RMEngy

История не моя. С просторов интернета.

Мы так мечтали о тишине. Москва с ее вечным гулом, пробками и ночной иллюминацией выжала нас досуха. Аренда старого, но отреставрированного дома в одной из деревень Тверской области казалась идеальным решением. Тишина, воздух, пропахший хвоей и грибами, и собственная баня с диковинкой — огромным купелью-чаном на дровах, который так разрекламировал хозяин.

Дом действительно был прекрасен: стильный лофт с панорамными окнами, смотрящими в лес, дизайнерская кухня, уютная гостиная с камином. Но главной жемчужиной была баня. Не покосившаяся избушка, а современный сруб с огромным окном, электрической печью-каменкой и тем самым чаном, вмурованным в полую площадку из дикого камня. Вода в нем всегда была горячей, настоянной на травах, и после парилки погружение в него было блаженством.

В первую ночь мы проспали как убитые. Во вторую — услышали звуки.

Было около часа ночи. Мы с Катей уже гасили свет, готовясь ко сну, как из бани донесся глухой стук. Как будто по дереву ударили поленом. Мы замерли, переглянулись.
— Зверь какой-то? — шепотом предположила Катя.
— Может, ветка? — ответил я так же тихо, хотя ветра не было.

Стук повторился, уже отчетливее. Затем послышалось бульканье. То самое, которое издает чан, когда в него погружаешься. Бульк… бульк… будто кто-то осторожно, ладонью, проверял температуру воды.

Я потянулся за фонарем.
— Сереж, не ходи, — схватила меня за руку Катя. Глаза ее были полны необъяснимой тревоги. — Никого не может быть. Мы же на замок закрывались.

Звуки стихли. Мы долго слушали тишину, но больше ничего не происходило. Списали все на котов или на плод воображения уставшего горожанина.

На следующую ночь история повторилась. Ровно в половине первого мы услышали новый звук — скрип. Старый, медленный, будто скрипит половица под чьей-то невидимой тяжестью. Он доносился явно из предбанника. А потом — снова бульканье в чане. На этот раз более настойчивое, как будто кто-то уже не проверял воду, а активно полоскался в ней.

По-идиотски, но нам стало страшно. Включить свет на улице и посмотреть в окно бани? Мы не решились. Логика кричала, что там никого нет, но какое-то древнее, животное чувство шептало: «Не смотри. Не выходи».

Утром я все же обошел баню. Дверь была заперта, окно целое. Внутри царил идеальный порядок. Вода в чане была кристально чиста и холодна. Ни следов, ни признаков присутствия. Я уже готов был поверить, что нам все показалось.

Но вечером, заходя париться, я почувствовал запах. Легкий, едва уловимый аромат старого веника, прокисшего пота и влажного пепла. Таким, наверное, пахнет баня, которую топили сто лет подряд и никогда не проветривали. Катя сказала, что не чувствует ничего.

Ночь стала кульминацией. Мы проснулись одновременно от громкого хлопка. Как будто дверца печи в бане с силой захлопнулась. Потом послышались шаги. Тяжелые, мокрые, шлепающие по каменному полу. Они не спеша прошлись от печи к чану. Раздался оглушительный всплеск, будто в воду нырнул взрослый человек.

И затем наступила тишина. Такая густая и зловещая, что давила на барабанные перепонки. Мы сидели, обнявшись, не в силах пошевелиться, уставившись в темное окно нашей спальни, за которым чернел силуэт бани.

Из тишины родился новый звук. Тихий, влажный шепот. Его нельзя было разобрать, но в его ритме было что-то убаюкивающее и в то же время невыразимо чуждое. Он доносился как будто отовсюду сразу — из бани, из сада, из стен нашего современного дома. Шепот становился все настойчивее.

Катя расплакалась. Я обнял ее крепче. Мы не спали до самого утра, не включая свет, боясь привлечь к себе внимание того, кто хозяйничал в нашей бане.

Утром мы не сговариваясь начали собирать вещи. Хозяину, который приехал нас провожать, я неловко сказал, что срочно вызывают по работе. Он кивал, но в его глазах читалось понимание.

— Банька-то вам понравилась? — спросил он как ни в чем не бывало, загружая наши чемоданы в багажник.
— Да… необычная, — буркнул я.
Старый мужик хмыкнул, глянул в сторону сруба.
— Она старая. Еще моим прадедом срублена. Место тут сильное. Баник там, он любит, когда его правилом чтут. А современная техника, всякие чаны эти… Он их на дух не переносит. Беспокоится.

