Xodok

Xodok

пикабушник
пол: мужской
поставил 175 плюсов и 2 минуса
932 рейтинг 61 комментарий 6 постов 2 в "горячем"
13

Минутные воспоминания. Ч.2

До траншеи бросок удался. Но невозможно было понять, откуда бьют по площадке, которую можно было бы рассматривать как плацдарм для новых атак. Складывалось впечатление, что простреливался каждый метр. Свист пуль и, о, ужас! Я вижу, как встал и упал словно подкошенный, командир роты. Пуля попала ему в голову. Я подполз к телу убитого солдата, что лежал перед траншеей и быстро выглянул, чтобы получше рассмотреть, что же происходит впереди. А впереди на пятаке, радиусом сорок метров творилось что-то страшное. Месиво, смерть, отчаяние от неоправданных потерь. Слева сгрудились горящие БМПшки, а фланг прикрывает не то подбитый, не то затаившийся БТР. Фальшборт его только немного горел. -

- Мужики, давай за мной, к машине! Духи нас с высоты не достанут !!!...

Я, после молниеносного, резкого, словно единственно возможного способа вырваться из преисподней броска, с извилистыми перебежками, упал, и прислонившись к холодным, грязным и увязшим в снегу и крови колесам, тяжело дыша, окинул быстрым взглядом переднюю линию. На зубах заскрипела грязь, а от дыхания стал плавиться снег. А там, впереди, из под земли входила на свет преисподняя, смешиваясь с хаосом. Эту картину вижу уже не первый раз, но жутко все равно. К этому невозможно привыкнуть! Горели машины вместе с экипажами. Все почти как при штурме Грозного, самого кровавого и безумного штурма за всю историю современности, больше ни при одном штурме в современных войнах не погибали в таком количестве нигде и никто. Впрочем я могу и ошибаться.

Одна из машин, в горячке и агонии боя попыталась выскочить из-под пронизывающего перекрестного огня и все же вытащить раненых, в том числе командира подразделения. Те, как к деве Марии ползли к отчаянному БТРу, в полном смысле плескаясь в грязи и крови, но несколько залпов из чеховских гранатометов поставили на всем этом траурную точку. Люди, экипаж и те, кто успел как-то приблизиться и укрыться за броней сгорели заживо. Прямо на глазах... у меня.... Я как раз наблюдал за парнями, что бы скорректировать по возможности их. Это ужас... Такое никогда не забудешь... Да ну нахуй..

Эх, как все это было хорошо знакомо: не может БТР двигаться задом и быть активным в таком бою. Кто это всем устроил?? Где танки со своим мощным огнем?? Вижу командира из медицинского взвода, движимый скорее отчаянием, на Маталыге попытался пробиться к раненым, которых на первых позициях к площади было уже около тридцати человек. Но шквальный огонь остановил машину, заставляя десант перейти к пешим перебежкам. От меня до раненых пятнадцать метров, но встать невозможно. Наконец выхожу из анабиоза, словно перестав быть зрителем фильма про войну и вернулся на поле боя. Глаза быстро пробежали по огневым вражеским точкам, мозг оценил положение - раз сам и ребята все еще живы, значит есть пространство в огне духов. Есть и у них бреши. Можно двигаться, надо работать, вытаскивать братишек и валить чехов нахер! Я вырвал из себя, раздирая до боли глотку:

- Зур, с граником и Васюковым быстро влево, прикройте наших огнем из подствольников. Бейте вон по тем домам. Меняйте почаще позицию!!!

-- Есть, - ответил таким же диким голосом рядовой Зурабов и согнувшись, под свистящими пулями рванул на левый край к бетонному блоку. Только за это ему нужно мужика (орден Мужества)

Васюков не добежал, его тут же настигла чеченская пуля, и он упал, корчась от боли. Слишком медленно маневрировал. -

- Бляяяяять!!!!!! Сука!!!!.. Спину, что ль лень согнуть, салабоны херовы... Рядовой Васюков ранен!!! - заорал я всем остальным и увидел, как к тому уже кто-то кинулся из бойцов его подгруппы.

-- По-моему, я его снял нахуй - услышал внезапно я позади себя спокойный голос. Оглянулся.

-- Ты? Я думал...

В этом пекле и воплях, когда у всех в глазах застыл звериный страх и лютая злость, Студент выглядел спокойно, словно он собирался к доске сдавать свой долбанный экзамен по физике.

-- Не дождетесь... Снайпера засели на той высотке. Но, похоже, я их пощепал. Не скоро обнаглеют.

Он не кричал, но я его слышал, и это подействовало как-то успокаивающе. Тут я ударил Студента по плечу, чтобы тот согнулся и последовал за мной к разбитому блоку.

-- Смотри, что опять делают, гады! Они по конечностям стреляют, издеваются, суки!

Я указал рукой на раненого солдата, лежавшего в метрах двадцати от нас, которому только что прострелили две ноги. Парень был жив. Мне были видны его глаза - они молили о помощи, и в них было отчаяние. В следующее мгновение я успел увидеть, как Студент куда-то посмотрел и резко вскочив почти во весь рост, рванул на левый край. Перебежка и... он упал за кучу вывороченного из под снега асфальта. Я поймал себя на мысли, что волнуюсь - никак словил...? Нет, вон ствол показался. Выстрел - это видно, дернулся... Вот сучка крашена, щипает духов, молодчина! Это очень сейчас важно, духом не упасть, бойцов поддержать.

-- Дерюга, загляни в люки, там должны быть кошки, - я кинул эту фразу и вскинул автомат для выстрела из 'гпешки'. Оружие дернуло и из подствольника вылетела граната в сторону озверевшего от крови врага.

-- Чего, товарищ сержант? - Я оглянулся и увидел растерянное лицо рядового Дерюгина, который держал скрюченными, окровавленными руками ленту с ВОГами. Тут же я рывком забрал гранаты.

-- Ты чего падла, оглох!... Люки открой, в БэТРе должны быть кошки с веревками. Мужиков из-под огня будем вытаскивать.

Дерюга рванул с места, явно боясь теперь больше моего гнева, нежели свиста свинца над головой. Добежал. Удары приклада в боковой люк сделали свое дело. Он открылся. В машине сидело несколько "контрабасов". Они были то ли контужены, то ли обделались от страха, но боевого духа в их глазах явно не было.

-- Чего, в жаркое хотите превратиться? Кошки давай! - рявкнул Дерюга и резко за рукав бушлата вытащил одного наружу. -

- Во, любители погреться, - выпалил вернувшийся Самохин, толкая второго обезумевшего парня, которого только что тоже извлекли из внутренностей брони на грязный снег. Парень был полностью деморализован.

-- Баа, знакомое лицо, - я вспомнил этого сержанта, у меня был конфликт с ним на пищеблоке: - Берите связки и вытащите ребят из-под огня, сержант. Дерюга, помоги! Всех, кого сможете!

-- Один момент! - Жив.. промелькнула неуправляемая мысль. И сам удивился тому, что думаю о Студенте. Вот ведь удивишься...

-- Даа, попали мы в дерьмо собачье, - я ловко закурил сигарету, сделал несколько затяжек и передал ее дальше. Оценка положения, это так - мысли вслух, воздух.

Весь мой прищуренный взгляд сейчас был прикован к пресловутому переднему флангу, где среди горящего железа все еще копошились и сражались люди, выходя из-под шквального огня. Фигура Лобова то появлялась в проеме между БТРами, то пропадала. Но вот вверх взметнулся столб земли, снега и камней. Больше лейтенант не появился в моем поле зрения. Другая группа, вставая то и дело в атаку, падала на землю и каждый раз поднимались уже не все. Все это как в панораме разворачивалось прямо в метрах пятидесяти от меня. Вот и сейчас прямо на глазах убили замполита роты. Пуля разбила голову.

-- Почерк, в голову. Офицеров, твари, снимают, как вычисляют, ведь без знаков различия, - проговорил Самохин, плюхаясь рядом со мной. - Без танков туда соваться нехрена. Неужели не понимают командиры, что нужно выводить людей.

-- Пытаются, - с болью в сердце проскрипел я. И действительно. Чеченские снайпера в первую очередь убивали офицеров, что в принципе было всегда, и в Грозном и Аргуне, чтобы оставить подразделения без командования и посеять панику. Узнать то их было очень просто. Из-за больших размеров рации радиста, бегающего за командиром, офицера было видно издалека. Ну все, я делаю несколько глубоких вдохов и выдохов и решаюсь на очередную авантюру. Ну почему у меня такая натура блятская? Всегда должен сделать больше всех, лучше и быстрее всех, а на войне на самых опасных участках почему то оказываюсь. Судьба?

-- Чижики, давай за мной! Там наш взводный, прикрыли огнем!!! - заорал снова я, встал из укрытия и, согнувшись на полусогнутых, рванул вперед. Чуть сзади заработали два пулемета и автоматы. Ай мои братишки, ай родненькие, кройте меня, кройте, мне страшно, но идти надо. Два бойца и младший сержант из второго отделения кинулись за мной, ощущаю их чуть левее. Кто-то заорал слева, истошно матерясь. Я бегу и возле меня снова фонтаны снега, земли и много чего еще. Адреналин в организме просто переполняет все мое естество, кажется, что порвешь всех, столько энергии. Добегаю до коробочки и ныряю в небольшую ямку от снаряда.

-- "Кошки", мать вашу, давай сюда! Пройти бесполезно, пидары бьют насмерть!!!

-- Взводный мертв, я живой, помогите!!! - донеслось до моих ушей откуда то. Лучше не слышать, всем не поможешь.

