MaksimTumanov

ГЛАВА 8

Доктор Хинкли закрыл отделение и вышел из больницы. На улице его встретил холодный свет фонарей и легкий дождь, с которым успешно могло справиться его пальто и стильная шляпа. Он сунул руки в карманы и направился в сторону остановки. Сев в автобус, он откинулся на сидении и начал смотреть на маленькие капли, стекающие по стеклу.

Сегодня автобус не был забит пассажирами, как это бывало почти каждый день. С ним в салоне сидели только трое - старушка, мужчина в похожем черном пальто и мальчик.

Проехав минут пять, Хинкли заметил, что количество фонарей на улицах снижается. В какой-то момент они вовсе пропали, и вскоре за окном стало так темно, что ни одного предмета рассмотреть было невозможно. Джон стал активно смотреть по сторонам, будучи охвачен волнением. Остальные пассажиры сидели смирно, как будто ничего не поменялось.

- Почему на улице так темно? - наконец задал он вопрос в воздух, когда недоумение перебороло стеснение.

Никто не ответил ему и даже не обернулся.

- Эй! Никто не знает в чем дело? - спросил он уже громче.

Старушка медленно, словно старая заводная игрушка, повернула голову и приставила палец к губам, слегка зашипев, после чего вернулась в исходное положение. Хинкли испугался. Он приподнялся над сидением и стал оглядываться по сторонам.

Мужчина, который сидел в двух рядах за ним, не двигался и продолжал смотреть ровно вперед. Направление его взгляда можно было распознать только по направлению головы, потому что вместо глаз сейчас у него были две черные пустые впадины. Хинкли дернулся всем телом к окну. Сердце забилось быстрее.

Он решился и бросился к водителю.

- Что происходит, где мы? - крикнул он в водительское окошко. Но наклонившись, увидел, что за рулем никого.

По телу пробежали холодные, жалящие мурашки. Он снова посмотрел в салон и увидел, что мальчик подошел к выходу. Постояв секунду, он пошел прямо в дверям, словно они были открыты. Но они не пускали его. Он ударился о них лбом раз, два, три, но выглядел как ни в чем не бывало. Он стал продолжать попытки все быстрее и быстрее, пока на лбу у него не выступила кровь от ударов. Хинкли вдавился спиной в стенку, пока наблюдал за происходящим. Вскоре мальчик уже бился о дверь с такой силой, что начал разламывать себе череп. Последний удар пустил сильную струю крови из его лба, и мальчик упал. Лицо его было разбито. Судя по всему, он был мертв.

Хинкли начал выбивать окошко водительской кабины в надежде влезть туда и остановить автобус. После первых ударов старушка встала и снова показала ему, что не хочет, чтобы он шумел. Хинкли повернулся и рассмотрел ее. Теперь пазл стал понемногу складываться.

Он узнал в старушке свою пациентку, которую оперировал несколько месяцев назад. В нее попала шальная пуля, когда она шла через неблагополучный квартал. Она поступила уже под ночь, и Хинкли, торопясь домой, провел операцию на скорую руку, а его ассистент, молодой, впервые попавший на операцию парень, совсем не понимал что нужно сделать. Утром старушка уже была мертва.

Тут послышался выстрел и ему прямо в лицо прилетела кровавая масса. Вытерев глаза, Хинкли увидел, что в груди старушки появилось отверстие от выстрела. Она упала, а за ней он увидел мужчину в пальто, держащего в руке пистолет.

Он узнал и мужчину. Это было давным-давно. Маньяк вырвал мужчине глаза, а Хинкли, получив труп, продал его местному странному торговцу органами на черном рынке. Родственники мужчины тщетно пытались разобраться в том, где их любимый отец, муж и сын, чтобы похоронить его с почестями. Хинкли все грамотно обставил по бумагам.

Доктор продолжил колотить по стеклу кабины. В какой-то момент стекло разбилось, и он влез в кабину, поцарапав ногу о стекло. Он сел на место водителя и со всей силы вдавил педаль тормоза. Педаль газа была нажата и придавлена непонятно чем, на ней ничего не было. Усилия Хинкли ни к чему не привели. Кручение руля также было бессмысленным делом.

К разбитому окошку подошел мальчик и раздробленным лицом. “Дядя доктор, помогите.” - сказал он, захлебваясь кровью, затекшей в рот со лба. Хинкли вздрогнул и вспомнил мальчика. Этот тот самый мальчик, про которого писали в местной газете. Он пытался сбежать из дома, где его били и унижали родители-алкоголики, но каждая его попытка жестоко пресекалась. В конце концов он попал в отделение Хинкли. Когда ему стало лучше, тот с легким сердцем выписал его и отдал родителям назад, поставив очередную галочку и не обратив внимание на мольбы не делать этого.

- Господи, спаси! - закричал Джон.

Тут перед лобовым стеклом показалась перебинтованная девушка, и автобус с силой налетел на ее, перевернувшись в воздухе.

Хинкли проснулся и вскочил, тяжело дыша, словно пробежав марафон. На часах было 4 утра. Еще минуту он отходил от произошедшего, но вскоре до него дошло, что это был сон. Весь день у него болела голова.

Ожидая супруга на кухне, Линда посматривала на потолок. Над ней сейчас лежала ее дочь. Живая. Выздоравливающая. Она с улыбкой хлебнула кофе. Наконец спустился Дэвид. Когда он проходил мимо комнаты Лизы, то заглянул к ней. Ему было все это время немного не по себе, что какая-то чертовщина сидит в их доме, еще и в одной комнате с его дочерью. Еще и в ее теле. Но, раз результат был на лицо, и девочка уже могла шевелить пальцами и слегка двигать руками, то так тому и быть. Он старался сдерживать свои нервы по этому поводу. Спокойствие Линды насчет нахождения потусторонней твари в их доме он списывал на ее природную простоту. Раз пришедшую ему в голову мысль о том, как она соотносит свою религиозность с происходящим, он отогнал.

Они сели в машину и двинулись в путь.

- Я надеюсь, что потрачу время не зря и хотя бы вкусно поем. - сказал Дэвид, будучи не в восторге от поездки в гости к подруге жены. Он считал, что с его женой будет дружить женщина, которая явно не умнее ее.

- Пожалуйста, не бурчи. - ответила Линда, находясь в приподнятом настроении. - Шерил вкусно готовит. Она обещала поставить сегодня на стол свою фирменную курицу с каким-то секретным соусом.

- Ну хоть не крабсбургеры.

Добравшись, они вышли у небольшого ухоженного дома. На маленькой лужайке перед домом красовалась фигурка гнома размером с маленького ребенка и весело смотрела на гостей. Из дома вышла Шерил в красивом платье, сверкая улыбкой.

Она завела гостей в дом и провела небольшую экскурсию. Линда уже видела все это, но долгом хозяйки было показать свое убранство и ее мужу. Это был милый домик из двух этажей. Всюду была красивая, стильная и явно дорогая мебель, что сразу подметил Дэвид.

Они расселись за большим обеденным столом, Шерил, Линда и Дэвид. Шерил предупредила, что ее мужа сегодня не будет, его срочно вызвали на работу.

Хозяйка налила вино в бокалы, принесла запеченную в фирменном соусе курицу и довольная села смотреть как гости отреагируют на ее коронное блюдо. Дэвид и Линда положили себе несколько кусков теплого мяса с хрустящей корочкой, добавили на тарелку салата и принялись пробовать.

Курица и вправду была отменная, а корочка деликатно хрустела. Гости остались довольны и запили деликатес вином. Линда отпустила восторженные комплименты блюду, а Дэвид скупо поддержал. С этого начался разговор.

Дэвиду пришлось выслушать все: и про новые рецепты, и про новые цены, и про новые платья и про новые видео любимых блогеров обеих женщин. Ему становилось дурно от этого. Так он и думал, что в компанию баб ехать не надо. Последняя надежда, а именно муж Шерил, не явился. “Что ж, тогда надо съесть и выпить сколько могу и ехать домой. Линда доедет на такси.”

Но тут Шерил спросила про здоровье дочери, а Линда ответила, что Лизе все лучше, уже “ручки двигает”. “Я же сказала, что все сработает!” - крикнула Шерил. Линда поблагодарила ее за идею для спасения дочери. Дэвид присоединился.