Он замолчал, будто сказал лишнее, и пожелал нам счастливого пути.

Мы уехали. Но иногда, особенно в тишине перед сном, мне кажется, что я снова слышу это тихое, влажное бульканье. И кажется, что оно теперь гораздо ближе. Прямо за стеной.

С просторов интернета.

Произошло это в далёком 1997 году. Работала я тогда на бывшем военном заводе, а так как завод перешёл на «гражданку», то и коллектив почти полностью обновился. На заводе организовали участок по проливке первых систем счётчиков воды, и меня с сотрудницей Леной туда перевели.
Мы были испытателями, а нам в помощники взяли слесарей. У нас в смене было 2 пацана. Молодые, на 10 лет моложе нас, только после армии. Ребята были душевные, хорошие. Саша и Лёша.

Дома что у меня, что у сотрудницы был ад с мужьями. Я в ожидании развода, а сотрудница в состоянии терпилы. У её мужа обнаружилась вторая семья с 5-летним сыном на стороне. Поэтому на работу мы ходили как на праздник. На работе было спокойно и весело. Мы с Леной были смотрящими за «детьми».
Из-за постоянного нервного напряжения дома у меня начал отказывать организм. Все показатели в норме, а ноги, руки не слушаются. Меня положили в больницу, в отделение неврологии, оно находилось на 2 этаже. Туда же, на 2 этаж, перевели отделение реанимации, так как в больнице шёл ремонт.
Лёшка сказал, что придёт в палату и ляжет со мной на соседнюю кровать, так как на работе без меня скучно.
Мы договорились, что они придут меня навестить с утра, когда будут во вторую смену. В 5 утра того дня вся палата проснулась от грохота. Голубь со всей дури бился грудью в окно нашей палаты, мы чуть его отогнали от стекла. Женщины сказали, что это к смерти, и начали решать, кто из нашей палаты умрёт первым.

В часы приёма посетителей ко мне никто не пришёл. Я набрала на домашний Лёшке, так как домашний был тогда только у него. Ответила мама Лёши (его родители работали вместе с нами на одном заводе). На мою просьбу позвать Лёшу к телефону я услышала сухое: «Лёши нет». Я извинилась и повесила трубку. До начала смены было ещё несколько часов, чтобы я смогла позвонить на работу и узнать, что произошло. Я бродила по коридору и вдруг увидела Лёшиных родителей, поднимающихся по лестнице на 2 этаж. Я поздоровалась, они только кивнули головой в ответ.
Я чуть дождалась начала рабочей смены. Когда я им позвонила, у меня ушла земля из-под ног. Лена сказала, что утром, около 5 часов, Лёшу сбил товарный поезд. Был очень сильный туман, Лёша с другом ходили в гости в близлежащую деревню, 4 км от города. Поголливудили там и пошли домой. По дороге устали и присели отдохнуть на рельсы. Товарняк очень поздно их заметил, что неудивительно. Достали Лёшу из-под 3 вагона всего переломанного. Его друга откинуло с насыпи, и он только поцарапал ладони и колени.

Я попросила своего лечащего врача провести меня в реанимацию к Лёше, объяснив ему ситуацию. Он проникся и провёл меня. Лёша был без сознания, куча проводков и трубочек от его тела было проведено к приборам и капельнице. Кровать была поднята в состояние «полусидя», под углом 45 градусов. Я стояла и мысленно просила Лёшку не умирать.

Через сутки я вдруг проснулась около 3 часов ночи. Не особо понимая, что происходит, я увидела напротив себя Лёшу. Он также находился без сознания в такой же позе. И вдруг он раздвоился. Один остался лежать, а второй начал подниматься с кровати. Я мысленно начала просить, чтобы тот, второй Лёша, лёг обратно на кровать, а он лишь грустно покачал головой в знак отрицания, поднялся и исчез. Затаив дыхание, я начала прислушиваться ко всему, что происходит в коридоре. В коридоре послышались шаги нескольких человек, затем грохот каталки по полу и звук открывающихся и закрывающихся дверей лифта.