Потери были уже очень большие. Незаменимые в таких вещах стрелки - снайпера противника, били с тридцати метров в практически обескураженных солдат. Полное бессилие и отчаяние. Нас очень мало для штурма этого селения, ведь по всем правилам штурмующих должно быть в три, минимум в три раза больше. Неужели повторение Грозного? Крики раненых, оставшихся там и запах горелого мяса из брошенной и подбитой брони создавали впечатление охватывающего мир ада, апокалипсиса. Грязь перемешалась со снегом, кровью, кусками рваной одежды. Всюду валялись бинты и кровавые марлевые повязки. Горело разлившееся топливо. Трудно себе представить, что все это могли устроить люди. Я лежу, смотрю в просвет между колесами, чувствую и слышу только свое дыхание. Услышал тяжелое дыхание позади, плюхание тела. Все нормально, на этот раз проскочили без потерь. Кого то цепануло, но нормально, не двухсотый. И снова вперед, снова падение. Застрекотал пулемет. Пули прошли в метре над головой. Следующая очередь вообще прошла еще ближе, зацепив рикошетом от брони БТРа укрывшегося бойца. Он вскрикнул и затих, но боковым зрением я видел, что живой. Полез за пакетом. Кидаюсь на животе к нему, помогаю перевязаться. Обернулся на своих, сзади уже никого, во всяком случае я уже не слышу характерного дыхания и отстреливающих очередей. Либо убиты, либо не смогли преодолеть себя и встать под огнем. Тут я всегда терялся в решении, судить нельзя, но это ведь война! Понимаю, что попали на нее не по собственному желанию, как некоторые, но все же, работать надо, иначе смерть. Жуткая, страшная.

От площадки отделяют каких-то пять метров, но не прорваться в наглую - подстрелят суки. Хоть и вот он, лейтенант, лежит - не шелохнется. Мертв? Пытаюсь высмотреть, жив ли взводник. Рядом с ним трупы в развороченных солдатских ватниках. Вата и кровь, грязь и ужас. Но Лобов вроде бы жив - шевелиться. Теперь вижу. Перебиты только конечности, но это визуально, а что там на самом деле???... Но и то есть хорошо. Сейчас главное что жив.

Оценил ситуацию - только рывок и по косой, как заяц. Стало смешно. Я и заяц? Встал и вперед, но боковое зрение уловило справа странное движение, движение явно вражеское, мой мозг оценил это мгновенно. Да я и сам чуял их нутром. "Духи", - промелькнуло в голове. - "За мясом пришли, аспеты". Заметил - рука кровоточит. Этой окровавленной рукой вырвал из "разгрузки" гранату, чека осталась в кармашке, щелчок и бросок. Упал на снег, укрыв голову и уши, ведь недалеко враг, а РГДшка хоть и не Ф-1, но ударит - мало не покажется. И вдруг, уголком глаза, сквозь локоть увидел, а точнее почуял, что лежу среди трупов на хорошо простреливаемой территории, и, никто не тревожит. Секунды - вечность. Взрыв. Я поднялся на колено, делаю рывок, нутро протестует, уж слишком сильны нагрузки- стараясь как можно быстрее убраться отсюда - ведь везение не может быть вечным - и обрушил весь свинец своего калаша на уцелевших контуженных от взрыва "чехов". Не было времени их считать. Аллах посчитает за меня. Двигаться. Нужно двигаться. Все время, стараясь быть быстрым, в каком то, только мне знакомом такте, темпе, чтобы не быть легкой мишенью для стрелков, которые ожили в пустых глазницах близлежащей "хрущебы", 'нырял' и добивал с нескольких метров, в упор высунувшихся наружу и засевших у окошек, так и не дав духам опомнится. Три или четыре чеха так и упали с удивленными лицами: "Откуда пришла смерть, о аллах?". Ведь вроде так просто было подобрать раненого русского командира и притащить его в свое логово. Получилось, что старшие братья послали их на смерть. Злость и ненависть сейчас нажимали на мой спусковой крючок - не я, не Ермолин Александр Юрьевич безудержно херачил короткими, но без остановки очередями - пока полностью не опустел магазин, а 'калаш', обезумевший от боя застыл в неожиданной передышке, раскалившись почти до красна.

Тяжело дыша я побежал к белеющему впереди с вывороченной ватой рваному бушлату. Это ориентир, в агонии боя трудно ориентироваться - только быстрым взглядом. Там где-то лежал раненый лейтенант Лобов. Боже, как тяжело и долго даются эти чертовы метры. Проверенным движением отсоединил "корзину" и выбросил; на место вставил перевязанные изолентой рожки, которые одеревенелой рукой сорвал с бедра. Чувствую, рука немеет и пульсировать начинает. Заговорил ПКМ, но это били наши. Кто-то из бойцов, видя мой дерзкий прорыв, бросился все же прикрыть меня, и вовремя. Духи тоже хотели выскочить, но не получилось. Боковым зрением я видел, как 'калибр' взрыл грязный снег с комьями камней и песка у прохода к каким-то сараям. Что-то ухнуло в ответ. Пулемет замолчал.

Спасительная змейка и передых. Длинная очередь по противнику, который, кажется, движется следом. Неужели меня выпасли и вышли за мной из укрытия? Перекат и снова огонь. Не понял, как быстро снова опустел магазин. Правое ухо не слышит, провожу рукой - кровь. Пули нещадно дырявят землю и тела, которым уже все равно, они только трясутся не по живому. Страх идет где-то следом. Но ему не догнать меня: нельзя! Снова бросок вперед и затворная рама уводит вперед новый патрон из уже нового рожка. Автоматика, мать ее, только не подведи! Короткие очереди по окнам частных домов. Духи, если они были в этих бойницах, затаились. Что это, везение? Нет, я профессионал - эти твари ошибок не прощают. Пока просто пули меня не берут, потому что это моя война. Главное - без эмоций, ненавидь, но будь спокоен. А вот и лейтенант. Со всего размаху плюхаюсь на колени и таким образом проезжаю по снежной грязи пару метров до взводного. Я обязан его вытащить, ОБЯЗАН, как в Грозном он ломился так же под огнем за мной, когда меня со взводом закрыли в мешок на улице Лермонтова. Ну, братец, будем квиты.

- Жив, товарищ лейтенант?

Я схватил офицера за ремень и падая от изнеможения и огромного потока адреналина, захлестнувшего мой организм, сдвинул тело раненого за собой. Рядом прошла очередь, видимо уже из чеченского "Дегтярева", и на то место (так мне показалось), где только что лежал лейтенант Лобов, упала мина..... Нас жутко подбросило, во рту сразу почувствовал привкус крови. Потемнело в глазах, куда-то все понеслось, звук в ушах стал как будто бы в далеком и счастливом детстве, когда мы с двоюродным братом ныряли в металлическую бочку и ждали, кто же все-таки дольше продержится под водой. Руки не чувствовал, плечо и рука как будто чужие... Сознание потихоньку возвращалось, в голове появилась ясность, но забил озноб, и стало жутко от вида кишок на снегу, вспоротых осколками животов у уже убитых и у еще пока живых. Этот запах смерти... Его не забыть...

К вечеру подразделения все же закрепились на своих рубежах, тех, которые отбили днем. Раненые и убитые оставались все еще лежать на поле боя под прицелами чеченских снайперов. Кто-то пытался выползать сам. Кому-то везло, кому-то нет. Минометная батарея и артиллерия из соседнего квадрата без перерыва продолжали стрелять осветительными минами. Было светло как днем несколько часов. Тут я открыл глаза и в очередную вспышку увидел неподалеку от себя мелькнувшую тень. О нет, только не это, пронеслось у меня в голове. Сколько раз видел одичавших собак, грызших трупы. Правая рука сжала автомат и подтянула к себе. -

- Давайте, суки, подходите, - тихо проговорил я, чувствуя сейчас только злость за свою беспомощность, и уложив раскаленный ствол на колено, вытащил из нагрудного кармана бушлата гранату - последнюю гранату! Мои силы резко меня покинули. Тут зашевелися взводный.

-- Лейтенант, я все контролирую, не волнуйтесь...

Свой голос прозвучал, словно из-под земли, словно чужой. Его явно сейчас я не узнал, но стон Лобова показал, что командир меня слышит. Мы понимали друг друга, как и всегда - главное не попасть в плен.

-- Духи тут рядом, я слышу их, - прохрипел я зачем то, нащупывая оставшейся рукой тело гранаты, словно хотел убедиться в ее мощи.

Очередная вспышка осветила площадку перед подбитым БТРом, и я увидел страшную картину. Это были совсем не чехи, а как я и предположил- несколько бездомных псов рвали труп, жадно заглатывая куски человеческого мяса.

- Ах вы, шакалы, - шепчу и нажимаю на спусковой крючок. Но выстрела не последовало. Рожок был пуст. Бляяя..... Перезарядить одной рукой автомат - дело сложное, а сейчас невозможное в подобном состоянии. Подтягиваюсь на локте, чувствую, как из него выходят силы, и облокотившись на Лобова дотягиваюсь до его кобуры. В глазах пошли круги. Пальцы судорожно сжали холодную рукоять "Стечкина". Когда пес подошел и попробовал на зуб мой ботинок, я выстрелил. Бродячий пес опрокинулся назад и упал на спину, даже не взвизгнув. Пуля пробила ему череп на вылет. Я часто вспоминаю этот случай, прости, пёс, но не я заварил эту не перевариваему кашу, прости.

