Nevada

Разорилась я как-то на пиццу. Не просто там какую-то пиццу, а прям вот ПИЦЦУ! НЭжное тесто, умопомрачительная обильная начинка. Аккуратные кусочки копченой колбаски, полосочки сочной ветчины дремали в окружении шампиньонов и оливок. Гора тертого сыра сверху предсказывала вкуснейшую расплавленную субстанцию, когда я извлеку этот аппетитный продукт из микроволновки. Пицца неуклюже ворочалась в печи, так как была такой большой, что с трудом помещалась в стандартное окошко. Восхитительные запахи заставили меня принять охотничью стойку у микроволновки, считать оставшиеся секунды, нетерпеливо подвывать и сучить ножками.

И вот, свершилось!

Бережно, на вытянутых руках я несла ПИЦЦУ по коридору, которая неустойчиво переваливалась через края самой большой тарелки в моем доме, дабы вкусить её в комнате под какую-нибудь смишнявую комедию.

И тут случилось страшное!

Моя кошка, которую зовут Анафема (с кличкой я не прогадала, ага), в тишине и полумраке коридора делала свои насущные дела в красивую красную ванночку, наполнитель которой скрывал продукты жизнедеятельности этого оголтелого животного.

Моё торжественное появление из кухни почему-то произвело на Феньку неизгладимое впечатление. Взвившись в воздух, как ракета типа "земля-воздух-земля", мохнатое чудовище выбило своим лобешником тарелку из моих рук и с пробуксовкой скрылось в неизвестном направлении.

Словно в трагичном голливудском фильме, в режиме "слоу-мо", моя прееееелеееессссть перевернулось начинкой вниз и с ускорением ШЛЕПНУЛОСЬ В КОШАЧИЙ ГОРШОК!!!

Ошметки наполнителя вперемешку с кошачим гуано, мерзопакостным фонтаном ударили мне в лицо, застревая в волосах и падая за шиворот.

Мысленно я стояла на коленях и кричала "НООООУУУУ", как в том же самом голливудском фильме, рыдая над изувеченной пиццой, начинка которой приобрела более экстравагантные наполнения.

Крича куда-то в темноту, что "шерстяная скотинО прямвотщас отправится в поликлинику на опыты", я в самых растрепанных чувствах вернулась на кухню варить гречку и жарить кабачок.

За окном катилось за горизонт ехидное светило, означавшее, что сей пятничный вечер, так и останется для меня постным.

Отчаянно приятно себя жалеть. Брести по холодным лужам, зачерпывая дырявыми кедами литры осенней грязи и признавать свое ничтожество, представляя себя крохотным винтиком в огромном механизме шестеренок, грохочущих, дымящихся, ломающихся, из-под зубцов которых вываливаются вот такие лишние гаечки, которые, в общем-то, нисколько не нарушают работу адской машины. Подумаешь, очередная ненужная железяка, запасная маловажная деталька, щедрая рука Мастера насыпет таких еще целую пригоршню, а кончатся, так никто жалеть не будет, всегда можно выточить новые.

Так почему приятна обреченность? Да потому, что дает удивительную свободу. Тебе наплевать на то, что какой-то соседний винтик, покачивая шляпкой и наморщив резьбу, цыкнет, и упрекнет тебя в неряшливости, бесталланости, уродстве и лени. А тебе все равно, вот так. Хоть хором голосите — плевать. Ничего не имеет цены, а о копеечном товаре и переживать не стоит.

А жизнь? Вот тут пока вопрос. Можно постараться и превратиться аж в целый коленчатый вал и месить говно уже лакированными туфлями или шинами новенького автомобиля, но большая и важная деталь не может себе позволить игнорировать желания и требования цилиндров, а потому одевает гадский галстук и принимается ублажать окружающих, за что его конечно смазывают маслом, протирают тряпочкой и восхищаются его безупречной работой.

А болтик, положив болт на скрежет прохожих шестеренок все бредет по улице, тихо и незаметно ржавея.

Когда тебе все равно куда идти, то ты можешь очутиться в очень неожиданных местах. Например, во дворе последнего пристанища отработанных механизмов и прочих винтов с поехавшей резьбой. Несмотря на адский ливень, они тянут через толстые прутья на окнах свои руки и просят у тебя сигаретку. С грязных ногтей капает дождевая вода, а дальше локтя, в вечернем ненастном сумраке ничего и не видно, а потому голоса внутри каменной коробки тебя пугают. Нет, серьезно, решетки, руки, серый кирпич и голоса. Прекрасный закатный пейзаж, достоин зарисовки. Если будешь долго смотреть, то быстро смиришься с ролью рядового механизма и даже почувствуешь себя нужным. Почувствуешь холод и на смену бесчувственному равнодушию наконец придет чувство неуютности и неприятия противных дождевых порывов, норовящих забраться под капюшон, а затем и вовсе за шиворот.