Я подбежала к окну и увидела, как в свете фонарей каталку с телом везут в сторону морга.
Я еле дождалась 7 часов, чтобы спросить про Лёшу. Да, он умер в 3 часа.
Он выполнил своё обещание. Пришёл и лёг на соседнюю кровать. Только в другое отделение…

Очередное лето у бабушки с дедушкой. Мне уже лет девять-десять — возраст почти сознательный. Как и у всех деревенских, день начинался рано: корзинки, бутерброды, одежда «по-лесному», яркая, — и вперёд, за грибами, в тайгу. Ходили мы обычно всей семьёй — папа, мама, я. У нас была своя система. Перед входом в лес мама обязательно оставляла «гостинец» для местных сил и повязывала яркий платок на ветку дерева. В самом лесу мы действовали так: родители уходили в чащу, а я оставалась на тропе — служила им маяком, чтобы не заблудились, мы перекликивались. В каких направлениях шли, те отмечали яркой верёвкой, обвязывая деревья, это стандартная практика.

В тот день мы углубились на два часа где-то, ушли довольно далеко за это время. Казалось бы, что могло пойти не так? Иди себе по тропинке, пока родители по чаще ходят, бери ягоду, если попадется, — и никаких забот. Но тогда я ещё не знала, что лес умеет показывать ложные тропы — те, которых на самом деле нет. Теперь-то, взрослой, я хорошо усвоила: в диких местах тропы могут появляться и исчезать. Видимо, именно это и случилось тогда.

Основная тропа подзаросла, т. е. буквально возник тупик тропы визуально, а рядом от неё ведет другая — поинтереснее, почище, уводящая вбок. Я, ничего не подозревая, свернула на неё, предположив, что чистая тропа — та самая, нужная. Шла, напевала, уже поднялась на невысокий холмик, окружённый деревьями, ничего не смущало. Место такое, только мох да низкая трава, ни грибов, ни ягод. Собиралась уже спускаться, как вдруг вляпалась лицом в паутину. Не просто ниточку, а плотную сеть, растянутую между деревьями. А я невысокая, до метра, но четко лицом в это угодила. Отпрянула, давай руками по лицу возить, — смотрю, нет никакой паутины. Провела рукой по воздуху, тоже пусто. Сделала шаг, снова угодила лицом в липкие нити, отвратительное ощущение, надо сказать. Весь холм будто был опутан, куда ни метнусь, между деревьями вляпаюсь. Тут до меня дошло еще, что родителей не слышно, не перекликаются, а тропы нету никакой. Меня накрыла паника. Я заревела и кричала до хрипоты, помню. Всё, потерялась навсегда: деревья стоят кругом, а между ними — противные липкие нити, мама и папа неизвестно где, найдут ли?

В какой-то момент я услышала мамин голос — далёкий, испуганный. Но звук шёл откуда-то издалека, а когда стал ближе, то будто через толщу стекла или воды. В какой-то момент мама вышла к холмику. Я увидела, как она прорывается сквозь чащу, на её лице самая настоящая паника. Она меня нашла, сама не знает, как. Ох и отругали меня, так, что мало не показалось. Отец чаем отпаивал. Вернулись на тропу. Когда я рассказала про паутину, мама пошла проверить, тогда она паутины никакой не заметила, туда она шла по маячкам-веревкам (когда кинулась меня искать, каждый метр обвешивала, чтобы самой не потеряться), так что направление было точное. Вернулась крайне удивлённая. Паутины не нашла, но это полбеды, холма тоже не было никакого, просто чаща и всё.

В тот день мы закончили наш поход сильно раньше обычного, грибы и ягоду оставили. Родители всё высыпали аккуратно под кусты, двумя большими кучками, подальше от тропы. Но вот за это никто на меня не злился, я тогда не поняла, зачем всё оставили, спросить побоялась. В общем, если бы не эта преграда из паутин между деревьями — неизвестно, куда бы я ушла еще.

Позже, уже в лесах Карелии, встречала подобные «тропы». Буквально вот стоишь на опушке, где просто трава растет, и на траве то тут, то там тропа возникает, но не такая явная, как в детстве, а тонкая, ненавязчивая, будто звериная, и всё, конечно, в лес погуще направляется. Если долго наблюдать, смотря, например, в одну точку на такой опушке, то можно заметить, как вот только что пролегала одна и тут же исчезает, появляется другая. Ходить по таким не пробовала, даже если они прямо очевидные.