Он вспомнил свои мысли, когда они с женой ехали после первого посещения мисс Майлз. Тогда он считал и Линду и Шерил двумя тупыми курицами, мозгов которых хватало лишь на просмотр тупых телешоу вечерами. Но он оказался неправ и с мужской храбростью признался в этом. Но, то ли храбрость была недостаточно мужская или же недостаточно храбрая сама по себе, но признался он в этом лишь самому себе. Сейчас он думал о том, что даже глупость и простота, в случае Линды святая простота, может иногда решать проблемы.

Линда поинтересовалась у Шерил еще раз об опыте подобных практик, который она приводила в пример, когда уговаривала ее решиться на план с духом. Ей хотелось, чтобы муж тоже послушал. Шерил слегка поумерила радость после вопроса, и ее улыбка стала более искусственной.

Подруга сразу призналась, что на самом деле со всем этим она столкнулась сама. Не было никакой знакомой, ей просто не хотелось делиться такими деликатными вещами. Но теперь их объединяло намного больше, чем раньше, и она решилась рассказать.

Она начала свой рассказ со счастливым лицом. Года два назад, когда они с Линдой еще не были знакомы, супруг Шерил Рональд устроился на работу грузчиком. Шерил отнеслась к этой работе негативно и время от времени стала подшучивать над мужем, говоря, что он никчемный. Сначала все это принимало характер шуток, и даже сам Рональд смеялся. Но вскоре, почувствовав легкий ход, Шерил стала перегибать палку. Шутки становились все менее смешны как мужу, так и жене. Рональд чувствовал, что он начинает говорить все более серьезно, как и его супруга.

В какой-то момент они поссорились, и Рональд ушел из дома. Шерил сначала была страшно зла и со стеклянными глазами молча смотрела свое любимое телешоу. Но через шесть часов отсутствия супруга женское сердце стало охлаждаться и огонь злости сменился волнением. Она стала звонить и писать ему, но ответа не получала. Она даже обошла их квартал, но нигде не увидела Рональда. Вернувшись домой, она заплакала.

Он прибыл домой буквально через пятнадцать минут после того, как она закрыла дверь. В стельку пьяный, он не разуваясь зашел в гостиную и упал лицом на диван. В дикой радости от того, что Рональд нашелся, она смотрела на происходящее. Тут ее переклинило и облегчение сменилось вернувшейся злобой не только из-за ссоры, но и из-за его внешнего вида, запаха и состояния. Она снова начала кричать, толкать его и пытаться вывести на ответную реакцию. И у нее получилось. Сначала муж не хотел с ней ругаться и почти неразборчиво просил отстать. Но поняв, что она не отстанет и что от ее слов в нем тоже вновь разгорается та злость, он встал, оттолкнул ее, но сдержался, чтобы не продолжить силовое давление. Он взял расписную вазочку с комода, в которой стояли подаренные им сегодня же утром цветы, с силой кинул ее на пол, от чего та разлетелась и разлила воду на половину пола. Шерил от страха замолчала, закрыв рот рукой. Он снова направился к выходу.

Выйдя на лужайку и раз споткнувшись, он не стал оборачиваться на крики жены, обвинявшей его во всех грехах и заклинавшей не возвращаться сюда. Шерил не думала так, как говорила. Она лишь хотела, чтобы он испугался ее резкости и вернулся в дом, осознав, что ведет себя отвратительно. Но Рональд не оборачивался и, шатаясь из стороны в сторону, шел вперед к дороге, показательно не оборачиваясь. Его сильно мутило, потому что за время отсутствия дома он накачался чем только мог и сейчас рисковал чуть ли не отрубиться на ходу или как минимум извергнуть из себя все, что ел и пил сегодня.

Когда он вышел на середину дороги, то уже не слышал как Шерил кричала ему о надвигающейся машине. Он удара он подлетел и при падении ударился головой. Его сбил большой грузовик, который не собирался останавливаться и как ни в чем не бывало поехал дальше. Рассмотреть как он выглядел Шерил было невозможно, тем более его номер, так как на улице было уже темно. Она побежала к мужу, но тот был совсем плох.

В больнице ему не могли помочь. Врачи озвучили самые страшные перспективы. Обильные переломы и сильный удар черепа сделали свое дело.

Что насчет убийцы - полиция нашла его. Грузовик, определенный по уличным камерам, нашли за городом на окраине леса. Кабина была открыта, и следы вели в чащу. Они остановились перед маленьким прудом. Полиция проверила его и обнаружила тело. На лице трупа был изображен ужас, а на теле обнаружены следы легких ранений, словно он нанес их себе сам или получил от деревьев. Убийца был работником одной из транспортных компаний. Коллеги сообщили полиции, что в последнее время он был нелюдим, выглядел плохо и иногда вел себя неадекватно. Такое его поведение усугублялось, когда он сидел за рулем, чего в последние дни делать не хотел, но начальство заставляло, угрожая лишить всей зарплаты. Убийца говорил, что точно уволится после получения зарплаты и уедет из города, потому что “тут с ним что-то не так”. После закрытия дела грузовик был возвращен компании и передан другому водителю.

Шерил сильно пила в те дни, чего не делала никогда ни до ни после. Тогда то она и познакомились с Бриджит Майлз в одном из местных баров. Мисс Майлз, зашедшая пропустить через себя коктейльчик-другой, как раз отбивалась от похотливого мужика рядом с туалетом. Когда силы стали совсем не равны, и она подумала, что сейчас, видимо, придется терпеть худшее, за спиной у насильника появилась Шерил, вышедшая из кабинки туалета. Она уже была под хорошим градусом. Спасительница разбила об стену бутылку, которую носила с собой в туалет, боясь, что ее украдут, и вонзила заостренную часть в ногу мужлана, от чего тот сразу закричал и упал на пол. Рана была неглубокая, бутылка совсем немного вошла в самую толстую часть ноги, но этого было достаточно, чтобы остановить пьяницу. Тут прибежал бармен и начал разборки. Шерил быстро объяснилась, а Бриджит подтвердила. Не желая оставаться на разбор ситуации, женщины быстро покинули заведение. Бармен, поняв что к чему, не стал их преследовать, а страшным вулканом навис над лежащим на полу мужчиной.

Бриджит и Шерил шли по улице. Первая благодарила свою вторую и заметила, что не каждая женщина будет носить с собой выпивку в барный сортир. Разговорившись по пути к своим домам, Шерил рассказала спасительнице о трагедии с ее мужем, которая и привела ее к состоянию, когда таскаешь с собой бутылки в туалет. Бриджит внимательно слушала. В конце рассказа, совпавшим с местом их расхождения в разные стороны улицы, Бриджит пожелала ей не вешать нос и попросила телефон, чтобы удостовериться, что та добралась до дома.

На утро Шерил проснулась от звонка с неизвестного номера. Ее голова гудела, но она смогла узнать, пусть не сразу, кто ей звонит. Это была мисс Майлз. Она спросила как себя чувствует Шерил. Получив противоречивый ответ, она предложила посетить сегодня ее дом, чтобы она могла отблагодарить за спасение. На вопрос Шерил о том, как она хочет ее отблагодарить, Бриджит ответила, что ничего того, о чем та подумала. Она лишь хочет помочь ей с мужем и “кое-что можно придумать”.

Когда Шерил явилась, Бриджит рассказала ей о своей идее. Она преподнесла это как нечто совершенно новое и доселе неиспробованное, но крайне интересное. Она предложила попробовать вселить в ее мужа духа, чтобы тот поддерживал в нем жизнь. Возможно, как она сказала, даже получится привести его в чувство, а то и поставить на ноги. Шерил очень испугалась такого предложения, но Бриджит разумно заявила, что если врачи действительно не видят перспектив, то остается ли что-то еще?

Сначала Шерил отказалась, но через два дня позвонила Майлз и согласилась попробовать. Дома было очень одиноко, и она не могла вынести мысль, что в таком состоянии проведет всю оставшуюся жизнь. Попробовать стоило, раз ее муж уже одной ногой в могиле. Может, кто-то из могилы сможет вытолкнуть эту ногу назад.