-- Пока погодите, мрази, я еще живой, - прошептал я, и опять как то неосознано. Меня тут же удивило спокойствие, с которым я лежу, понимая, что то ли ранен, но не понимаю куда, либо получил травму, аж хреново мне.

В глазах то темнело, то наоборот становилось светло как днем, плыли круги, и страшно хотелось спать. Это наверно от потери крови. Понимаю, как то отдаленно, что надо что то предпринимать, мой старший товарищ не может лежать вечно, а по моим понятиям времени, как я нашел взводного прошло не мало. Превозмогая боль нашел в себе силы и, разорвав медицинский пакет, прислонил ватно-марлевую повязку под мокрым от крови, а скорее от пота бушлатом к выходной ране под рукой. Или не рано то была вовсе. Как выяснится немногое время спустя, моя рана была совсем не на плече, а имела вид совсем маленькой, но глубокой царапины чуть ниже левой груди. Перебил чем то капилляры. Странно, но особо боли и нет, только трясет сильно.

Смертельным вышибанием жизни прошлись по телам несколько выстрелов, видимо чеченских, совсем рядом от меня и лейтенанта - били с той стороны. И тут же, моментально несколько пуль шмякнулись в плоть дерущихся за мясо бездомных псов, оставляя их на том же поле брани, что и их предполагаемую пищу. Это уже наши снайперы приговорили четвероногих мародеров. Мне искренне их жаль, но ничего не поделаешь. Вдруг где-то вдалеке послышался голос. Знакомый голос. Это было так сюрреалистично! Я из последних сил прислушался. Показалось? Или... Как последняя надежда, как что-то божественное прозвучало:

-- Ермолин, Ермолиииин! Ермоооол! Сааааня, отзовись, жив ли? Ермоооооолин!!!

У меня перехватило дух. Конечно, я узнал этот голос. Даже сейчас, когда голова гудела от волновой контузии и страшно тошнило, я в состоянии был понять, что это был мой "нелюбимчик" Студент. Аж слезу пробило, я конечно еще не попрощался с жизнью и во что бы то ни стало попытался бы выползти и товарища вытащить, но так получилось, не расчитал возможно свои силы, а возможно последствия травмы или ранения, так и не понял еще. Собираю все силы.

- Я здесь, Студент, я здесь... - сколь было сил, прокричал я. Больше уже добавить не смог, силы кончились.

Но скорее это не было криком, скорее это был шепот.

Голос стих, как будто бы прошли мимо. В нутро полезло отчаяние. Какое, наверное, испытывает тонущий в океане, зовя на помощь, когда спасительное судно молчаливо удаляется от него к горизонту. Тело стало стынуть от холода и я

начал думать о смерти. Вот именно так она наверное, и приходит. Окровавленной, трясущейся рукой я достал алюминиевый крестик, висевший на шее на бечевке из-под "пш" и приложил его к губам. И что удивительно - стало легче. Стало не так страшно умирать. Я даже удивился этому, что никаких дополнительных эмоций перед смертью не приходит - просто ты угасаешь. Словно у тебя кончается батарея и ты выключаешься. Просто холод... жуткий холод. Нет, я так не дамся, я может и погибну, но только в бою, борясь, вытаскивая соратника, друга. Такие мне пришли мысли.

-- Рановато ты, брат, к праотцам собрался! Мы столько ползли за тобой.

Голос был совсем рядом, прямо над ухом и теплый. Словно от печки обдало по лицу.

-- Ты... - я попытался улыбнуться. - Летеху ... худо ему....

-- Уже перевязываем. Жив Лобов, похоже легкое пробито, почки, ноги, но живой.

-- Осторожно, дух-х-хи стр-р-ре....

Несколько пуль ударили в тела мертвых бойцов, лежащих неподалеку. Все замерли.

Еще несколько ударов и все стихло. Тела странно подергивались, словно мешки с песком и от этого становилось не по себе. Лучше на это не смотреть. Теперь уже умирать мне не хотелось. Я стал бороться с охватывающим холодом. Я стал мысленно помогать ребятам выходить из-под огня.

Вижу, как Самохин подтащил к себе конец какой-то веревки. Она была обрублена пулей.

-- Метко, гады! Никулин, оттаскивай лейтенанта подальше, туда... там для них

обстрел менее удобный. Обвязывай веревкой и сопровождай. Дойдете, кинете "кошку". Я останусь здесь. Доставь лейтенанта.

-- Понял, - ответил солдат и обхватив безжизненное тело офицера за ремень пополз с ним в сторону подбитой техники. Через какое-то время он замер. Вспышка осветила площадь и погасла. На следующей вспышке, на том самом месте ребят уже я не увидел. Это было хорошим знаком.

-- Вышли, спасен летеха, - проговорил Самохин.

Я снова попытался улыбнуться, меня переполняло чувство выполненного долга перед другом. Этот долг незримо ложится на каждого из нас, кто вступил на тропу войны. Друг за друга во все времена, во всех условиях! Спецназ своих НЕ БРОСАЕТ!!!

-- Да, брат, что-то ты плохо выглядишь...

Вернул меня на землю от мыслей Студент. Стало худо.

Чехи продолжали работать и по раненым, и по мертвым. Каждый раз проверяя тела на присутствие в них души.

-- Как ты, брат? - спросил Самохин перевязывая меня где то в районе плеча, стараясь растормошить и не дать отключиться.

-- Куда меня? - еле ворочая губами и языком прошептал я.

-- Рука похоже, кость не задета, плечо, нет. Вырвало кусочек мяса, тебе повезло, просто артерию задело, вот ты резко и ослаб, похоже. Ты молодец, укол себе сделал сам, молодец... все будет хорошо.

-- Я...?

-- Ну да.

-- Не... помню.....

-- Еще бы... Я тебе еще один сделал, больше нет ампул, но до своих доберемся, все сделаем. Удивительно, как ты еще в сознании.

-- Что... делаем?

-- Сейчас пойдем.

Буквально через минуты две-три меня потащили.

-- Ты что... делаешь? - тихо спросил я, в какой то момент не понимая, почему меня так трясут и дергают. Стало немного легче от укола, чувствую, как разливается по телу приятная слабость.

-- Я обвязал тебя веревкой, в ватнике у тебя крюк воткнут для верности, не бойся, не заденет. Сейчас минометчики успокоятся и тебя потащат сильно. Потерпи.

Раз, и ты уже в медсанбате. На курорте, брат.

Небо осветилось, вспышки медленно угасали и на секунду Ботлих погрузился в темноту.

Вскоре я почувствовал, как какая-то неведомая сила потащила мое тело вперед. Получалось ударяться о трупы головой, о камни плечом. Слышал стоны и мольбы забрать раненых отсюда. Я лишь бессильно сжимал до боли зубы. Мне было больно, безумно больно от того, что я не могу забрать ребят с собой, вытащить их, спасти. Клянусь, как доставят меня до медсанбата и мне чуть полегчает я соберу максимально возможные силы и вернусь за братишками. Их тут оставлять нельзя. Клянусь, мужики, потерпите, я скоро буду..... Тут мне показалось, что я слышу выстрелы и голос Студента где-то позади: "Если что, выпей за меня...". Я попытался повернуться, ответить, но жесткая веревка тянула тело и тянула, не давая до конца осознать, что происходит и уже не оставляя никакого выбора в движении.

-- Студент, студент..., - хрипел почему то я, выкидывая в морозный воздух последние свои силы. - Где Студент...?

Лица своих почему-то показались какими-то злыми и уставшими. Я видел их недолго. Минуту, а может и того меньше. На мой вопрос никто и не думал давать ответ. Только кто-то из медсанбата, сделав небрежно укол, промямлил на ухо:

-- Там мясорубка, приятель, ад. Я был при обоих штурмах Грозного, это очень похоже. И, тебе повезло больше... Жив... А ведь я видел тебя и в 99-м в Грозном при штурме. Ты в бригаде с Комаровым был и с Разумовским. О вас многие знают, как вы там работали. По внешнему виду и не скажешь.

И тут только выкрик какого-то офицера, "в тыл его", последнее, что восприняло мое сознание. Дальше была пустота...

Тут я вернулся в действительность. Я сидел на своем месте со стаканом в руке и невольно испытал неловкость за предложение снять верхнюю куртку моему попутчику, так как в поезде было жутко жарко, до дурноты.

Паренек отвел суровый взгляд и, как-то ловко скинув куртку, встал, чтобы повесить ее на крючок на боковой стенке. Мой взгляд скользнул по плечу: по рукаву рубахи я понял, что у парня, начиная от предплечья нет руки.

Он освободился от размещения своих вещей и сел на свое место. И тут я наконец услышал его голос.

-- Ты, брат, тост хотел какой-то сказать, чтобы не так вроде пить. Можно, я скажу?

Я кивнул головой.

-- Давай выпьем за моего друга, - Он помолчал и добавил: - Просто за друга.

Я снова кивнул головой и мы выпили.

И тут я поймал себя на мысли, что ужасно хочу задать вопрос. Потом уж он мне самому показался глупым. Но в свете воспоминаний, что были только что, меня очень интересовал этот вопрос.

-- А кто этот друг? Друг? Где учились? Где сейчас?

-- Друган. Брат мой, за которого я теперь и живу. Учились мы, - он сделал

паузу, -...в Грозном, на площади Минутка сдавали экзамен. Он и сейчас там...

Он помолчал и добавил:

-И еще там, где я....

Уже расцветало. Стучали колеса, проносились столбы и деревья, полустанки и

станции побольше. А я не знал, что мне сказать этому молодому герою, чем

успокоить его душу, постаревшую за несколько месяцев войны. Или лет. Сказать, как и о чем я только что думал, вспоминал? Наверняка он тоже терял друзей, если его друг остался на Минутке, как он говорит. Ведь это так тяжело выйти из-под огня одному и навсегда оставить

там друзей, быть может самых дорогих, которых тебе послал Бог.

