот всё?

А смельчак не унимается, тычет в витрину:

- Вот, к примеру: «Совхозная благородная» и ненамного дороже будет.

- Эта ваша совхозная - форменное ГМО, - не утерпел кто-то и из очереди, - знаем, читали, по телевизору видали.

Продавщица, пытаясь успокоить и примирить раздухарившуюся очередь, невольно подлила масла в огонь, хотя, скорее даже, щедро плеснула как Аннушка на трамвайные рельсы:

- А вот, обратите внимание, у нас ещё один новый сорт колбасы появился – «Конская». На любителя, так сказать.

Тут уже и пенсионеры потянулись, напирают, к витрине лезут. Всем охота на колбасу из конины посмотреть, да и прицениться, да и прикупить если чё. А как, увидали, да и давай кричать:

- Это чёй-то? Это чёй-то нам предлагають?!

- У неё же.. да, ты погляди.. у неё же ценник то конскОй…больше, чем у совхозной.

- Мы чай тебе не олигархи какие-нибудь, ты нам давай нашей безальтОрнОтивной.

И разойдутся главное, руками машут, кулачками продавщице грозят как супостату заморскому.

- Я, – говорит одна маленькая старушка, обращаясь к своей, такой же маленькой, подружке, - без этой колбасы даже спать не могу, даже есть не могу. Весь холодильник ею забила. Уж, дюже она мне нравится.

А подруга ей отвечает:

- А, я - давеча-то, иконку то убрала, да и на это место родимую положила. Смотрю на неё – душа радуется. Верую, что пока она тама, войны то не будет.

И каждый божий день, все три месяца у той самой витрины маленькие жители собираются.

Друг друга обзывают, плюются, толкаются, руками машут, ногами пинаются, как будто не колбасу покупают, а президента своей маленькой страны выбирают, и понять не могут, что ежели выбирать одним лишь желудком, отключив сердце и разум, то всё вокруг будет одно ГМО.

- Так не доставайся же ты никому! – громко крикнув, я со всей дури треснул кларнетом по табуретке.

Кларнет, жалобно всхлипнув, взял фальшивую ноту и развалился на части. Две мои сестры суммарно старше меня на шесть лет с криками: «М-а-ма! Иди-ка полюбуйся!» резво стартанули на кухню.

Я был третий. Самый младший. Во мне ещё не проснулся дипломат и споры, подобные этому, я решал только единственно возможным для себя способом – разломав, разбив и уничтожив. В ответ силы добра в лице моей мамы накладывали на меня епитимью в виде ремня по мягким частям неразумного тела. Было больно, но не долго.

Мама вышла из кухни, и посмотрев на разбитый инструмент, тихо вздохнула:

- Видимо не получится из тебя музыканта.

Я хотел ей возразить и указать на то, что в доме есть ещё и пианино, и нужно дать человеку ещё один шанс, но промолчал. А мама поступила нелогично. Она взяла меня за руку и отвела в Дом спорта в секцию футбола. Пинать мячик было забавно. Иногда я попадал по нему, а иногда даже умудрялся попасть мячом в ворота. И всё было хорошо, пока в моей голове не поселилась мысль, что я, как профессиональный футболист, остановился в своем развитии. И тогда я отправился в библиотеку. Это сейчас маленькие мальчики и девочки на все свои вопросы могут найти ответы в интернете, либо у Бога. В наше время ни Бога, ни интернета не было.

Прочитав книгу «Как стать настоящим футболистом», я понял, что у нас был плохой тренер и перешёл в секцию под названием «Лыжи». Этот переход позволил мне стать лучшим лыжником среди футболистов и лучшим футболистом среди лыжников. Хотя… Кого я пытаюсь обмануть?!

Зато это были одни из самых счастливых моментов в моей спортивной жизни.