Бриджит сказала, что отправится на следующий вызов в очередной дом с привидением и, если там действительно оно окажется, что бывает не всегда, то она поймает его, после чего проверит характер духа и пересадит в Рональда. Если нет, то у нее уже припасен другой вариант. Но Шерил за это время должна забрать Рональда домой. Пересаживать духа на глазах врачей и оставлять его там одного, без крестов вокруг, это, конечно, слишком.

Шерил в этот же день связалась с заведующим отделением. Она забыла его фамилию, но Дэвид напомнил ей фамилию Хинкли, и она тут же подтвердила. Она думала, что договориться с ним будет нерешаемой задачей и уже стала изучать рынок кредитов в их городе, но к ее удивлению мистер Хинкли согласился со второй же попытки и взял за это сумму, которая была вполне ей по силам, пусть и довольно внушительную. Дэвид улыбнулся.

Рональда привезли к ней домой, и Хинкли подробно рассказал как следует ухаживать за больным, добавив, что лучше готовиться к худшему. На следующий же день прибыла мисс Майлз с причудливым амулетом в руке. Гостья, помимо прочего, имела при себе уже составленный договор с духом, который ранее был подписан кровью Шерил и теперь имел на себе своеобразную подпись второго лица. Медиум была бледнее, чем обычно, но как только положила амулет на Рональда, который лежал перебинтованным и загипсованным овощем, ей очевидно стало по легче. Рональд тут же дернулся и открыл глаза. Это была пугающая, но при этом восторженная минута. Глаза ее любимого теперь открылись! Но, заглядывая в них день ото дня, она все больше стала осознавать, что через эти глаза смотрит не ее муж. Со временем она свыклась, тем более, что благодаря крестам, предварительно развешанным по дому и в его комнате, ничего странного в доме не происходило.

Через несколько месяцев Рональд уже говорил с ней и ходил по дому. Ходить ему явно было еще тяжело, но он успешно справлялся. Но вот с разговорчивостью все явно было плохо. Голос ее мужа стал холоден и отрывист, словно это говорил робот. Он произносил что-то не часто и явно без особого желания. Это были слова “спасибо”, “хорошо”, просьбы принести что-то или помочь подняться по лестнице и прочие примитивные бытовые фразы. Такое поведение стало пугать Шерил, и она обратилась к Бриджит с вопросом когда можно будет выселить духа. Но та остудила пыл гостьи и сказала, что чтобы быть уверенной в том, что ее муж не упадет замертво, духа нужно выселять после того, как ее супруг полностью восстановится.

Прошло два месяца и Рональд очевидно восстановился, так как уже бодро ходил и даже выполнял ее просьбы по дому. “Между прочим, он подметал дом в разы лучше, чем это делал сам Рональд.” - в шутку заметила Шерил. Даже его голос стал теплее и более похож на тот самый голос ее супруга. Тогда она обратилась к Бриджит и сказала, что пора.

Майлз приехала. Когда дух ее увидел, то попятился назад, а потом вовсе закрылся в комнате. После того, как Бриджит очень настойчиво напомнила ему о договоре, он открыл дверь с расстроенным лицом. Они сели в гостиной, и Бриджит спросила чего хочет дух для упокоения. Тот ответил, что женщина, которая проживает в доме, где она его поймала, хранит у себя старый фотоальбом, где остались фотографии всей его жизни. Она зачем-то купила их на местной детской распродаже барахла. Мальчик из продал их ей, когда ему стали мерещиться странные вещи дома, и он разумно решил, что все дело в этом пыльном завалявшемся альбоме, доставшемся от прошлых хозяев. Рональд мерзко улыбнулся, говоря об этом. По коже Шерил пробежали мурашки от этой улыбки. Дух хотел, чтобы этот альбом предали огню. У него не было детей, его род был прекращен, а яркие фотографии не менее яркой жизни томили его здесь. Он держался за жизнь и не хотел улетать в даль, но если уж ему это предстоит, то прошлое нужно оставить в прошлом. Бриджит молча выслушала и дала слово, что завтра же отправится к этой женщине.

Она действительно пришла на следующий день с этим альбомом, заявив, что владелица отдала его сама. Шерил разжигала камин, пока Рональд сидел на стуле напротив него и листал альбом. Бриджит, увидев искру жизни в его глазах, пресекла ее словами о том, что ему уже не вернуться к жизни. Его ждет нечто более интересное, и он не должен держаться за прошлое. Рональд поднял голову и жалобно, словно щенок, посмотрел на нее, после чего бросил еще один взгляд на альбом, глаза его намокли, когда тот закрывался. Майлз взяла альбом и грациозно положила его в огонь. Дух безотрывно смотрел как языки пламени окутывают его прошлую жизнь. Разбитое выражение лица и концентрирующиеся в уголках глаз слезы вдруг резко испарились. Глаза закрылись, и тело стало падать со стула. Женщины подхватили его и с огромными усилиями доволокли до кровати. Бриджит сказала, что ему нужно отоспаться, мозг должен восстановить сознание.

На следующий день, войдя в комнату, где лежал Рональд, Шерил увидела, что лежит он с открытыми глазами и осматривается по сторонам. Он не сразу заметил ее. Шерил полушепотом спросила он ли это. Рональд улыбнулся и спросил что произошло. Глаза девушки налились слезами, и она бросилась к нему, почти задушив в объятиях.

Линда улыбалась, слушая эту историю. Дэвид же слушал с полным интересом и поедал глазами Шерил, желая слышать все больше. Ему понравился ее рассказ, все звучало чисто и хэппиэнд был налицо.

- А как он сейчас себя чувствует? Что говорит о пережитом? - спросил он.

- Он не помнит ничего из того времени, что прошло между моментом удара и того утра, когда я его вновь встретила. Чувствует он себя даже не хорошо, а прекрасно! Верите или нет, но он работает менеджером в какой-то торговой компании и зарабатывает неплохие деньги! Я говорила, что он может, а он мне не верил! Мы и ремонт сделали в доме благодаря его новой работе. Нужно было, прости меня господь, один раз удариться бошкой об землю и тут же все у него стало получаться! А как он стал заниматься любовью!

- Ну, это, я думаю, нам не так важно. - с улыбкой сказал Дэвид. Ему понравился ответ собеседницы. - Жаль, что он сегодня не с нами.

- Да, к сожалению его график плавает как олимпийский чемпион по спортивному плаванию или как оно называется. Его могут вырвать на работу когда угодно, чаще всего по ночам, когда у них появляется заказ из-за океана, который нужно срочно обработать. Не представляю как он держится, но по его словам он чувствует себя так хорошо, как давно не чувствовал. Оно и видно, ведь он лежал куском бревна столько времени. - засмеялась она. - Я думаю, что познакомлю вас при случае.

На том и сошлись. Гости доели курицу, допили вино и отправились домой. Все были довольны тем, как провели вечер. Шерил ненадолго задумалась после ухода гостей, но, понимая свой долг отмывания всей посуды, вскоре принялась за дело. Линда же не заволновалась о том, что за довольно продолжительную дружбу с Шерил, так ни разу и не видела ее супруга.

Джим вернулся из школы и раскинулся на кровати в своей комнате. Сегодня был трудный день. Пит снова докопался до него. Этот большой во всех смыслах парень не упускал возможности поизмываться над теми, кто слабее. Джим смотрел видео о теории эволюции и понимал, что выживают сильнейшие, которые могут подмять под себя слабейших. Чувствуя себя очень прискорбно, он понимал, что является последним.

Сегодня он выходил из школы и на спортивной площадке, через которую лежал его путь домой, Пит, куря сигарету, разговаривал с одним из своих шестерок. Джим был полностью в свои мыслях и не заметил его. Напрасно. Пит учуял маленького слабого звереныша за версту и ждал, пока тот подойдет ближе, надеясь, что не будет замечен преждевременно.

Пит был старшеклассником высокого роста и столь же высокого самомнения. Несмотря на то, что еще более старшие ребята дразнили его жирдяем, иногда толкали и ни во что ни ставили, для классов, которые были младше него, он был грозной опасностью. Некоторые понимали, что он отыгрывается на маленьких за собственные унижения и за собственную семью. Она у него жила в самом бедном квартале города. Он всегда ходил в старой, местами рваной, но аккуратно зашитой одежде. Такой вид придавал ему ущербности в глазах старших и ужаса в глазах младших. Кто-то рассказывал, что видел Пита в компании наркоманов, но учитывая, что одного из мальчиков он называл “торчок недоделанный” за очень худое телосложение, этой истории никто не верил.

