PavlovichM

У меня есть секретное окно. Оно не у меня дома, оно в подъезде — на лестничной клетке между вторым и третьим.
Если стоять на ступеньке и заглянуть в него, видно дерево и кусочек неба. Там почти никто не ходит, потому что лифт.

Я туда хожу каждый вечер. Когда мама думает, что я «переобуваюсь», а папа ищет ключи. Я говорю: «Щас!» — и бегу к окну.
Там тихо. И ещё там живёт голубь. Я его назвал Серж.

Серж иногда ходит по подоконнику и смотрит на меня. Я думаю, он охраняет наш двор. Он как дежурный.
Я тоже дежурю. Смотрю, не сломал ли кто дерево, не разбросал ли кто бумажки. Один раз даже увидел, как кто-то оставил банку с колой на лавке — пошёл и выкинул. Потом вернулся обратно.

Мама говорит, что я просто тяну время. Но у меня важное дело.

Я просыпаюсь рано. Не потому что надо, а потому что организм упрямый. Он, видимо, не в курсе, что на работу я уже давно не хожу.

В 06:15 — чай. В 06:30 — радиоприёмник. В 07:00 — подоконник.
Сажусь на табуретку, ставлю локти на подоконник, беру вторую кружку — и смотрю, как просыпается двор.

Это занятие не для молодых. Молодым всё кажется скучным. А мне — спокойно.

Вот кошка Мурка пробирается между машинами — у неё маршрут стабильнее, чем у автобуса.
Вот девочка с красным рюкзаком идёт в школу, каждый раз подкидывает монетку — упадёт орлом — идёт по левой стороне тропинки, решкой — по правой.

Я даже не знаю, как её зовут. Но когда неделю её не было — я тревожился, как дед, потерявший внука в супермаркете.

Каждое утро я видел, как она выходит из подъезда в 07:15.
Не раньше, не позже.
В пальто с поясом, с чёрной сумкой и наушниками.
Сначала я просто замечал: "А, снова она". Потом начал ждать.

Мы не были знакомы. Не обменялись ни словом за несколько месяцев.
Но каждый день, выходя на балкон с кружкой чая, я смотрел, как она идёт вдоль кустов, чуть приседая под тяжёлым капюшоном, как поправляет наушники и смотрит под ноги.

Было в этом что-то важное. Порядок, который держит тебя на месте.
Как часы, которые всегда идут правильно.

Однажды она не вышла.
Я заметил это сразу — 07:15, а тропинка пуста. Потом 07:17. 07:20.
Я стоял в тапках, с остывшим чаем, и впервые за долгое время почувствовал беспокойство.
Как будто сдвинули кусочек мебели в знакомой комнате, и ты сразу теряешь равновесие.

В нашем дворе была старая деревянная скамейка. Такие обычно ставят «временно», но потом про них забывают.
Её перекосило, доски потрескались, один край утонул в сырой земле.
Но на ней всегда кто-то сидел.

Я начал замечать это, когда переехал к бабушке. Весной. Сначала это был просто фон: дети бегают, подростки курят, пенсионеры обсуждают цены на молоко.
Но ближе к вечеру там появлялась женщина лет сорока. Всегда одна. Всегда в пальто.
Она не читала, не смотрела в телефон. Просто сидела и смотрела куда-то перед собой.

Я пару раз здоровался. Она кивала. Ни слова.
Но всегда — с лёгкой улыбкой. Такой, которую сложно описать.
Не радость. Не грусть. Что-то посередине, как запах дождя, которого ещё нет.

Когда я снял квартиру в старом доме на окраине, хозяйка сказала:

— Почтальон у нас специфический. Если не откроешь сразу — обидится и потом вообще газету приносить не будет.

Я посмеялся. Какая ещё газета в 2024-м?

Прошло две недели, и я стал замечать странные вещи.
Каждую среду около десяти утра кто-то тихо стучал в дверь. Настолько тихо, что я сначала думал — показалось. Один раз даже открыл, а там никого. Думал, глюки.

А потом однажды не выдержал: встал у глазка и ждал.

И вот — аккуратный мужик лет шестидесяти, в вязаной шапке и с портфелем, достаёт газету, встаёт строго по диагонали от двери, стучит… мизинцем! И тут же уходит.

В какой-то момент мне показалось, что я стал взрослым. Всё-таки купил чайник. Не электрический — а со свистком. Такой, как в фильмах, где герои живут вдвоём в однушке и заваривают чай, глядя в окно.

Первый день я им любовался. Второй — пытался его отмыть от заводской пыли. На третий — решил вскипятить воду.

Кот (его зовут Пельмень, это важно) сразу напрягся. До этого он был уверен, что все кухонные приборы либо пищат, либо кормят его. А тут — странная штука блестит и шипит.

Когда чайник засвистел — у нас обоих началась паника.

Пельмень метнулся под диван, я — к плите, забыв, что ручка у чайника металлическая. Обжёгся, выругался, одновременно споткнулся о миску, разлил воду, чайник — свистит, кот — орёт.
Короче, апокалипсис.

В день, когда я поехал на поезд, я никак не ожидал, что встречу её.

Я стоял на вокзале, пытался успокоить нервы перед долгим путешествием. Мой поезд опаздывал, и я решил прогуляться по перрону. Не люблю долго сидеть в ожидании, всегда лучше просто пройтись. Может, мир кажется более ясным, когда ты просто идёшь, а не сидишь, ожидая, что всё случится.

И вот она — стояла в том же месте, где я проходил пару минут назад. Мы с ней посмотрели друг на друга, как в кино, и оба вроде бы не ожидали встретить кого-то знакомого. Вдруг она сказала:

— Ты тот парень, с которым мы когда-то ездили в автобусе на дачу, помнишь? Ты не мог понять, как вообще можно так загорать в июне.
Я замер, пытаясь понять, откуда она. И потом понял, что действительно помню этот момент — дача, солнце, длинный разговор о жизни и том, как странно сочетать отпуск с работой. И как-то совсем случайно мы оказались рядом.