История не моя. Найдена на просторах интернета.

Несколько лет назад подарили мне фигурку домового. Деревянный мужичек со спичечный коробок размером. В серых штанах, красной рубахе, босоногий, на голове лохматая шевелюра, покрашенная серебрянкой, серебряная борода в стиле "веник". В одной руке держит мешочек, в другой - то ли швабру с короткой ручкой, то ли щетку. На шее висит золотая подкова. Те, кто дарил, посоветовали его куда-нибудь в укромное место поставить, а еще лучше вместе с ботинком или тапком ненужным. В ботинок его сажать не стал, просто поместил его за диваном.

А некоторое время назад у меня появилась Галка. В смысле - не женщина по имени Галка, хотя нет - все же женщина, но не человек, а птица такая. Галка, из отряда воробьиных, семейства врановых. У птицы было сломано крыло, срослось неправильно и летать уже никогда не будет. Зато бегает быстро и прыгает ловко. Поселил ее в клетке. А чтобы ей скучно не было, приделал к клетке что-то типа карниза, по которому она гулять может и с него перебираться на крышку закрытого аквариума или на верх клетки. Иногда она плюхается на пол. Если никого нет поблизости, кто обратно может ее подсадить, птица ходит по квартире. Если найдет что-то, что ей понравилось - не расстается с этим, пока в клетке не окажется. Там она все украденное прячет. Особенно любит монеты от 1 до 5 рублей. 10 рублей уже не котируются. Лучше всего это 5 рублей. Наверное, она считает так же, как Карлсон, что на крыше - только монеты в 5 рублей - настоящие деньги.

И вот в очередной раз птица отправилась на прогулку. На этот раз все же осмелилась забраться за диван и обнаружила фигурку домового.

Прихожу я домой, а Масюся по квартире бегает с домовым в клюве. Подсадил я ее к клетке, а потом попытался домового отобрать. Да вот только шустрая птица от рук уворачивается, при этом каркает, очевидно посылая меня в пешее эротическое путешествие. А за компанию еще и одного известного баснописца, который утверждал, что если галка каркнет во все горло, то домовой из клюва выпадет. Ничего подобного.

Побегав от меня пару минут, птица залезла в клетку и фигурку домового припрятала. А доставать что-то у нее из клетки - это будет скандал, плюс исклеванные и искусанные руки. Поэтому решил дождаться следующего дня, когда галка пойдет на прогулку и навести порядок в клетке. В том числе домового оттуда вызволить.

А ночью начались чудеса. Птица заснула, но не прошло и получаса, как она вдруг с криками ужаса начала метаться по клетке. Потом успокоилась, снова заснула. Еще полчаса - снова мечется по клетке и орет дурным голосом, и так каждые 20-30 минут. Я поначалу подрывался, смотрел, что там. Может, укусил кто. Никого не обнаружил, ран на птице нет, со здоровьем все в порядке, только напугана сильно. И вот так всю ночь повторялось. На рассвете прекратилось. Когда птица в очередной раз пошла гулять по квартире, я вытащил из клетки домового, почистил и вернул на прежнее место. Заодно парой тапков доступ к нему перекрыл. Больше птицу по ночам никто не тревожил.

Вот теперь думаю - что это было? Может птице кошмары всю ночь снились. Но я почему-то считаю, что домовой, что у меня живет, очень обиделся на такое с ним обращение (точнее с фигуркой, его символизирующей) - его и в миске с водой топили, и с жердочки на пол клетки кидали, и клевали, а под конец закопали в песок в углу клетки. Ну кому такое понравится?

Овином традиционно называли помещение, где хранили зерно. В моём детстве зерна там уже не было, овин использовали просто как подсобное помещение, где хранились лопаты с граблями и временно стояли мешки с картошкой и репой. Однако, там всегда было чисто - бабушка настаивала, говоря, что иначе овинник может обидеться. Никто, конечно, не спорил - овинник так овинник, всё равно все в семье любили порядок, почему бы и не прибраться лишний раз.

Однажды бабушкин наказ всё-таки был нарушен. Пришло время копать картошку. Вся большая семья дружно решила сделать это в ближайшую субботу - работали допоздна, а махать лопатой после долгого рабочего дня - не самое веселое занятие. Но мой дядя Лёша ждать не хотел - он очень боялся воров, ведь недавно кто-то залез на его огород и унёс большой урожай помидоров. Хотя все старались его успокоить, он упёрся - пойду следующим вечером и всё! Чуть не поругались из-за этой картошки.