Джим шел и думал о том, чем можно было бы еще заняться после того, как кино дома кончилось. По телевизору он никогда не находил ничего путного, одни лишь глупые телешоу, которые смотрит мать, сериалы про неразделенную любовь и реклама, реклама, реклама. Тут Пит его окликнул и подозвал к себе. Джим испугался и остановился. Сегодня это не входило в его планы. Но, боясь унизительной погони, он покорно подошел к Питу, стараясь делать непринужденное лицо.

- Принес? - спросил с варварской улыбкой Пит.

- Что принес?

- Ты че, дурак?! - топнул ногой Пит. - Я же тебе говорил неделю назад, чтобы ты принес белье своей мамаши мне!

Джим вспомнил. Он считал это очередным глупым набором букв от столь же глупого человека, когда Пит неделю назад поймал его в коридоре школы и дал срок на то, чтобы принести ему “кое-что интересное” для развлечения, иначе он устроит мальчику тоже “кое-что интересное”.

- Ты мне такого не говорил. - ответил испуганный Джим, косясь на обидчика из под лба.

- Ах вот как. За ложь твое наказание будет еще более жестким, лялька.

Пит резко ударил Джима в живот. Тот согнулся от боли, но смог сдержаться от падения. Понимая, что медлить опасно, он собрался с силами и побежал в сторону дома. Организм сразу мобилизировал все силы ног и бежал не оборачиваясь, словно бежал от самой смерти. Он уже был два раза серьезно поколочен Питом и очень не хотел попасть в такую ситуацию снова. Время от времени Джим получал пинки, толкания или оскорбления, но прямо били его всего дважды. В первый раз ему удалось скрыть побои, но во второй мама заметила синяк у него на лице и подняла тревогу. Она ходила в школу, но выяснить ничего не удалось. Отец же прочитал нотацию о том, что “жрать” такое нельзя и впредь нужно быть мужчиной, бить первым.

Джим бежал не оглядываясь и, когда завидел свой дом вдалеке, замедлился и обернулся. Преследователей не было. Казалось, что они и не бежали за ним. Он слышал рев Пита только в первую минуту бега. Сейчас он подуспокоился, перешел на ходьбу и, тяжело дыша, добрался до дома.

Он отлеживался на кровати, когда краем глаза увидел на столе золотого мишку с фиолетовым овалом на брюхе, который, расставив лапки, улыбчиво сидел, смотря своими черными глазками без зрачков в непонятном направлении. Джим приподнялся и рассмотрел мишку. Такой игрушки в их доме отродясь не было ни у него ни у сестры. В этом доме из его игрушек были только электронные, а у сестры только оставшиеся на память керамические куклы, для красоты выставленные на комоде в ее комнате. Тут Джим вспомнил, что именно такой мишка сидел тогда на лестнице. Джим встал и подошел к игрушке. Она была чистая, это явно не Фрутти притащила ее в дом. И явно не Фрутти аккуратно поставила ее на стол.

- Привет, Джим. - донеслось от мишки добродушным детским голосом.

Джим от испуга упал на кровать и отполз к стене. Он вытаращился на мишку и не сводил с него глаз.

- Не бойся, все хорошо, я просто хотел с тобой подружиться. - продолжил мишка.

- Кто ты? Кто ты?! - закричал Джим.

- Не кричи. Я потерялся. Я надеюсь, что не доставлю тебе никаких неудобств. Просто я хочу найти свою семью.

- Ты призрак?

- Я просто мальчик. Мальчик, который попал в эту игрушку. Я умер и мои родители меня потеряли. - захныкал он. - Я поехал со своим классом на экскурсию в пещеру и там упал через заграждение. Я спрятался в игрушке моей одноклассницы, чтобы никого не пугать. Потом переходил из рук в руки, прося, чтобы мне помогли найти дом. Но теперь я не помню где мои родители. Я не помню где мой дом! - заплаканным голосом сказал он. - Твоя мама нашла меня на скамейке в парке, где меня забыла девочка, которая пошла со мной гулять. Твоя мама видимо решила, что я буду хорошим подарком тебе и поставила сюда.

Джим молча сидел в шоке, волосы у него на коже поднялись дыбом.

- Не бойся меня. - продолжил мишка всхлипывающим голосом. - Все меня боятся. Я не могу найти маму и папу. Помоги мне, пожалуйста. Я сделаю для тебя все, что угодно.

- Как я могу тебе помочь? Я тоже не знаю где твои мама и папа. Моя мать знает, что ты в этой игрушке? - спросил напряженным голосом Джим, не отводя взгляд.

- Узнай пожалуйста в школе о семье Гринов. Там много детей, кто-то явно должен быть в курсе. Мне нужно знать где они живут. Это моя семья. Я буду тебе очень благодарен! Я отблагодарю тебя, пожалуйста! Твоей маме я ничего не говорил. Она бы испугалась, и я бы так и остался в том парке, меня бы выкинули в мусорное ведро…

Джим, переживая страшный во всех смыслах шок, начал потихоньку отходить. Медведь разговаривал как реальный ребенок самых младших классов. Но призраки… Все, что Джим видел в фильмах, оказалось правдой. Он чувствовал себя так, словно нашел всеми утерянную реликвию. Но эта реликвия пугала его до чертиков.

- Хорошо. - ответил Джим с вылупленными глазами. - Но не трогай меня и мою семью. Не надо всех этих призрачных штучек. Или я выкину тебя в помойку!

- Хорошо, хорошо! Я не собирался никого пугать, прости пожалуйста… Просто узнай в школе где живет семья Грин, я уже не знаю как найти свой дом.

Джим согласился и быстро покинул комнату. Он умылся в ванной холодной водой, надеясь, что перегрелся или удар Пита был слишком силен и отдал ему в мозг. Вернувшись, он увидел мишку на том же месте. Он молча сидел до конца дня. Джим не мог сопоставить всех мыслей, которые роем летали у него в голове. Все казалось нереальным. Но к вечеру он еще больше успокоился и происходящее начало казаться ему даже интересным. Он встретил настоящего призрака, и тот даже не хочет сделать с Джимом ничего плохого. И нужно то всего лишь отдать его в добрые руки.

Перед сном Джим набрался храбрости, взял мишку и отнес его в подвал. Когда Джим принес игрушку, та обратилась к нему с просьбой не оставлять здесь, ей было очень страшно. Но Джиму было еще страшнее спать с призрачным медведем в одной комнате. Однако, после того, как мишка незримо заплакал, сердце Джима растаяло, и он вернул его в свою комнату. В целях хотя бы минимальной безопасности он поставил его в шкаф и закрыл. Мишка поблагодарил его. Джим хорошо спал в эту ночь, несмотря на то, что день и оказался тяжелый.

ГЛАВА 9

Лиза шла по дороге, оглядываясь по сторонам. Лес не шумел и мирно наблюдал за ней. Сегодня было тепло и не ветренно, солнце как-то по доброму светило, пробираясь через зеленые кроны. Вокруг не было видно ни птиц ни зверей.

Лиза думала о том как попала сюда. Ведь это же немыслимо! Удар в городе, а потом она здесь. Что-то не так. Сначала она ущипнула себя, а потом провела ногтями по руке. Боль была на месте, значит это не сон. Произошедшее было пугающе непонятным.

Лиза все ждала обещанного ей Стэном поворота, но его все не было и не было. “Сколько мне еще идти до этого гребанного перекрестка? Что-то он совсем не близко! Хоть бы дал мне еды и воды в дорогу, я же тут сдохну!” - думала она, но продолжала идти вперед. Окружающий пейзаж от часа к часу совершенно не менялся. Через полтора часа это стало напрягать Лизу.

Уставшая, она иногда останавливалась и сидела на асфальтовой дороге, чтобы дать мышцам ног перевести дух. В какой-то момент, перестав копаться в своих мыслях, она заметила, что солнце уже садится. “Как так быстро?” - удивилась она. Еще больше ее удивляло то, что она прошла по дороге по ощущениям весь день и никакого поворота ни к какому городу не встретила. Впереди, как бы она не вглядывалась, никаких перекрестков тоже не просматривалось. “Он обманул меня. Урод отправил меня черт знает куда, чтобы я тут умерла! Сраный маньяк!” - кричала она у себя в голове.