И только много лет спустя я вспомнил эту историю и решил написать о

солдате... таком же как я и многие подобные нам братишки солдаты, решил, потому что прочел однажды слова, сказанные много столетий

назад другим человеком, человеком который вынес муки адовы ... и умер, чтобы жить вечно...

"...Вы же друзья мои... и ты друг мне. А что может быть прекрасней на земле,

как умереть за друга..."

Все фотки с моего аккаунта Одноклассники, за ошибки строго не судите.

Минутные воспоминания. Ч.2 Моё, Бамут, Война, Длиннопост 2, Длиннопост
Показать полностью 1
2

Минутные воспоминания ч. 1

Минутные воспоминания ...

Заранее прошу прощения за длинопост.

"Мы бросили кошки, мы врылись в землю...

Зубами удерживаем редут.

Ведь тут убивают не понарошку,

И не для съемок в атаку идут..."

Поезд "Москва - Новороссийск" уже был готов к отправлению, делая меня немного счастливее, чем обычно - ведь я поеду как пассажир первого класса, практически в "СВ" - один. Авантюра мелкого масштаба конечно, но приятно, когда удается что то такое вот мелкоприятное. Конечно же, проще было купить комфортабельное место, деньги то были, но такие вагоны напрочь отсутствовали в этом поезде, отсюда и спрос на работу мозга. У нас в стране все так- недостаток здравого смысла в общественной жизни мы компенсируем собственным здравым рассуждением и так вроде живем. Не зря у касс, когда я покупал билет, мне в голову и пришла эта мысль о "приобретении" всего купе - меньше народу больше кислороду. И относительно дешево и сердито. Все равно "Паровоз" шел не нагруженным, в это время года мало пассажиров к Черному морю, и в вагоне, как я понял позже, имелись вовсе пустые "квартирки".

Сильно продулись тормоза, вагонные двери закрылись, устало от столичной жизни, словно недобрый гонор Москвы им изрядно надоел и хотелось скорее бежать, спрятав за своими потрепанными телами маленький мирок вагончика с серыми и понурыми слабыми человеками. Перрон Казанского вокзала дергано пошатнулся, практически одновременно со стаканом, в который упали первые капли пятизвездочного армянского коньяка. Теперь я в пути, и долгожданное одиночество, наконец, настало. Действительно хотелось побыть одному, осмыслить последние события своей жизни, порадоваться отрезанностью от мира хоть на короткое время дороги. Я был практически уверен, что вечно моему наслаждению элитным перемещением не продлиться, но, по крайней мере, все же предполагал, что имею реальный шанс уснуть никем не потревоженный.

Он вошел в мое купе часа через два после отхода из Москвы, на какой-то станции, уже не помню даже какой. Зашел не заметно, даже можно сказать тихо. До этого нагло заглянула проводница, резво хлопнула купейной дверью и исчезла. И вот результат - я не один. Не очень-то и приятно, но что поделаешь. Наш ненавязчивый сервис даже за кровное бабло не несет перед вами никакой ответственности. В полумраке и в дремоте (я практически заснул, лежа на полке) я обратил внимание только на то, что зашел... он быстро и тут же словно упал, провалился куда-то, выставив, в конце концов, на проход только свои ноги, обутые в армейские с блеском начищенные ботинки, в которые были заправленные камуфляжные армейские штаны. Я, перешагнув их, вышел в коридор и прошел мимо купе проводницы, теребя в пальцах сигарету. Уже какой год я бросал курить, но позитивнее трех сигарет в день дело не шло, пагубная привычка все время одерживала надо мной одну победу за другой. Долго раздумывал ругаться или нет и все же не выдержал.

- Ну, ты что же, мадам, обещала покой, - проговорил я, заглянув в купе и застав белобрысую толстую и неопрятную бабенку с подругой. Та что то нервно дернулась и видимо по привычке спрятала начатую бутылку водки под нависающий столик.

- Ой, касатик, да я ж подумала, шо тебе скучно будет. Даю слово, шо больше не подсажу до самой границы, а уж там посля нее может и вообще один поедешь.

- У вас же целый купе пустой.

- Это мое дело, дорогой. Ты у себя на работе командуй... без обиды. Что ж я его на целое купе должна разменять, что ли? Ишь ... прыткач.

- Клава, эй, - осекла мою собеседницу подруга. - У него ж это,... два места выкуплены официально, а за два он заплатил. Образовалась пауза.

- Ох, как не ловко то. Ну, лады, сейчас я этого паренька-то определю. Там дед с бабкой и внуком едуть, вот к ним. Я молча проследовал за проводницей.

-Эй, касатик, вставай, ошиблась я, пойдем в другое...- пробубнила тетка, засунув свою конопатую физию вовнутрь моего купе. В полумраке моего временного дома, в котором мне предстояло провести ближайшие сутки, царствовала тишина, какая только может быть в поезде при движении.

- Слушай, он уснул, похоже. Сидит, а глаза закрыты, во как.... - проговорила проводница, как-то растеряно обернувшись ко мне, напомнив закесоненную ныряльщицу, вынырнувшую с глубины соответственно без промежуточного всплытия. От нее несло не то селедкой, не то недосушенной таранкой, к тому же дама была подвыпившая и у меня пропало всяческое желание дальнейшего с ней общения. -

Не буди ... Раз уснул, пусть спит. Проводница вдруг оживленно воспряла духом и 'кесонка' с ее лица моментально прошла.

- Ой, да. А к утру я распределю. Чаю принести? Учту, бесплатно.

- Валяй.

Я протиснулся в свое купе и закрыл дверь. Стук колес успокаивал, и мой взгляд снова упал на начатую бутылку коньяка. Еще несколько капель перед сном не помешает. В конце концов я в отпуске и еду к друзьям. Пусть все проблемы подождут целых пятнадцать суток. Это срок, который меня отделял от возвращения на службу, в часть. Как за административное правонарушение. Приняв все это во внимание, достав фрукты и шоколад, я принялся чистить апельсин, наполнив купе приятным ароматом цитрусовых. Чай так и не был принесен, да я особо и не рассчитывал на него. Поэтому не расстроился особо. Зато коньячок согрел изнутри и приятно легко одурманил голову. Нега быстро распространилась на уставшие конечности, и я откинулся назад на обитую дерматином стенку. И тут, словно напоминая, что я не один, моему взору снова предстали идеально чистые ботинки моего нового неподвижного постояльца (я уже считал себя полноправным и единоличным владельцем помещения), и странный мешок внизу под полкой рядом с ними. Да мешок, отдельная тема. Не какой-нибудь современный рюкзачок, спортивный кейс или еще что-то - довольно странный мешок. "Ну что ж, - подумал я, - попутчик мой тихий и уже к тому же спит сидя. Не помешает совершенно. А то и веселее будет. Выпьем вместе... когда очухается". Рядом валялась книжка, купленная на вокзале. "Почитать, что ли?" - подумал я и окинул взглядом тускло освещенную комнатку купе. Я потянулся было включить свет наверху, но остановился, посмотрев на постояльца. Он весь мне виден не был. Верхняя его часть таинственно исчезала в темноте навеса верхней полки. В скудном освещении купе мой пришелец превращался все больше в ребус или загадку. Только ноги, ботинки и мешок. И я решил не будить соседа светом, быть вежливым, в конце концов, все же был уже одиннадцатый час, и налив себе еще пол стакана огненной жидкости, принялся расстилать постель. Это удалось довольно- таки быстро и я подумал о погружении в сон, как снова на глаза попался этот странный мешок. Он лежал на полу обособленно, важно, в тусклом освещении купе подставляя обзору один бок. Хозяин не убрал его под полку в специальный бункер и от этого баул, словно живой персонаж, был особенно важен и значим.

Вещи всегда помогают нам узнать что то о человеке, использующие эти вещи. Это факт. Нарисовать для себя картину о попутчике решил и я. Уж если у меня появился сосед, то не мешало бы о нем что-то узнать. Дорога такое дело. Тем паче, что спать не хотелось. Конфигурация мешка была знакома да и в его цвете не было ни каких сомнений, да, да в цвете - цвете хаки. Обнаруженный предмет оказался простым солдатским вещь-мешком. Старым и надежным солдатским спутником 20 века. Не 'РДшка', не еще какая нибудь спецурская знакомая по матобеспехе вещь, и не тем более американский рюкзак спецназовца, показанный нам подполковником Куриковым, который он привез в свою очередь из Ирака, где был уже после 'Бури в пустыне', нет - просто настоящий армейский вещмешок, сделанный еще при советской военной промышленности, носимый еще нашими дедами в тяжелых походах второй мировой. Он лежал сейчас перед моими глазами. Редкостное явление в повседневной гражданской жизни, увидеть такое ретро, не смотря на моду на стиль милитари. На Кавказском направлении может этого добра и хватает, там никто этому не удивляется, обычное дело, даже для гражданских. Но в поезде это выглядит куда как более странно.