Но если пойти дальше, пытаясь вернуть себе то щемяще-восторженное чувство отрешенности, то скоро попадешь в цех переработки. Стройные ряды крестов, а где-то вдалеке, исхлестанная непогодой, виднеется высокая труба крематория.

Пока до нее дойдешь, встретишь ночь. Беззвездную, полную скрипов и шепота. Цок-цок-цок, вороньи лапы слегка царапают гранитные плиты. Кап-кап-кап, остатки дождя падают на жирную перекопанную могильную землю.

— Ста-а-р-р-р? — неожиданно спросит ворон. И удивленно посмотрит на тебя коричневым глазом, отражая свет взошедшей луны.

А ты ничего не ответишь. Просто не успеешь. Почувствуешь сильный толчок и ударишься коленями о разбитое надгробие. Из носа пойдет кровь и чьи-то руки будут шарить у тебя под курткой, ища деньги, телефон и сигареты.

Затихнет ветер, замрут нагие деревья, попрячется любопытное воронье, уйдет сознание, забирая с собой боль, страх и ночную осеннюю хандру.

А когда ты снова придешь в себя, то услышишь надсадный гудящий звук, так в глубокой кремационной шахте просится наружу бушующее пламя. Почувствуешь нестерпимый жар и невыносимую ослепляющую вспышку. И таким глупым, таким несуразным покажется тебе твое недавнее отчаяние. И как бы ты был счастлив вновь вернуться в ненавистный доселе механизм.

Но Мастер не терпит сбоев.

Вспомнилась одна из семейных эпичных баек. Мой прадед, наисуровеший фронтовик (ныне покойный), орденов-медалей - не счесть, заслуг - и того больше. Но война отгремела, он вернулся в семью и счастливо зажил с моей прабабушкой. Прабабка моя отличалась большой склонность к чистоте (это важно). Туго накрахмаленные белоснежные накидушки на белоснежных идеально взбитых подушках, изящные фарфоровые статуэтки на таких же накрахмаленных и белёхоньких салфетках, идеально выглаженные рушники на иконах, пол блестел так, что если бы его увидел мистер Пропер, он немедленно бы наложил на себя руки, не вынеся позора.
Как известно, после войны с едой было туго. И как-то в город приехала деревенская ярмарка (и проводится она у нас до сей поры), где дед прикупил живого поросенка по очень сходной цене. Житель он был городской, но вспомнив всех зарезанных фрицев, посчитал, что прекрасно справится умертвлением свинки.
Принес домой, посадил в ванну ... Порося бегает, хрюкает, да на него посматривает. Дед постоял, почесал в затылке и отправился на кухню, дабы остограмиться для храбрости. Ну не поднимала у него рука на безвинное существо. Выпил, вернулся, постоял у ванны и пошел обратно за добавкой. Добавки было мало, свинку было по-прежнему жаль. Так, в несколько заходов, он таки уговорил пузырь советской водочки, "закушал" папироской и уже преисполненный решимости, он, слегка покачиваясь, зашел в ванну, сжимая в руках кухонный нож. Удар был сильный, но не точный.
Порося взвыла, заливая любовно отчищенную ванну, струями своей поросячий крови. Дед, пытаясь изловить обезумевшее животное, подскользнулся ладонями на скользкой поверхности и с головой нырнул в злополучную ванну, беспомощно мотая ногами, которые остались болтаться за бортиком.
Совершенно охуевшая свинья вскочила на спину деду, а затем перемахнула на пол. Так же истерично носясь по маленькой ванной комнате, она наконец вышибла дверь и рванула в комнаты ...
Вот тут начался откровенный пиздец. Мощные фонтаны крови извергались на салфетки, постельное белье и прочие идеальные кружавчики, которые преобладали в интерьерах того времени. Падали и разбивались дорогущие "Свинарка и пастух", "Женщина с кувшином" и прочие изящные творения, так обожаемые бабушкой.
Дед не сдавался, с дикими матюгами он выбрался из ванны и бросился в погоню. Увидев своего инквизитора, свинья добавила к своему, и без того душераздирающему воплю, дополнительных децибелов и по-пластунски вползла под огромную этажерку с книгами и теми же статуэтками.
Богатырским рывком дед поднял этажерку одной рукой, а другой схватил за дрожащий поросячий хвост. Хвост был мокрый и скользкий ... Рука охотника дрогнула, свинья вырвалась, а этажерка свалилась на моего бедного деда, как в мультфильмах, засыпав его собраниями сочинений товарища Маркса по самую макушку.
Свинья продолжала громить квартиру. И к струям крови и всеобщему разрушению прибавился дикий свиной дристеж.
Но русские не сдаются! Восстав из пепл ... груды книг, скользя по обосраному полу, дед схватил из шкафа пододеяльник (да-да, белоснежный и накрахмаленный) и через пару попыток всё же изловил бедное животное.
Злой, окровавленный, обосраный, пьяный и ушибленный дед уже не хотел свинины, он хотел УБИВАТЬ!
Завязав тройным узлом пододеяльник, он распахнул дверь на лестничную клетку и с воплем:
- ДА ПОШЛА ТЫ НА ХУЙ! - швырнул упакованную свинью вниз по лестнице, планируя потом допинать эту тварь до ближайшей мусорки.
И не так эпичен был бы мой рассказ, если бы по лестнице не поднималась моя бабушка ... Тщательно уложенные кудри, шляпка с вуалью, светлый летний костюм ... И что она видит?
Её муж, пьяный, окровавленный и взбешенный, кидает в нее здоровенный окровавленный и измазанный говном орущий сверток и отправляет в пешее эротическое путешествие.
Наверное я вас огорчу, но я не знаю каким санкциям был потом подвергнут дед. Скорее всего продолжение истории было еще нецензурнее и кровавее, а нам, детям, такое уже не рассказывали =)