Она продолжала идти, солнце сначало закатилось за деревья, потом вовсе пропало. Его сменила все та же луна, что была раньше, полная и яркая. Поворот все никак не появлялся. Лизе стало совсем уже не по себе. Особенно не по себе стало, когда кусты и деревья вдалеке от нее стали трястись. Это был не ветер, а живности она не встретила за весь свой поход никакой. Однако, она стоически продолжала идти и не замечать происходящего.

Через какое-то время девушка остановилась и вытаращила глаза. Пока она всматривалась куда-то в сторону, перед ней на дороге словно из ниоткуда появилась огромных размеров темная фигура с двумя горящими как фары глазами. Можно было различить, что это было что-то наподобие огромного медведя с лосиной головой. Задние лапы, на которых он стоял, довершались массивными копытами, а передние были дополнены длинными мощными когтями.

Лиза остановилась не в силах управлять своими движениями. Со ступней по ногам побежал холод, дышать стало трудно. Она смотрела в эти большие светящиеся глаза. Они словно пожирали ее. Наконец, она не выдержала и закричала во все горло, побежав в обратном направлении. Тварь, судя по звуку, ринулась за ней на задних лапах, издавая тот самый вой. Сил на долгий забег Лиза в себя не чувствовала, что пугало ее еще больше. Но вдруг она всмотрелась вперед и увидела дом, из которого ушла сегодня утром. Как будто она и не уходила далеко. Сейчас разум не собирался понимать почему все обернулось именно так и скомандовал бежать к дому. Существо позади тяжело дышало вперемешку с утробным воем.

Лиза добежала до двери дома и стала колотить в нее изо всех сил. Она выжимала из клеток своего тела последнюю энергию. Очень не хотелось оборачиваться, чтобы не пугаться монструозного нечта. Но голова сама обернулась и увидела, что тварь стоит на дороге. Уродливое создание стояло прямо на границе леса и смотрело на нее. Дверь открылась и Лиза, оттолкнув девушку, открывшую дверь, ворвалась в дом, из последних сил навалилась на дверь, после чего сама закрыла все замки, упала на пол и заплакала.

На лестнице показался Стэн. Он спустился и с недовольным лицом поднял Лизу, отведя ее к тому же дивану, где случилось их знакомство.

- Тара, сделай чай. - приказал он девушке.

- Эта тварь там! Огромная тварь с рогами! Куда вы меня отправили?! Там не было поворота, там эта тварь! - кричала Лиза в истерике, вытирая слезы с щек.

- Поворот в получасе ходьбы от начала леса. - строго ответил Стэн. - Что произошло?

- НЕТ НИКАКОГО ПОВОРОТА, ТВОЮ МАТЬ! - закричала Лиза. - Я шла целый день, его нет! Зато там водится эта тварь!

- Ты точно не видела поворота? Ты не могла пройти его? Ты не сворачивала в лес?

- НЕТ!

- Как выглядело это существо?

- Что-то огромное, как будто медведь с головой лося и светящимися глазами! Оно выло как тогда! Оно бежало за мной, хотело меня убить! - кричала она с покрасневшим лицом.

- Понятно. Тебе надо успокоиться и снова отоспаться. Утром мы поговорим об этом. - сказал он и встал из-за стола. - Тара принесет тебе чай, выпей его и ложись там же, где до этого. - Стэн начал подниматься по лестнице и вновь опустил взгляд на гостью. - Ты же не говорила с ним? С этим существом.

- Нет. - ответила Лиза, после чего Сэн скрылся на втором этаже.

Дэвид стоял в переулке под светом фонаря. На нем была медицинская маска и совсем не такая презентабельная одежда, которую он носил каждый день. Сейчас он хотел быть максимально скрытным. Вскоре к нему подошел молодой человек неприятной наружности.

- Принес? - спросил парень.

- Да.

Дэвид достал сверток и передал его.

- Там все? - спросил человек.

- Да. Можешь пересчитать. Если не хватит, можешь меня найти и предъявить.

- Хорошо. Рассказывай.

- Чарльз Нельсон. Владелец ресторанов “У Нельсона”. Низкий полноватый мужчина с усами. Часто носит пиджак в голубую и белую полоску. Отделать, запугать, но не более. Скажешь, чтобы он проваливал из “Золотого города”, иначе ты вернешься и ему конец. Обязательно сказать “привет с севера”. Все понял?

- Да. Ждите сообщение.

Давид и молодой человек разошлись.

“Привет с севера” это была его гениальная придумка. За место в “Золотом городе” соревновались не только “Бифферс” и “У Нельсона”. Среди кандидатов была также сеть “Северные вкусности”. Все дело было назначено через неделю.

За неделю нанятый Дэвидом делец изучил стандартные маршруты Нельсона. Тот часто ходил через 5-е авеню, а там были несколько темных закоулков. Громила разработал план А и план Б.

Делец приметил Нельсона издалека. Он забился в темный угол небольшого дворика между домами и стал выжидать примерное время прибытия цели. Заблаговременно он начал постанывать. Когда он увидел проходящую цель, то позвал на помощь. Нельсон испуганно обернулся, но тут же совладал с собой и быстрым шагом пришел на крик. Мужчина лежал на земле и имитировал боль в животе.

- Что случилось? - спросил Чарльз.

- Помогите мне встать. - сквозь наигранную боль ответил мужчина.

Нельсон взял его за руку и стал поднимать. Тут мужчина ударил его, и вот уже сам Чарльз лежал на земле в том же положении, что и неизвестный. Тот подошел ближе и ударил Нельсона несколько раз ногой. Мужчина закричал от боли. Делец остановился, подметил новые места для ударов и нанес их. Почувствовав, что хватит, он начал говорить.

- В “Золотой город” больше не суйся, а то я вернусь и так приятно тебе уже не будет. Бывай. Привет с севера. - сказал он и растворился между домов.

Чарльз еще некоторое время лежал не в силах встать. Его ребра сильно болели и казалось, что как минимум одно на каждой стороне было сломано. Он уже не был мальчиком, кости его были уже не такими стойкими. Собравшись с силами, он вскоре встал и поковылял в ближайшую больницу, иногда останавливаясь собраться с силами и перетерпеть вспышку боли. Вскоре боль сменилась злостью.

Дэвид в ту же ночь получил смс от неизвестного номера. “Готово.” Через два дня он узнал о произошедшем через помощника, занимавшегося промышленным шпионажем, после чего накатила волна радости. Теперь он ждал развития событий.

Линда долго выбирала платье. Она не собирались покупать никакое из тех, что примеряла, но ей очень хотелось почувствовать себя в них. Она купит платье потом, когда будет какая-нибудь хорошая дата, а пока что достаточно будет просто попялиться на себя в зеркало. Зеленое и длинное ей не подошло по цвету. Розовое и короткое показалось слишком вычурным. Она поняла, что ей не нравятся эти цвета. Ей захотелось чего-то необычного, чего-то другого, чего-то…да!

На дальнем манекене она увидела лук, на который ее взор никогда не падал до того, как она пришла сюда сегодня. Как будто мозг не регистрировал эту часть магазина. Но теперь тот манекен ей казался самым интересным. Черная футболка и черная кожаная юбка.. Ей казалось, что это нечто. Она тут же примерила его и поразилась собственной красоте в зеркале. Линда снова почувствовала себя на двадцать пять!

В те шальные годы она еще не знала Дэвида и до него у нее еще была целая рота парней. Тогда она была одной из тех девушек, которую достаточно было поманить пальцем, если ты большой мужик на байке. Она любила таких. Кататься с ветерком, а потом с ветерком кувыркаться это была свобода, свобода в самом чистом виде. Тогда в ее жизни вместо отца, сына и святого духа были секс, наркотики и рок-н-ролл. Она и близко не думала ни о каком боге, разве что о боге дорог, не говоря уже о том, чтобы готовить кашу для ребенка и собаки. Все местные пабы были ее домом, а все самые знаменитые байкеры города были ее мужчинами. Иногда одновременно.