Я присел на свою постель и, не долго думая, протянул руку к этому удивительному предмету. От затянутой горловины на бечевке свисали две гирьки, металлические и довольно увесистые, которые случайно оказались у меня в руке. Я взвесил их, сжимая кулак. Это или подобное приспособление при умелом обращении с ним служит для активного наступления в рукопашной схватке. Это я знал точно. Причем атака может носить летальный исход, потому что попадание такого шара в голову и тем более в висок ничего хорошего не сулит. Поезд колыхнуло, за дверью купе кто-то пробежал, за стеклом промчался товарняк, издавая характерное гудение, и мой взгляд в проблесках короткого света упал на лицо соседа. Сквозь полумрак сжатого пространства я заметил, что он на самом деле не спит. Черные (какими мне они показались) и какие-то резкие глаза, смотрели на меня исподлобья так, словно врезались в мои внутренности с безаппеляционностью рентгена, неподвижно и странно, словно и не были живыми. Он даже смотрел не на меня, а куда то сквозь: будто бы увидел что-то в теле вагона или на улице, там за бортом; и это что-то перемещалось там точно с такой же скоростью, как и сам поезд. Мне даже показалось, что он меня, моего присутствия здесь и сейчас, не заметил.

- Эй, приятель, привет! - пробубнил я, пытаясь все же заявить о себе и сгладить конфуз, - Коньячку выпьешь?

Все же не удобно когда тебя застают при осмотре чужих вещей. В ответ я ничего не услышал. Приняв это как установку к действию и понимая, что пути к отступлению нет, я откупорил бутылку и налил жидкость в два стакана.

- Не подумай, дружище, что по сумкам прохаживаюсь. Просто чудной у тебя скарб, непривычный. Сам вроде в комке, а ... вот и заинтересовался. Я вроде тоже служивый...

Рука с набитыми костяшками двух первых фаланг пальцев вынырнула из темноты и ухватила стакан практически на лету. Я успел все же увидеть его..., моего соседа по купе, в свете периодичных фонарей за окном: парень лет двадцати трех-двадцати пяти, коротко стриженный, над правым глазом - от брови и через лоб - шрам. Парень как парень....

Но мы вновь встретились глазами. И я разглядел его получше. Света за окном стало побольше, потому что поезд приближался к очередной станции. Лицо сначала мелькало словно на экране: то вынырнув из темноты, то опять уходя в небытие. И вот оно предстало в мгновенных вспышках освещения полустанка так, что я смог его немного изучить: вроде бы молодое, но какое-то уставшее, одетое на твердую плоть хозяина насильно чужой рукой, словно маска. Волевой подбородок молодого человека, но как-то уж по взрослому бросается в глаза, и отточен он какой-то сверхволей и грустной решимостью.

Я задумался и продолжал изучать. Пространство, расположение и время мне это позволяли. Кто передо мной? Почему мне не все равно? Меня поразил жесткий облик человека, облик который в то же время не делал его супергероем. Просто обычный пацан, каких много ... и в то же время нет. Длинная шея, на которой висели, блестя своей металлической белизной два солдатских медальона (такие часто продают в подземных переходах); плечи, уходящие в худощавый затененный торс тоже как-то по-особенному; и все... Остальная часть тела снова не читалась. Кроме его глаз. Они ударяли по мне из глазниц словно РПО-1 - эти глаза. Они пронизывали и кромсали все вокруг безжалостно и насквозь. Я ненароком заглянул в них еще раз, будто бы они находились в этом поезде абсолютно самостоятельно и тут меня само собой потянуло на воспоминания...

...Кто придумал этот дурацкий спор о том, кто такой "воин"? Какой он? И что такое честь? Это у них-то честь? У этих зверей?.. Вот тот журналюга на той неделе, когда вышли из под обстрела, привел пример того, что видел якобы по телеку такую хрень, что чехи - это герои, и что там он слышал примерно следующее: "Разница культур, ценностей. Чеченцу смерть как победа, она только подбадривает дух. А у нас, у русских, кто мертв - тот и проиграл". Что за чушь?! Кто может вообще дать оценку чувствам и ощущениям, которые переживаем мы здесь? Только тот, кто сам это пережил. И то, пока не забыл или не свихнулся от этого. На дворе 2002 год, а они все средневековыми мерками манипулируют.

Многие умники-журналюги пускаются в дискуссии о философии воинства русско- византийского, иудо-протестанского и магометанно-арабского и пытаются выстроить формулы закономерностей побед и поражений... Идиоты!

...Каждый час слышался выстрел из автомата, как какое-то напоминание, что идет война. Среди устоявшейся тишины он звучал, как стремительный удар сердца после электрошока, как доминант природы войны, разгоняя застоявшуюся кровь и отгоняя сон. Сколько постовых, столько и выстрелов. Я, будучи на момент описываемых событий сержантом роты разведки, за три командировки на родину этой войны хорошо изучил всю эту атрибутику. Это для того, чтобы не спали постовые. Командир, пересчитав выстрелы, сразу понимает, где может таиться опасность: какой из постов оголен. Знал также я и то, что через час вообще начнут палить из всех видов оружия. Пройдутся даже танки из бригады, коих насчитывали всего пока два. Отменные вояки в них сидят. И вот если эти самые вояки поднатужатся, то через день в строй должен встать еще один Т-72, у которого раньше были перебиты траки. А наступление не за горами. Танки то нужны как воздух. А нас опять бросают в общей массе на штурм села, да и не село это по своей сути, поселок городского типа, с девятиэтажками и так далее.

В школе я очень любил читать рассказы про разведчиков, которые ходили за линию фронта. Оттуда-то, из этих книжек, я впервые и узнал, что такое плановый прострел местности. Правда, там, в книжках, это делали фрицы, чтобы сократить возможное время прохода через линию фронта наших разведгрупп. Эта самая линия обрабатывалась из минометов и артиллерии качественно и со смыслом, чтобы мышь не проскользнула. Здесь теперь я в очередной раз видел все это воочию. И делали это уже не фрицы из далекой войны 41 года, а они, российские солдаты, в первом десятилетии 21 века. Эта процедура имела даже свое кодовое название: "Смерть врагам". Страшно подумать, что останется от того, кто попадет под эту мясорубку, пусть это будет чужой или свой - не важно. В эти часы никто разбираться не будет.

- Ермолин, к командиру! - послышался выкрик, и несколько парней рядом оглянулись в мою сторону, на дорогу.

Проехали несколько бардаков (БРДМ), восьмидесятка, а затем и маталыги (МТЛБ) с людьми на броне и я узнал прапорщика Кавшина, старшину, которого зацепило недавно в перекрестном бою, но, слава Аллаху! - удачно. Он, видимо, уже выдвинулся в сторону штаба. Я встал с бетонной плиты, на которую была постелена чеховская кошма, а поверх нее спальник, и, брякнув котелком и автоматом, зашагал в сторону этого самого полкового штаба, базировавшегося в дальнем разбитом доме, до которого уже почти доехала "маталыга".

-- Ну, привет! Никак сам Сантей? - услышал я приятный голос взводного. - Давай к нам сюда. -

- Здравия желаю, товарищ капитан! - выпалил я, здороваясь сначала с ротным, а уже потом пожав руку лейтенанта под скользкими взглядами офицеров.

-- Лобов, твой боец, ты и посвяти.

-- Есть, Андрей Николаевич. Слушай сюда, Ермол. - Лейтенант взял меня за плечо и склонил тяжелой жилистой рукой над столом голову: - Утром пришла разведка, все удачно. Будем штурмовать. Нашему батальону маршрут по главной улице села. Твое отделение пойдет в прикрытие БТР-ов.

Я окинул взглядом офицеров.

-- Товарищ лейтенант, в город БэТРы? Это же проходили уже. Как же первый и второй штурмы Грозного? Неужто мало?

-- Ладно, не умничай. Мне тоже все это не нравиться. Понятно, что с кулаками (танками) и Бэхами (БМП) туда соваться нельзя. Но там, этого ..., похеру все, короче... - Лейтенант покрутил пальцем у виска.

-- Они же, как тараканы, маневра нет. Пожгут. Встрянем в частном секторе.

-- Вот твоя задача, Саня- не дать им этого сделать. Будьте осторожны: палить будут сверху. Местность не защищенная - раздолье для снайперов. Там не как в Грозном, расстояния между домами и другими коммуникациями куда больше. С машинами должны быть как одно целое, особенно когда и выйдем к твоему сектору. Вы их прикрываете, они вас. Справа от тебя пойдут контрабасы из Армавирской бригады, но ты особо на них не рассчитывай, держись меня, первых машин, если что. Короче следи за своими и держись. Не "падайте" на ровном месте. У тебя, наверное, все знакомы с этим? Да, и еще: этот парень из новеньких, с которым у тебя конфликт был, с тобой пойдет.

-- Интеллигент этот?

-- Ну, это, Сань, уже давно не ругательное слово. Лично я уважаю этого парня. Подам на награду после Ботлиха. Хотя ему, наверное, за одно то, что на войну попал добровольцем после медицинского института уже награду дать нужно. И это тогда, когда кругом одни косари. Тут я с ним согласен и сразу уставился в пол.

-Чего надулся? Он парень толковый. Сам в твое отделение перед наступлением попросился.

Я понимал, что спорить с командиром бесполезно, не он же все это придумал, но и мнение свое менять тоже не хотел. Вообще с этим парнем из института вышло как-то странно, не так, как привык я. Пришел, наговорил всяких умностей и вдруг стал душой коллектива. А самое главное: попытался учить и меня, Александра Ермолина, который спирт жарил на то время с командирами. Салабон хренов. За что и получил кличку "Студент". Но главное, что очень по-мальчишечьи стебало меня больше всего, это поражение в спарринге, в рукопашной схватке, от Димы Лунина. Сдала меня уличная удаль и излишняя самоуверенность, разбилась о технику и мастерство хорошего рукопашника. Да это и не относится к делу. Тут еще этому Самохину подвезло: должность прапорщика освободилась. Начштаба берет его под свое крыло, и он прямиком в медроту. Тут уж и вовсе я рассерчал. А что сделать? Только злиться. Много вопросов не задают, уж стреляные все. Задачу свою я понял хорошо, а мнение свое высказал так, для проформы: знал, что все понимают все, но делаться будет, как решили чины в верхах. Вернулся на позицию и задумался. Только тревожно как-то на душе, неспокойно.