- Ку-ре-ни-е у-би-ва-ет.

Лёшик с трудом прочел надпись на пачке "Ротманса" и с ужасом уставился на отца.

- Папа, зачем ты куришь?

- За шкафом. - буркнул мужчина не переставая смотреть в монитор.

- Плохая привычка. Если попробуешь - не остановишься. - после того, как на экране появилась надпись "вы выиграли", отец заметно подобрел и снизошел до примитивного объяснения о вреде курения.

- Ты хочешь умереть? - детская логика танком перла на занятого игрока.

- Не дождешься! - рявкнул папаша и с удвоенной силой застучал по кнопкам.

Поняв, что объяснений больше не будет, Лёшик задумчиво глядел в окно, мысль о том, что папа может скоро умереть не давала мальчику покоя. Через пару минут в детской голове созрел гениальной план по спасению своего отца. Незаметно подкравшись к великовозрастному геймеру, ребенок быстро схватил открытую пачку сигарет и умчался в туалет, предусмотрительно закрывшись изнутри на шпингалет.

- Леха, мать твою, а ну вернись!

Преодолевая страх, маленький Алексей яростно крошил плохо пахнущие палочки в унитаз. Схватив со стиральной машинки такую же сине-белую пачку, он долго пытался содрать гладкий целлофан. В силу своего возраста и отсутствия вредных привычек, мальчик не знал, где находится неприметный целлюлоидный "язычок", который позволяет открыть упаковку одним движением руки. Отчаявшись, Леша просто затолкал сигареты в унитазный слив, мысль о гипотетически мертвом папе победила брезгливость.

Распахнув дверь и улыбаясь от уха до уха, он обнял за ноги разъяренного отца:
- Теперь ты не умрешь!

Но оказалось, что папа был совершенно не рад этому факту.

- Придурок! - рыкнул курильщик и больно отшвырнул в коридор огорошенного сына.

Весь день Лёшик прорыдал на кухне. Попытки объяснить взрослому, но такому глупому папе, что он всего лишь спас его от верной смерти, тонули в обидных словах и подзатыльниках.
Небольшим утешением стала мама, пришедшая с работы, которая принесла маленькую плюшевую белку из "Ледникового периода" и поругала папу за то, что он курит за компьютером.

Холодная утренняя каша стала последней каплей в окончательном раздоре между отцом и сыном. Начавшийся рейд в корейской онлайн-игре не оставил времени на то, чтобы разогреть завтрак. Рейд был слит, каша не съедена, а в левом нижнем углу экрана появлялись буквы, которые старательно были прочтены вслух любопытным Лёшкой:

- Ра-ак и-па-ный - огласил на всю комнату ребенок.

Побагровевший отец волоком оттащил сына на кухню и с размаха шлепнул его лицом в тарелку со скользкой пшенкой.

- Жри, сука, и чтобы я тебя сегодня не видел! - проорал "ипаный рак" и громко хлопнул кухонной дверью.

Размазывая по лицу кашу и слезы, мальчик схватил свою придурковатую плюшевую белку и тихо выскользнул на лестничную клетку. Раз уж папа не хочет его видеть, значит, он может идти куда угодно.