Химически же все началось с сигарет в раннем возрасте, долгих уходов из дома из-за проблемного отца, потом подключился алкоголь, а ближе к концу этого периода ее жизни появились и наркотики. Она не была пугливой девочкой, поэтому сразу начала не с легких. Когда ветер дул ей в лицо, в бутылке была еще половина, а в ее носу играли нотки кокаина, она чувствовала себя богиней этого мира и не думала о смерти.

Но все изменилось в один день. Последняя доза какой-то дряни, которую она потом не могла вспомнить, свалила ее на пол клуба, откуда ее забрала скорая. Дальше шла реабилитация. Сначала ей было плохо. Потом становилось легче. Через больше, чем полгода реабилитации в христианском центре для зависимых ее стало тошнить от воспоминаний о наркотиках и обо всех остальных дурных веществах. Врачи были рады очередной победе, а Линда не знала чем занять свою голову. Она уже не чувствовала тех сил, что были с ней до всего этого. Словно прошло двадцать лет.

Сначала ее жизнь казалась ватой. Мягкой, легкой, но сухой и безвкусной. Мужчин она стала сторониться. Вскоре, бывшая тусовщица нашла терпимую работу в ресторане, а потом и то, чем смогла занять свой разум и примириться с произошедшим. Это Бог все устроил. Он очистил ее и ее жизнь. Теперь вместо возлияний и опасных поворотов она может читать священное писание и успокаиваться, как ее приучили в реабилитационном центре. Да, успокаиваться ей понравилось. Словно мотор пикапа ее отца, остывавший после тяжелого летнего дня в прохладном гараже, она чувствовала, что все становится на свои места.

Вскоре она начала посещать службы, думать о большем, гулять по паркам города. Жизнь стала “как у всех”, и ей это нравилось. Прибывший однажды в ее ресторан владелец заметил миловидной внешности девушку и записал ее у себя в голове. Пока карандашем. Но потом шаг за шагом, взгляд за взглядом, через год они уже носили кольца, а живот Линды стал ее тяготить.

Это была девочка. Дэвид настрого запретил Линде работать и поселил ее у себя дома. Она готовила, стирала и убирала, как все ее подруги с прошлого места работы, только они еще работали. Распорядок дня ее состоял из семейных хлопот. Ей начали нравиться телешоу со звездами, которые в прошлой жизни она презирала. С годами, что она всегда отрицала, они становились все глупее, а ей нравились все больше. Она продолжала верить, молиться, носить свой крестик и ходить на службы. Линда помнила, что всего этого она добилась с помощью Бога.

По прошествии лет стирка белья Лизы, ток-шоу и магазины для среднего класса, которые смогла посещать Линда, вытеснили чтение Библии. Она была в пыли на самой верхней полке. Счастливая мать и жена, она уже не думала о вечном и сакральном, а думала о грязном и голодном. Теперь ее радостью было то, что дочь хорошо покушала, сын хорошо попинался в животике, а солнышко хорошо светило. Она не снимала свой крестик и всегда готова была пояснить по какому-то религиозному вопросу, если он был не сильно сложный, ходила на службы. Но, в чем она не признавалась себе, а честнее будет сказать даже не думала, Линда делала все это по сильной инерции. По той инерции, которая шла еще с реабилитационного центра, где каждый желающий мог читать Библию и слушать проповеди, а больше ничего и не оставалось, разве что смотреть в стену. Та искра уже давно потухла и на ее место пришло ее сухое изображение, которое навсегда отпечаталось в сознании и стало приниматься за реальность.

Сейчас, примиряя черную кожаную юбку и футболку, она почувствовала тот драйв, который был с ней во время поездок на мотоцикле. Этот росток пробился сквозь бетонные плиты ее сформированного взгляда на жизнь. Она даже почувствовала покалывание в пальцах. Линда проверила деньги на карте и с облегчением обнаружила, что ничего не изменилось за последний час, денег все еще было много. Долго не думая, она купила весь лук.

В этот же вечер она нанесла на губы черную помаду, накрасила темными тенями глаза, надела новую одежду и прошлась по району. Дважды ей посигналили проезжающие мужики. Это был оргазм без проникновения. Все больше ростков воспоминаний пробивалось в ее голову. Но, вспомнив, что нужно кормить Лизу, она повернула к дому.

Домочадцы встретили ее с открытым ртом. Все, кроме Лизы. Та еще не открывала рот, но уже намного активнее и чаще двигала руками и ногами. Один раз она даже пыталась привстать, но пока ничего не вышло. Она уже могла протянуть руку брать вещи. Сегодня утром она взяла мать за руку. Это и стало поводом пойти побаловать себя в торговый центр.

Вечером следующего дня Линда показалась в своем новом стиле Шерил. Та была без ума. Линда сразу дала понять, что это просто баловство, уезжать с байкером в закат она не намерена. Шерил увидела подругу с новой стороны. Она уже не казалась тихой домохозяйкой, упорно чистящей картошку или намывающей полы. Сейчас она видела игривую девчонку, готовую развлекаться. Шерил сначала предложила подруге попробовать нанести несколько другой макияж, потому что Линда очевидно забыла как правильно краситься под такой лук.

Когда они стали думать над вариантами, то Шерил пригласила подругу на ночевку, чтобы подумать там. “Как в лучшие годы с девочками!” - добавила она, загоревшись желанием почувствовать себя также, как чувствовала себя сейчас Линда.

На следующий день счастливая мама снова разоделась в новые черные вещи и накрасилась в столь же черный цвет. Она долго думала как накраситься “правильно”, но ничего придумать не смогла, поэтому повторила прошлый мейк. Шерил встретила ее и провела в комнату на втором этаже. Там уже стояли три бутылки вина.

Шерил включила рок-н-ролл и разлила первую партию вина в бокалы. Они чокнулись, выпили и закусили сыром. Начали со стандартных для них разговоров о их любимом турецком сериале, но вскоре поняли, что собрались не для того, чтобы обсуждать как султан в последней серии обесчестил какую-то очередную наложницу.

Вино быстро дало в голову нечасто пьющим женщинам, и Линда, увидев далеко на полке пачку “Честерфилда”, спросила можно ли закурить. Шерил с радостью разрешила и захотела сама. Они выпили еще по бокалу, сунули себе в зубы по сигарете и открыли окно. Шерил достала старую зажигалку “Зиппо”, которой пользовался по ее словам еще отец. Они рассмотрели рисунок на ней, после чего прикурили.

Линда почувствовала себя так, как не чувствовала уже многие годы. Муж запрещал ей курить еще с начала беременности Лизой. Когда Лиза перестала кормиться грудью, Линду снова потянуло на сигареты. Дэвид смотрел на это сквозь пальцы, но на словах всегда запрещал. Когда она забеременела Джимом, то он снова строго настрого запретил ей курить. И она не курила. Теперь дети ей не мешали, а нового ребенка они уже не планировали. Линда все равно курила сейчас в тайне от мужа. Но в настоящий момент ей впервые за многие годы не надо было скрываться. Раньше у нее не было подруг из-за закрытой домохозяйской жизни. Только сейчас до нее стало доходить насколько эта жизнь узкая и плоская. Она ощутила себя заключенным, который сейчас пролез через стену, а потом и трубу на свободу. Только в отличие от него Линда должна была вернуться назад, но сейчас не думала об этом.

Они глубоко затянулись и выпустили дым в окно, сразу запив и закусив. На фоне заиграли “Роллинг Стоунз”.

- Я обожала их в молодости! - крикнула Линда.

- Молодости?! - крикнула в ответ Шерил. - А она у тебя закончилась?!

Женщины засмеялись и занялись косметикой. Они накрашивали друг друга, Шерил мерила одежду Линды, Линда одежду Шерил. Потом они полезли в шкаф хозяйки дома и стали баловаться со всей одеждой, что там была. В комнате стоял запах дыма, звук электрогитары и смех женщин, заливаемый выпивкой.

Тут послышался звук открывания входной двери дома, после чего прозвучали шаги. Линда в ужасе посмотрела на Шерил. Но та не изменила выражения лица. Она спокойно ответила, что это Рональд вернулся с работы. Линда вспомнила, что никогда не видела его, и будет не очень хорошо, если они встретит его на полу, держась за руки, да еще и в пьяном угаре.