Дядя закончил работать около семи вечера и сразу отправился на огород. Перекусил жениными пирожками по дороге, чтобы потом не отвлекаться на еду. Мой отец, конечно, брата не бросил, присоединился к выкапыванию, но картошки высажено было много, поэтому копали допоздна. Умотались оба страшно, сил хватило только вывалить клубни на старую скатерть, которую постелили в овине. Лопаты кое-как почистили и поставили там же, натоптали страшно, но решили, что уж ладно - завтра вечером уберут как следует.

Овин закрывался на навесной замок, когда замок снимали, всегда клали на определённое место. Отец отошёл в туалет, дядя начал закрывать овин. Хвать - а замка нет! Сам открывал, сам на нужное место клал. Овин незакрытым оставить было немыслимо. Начал искать, отец присоединился. Обшарили всё! Перетряхнули все сапоги с галошами, повыдрали всю траву у стен овина, дядя в отчаянии даже принялся перекапывать землю у места, где обычно хранили замок. Нету и всё! Дядя говорил, что как он копать начал, кто-то будто в ладоши захлопал. Ну, понятно, устал, мало ли, что покажется...

Дядя решил остаться - караулить эту несчастную картошку, а папа пошёл искать новый замок. Глубоко заполночь овин наконец-то закрыли.

Следующим вечером бабушка палкой (она называла эту палку смешным словом бадога) погнала сыновей отмывать овин, ругалась при этом страшно! Всё отмыли, прибрали. Замка жалко, но уж ладно.

Зима пришла рано, а уходить не хотела долго. В один из ещё холодных весенних дней бабушка пошла "ублажать жихаря" в овин. Что она делала - не знаю, но помню, что папа был очень недоволен - говорил, что курицу мы и сами можем съесть. Но кто ж бабушке с бадогой будет перечить?

Снег стаял поздно, но как-то разом. Дядя и отец отправились на огород - посмотреть, не затопило ли сильно, проверить подсобки и хранимый в них инвентарь. Вернулись домой неожиданно рано и сразу выпили по стопочке. Дядя понуро показал домашним старый навесной замок. Сказал, что лежал на правильном месте, ключи рядом - всё как и оставлял. И замок и ключи работали идеально, да и выглядели как новенькие, будто не лежали полгода под снегом, а хранились в сухости и тепле.

Решили, что мужчины тогда очень устали и проглядели этот злосчастный замок.

А бабушка перед сном снова рассказывала про Жихара Иваныча, овинном батюшке, недруге батюшки домовика, том, что собакой лает, в ладоши хлопает и гогочет, когда гадости людям делает.

Эта история имеет продолжение на протяжении вот уже почти двенадцати лет. Началась она знойным июлем 2007 года. Мы с моим закадычным другом – пусть его зовут Иван – решили съездить на мою родину, на Дальний Восток. Отдохнуть, сплавиться по рекам, выкупаться в море. Добирались мы в плацкартном вагоне, и путь тогда занимал почти пять суток. Соседями по кубрику оказались совсем еще не старая женщина интеллигентного вида с внучкой лет десяти. Как и водится, в такой дальней дороге все соседи, ехавшие рядом, быстро познакомились. Завязались беседы, байки, истории. Игры в карты, кости – кто то притащил шахматы. У Ивана был с собой фотоаппарат «Мыльница», уже цифровой. Что было несказанно в диковинку тогда. Фотографировались много. В кубрике, в коридоре, на станциях. С нашей соседкой Людмилой Ивановной (пусть ее зовут так) и внучкой Катей (тоже неплохое имя) мы как-то особенно сдружились. На многочисленных станциях я катал ребенка на плече, угощал мороженым, учил разным играм. Людмила Ивановна оказалась образованным человеком, инженером и очень хорошей рассказчицей различных историй. В общем, нам, двадцатилетним балбесам, компания пришлась по душе. Были и еще интересные люди на соседних местах. Ехали весело.