-У меня спирт есть и сало, - услышал я, кутаясь в спальник. Я поднял глаза и увидел этого пресловутого прапорщика "Студента".

--Ну, тащи! Все равно бить начнут утром. Рано не пойдем. А чуть не помешает. Выпили.

-- Все хотел понять, Ермол, почему ты меня не любишь? Что такое между нами пролегло, что чужим меня считаешь? - Самохин аккуратно нарезал сало для бутербродов.

-- Тебе честно или как? -

- Завтра в бой вместе пойдем, чего врать-то. -

- С детства таких педантов не любил. Все это у вас как по полочкам. Небось, в отличниках ходил? - Ну, неплохо учился, да. А что, это плохо?

-- Учителям, наверное, жопу лизал. Любимчиком был?

-- Ну, насчет жопы - это ... махнул. А вот физику я любил и уважением у Юрия Яновича пользовался. Это наш физик был, толковый мужик. Только что из этого-то? Мы же вот здесь вместе, в этих окопах. Я же ведь не чистоплюй какой, каких ты себе напредставлял. -

Наверное, только сейчас я вдумался в слова, сказанные Студентом, и понял истину: да я просто завидую ему, этому парню. Вот в чем дело. Этот человек взял и сломал все мои стереотипы, все мои представления о типах в белых сорочках. Я привык себя отождествлять с суровым 'легионером' улиц, грозой всех этих мажоров, а тут вся моя артиллерия дала холостой выстрел. Конечно, это была зависть - зависть поступку, зависть прожитой жизни - институт, столица, девочки. Но зависть белая, добрая. А что у меня? Железнодорожное училище, как называла ПТУ моя мать, и о котором я грезил все свое сознательное детство, попытка вписаться в русло большого спорта и вот результат - я на войне и буду через шесть часов штурмовать чеченский населенный пункт, в котором куча вооруженных бандюков. Но самое главное, что для меня это, этот исход и концовка, понятны. Что еще я мог выкинуть в жизни, чего добиться? Военкомат взял меня за шиворот вместе с такими же, как я и кинул в жернова войны, куда я на счастье отменно вписался. И это гармонировало теперь с моим нутром. Мне было легко от мысли: "Да, я такой, я крутой парень и моя дорога -это трудности и испытания и война. Я не чистоплюй, как эти маменькины сынки. За меня, как однажды сказал Слава Комаров, можно дать таких ублюдков пятерых".

Но вот этот персонаж? Он то другой. Что ему не хватало в его столичной жизни? Без пяти минут врач, мать его! Все нормально и перспективы опять же. Какого хрена он в это дерьмо окунулся, да еще по собственной инициативе? Зачем сломал мое представление, о месте под солнцем, о том, что таких здесь не бывает? Этого я никак не понимал. А чего я не понимал - я опасался. Главное - не сознаваться себе... Зависть тут ни при чем. Прочь эти мысли! Хотя я то такой же- Москва, отличные перспективы в спорте и т.д., а я где? Так что не ной...

-- Ладно, чего базарить, наливай, давай. У меня условие будет одно. Я уже кликуху поменять не смогу. Кем был, тем и будешь. Хоть ты и кусок теперь, а для меня все равно Студент. Посмотрим на тебя в деле. Обосрешься, сам пристрелю... Ты, там говорят, снайпер неплохой, сзади пойдешь. Давить точки умеешь?

-- Разберемся, я думаю. А на кликуху мне плевать. Главное - с тобой. Интересный ты человек, Саша, неординарный очень. Думаю, мы с тобой сдружимся. -

- С вами....

-- Чего?

-- Под моим командованием идешь... "С вами".

-- А, ну да.

Утро. Время начала атаки бесповоротно приближалось. Оглушающим и мощным ударом заработали артиллерия и минометные батареи. Ударили "двухсотки". Их долго ждали, но они как внезапно включились в хор войны, так же по не понятным причинам и вышли, отодвинув только время пехотной атаки.

Враг сумел передислоцироваться и занять позиции после бомбежки, вылезая из укрытий. И нужно отметить, что приготовились "чехи" к отражению атаки не плохо. Опыт первых штурмов в первую войну в Грозном и Бамуте они запомнили. Машины и десант они встретили шквальным перекрестным огнем на прямых подступах. К северу шел третий батальон, но я уже понял по плотности огня, что шкварки все будут именно здесь. Вскоре противостоять огню на переднем рубеже атаки стало тяжело. Поступил приказ разбиться на группы и этими самыми группами по три, четыре, а то и два человека прорываться. Так и вышло, двойками и тройками десант вошел на окраины и улочки, ведущие к центру села. БэТРы шли, урча моторами и поначалу мощно и практически адекватно противнику поддерживали пехоту огнем крупнокалиберных пулеметов. Я чувствовал, идя за броней, уверенность, и мое сердце в такт скорострельным пушкам кидало в организм кровь, словно боеприпасы. Я весь сосредоточился на бое, как и все, кто шел сейчас со мной рядом. Никогда никому не понять ощущение и чувство, что охватывает все твое существо перед боем. Описать это невозможно. Хорошо, что меня моя мать никогда не увидит таким: злые и острые глаза, весь в оружие и страшен. Я так думаю по крайней мере. Движения четкие, все на ином уровне, на порядок лучше, быстрее, умнее.

КПВТ били по близлежащим домам и по укрепрайонам с ходу и крепко. На первых баррикадах это помогло, отбросили врага, смяли, закрепились. Но вскоре духи освоили забытую почему то тактику- битье триплексов и приборы наведения. Снайпера выводили их из строя один за одним. Этого никто не ожидал. К тому же из двух высотных домов били прицельно гранатометчики. В районе частного сектора, ближе к нам, как я и предполагал, завязалась кровавая драка. Атака захлебнулась. Машины воткнулись в узкие проходы и лишенные необходимого маневра, стали легкой мишенью. Вот загорелись первые машины.

-- Студент, справа смотри! За забором выступ, там чех сидит, по прорывному отряду хуярит, сука! Видишь!? - мне показалось, что сейчас от крика я сорву голос. Кругом стоял страшный грохот. Броня, которая укрывала нас от противника, звенела как бубен на трясучей дороге. Студент быстро отделился и куда-то пропал. Бойцы моей группы медленно продвигались вперед вместе с машиной.

--Не лежать, Зурабов! Встать за броню и вперед!!! - орал я, хотя и не слышал своего голоса.

Мне нравилось командовать. Нравился этот момент воли, который проводил по всей моей жизни линию значимости именно для самого себя. Нравилось, потому что здесь я был свой, и от меня многое зависело. В огневой настоящей атаке, где летает реальная смерть, не каждый сохранит хладнокровие и возможность быть лидером. Я это смог, значит, война - это мой конек. Ну, или опять же- мне так кажется. Я горжусь этим.

Что-то ухнуло впереди, и пламя поднялось вверх. Взгляд упал на воткнувшийся носом в забор БТР и на людей, корчившихся вокруг в агонии. Некоторые уже даже не шевелились, просто были мертвы. "Пропавшая броня" тут же образовала бреши в наступательной линии, и на землю от прямого встречного огня из укрытий, из цепи атакующей линии, посыпались на перемешанный с грязью снег раненые и убитые.

Слева, почти над ухом сработала СВДшка несколько раз. Студент грамотно снял гранатометчика в проеме пятиэтажки. Я оглянулся и увидел, как ловко Самохин тут же, после выстрела, перекинул винтовку за плечо и принялся "коротить" из АК по боковым огневым точкам, которые зажглись справа от них, давая возможность небольшой группе подняться с земли и не стать легкой добычей чеченских снайперов, которые облепили полуразрушенные пятиэтажки, словно мухи. Сам я непрерывно работал короткими по амбразурам, то бишь окнам. Видел, как в одном окне словно арбуз разбился- полетели красные фонтанчики. Ровно в голову, отличный выстрел! Так, идём дальше, работаем, работаем. Нет страху!

Несколько перебежек и Студент, заняв выгодную позицию у какого-то сарая, вступил в прямой огневой контакт со стрелком врага, который засел на первом этаже расстрелянного минутой назад танком дома. Задавил его огнем, не давая шанса высунуться. "Неплохо", - подумал про себя я, одновременно размочив в щепы очередное окно, и ткнул рукой в сторону студента. Тут же для поддержки ринулся боец, а я перекинул взгляд на фланг, где тоже атака увязла. Там контрабасы потеряли "семидесятку" и в ужасе залегли на площадке, старясь слабыми усилиями подавить огневые точки прямого противника, но тем самым сами оказались в ловушке. Духи их просто расстреливали. Особым шоком было, когда со стороны частного сектора полетели БТС-ы. Этого вообще никто не ожидал. Огрехи разведки выписывались алой кровью на грязном снегу.

Да, для нас действительно это не прикрытие, фланги считай оголены! - подумал я и тут же ударился плечом и каской в зад БТРа. В пылу бега и боя не заметил, что машина остановилась и, перегазовывая, стала сдавать назад. "Повнимательнее, Санька, повнимательнее, а то свои переедут с перепугу", - проговорил я про себя, едва шевеля пересохшими губами. Впереди проезда не было, еще один БТР пытался вытащить впереди стоявшую подбитую машину тросом и нервно месил колесами грязный снег. Пехота залегла. Заработала минометная батарея, которую корректировали из первого взвода. Несколько огневых точек противника удалось погасить.