- Он не против вина и сигарет? - сразу спросила Линда.

- Нет, ему все равно. - ответила Шерил успокаивающим голосом. - Ему давно все равно на все эти мелочи. Он погружен в работу и деньги. Ронни из тех, кто приносит домой мамонта, прям как твой.

Линде польстило такое сравнение.

Дверь в комнату открылась, и за ней показался высокий ухоженный мужчина в деловых рубашке и брюках. Поверх рубашки красовался блестящий черный галстук.

- Привет, дорогой. Это Линда, моя подруга, мы тут балуемся, вспоминаем молодость.

Рональд стоял с каменным лицом и смотрел на Линду. Та ожидала от хозяина дома более теплого взгляда.

- Здравствуйте. - холодно сказал он и закрыл за собой дверь.

- Он всегда такой немногословный после того курса лечения. - сказала Шерил. - Видимо он стал серьезнее. По крайней мере на его работе это точно сказывается. - с улыбкой добавила она.

Линда не придала этому значение и предложила выпить еще по одной. Она и представляла Рональда именно таким. Шерил верно описывала супруга. Тут она мельком подумала какой будет Лиза после своей реабилитации. Но эту мысль быстро вымыл очередной бокал вина.

Они рассказывали истории, пили, курили и танцевали. Через какое-то время Шерил отправилась за закуской на кухню. Линда заметила, что подруга долго не возвращается. Прождав еще немного, она спустилась посмотреть в чем дело. Шерил совсем вырубило, и она заснула на диване по пути на кухню. Линда засмеялась и решила, что значит ей тоже пора на боковую. Она шатаясь вернулась в комнату и стала собирать свои раскиданные вещи. Тут дверь открылась и зашел Рональд.

- Я видела, что Шерил уже уснула. Я пожалуй тоже пойду, мне хватит. - с неловкой улыбкой сказала ему Линда, с трудом пытаясь встать с кровати, на которой собирала косметику.

Рональд молча подошел к ней и сел на кровать рядом.

- Можешь остаться. - сказал он голосом робота и посмотрел на нее кукольными глазами.

- Нет нет, - бурчала Линда, с некоторым трудом выговаривавшая слова. - я не буду вам докучать, я уже ухожу.

Рональд схватил ее за задницу, и она молниеносно бросила на него шокированный взгляд. Он властно подвинул ее к себе и стал лапать за все места. Линда начала возмущаться и пыталась оттолкнуть мужчину. Но когда он впился ей горячими губами в шею, а руки запустил в зону бикини, то ее сопротивление стало таять. К ней опять пришли воспоминания о былых годах. Вскоре она прекратила отпор вовсе.

Утром она с тяжестью открыла глаза. Все вокруг крутилось, словно она лежала не на кровати, а на детском аттракционе с лошадьми. Собравшись с силами она приподнялась и уперлась рукой в кровать. Героиня ночи почувствовала усталость между ног, и тут же все воспоминания о вчерашнем вечере вернулись к ней. Линде стало жутко стыдно, руки забегали по кровати с целью быстрее собрать вещи и убраться отсюда, как будто ее и не было.

Спускаясь по лестнице, она увидела Шерил, которая тяжело шла по гостинной, приложив ладонь к голове. Они обменялись эпитетами про свое состояние, и Линда спешно попросила выпустить ее. Шерил открыла ей дверь, женщины попрощались, и Линда быстро, чтобы не попасть на глаза Рональду, покинула квартал, с облегчением выдыхая от того, что Шерил не в курсе.

Вернувшись домой, она спешно пошла в ванную и хорошенько умылась. Путь был не из легких, ее шатало и подташнивало, но она успешно добралась. Упавши уже на свою кровать, она продолжала думать о том ужасе, который натворила прошлой ночью. Ей казалось, что мир треснул пополам, и трещина эта прошла прямиком по ней. Не в силах продолжать строить мыслительные конструкции, она снова заснула.

Отец Льюис на протяжении всей проповеди наблюдал за Линдой. Она выглядела разбитой. После того, как он закончил пересказ очередной библейской притчи со своими комментариями, и собравшиеся стали расходиться, он остановил Линду и спросил почему она так плачевно выглядит. Как образцовый святой отец, он знал свою паству и каждого их них мог назвать как минимум своим знакомым, а некоторых даже друзьями.

Сначала Линда ссылалась на то, что это не важно и она спешит, но после того, как Говард надавил, она остановилась и повернулась к нему. Глаза ее намокли. Женщина сказала святому отцу, что согрешила, и грех ее ужасен, она не может об этом говорить, ей безумно стыдно. Говард напомнил ей, что она в доме божьем, перед ней служитель бога, что она может исповедаться, и господь простит ей грех, если она действительно раскаялась. Линда, еще повсхлипывав и поломавшись, согласилась.

Они зашли в исповедальню, каждый в свое отделение.

- Святой отец, я согрешила… Я не знаю как так вышло, мне очень плохо. Я не знаю как мне унять эту боль, она съедает меня изнутри. Я не могу спать, есть, даже разговаривать со своей семьей и…

- Что вы сделали, расскажите мне.

Линда умолкла на минуту.

- Миссис Стивенсон, я понимаю, что вам тяжело об этом говорить, но господь милосерден. Вы можете довериться мне, я не расскажу никому, нас с вами услышит только господь.

- Я изменила мужу. - сказала она и расплакалась. - Я не специально, просто не могла себя контролировать в том состоянии, я была пьяна. Я не должна была пить, я должна была следить за собой, да, да… - и голос ее превратился сначала в мельтешение воздуха между губ, а потом вовсе в плачь.

- Вы раскаялись, миссис Стивенсон, я вижу это. И господь это видит. Я прощаю вас, как и он, я уверен, прощает. Впредь будьте благоразумны. Супругу незачем знать, его это ранит. Боль приведет к новых грехам. Оставьте это и сделайте вывод. Вы же не хотите более измен?

- Не хочу. - ответила перебарывавшая слезы после слов пастора Линда.

- Вот. Тогда идите с миром и перестаньте плакать. Ваши слезы не изменят содеянного, вы прощены.

Они вышли из кабинок, и Линда благодарно кивнула Льюису и ушла. Тот кивнул в ответ. Для него это было не ново. На исповедях он слышал и не такое.

Однажды к нему пришел мужчина и сказал, что убил человека. Это был первый такой случай в карьере Говарда. Позже таких случаев прибавилось, но он каждый раз хранил тайну, как и полагалось. Мужчина сказал, что был под наркотиками. Что разбил ей череп. Тостером. Что он раскаивается. Безумно раскаивается. Всему виной его дрянная жизнь. Работы нет, жены нет, детей нет, а есть только выпивка, наркотики и сигареты. Он чувствовал, что давно потерял себя, а в последнее время стал терять связь с реальностью. Ему было непонятно что с ним происходит, но он, до последнего момента, не придавал этому значения. Все списывалось на опьянения, что от выпивки, что от наркотиков. Голос его был очевидно нездоров. Нет, он не хрипел, не кашлял, не был сдавлен. Но Льюис чувствовал, чувствовал очень отчетливо, что что-то с этим голосом не так. В психическом плане. Или, как он предпочитал выражаться, в душевном.

После этой исповеди о преступлении, пастор отпустил мужчину с миром и не заявил в полицию. Долг и запреты святой церкви не давали ему сделать этого. Он верил в понимание господа и в то, что своими словами мог если не полностью исцелить душу человека, то хотя бы налепить пластырь туда, где идет кровь. Он толкнул мужчине долгую речь о Библии и силе раскаяния, об ошибках человеческих и зле. Он посоветовал мужчине сдаться полиции самостоятельно. Его гость понимающе соглашался со всем, что слышит и, казалось, так и должен сделать. После подобных тяжелых случаев, Льюис уже не сильно удивлялся бытовым людским грехам и легко говорил им о прощении. Он чувствовал свет, который проходит через него в минуты исповеди и после каждой считал свой святой долг выполненным.

Дальнейшая судьба этого прихожанина не была известна пастору, но местная полиция все таки с ним столкнулась. Он не решился сдаться властям, боясь наказания, не решился бросить свои привычки, боясь неудачи, не решился глубоко покаяться внутри, боясь самого себя. Его нашли в ванной с включенным тостером в воде.

