QuickAVotIYa

Железнодорожные служащие гетманского царства поделались такими украинцами, что на вопросы, обращенные к ним на русском языке, совсем не отвечали... Мне пришлось подходить к целому ряду вагонов, но ни один из железнодорожников на мой вопрос ни слова не ответил.
И только потом кто-то подсказал ему, что он должен спрашивать только на украинском языке.
Я поразился этому требованию, но делать было нечего... я, не владея... украинским языком, принужденно должен был уродовать его так в своих обращениях к окружающим меня, что становилось стыдно.
От имени кого требуется от меня такая ломота языка, когда я его не знаю? Я понимал, что это требование исходит не от украинского трудового народа. Оно - требование фиктивных украинцев, которые народились из-под грубого сапога немецко-австро-венгерского юнкерства и старались подделаться под модный тон. Я был убежден, что для таких украинцев нужен был только украинский язык, а не полная свобода Украины и населяющего ее трудового народа. Несмотря на то, что они внешне становились в позу друзей независимости Украины, внутренне они цепко хватались... за Вильгельма немецкого и Карла австро-венгерского. Эти украинцы не понимали одной простой истины: свобода и независимость Украины совместимы только со свободой и независимостью населяющего ее трудового народа, без которого Украина - ничто.

Н. И. Махно, Воспоминания, кн. 2-3, Париж, 1936-1937, С. 153-154

Хотя для меня он скорее антигерой.

Сведенный в интеллектуальном и моральном, равно как и в материальном отношении, к минимуму человеческого существования, заключенный в условиях своей жизни, как узник в тюрьму без горизонта, без исхода, даже без будущего, если верить экономистам, народ должен был бы иметь чрезвычайно узкую душу и плоский инстинкт буржуа, чтобы не испытывать потребности выйти из этого положения. Но для этого у него есть лишь три средства, из коих два мнимых и одно действительное, два первых это - кабак и церковь, разврат тела и разврат души. Третье - социальная революция.

Бакунин