И вот где-то в Забайкалье, на третьи или четвертые сутки пути, когда мы от дороги порядком устали, Людмила Ивановна предложила погадать. Гадала она, просто смотря на ладонь человека. Нет, она не была ни цыганкой, ни шарлатанкой, не брала денег за гадание. Очень положительная, славянской внешности, с высшим образованием. Просто как-то полушутя-полусерьезно сказала, что умеет и есть ли желающие. Первому она гадала Ивану. «Будешь, Ваня, большим человеком в науке. С доходами сладится все хорошо. Женишься один раз. Двое детей у тебя будет, первая девочка, а потом - мальчик». Это из того, что я запомнил. Следующим был я. «В тюрьму не попадешь, болезнь у тебя будет - поправимая, но жизнь изменит. Двумя образованиями «попахивает» (прям так и выразилась), женат будешь два раза. Дети будут со второй женой». К сожалению, это все из того, что запомнилось. Рассказывала она мне много, все больше хорошее, но вот что еще - не помню. Из явно негативного я отметил про болезнь и то, что женат буду дважды. Гадала она половине вагона. Мы тогда с Иваном еще смеялись, что пора бюро предсказаний открывать.

Как это почти всегда бывает среди случайных попутчиков, каждый вышел на своей станции. Поездка эта вскоре забылась, и жизнь пошла своим чередом. Вспомнил я об этом случае в поезде недавно, когда начал разбирать уйму старых фотографий на жестком диске. Сразу всплыла в памяти та поездка, пиво с байкальским омулем, соседка по купе и гадание, над которым мы посмеялись. А между тем, Иван стал ученым, занимается разработкой оборудования, защитил кандидатскую. Женился, дочка у него уже родилась. Видимо, дело за сыном. У меня действительно приключилась болезнь с почкой, починить-то починили, но ограничение годности по здоровью я все-таки не избежал. Вследствие чего служить по своей первой специальности я не попал. И вот тут пришлось идти учиться заново, совершенно в другую стихию – вот и второй диплом, которым тогда только «попахивало». Ну а дальше разошлись с женой после 7 лет совместной жизни. Буквально в один день она заявила, что не видит дальше семейной перспективы и мы разводимся. Детей с ней так и не нажили. Собственно, сбылось все то, что я запомнил из гадания Людмилы Ивановны. И даже Иван, будучи прожженным материалистом, согласился со мной в этом.

Но это еще не конец истории. Если бы все свелось только к тому, что сбылось гадание моей случайной попутчицы (думаю теперь - случайной ли?), я бы и бумагу марать не стал.

Рассматривая те фотографии с поездки, вглядываясь в лица, проскочила мысль: «А не попытаться ли мне найти эту умную женщину, спросить еще у нее, что дальше-то будет». Но как? Прошло-то больше десяти лет. Установочных данных для розыска лица у меня нет никаких. Точнее, почти никаких. Каким-то образом из глубины памяти всплыла фамилия девочки, внучки нашей попутчицы. «Макарова» - фамилия знаменитого оружейника. Звать Екатерина (как русскую императрицу) - (все имена изменены по понятным причинам, но аналогии сохранены). Тогда-то мы и понятия не имели, что такое социальные сети.

«Екатерин Макаровых» оказалось несколько тысяч человек. Без особого энтузиазма потыкал в несколько страниц мышкой. Кроме имени и фамилии я знаю только возраст и очень примерно. В районе 10 лет тогда, значит, сегодня 21-22. Очередной щелчок кнопки и мысль: «Да ну, не может быть». С фотографии на меня смотрела молодая девушка, очень красивая, и что-то еле уловимое и знакомое есть в ее глазах. Сильно она изменилась. Сравнивая две фотографии, сделанные с разницей в 12 лет, не осталось сомнений - ОНА. На щеке родинки - особые приметы. Поиски заняли менее 10 минут. Написал, скинул фотографии, ответила. Пришла в неописуемый восторг и удивление от случившегося. Начали общаться в переписке.

Ее бабушка, Людмила Ивановна, жива и здорова, живет на Дальнем Востоке. Приезжает в гости каждый год. А с Катей оказалось, что мы живем в одном городе. ТУ поездку она помнит, но без подробностей. Тем более, не знает про эти гадания, да и незачем. Ей 21 год, получается, разница в возрасте между нами 10 лет.

И это еще не все. Тогда, в том плацкарте, когда я играл и дурачился с маленькой Катей, глядя на нас, ее бабушка Людмила Ивановна полушутя сказала: «Ну что, Федор, будущую жену привечаешь?» Сказано это было в шутливой форме несколько раз за поездку, на что я только посмеялся. Если честно, мне как-то не по себе от этих стечений обстоятельств, и если вдруг… В общем, вы меня поняли. Если это так, то получается, где-то в какой-то канцелярии за нас уже все решили.