Покатав белку на качелях, Лёшик собрался пойти на горку, как вдруг увидел компанию странных подростков - частых гостей в их дворе. Парни сидели на бортике песочницы и пускали в небо сизые колечки дыма. А еще они весело и дружно смеялись, поэтому Лёшик решил, что такие веселые дяди не могут быть опасными. Улыбнувшись как можно дружелюбнее, мальчик робко подошел к истерически хохочущей компании. Отсмеявшись, подростки наконец обратили на него внимание:

- О, крутая белка! - воскликнул рыжий пацан и все снова дружно заржали.

Совершенно осмелев, Леша сел рядом с прикольными взрослыми и охотно давал потискать белку каждому желающему. Познакомившись и обменявшись рукопожатиями, мальчик наконец задал вопрос, который мучил его уже второй день:

- А правда, что от этого умирают?

Вся компания уставилась на тлеющий сигаретный огонек.

- Н-н-у-у-у, это если много насыпать, а так наоборот, только веселье.

- А мой папа курит, но совсем не веселый. - поник головой Лешка.

- А неправильные сигареты твой папа курит! - хитро улыбнулся рыжий.

- Хочешь, мы ему веселые сигареты дадим? - хохотнул длинный парень в джинсовом костюме.

- Правда? Конечно! - мысль о веселом и добром папе захватила мальчика так, что от радости даже стало трудно дышать.

Рыжий достал из кармана маленький пакетик с незнакомыми буквами на вложенной в целлофан бумажке и стал аккуратно высыпать содержимое в ладонь. Лёшик, по обыкновению, попытался прочесть красивую надпись, но у него ничего не получалось.

- Спайс. - наконец помог ему длинный.

- Фигня такая, от которой сигареты будут веселые. Незаметно подложи в папину пачку и ни-ко-му об этом не говори, а то волшебства никакого не будет. - таинственным голосом вещал рыжий.

Наконец дешевый синтетический наркотик был расфасован в две сигареты, которые торжественным образом были вручены наивному мальчишке.

- Завтра расскажешь как все прошло, мы тут будем.

Обещав, что завтра он обязательно придет к своим новым друзьям, Леша заспешил домой.

Его отсутствия отец так и заметил, из комнаты по-прежнему доносился непрерывный стук клавиш и отборные матюги.

Новая пачка "Ротманса" на стиральной машине была уже открыта и две "волшебные" сигареты без труда затерялись среди своих заводских собратьев.

Папа ходил курить уже много раз, но веселым он так и не становился, Леша уже стал разочаровываться в обещенном волшебстве, но аккурат к маминому приходу, отец начал резко меняться.

Медленно переставляя ноги, папа вышел из туалета-курилки и встал столбом перед стеклянной кухонной дверью, через которую в упор уставился на Алексея. Бесстрастное бледное лицо отца стало стремительно меняться, он то широко открывал рот, то страшно скрипел зубам, то терся лбом о холодное стекло.

Визгливо подвывая, обезумевший от огромной дозы наркотика, мужчина с силой ударил лбом по двери, разнося стекло на крупные осколки.
Лёшик отчаянно кричал, пытаясь спрятаться под столом, но окончательно спятивший отец ухватил мальчика за ноги и резким рыком выдернул его из ненадежного убежища.

- Тва-а-а-рь, мерзкая тва-а-а-рь. - визгливым голосом вновь и вновь повторял папочка, нанося страшные удары по рыдающему ребенку.

Что-то холодное и острое воткнулось в незащищенную шею Лёшика, последнее, что увидел мальчик, это желтые прокуренные зубы отца, впивающиеся кровоточащую рану на истрезанном горле.

.............

Усталая, но довольная женщина, неспеша пересекала двор, неся под мышкой большого игрушечного мамонта. Предвкушая радость сына от пополнения коллекции его любимых персонажей, она не сразу заметила суету на другом конце двора. Увидев её, соседи молча расступились, избегая зрительного контакта.

На асфальте, лицом вниз, лежал её любимый муж.

Люди в белых халатах, изуродованное лицо любимого, издевательски улыбающаяся игрушка в луже крови и ... маленький Лёшик, висящий истерзанной тряпочкой на руках мужчины в серой форме. Образы, один страшнее другого, мчались перед глазами, как в жутком калейдоскопе. Старенькая мама, рыдая, прижимает её к груди, и от этого становится еще больше невыносимо. Кто-то ведет её умыться, но сил уже больше нет, дрожа всем телом, женщина сползает по холодному кафелю на пол, взгляд падает на открытую сигаретную пачку.

Дрожащими руками она закуривает последнюю сигарету.

Последнюю сигарету в её жизни.