-- За мной к той траншее! - крикнул я уже сипшим голосом, понимая, что стоять нельзя, и оставшиеся в строю семеро бойцов устремились за мной. Четверых я уже потерял, в том числе я не видел сейчас и Самохина. Бегу, по мне херачат с трех сторон, бегу змейкой и рваным бегом, так надежнее, попасть очень сложно, но и выматывает такой бег еще как. Тут же ныряю рыбкой в сторону, вижу, как подо мной пролетает очередь, бьется об кирпичи дома и осыпает меня шрапнелью. Уф, повезло, нах.

Минутные воспоминания ч. 1 Моё, Бамут, Война, Длиннопост
Показать полностью 1
274

Встреча на войне

Вот это встреча! Воистину мир тесен. Все началось с того, как мы приехали в Ножай - юрт на силовую операцию и расположились столоваться в гарнизоне ВВ, что там стоял. Типа ПВД у них там был, контролировали участок дороги в направлении на Ведено и Шали.

Раскладывая на столе приборы, сержинтик взглянул на меня и невозмутимо молвил:

– А учился я в той же школе, что и вы… Я вас помню (!!!!!)

Я невольно встал из-за стола, чуть прихуев. Шансы на подобную встречу практически равны нулю, не может быть мир так тесен! Но факт оставался фактом. Вздох удивления, восхищения, радости. Мы жмем друг другу руки. Мы не находим слов, но находим друг у друга знакомые черты. И понеслись воспоминания:

– Слушай, а ты Кочерыгу помнишь?

– Конечно, помню. Бухает он часто. А Новичков и Родин не с тобой учились?

– Нет, в параллельном…

– Родин в ансамбле сейчас, а Новичков не знаю…

– А кто у вас была классная?.. и пошло поехало, аж помню слеза накатила.

В мрачном, убогом Ножай- юрте, где обстреливают чуть ли не каждую вторую колонну, за тысячи километров от Москвы «я мог говорить и слушать о своей школе, о Кочерыге, который бухает, о Московских улицах, на которых в мае расцветают деревья и во дворах местные женщины между подъездами сажают всевозможные саженцы и прочуюю хурму, и не было для меня понятнее и приятнее этих разговоров. В мае сержант Шилин (фамилия зёмы) должен был уволиться и вернуться туда, где мы с ним, как сейчас, были рядом, домой. После этого как мы ушли на операцию, на которой среди прочих погиб мой тоже почти зёма с Тулы, мы не встречались и о его судьбе я ничего не знал. Сегодня мы с Шилиным встретились в магазине Виктория и... стояли и смотрели друг на друга с наверно минуту. Он расплакался, я имел смешаные чувства. Обнялись, крепко, по родному, по мужски. Вдарили по беленькой, повспоминали, на третьем тосте как водится вспомнили всех, кто навенчно остался молодым и там, в горах, на Чеченской земле и на этой ноте ему звонит супруга- быстро домой. Я умилился и рассмеялся. Вот такие встречи бывают в нашей жизни.

552

Наш бой в ущелье Аргунских гор, изменивший мое естество

Наш бой на перевале Донкхъ

Прибыли корреспонденты, собирать материал и все такое прочее. Пахом начал рассказывать..
По мере его рассказа у них немного расширялись глаза. А Людмила Голубь (корр), слушала, записывала и плакала...

Перед самым дембелем мы должны были занять господствующую и тактическую высоты. Для обеспечения прикрытия и сопровождения уходящей колоны дембелей и раненых, всех, кто уезжал по домам. Мы сутки шли. По колено в снегу. Потом погода резко ухудшилась и начались буран и метель. Ты не знаешь что такое буран в горах? Нет? И слава всевышнему! Это когда почти над ухом можно выстрелить и ты выстрела не услышишь, так воет ветер.
Мы веревками обвязались и идем. На тот момент пошли вторые сутки. Выходу ленточки дали отбой и поэтому мы спешили занять пещеры в ущелье Карзи, что бы спрятаться и не погибнуть. Там это запросто и слишком легко в буран. Потом один упал в обрыв. Барыш (Барышников). Выдохся. Пока его поднимали, половина ребя чуть не уснули. Прямо там, на горе, на уступе. А там такая аппатия от усталости, что все равно уже на жизнь и на смерть.
Но встали и пошли, помню командир бегал и орал на всех, поднимал пинками. Наша четверка как могла помогала. Мы понимали- ты ненавидишь весь мир, себя и все, что только можно ненавидеть- так были измотаны в таких условиях на переходе в буран. А он только крепчал....

Все, что можно- мотали на лица, что б не отморозить. А когда подходили уже к ущельям, казалось бы вздохнули с облегчением, так неожиданно наткнулись на духов, которые, как потом окажется- так же шли на засаду, но на нашу ленточку и тоже хотели спрятаться от непогоды в том ущелье....

А теперь представь себе пацанов во всем этом 18- 19- 20 лет!?
И как сходу врубились в бой, ебать, что там началось. В общем опрокинули их, они отошли. Они же тоже были измотаны. Мы занимаем ущелье, но отдохнуть не пришлось- мы понимали, что они во что бы то ни стало будут выбивать нас оттуда, ведь никто не хочет умирать в горах от бурана. Не хотелось бы вспоминать лишний раз, так ведь, Сенче?
Это он уже ко мне обращается, пришлось продолжить и мне...

Один взвод командир выставил на сопку. Нас уже пятером ( с известным тебе Пахомом) послал на боевое охранение с юго- востока. Расставили 18 (!) мин и секреток на подходе к нашему сектору.
Только закончили, и они полезли. Полезли так, как - когда открываешь старый чулан оттуда лезут множество тараканов.
И многие из них не 18-ти летние далеко. По нашему сектору их полезло столько, что когда я выглянул из- за бруствера, потерял на пару секунд самообладание и сразу понял- вряд ли выживем.
Началось.
За первых минуты две - три я отработал все восемь выстрелов от РПГ. Это представь интенсивность боя. И это только на нашем направлении.
Еще в пару минут выкинул четыре гранаты и ленту Утеса. Второй пулеметный расчет был в 50-ти метрах выше.
Не видно нихера и не слышно из-за бурана и грохота стрельбы. По мне и моему второму номеру Дрюне начали работать НУРСами. Пришлось сваливать. Ничего не понятно, откуда кто ебашет. Такой ад. С ума сойти можно. Да нам и не в первой, мы это уже проходили.
После уже, двое из оставшихся в живых из нас- свихнутся. Один будет улыбаться и потеряет дар речи, а второй все время будет кричать во сне.
Ну не суть.
Потом меня с Дрюней подкидывает от близкого разрыва и выкидывает вверх и вперед. Это по нам, как я потом узнал, долбанули противотанковой гранатой из граника. Не пулями, а гранатой!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! Охуеть!? Это катастрофа для психики... !

Я ничего не слышал уже полностью. И Дрюня тоже. Живы и ладно. Я оглядываюсь на наших сзади- работают! Рванули вверх. Я к Пахому, видел, что его пулеметт молчит, т.е. нет вспышек огня...
Тут меня опять прижало пулями. Я ору Дрюхе, в надежде, что услышит- что бы тот мчал к взводному и передал, что нас выбили, и пусть для нас делают корридор левее позиции Пахома.
Надо было видеть его глаза!!!!!!
Ему и мне и Пахому месяц до дома!!!! Да почти всем там было примерно так, за некоторым исключением. У него потекли слезы. Нос был почти черным, отморозил. Боль адская, пальцы рук тоже. Ног я не видел
и я начал орать на него и двинул в голову. Пополз к Пахому.
Тут духи отошли, отбили их, удалось. Я Пахома застал лежащим уткнувшимся в коробку пулемета, потрогал пульс- еле чувствовался, живой, курилка, а его второй номер расчета лежал убитый и его почти замело снегом.
Ремнем обвязал Пахомчика за грудь и потащил его вверх, к нашим, к второму взводу. Именно тогда и началась вторая волна атаки чехов.
Я бога тогда молил, что бы остался живой и Пашку вытащил. Вокруг меня как пчелы роились пули.
Знаешь, как стена из вибрации стоит... Ощущения феноменальные... Умопомрачительные.. Никогда этого не забуду...
Но я дополз, меня приняли. Пока я перезаряжался отбили и вторую. А потом нас осталось мало. И БК почти не осталось. Как и у духов. Мы ждали их отчаянного последнего броска.
И они пошли третий раз, уже в психоогическую. Замерзать они явно не желали по доброму.
И вот тогда мы встретили их так близко, что через минут десять боя вынуждены были войти в рукапашку. По другому уже не выходило, ибо нет времени переводить огонь даже.
Что там творилось- ты себе никогда не смодешь представить, ни в одном даже жутком сне! И слава богу. Звериный рык отчаянных людей, отдавшихся животномыу инстинкту самосохранения, крики..
Я видел, как ротный Олег Милехов схватился с крепким мужиком, квадратным как кубик. Тот его подмял под себя и почти сломал. Видел, но ни чем не мог помочь.. Ты знаешь как это ? Видеть и не мочь!!!! Я сам в мясе был. так Олег изловчился и с воем, таким диким, зубами вырвал кадык у чеха... Мясо, кровь сопли вопли и полный пиздец...
Потом все кончилось..... Мы собрали все боеприпасы, ходили и добивали раненых. Мы были как бездушные роботы, без эмоций. Ногой поддел труп и в голову контрольный. Я долго отходил от этого состояния. Наших командир собрал в пещере, к счастью он остался жив. Всех. Мертвых и раненных, кого смогли. Сидим в пещере. Нас 24 человека. Это из полутора рот (!)......