Автор: ra9ocx

Помню, во времена, когда я была молодая школьница, жила в нашем селе женщина неопределённого возраста, по имени Вера. Вера эта хорошо гадала. Всё, что она ни говорила — в итоге сбывалось. Ходили к ней все, кому не лень, да только принимала она не каждого. Даже из городов приезжали. Денег не брала никогда, только подарки в виде еды, конфет, молока, яиц, сала. Помимо этого ходили слухи, что она ведьма, и может многое: и испортить, и приворожить, и беду накликать. Да только не уличали её в этом ни разу, просто болтали.

Естественно, я, как истинная комсомолка, всему этому не верила, и не переставала говорить, что она мозг людям дурит.

Подруга моя, Галька, влюбилась в одного парня, когда мы уже в десятом учились. А тот на неё даже не смотрел, будто той и не было рядом. В общем, решила она сходить к Верке, спросить, есть ли у них вообще что-то общее в будущем.

Да одна идти боялась. Пристала ко мне: давай вместе сходим. Я её отговаривала, да какое там… Девка от любви как с ума сошла… Пожалела я её, да мы пошли. Купила она конфет в магазине, зашла за мной попозже, чтобы не увидел никто. Ещё бы, не дай Бог до школы дойдёт! По головке не погладят, комсомолки же….

Пришли. Галька отдала угощение, уселась, беду свою рассказала. Я же уселась на табурет у печи и взялась обстановку разглядывать, да больше всего меня иконы заинтересовали в углу, не каждый день ведь такое увидишь в те времена. Старые, видимо… Как же она их уберегла?

Верка сначала на картах ей судьбу разложила. Затем взяла в руки нитку с иголкой, насыпала на стол четыре щепотки чего-то, чего, не помню, но точно в одной кучке была соль. И давай над ними иголкой на нитке водить, да что-то под нос нашёптывать. Прям магия какая-то. Галька затихла, я тоже молчу. Сидим, будто чуда ждём.

В итоге, Верка свои заклинания шептать прекратила и выдала Гальке, что ничего у неё с тем парнем не получится, да это и к лучшему. Подруга, конечно, вся в расстройствах. А я вдруг, со всей свой молодой смелостью, возьми да и спроси:

— Тёть Вер! А вот спроси-ка ты лучше у своих карт, почему, чем добрее человек, тем больше он по жизни страдает, а кто бессовестный, тот всеми благами жизни пользуется, и всё ему нипочём!

Сказала и обалдела от своей наглости. Даже сама испугалась. А та подняла глаза от стола и посмотрела на меня внимательно так, будто насквозь пронизала. И в лице вся изменилась, будто не женщина, а демон на меня посмотрел, одновременно и со злом и с какой-то ненормальной весёлостью. Оскалилась и прошипела не своим голосом:

— А те, кто бессовестные и злые, они и так — мои! Неужели непонятно? Какой смысл мне на них беду насылать?

И тут же свой прежний вид приняла, будто и не было ничего с ней. Я же замерла, будто громом поражённая.

— Ты чего? Домой идём? — услышала я голос Гальки. Чего уставилась в одну точку?

Я встряхнула головой. Что это было сейчас? Почему подруга ведёт себя так, будто ничего и не было, и будто тётя Вера мне ничего не сказала, изменившись в лице, словно демон? Да и сама гадалка вела себя, как ни в чём не бывало… Что это было? Я заснула? Но, когда, и сколько проспала? Да и как вообще можно было, сидя, заснуть? Накинув шубы, мы с подругой выскочили на заснеженную улицу.

Пока шли домой, я ненавязчиво выяснила, что никаких гаданий, кроме как по картам, не было. И сказала гадалка Гальке то, что я слышала. Так я и решила, что всё остальное мне привиделось. Да только подруге не сказала… Она же меня, убеждённую атеистку, на смех поднимет.

Сейчас мне уже за шестьдесят. Галька так за того парня замуж не вышла, они даже не дружили. Она теперь где-то в Кемерово живёт. Но лицо, то ли гадалки, то ли демона, и слова те, до сих пор ясно помню, будто вчера всё было.

Автор: Анонимно.