Не знаю как кто нес фишку на постах, но через несколько часов, когда я заступал с Костяном мы спали и не открывали глаз. Нам Ротный ничего не сказал, когда сам пришел на смену нам. Он понимал, что двое суток не спать и выдержать адские нагрузки, а потом много часов подряд драться и руками в т.ч. На утро была погода куда лучше, буран стих. Хоть и было пасмурно, но вертаки прилетели. На них десантура.... Знаешь, потом так все пусто в душе стало... Как куклы... Мы не слушали, как десантура наперебой рассказывали как и что они нашли в ущелье. Один полковник медслужбы, Витя Пиотровский- плакал, глядя на нас... Он понимал, что такие потери- то преступление, командного состава преступление. И он плакал над нами, что остались в живых....
Есть материал, по телеку показывали про этот бой... Вот и приехали вчера корресподенты, что бы докопать до сути по вопросам в тех двух бойнях. Один из них вот как раз этот, о котором Пахом рассказал коррам. Пахом теперь у меня в вечных должниках. Я говорил тебе уже это. На боевых, если вместе, а мы почти всегда вместе- старается идти чуть впереди меня. Он хочет отдать мне долг. За то, что я его тащил полуживого, сам будучи под ураганным огнем. И только чудо, поверь- ЧУДО, что я жив тогда остался, и в бою, и когда тащил Пахома.... Да и моментов этих, когда я думал- зачем, почему я остался жив? Может я для чего то особенного на этой земле?- было несколько. В Грозном, Карамахи, Нижний Чегутай.....
И кстати, знаешь кто встрелил нас? Меня и Пахома на гребне, куда я полз? Дрюня!!!! Он приполз к ротному, все рассказал и потом говорит- куда хочешь меня, в дисбат, под трибунал, пулю в лоб, но надо забрать ребят.. он тогда не знал еще, что я ползу к ним, думал мы там останемся и погибнем. И он с Ваней Хорошаевым поползли за нами.... Вот так вот...... И плакала все утро Люда Голубь, корреспондентка РЕнТВ. Фото нашей группы из группы в соц сети.
Мирного неба Вам всем, други.

Наш бой в ущелье Аргунских гор, изменивший мое естество Судьба, Служба, Война на кавказе, Длиннопост
Показать полностью 1
43

Моя история про осознание разницы между женщинами, ведь они бывают очень разные..

Бля, (простите за нецензурную лексику) я худею с этих женщин, какие сука бывают фифы недотроги, прям не взгляни на них, из общественного транспорта выходя, подаю руку- быстрый взгляд на меня, мол, че за... что ты, ппц. Моя история такова:

В Бамуте, я как то влип с несколькими солдатами под перекрестный обстрел. В ходе сопроводительной поездки (сопровождали две медицинские "таблетки" и одну маталыгу в расположение) проезжая через одну из "опасных зон" до Бамута со стороны Ассиновской нашу мини ленточку начали обстреливать, причём не хило так. Василий Б (Будильник) водитель бэтра, на котором я был старшим, начал змейку, что б сложнее было попасть по коробочке значить, и, в какой то момент не справился с управлением и на достаточно высокой скорости съехал с дорожного полотна (дорога насыпная). Уперлись в какой то барьер мордой, завязли. Чехи увидели, поднажали. Огонь стал по нам такой плотный, что у нашей коробочки срезало две антенны внешней связи. Отстреливающаяся колонна, увлеченная боем, умчалась дальше (после выяснилось, что все подумали будто это наш "маневр"). Застрявшая в кювете машина стала отличной мишенью для перекрестного огня. Я приказал солдатам занять круговую оборону, чтобы не позволить засевшим в засадах гранатометчикам прицельно выстрелить по бэтээру, ибо в машине, на командирском сиденье, в просторном бушлате с погонами старлея, скрючившись донельзя и закрыв голову руками сидела медсестра из медсанбата, Ирина С. Полчаса мы отстреливались, ползая по сырому кювету, хуярили со всех стволов, словно какая то адская машина. Одни. Не выйти никак, в общем ни вздохнуть ни бзднуть, что называется. Я не знал, придет ли к нам кто-нибудь на помощь из колонны, да и вообще, живы ли те, от кого я ждал помощи, не пожгли ли всех.. Связи не было с другими машинами, а индивидуальной рации не было. Наконец я увидел бешено палившую со всех орудий мчавшуюся коробочку из техзамыкания. БМП была Саши В. Резкое торможение, вращение башни, усиление огня, летит трос. Ползем к нему я и Женя Р (позывной Босс, здоровый такой мужик), накидываем трос на крюк, жмемся к коробке и нас выволакивают из-под огня. Молю себя и бога, что бы не ипанули из граника. Выбрались, без потерь (!). По прибытию Ирина долго ничего не могла сказать вразумительного, только тихо всхлипывала и не поворачивала лица. А потом тихо и обиженно произнесла: «Вы так ругались матом!»


Млять!!! Она оставалась женщиной даже в минуты смертельной опасности. Я ждал всего, что угодно и даже наверно когда она начнет поправлять свой маникюр. А она... Во как. Тут все, кто слышал просто "упали" и мы смеялись долго, смехом опустошения, стресса и нервяка....


Наверно с тех пор я терпеть не могу разных нафуфыринных фиф. А они мне встречаются все чаще, мнящие о себе невесть что, а на деле не представляющие из себя ничего. Простите, дорогие женщины, я совсем не обо всех вас…


Женщины бывают разные.....

Моя история про осознание разницы между женщинами, ведь они бывают очень разные.. Женщины на войне, Случаи жизни
Показать полностью 1

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3

Е3 — это крупнейшая выставка электронных развлечений и ежегодный праздник для всех любителей видеоигр. Пикабу не смог пройти мимо и запустил закрытую распродажу для геймеров. Классные скидки на товары и услуги и всего две недели, чтобы ими воспользоваться.

Игровая периферия от SteelSeries

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3 Длиннопост

Гарнитуры, мыши и коврики для них, клавиатуры, контроллеры – за этим можно идти к бренду SteelSeries, который поддерживает киберспортивные турниры. Вводите промокод SS10 и покупайте разные игровые устройства со скидкой 10% – без ограничений.


Ввести промокод (только перед этим зарегистрируйтесь)

Доставка еды от «Кухни на районе»

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3 Длиннопост

«Кухня на районе» идеально подходит, чтобы не отвлекаться от игры или стрима. Вы просто заказываете в приложении и за 25 минут получаете свою еду. Без минимальной суммы заказа и комиссии за доставку. Всем новым клиентам – скидка 500 рублей по пикабушному промокоду PIKABUE3.


Заказать еду

Автобусы на Daedu.ru

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3 Длиннопост

До Лос-Анджелеса, где проходит E3, на автобусе, конечно, не доехать, зато вот по стране и ближнему зарубежью прокатиться можно. Сайт Daedu.ru — это простой и удобный поиск самых дешевых билетов на автобусы. Вы просто задаете направление, а сервис ищет в интернете лучшее предложение.


Найти билет

Игровое кресло ThunderX3 EC3

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3 Длиннопост

Удобное кресло – важно всегда: и для работы, и для стриминга. Кресло ThunderX3 EC3 может похвастаться двумя подушками в комплекте (под поясницу и шею), механизмом «топ ган» и технологией AIR Tech – дышащей поверхностью, с которой летом не будет жарко. Главный плюс – раскладывающая спинка аж на 180 градусов. Когда надоест сидеть, можно прилечь.


Не забудьте перед заказом ввести промокод PIKABU20, который дает 20% скидку.


Купить кресло

Игры месяца в июне от PlayStation

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3 Длиннопост

Эксклюзивное предложение для подписчиков PS Plus в этом месяце включает две бесплатные игры для PlayStation 4:


Sonic Mania

Выход этой части был приурочен к 25-летнему юбилею серии игр о Сонике. Разработчики сохранили лучшие черты игрового процесса первых игр (с SEGA!), добавив новые возможности.


Borderlands: The Handsome Collection

Это сборник из игр Borderlands 2 и Borderlands: Pre-Sequel. Если вы никогда не играли в этот комедийный экшен, сейчас, в преддверие выхода третьей части, самое время наверстать. А тем, кто уже знаком с серией, стоит обратить внимание на новое бесплатное сюжетное дополнение «Командир Лилит и битва за Убежище», которое послужит мостиком к грядущей Borderlands 3.


Посмотреть игры месяца в PS Plus

Первая поездка на Uber Russia

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3 Длиннопост

Если еще не пользовались Uber Russia, тогда качайте приложение в App Store или Google Play. В разделе «Промокод» введите PIKABU, при заказе машины выберите оплату картой и наслаждаетесь скидкой 40% (максимальный размер скидки – 150 рублей). Акция действует до 14 июля 2019-го.

Товары для геймеров на goods.ru

Скидки на товары и услуги для геймеров (и не только) в честь E3 Длиннопост

Используйте промокод PikabuE3, чтобы получить выгоду 1000 рублей при покупке от 4000 рублей на первый заказ. Он работает с 14 июня по 30 июня 2019-го.


Промокод действует на все товары, но мы рекомендуем заглянуть в специальный раздел goods game и обратить внимание на акционные товары, спецпредложения, кэшбэк на все товары и многое другое.


Перейти в геймерский раздел

Показать полностью 5
Отличная работа, все прочитано!