Линда же, придя домой, выкурила очередную сигарету и задумалась над словами пастора. Сначала к ней пришел покой. Господь простил ее. Но тут же волнение разрослось снова. “Теперь знает кто-то еще. Он может рассказать. Дэвид может узнать. Господи, надеюсь этого не случится. Иначе я труп.” - подумал Линда и перекрестилась.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ!

Другие главы романа можете найти по мере публикации здесь : Тайны дома №9

«Ненавижу гробницы.»

Лара Крофт, «Tomb Raider» (2013)

- Теперь нам полночи хреначить по темноте со жмуром в прицепе. – пожаловался Петр, откидываясь на заднем сидении и переводя взгляд на слабо окрашенные лунным светом вершины высоких деревьев, пробегавших за окном.

Их машина с прицепом и яркими фарами неслась по трассе сквозь лес глубокой ночью, и длинные разговоры были как будто необходимостью.

- Твою мать! Если не нравится, то вылезай и иди без жмура домой сам! Заколебал! – рявкнул на него возбужденный происходящим Матвей, тучный мужчина с бородой, сидевший за рулем.

- Че-то ты не очень рад бабкам. Или ты… как это… нестяжатель? – с кислотной улыбкой добавил Виктор с переднего сидения, почесывая рыжую бороду.

- Хератель. – не злобно огрызнулся Петр, что-то ища в своей грязной синей спортивной куртке. – Да просто странно все это. Мы раньше как делали, информацию о богатом жмуре собирали, ямку находили, цацки доставали, засыпали и по коням.

«Ямками» они называли могилы, потому что слово «могила» все-таки для них, людей, как им казалось, не бездушных, все-таки имело какой-то сакральный оттенок.

- А сегодня что? – Продолжал сетовать он. – Полночи пролазили, и не цацки везем, а сам трупак. Охренеть. Так я еще и сигареты свои посеял походу. – закончил поиск он.

- Кстати склеп какой-то своеобразный. – добавил сидящий с ним сзади Женя, махнув рукой. Юнец, который прибился к их шайке несколько месяцев назад. – Кресты на стенках на кой-то хрен висят. Ладно на самом гробу крест, но еще развешали зачем. А во рту крест так вообще молчу. И главное без надгробия вообще в какой-то жопе яма под деревом. Не хотели платить что ли за место.

- Это то ладно. – подхватил Виктор. – Но почему мертвая бабища такая разложившаяся была. Для ее срока не должно быть так. Вот это конечно странная хрень.

Группа Матвея давеча взялась за задание, которое он отрыл по своим каналам черных дельцов. Дело было с одной стороны вкуснейшим образом заманчивым, с другой страннейшим образом необычным. Некий человек, оставивший на тайном сайте объявление под псевдонимом «Госпожа», просил найти где-то около города место захоронения женщины, убитой в такую-то дату. Госпожа дала общие сведения о внешнем виде и предполагаемом окружении трупа, убийцах и месте самого убийства, а также предположения о районах поиска. Самым интересным в задаче Госпожи было не то, что нужно было найти, выкопать и доставить труп, что, конечно же, выбивалось из обычных дел, которыми занимались местные любители грязных работ. Самым интересным была сумма вознаграждения – десять миллионов рублей.

Конечно же, при такой ставке за полгода после появления этого объявления на черном рынке охотников было немало. Многие изъездили сотни километров в черте и за чертой города, общались, читали и из кожи вон лезли, чтобы найти заветное разлагающееся сокровище. Но всех постигала неудача. Госпожа давала очень широкие районы поиска, которые, если говорить грубо, охватывали местность вокруг города на многие и многие километры. А люди, с которыми нужно поговорить, чтобы найти место захоронения, просто не находились.

Убийцами были названы трое человек. Среди них две женщины и один мужчина с именами и местами проживания. Но незадача заключалась в том, что никого из них не нашли ни по этим местам, ни где-либо еще. Единственное, что смогли узнать у местных, в деревне которых произошло убийство, что покойница дурную славу имела, ни с кем не общалась. А одна старуха сказала, что убитая воровала детей. По крайней мере так ей говорила дочь соседки.

Один из искавших распространил слух, что слышал от кого-то, что все трое убийц сразу после кровавых событий покинули область в неизвестном направлении. Другой рассказывал, что все они сами погибли. Третий доказывал, что он брат одной из женщин, указанных в объявлении, и он знает, где сестра, но скажет только за большую сумму. Быстро вычислили, что он просто хотел еще более легких денег, и никого он никогда не знал и никому братом не приходился. Постепенно за полгода репутация Госпожи как заказчика упала до нуля, и городские дельцы махнули рукой. Кто-то посчитал затею розыгрышем, кто-то шизофренией, а кто-то провокацией местных органов правопорядка.

Группа Матвея взялась за это гиблое дело почти случайно. Матвей проявлял интерес с самого начала, но как проявлял интерес, так проявлял и скепсис, так как десять миллионов за труп, который пусть и надо найти, звучало слишком уж странно. Один раз ему приснились эти десять миллионов, а когда он проснулся, то очень расстроился и весь день даже не разговаривал с женой. Виктор, подельник Матвея, тоже сначала исходил слюной на невероятную награду и считал, что бог послал ему наконец возможность по-настоящему заработать. Но увидев, что самые резвые и горячие головы опередили его в поисках, но потерпели неудачу, решил, что куда уж ему. Вечно угрюмый Петр, второй подельник, был из немногих, кто изначально с недоверием отнесся к объявлению и даже не пытался узнать об успехах других.

Но в один из дней оказалось, что мать Жени несколько дней назад ездила в деревню к родственникам и во время сбора грибов в лесу нашла некое подобие склепа, замаскированного в кустах. Она проговорилась об этом дома совершенно случайно, когда разговаривала с подругой по телефону. Женя, услышав это из соседней комнаты, так как жил с ней, сразу заинтересовался. Как же взлетит его неформальный рейтинг в группировке Матвея, если это оно! Это же он принесет столько денег! Он наконец съедет! А вдруг это не та самая могила? Женя решил, что разумно будет сначала проверить. Как-никак, на кону десять миллионов, и ради таких денег он готов был потратить время и потревожить Матвея. Как выходцу из бедной семьи, ему очень хотелось денег и уважения. Очень.

Конечно, того же самого хотелось и Матвею, который с интересом выслушал Женю, не подавая виду. Он протер с серьезным и совсем не радостным видом пот с лица, который не уходил, как бы он не включал сильнее вентилятор. Он показывать, что все внутри него подпрыгнуло, когда он услышал о возможном пути к деньгам. В этот день он даже поцеловал на ночь жену.

- Ну давай проверим. – сказал он Жене с видом, источавшим искусственный скепсис, который можно было бы собирать в ведра, если бы он был жидкостью.

Женя, знавший Матвея недолго, но уже понявший, что его руководитель всегда строит из себя строгого и серьезного мужика, внутри хочет наживы больше, чем все остальные вместе взятые. Поэтому, такой напускной скепсис нисколько его не смутил. В разгар обеденного зноя, они сели в машину Матвея и покатили к нужному лесу. Пройдя по недостаточно понятным, но хоть каким-то ориентирам, они вышли к огромному дубу, который ярко описала мать.

Это был исполинский, высокий, словно касающийся облаков дуб, почва под которым местами проваливалась под его корни. Меж двумя толстыми корнями действительно стоял пышный куст, который на проверку оказался просто маскировкой, как маскируют артиллерию. Если раскидать ветки, умело скрепленные веревочками, то в углублении под дубом можно было увидеть каменный вход со стальной дверью. Это уже было интересно.

Матвей выломал дверь монтировкой, и они зашли внутрь, включая фонарики и пригибая голову, так как вход был маленький. Внутри, прямо под дубом, в полости, окруженной землей, корнями и камнем, действительно лежал гроб. Матвей опешил. Он рассматривал его так, словно перед ним была голая женщина. Женя улыбался с довольным лицом. Все выглядело так, как и писала Госпожа в своем объявлении. В импровизированной гробнице были развешаны кресты, гроб был замотан цепью, которая держала на его крышке большое серебряное распятие. Мужчины переглянулись и, как взрослые люди, слегка охладили свой пыл, чтобы не казаться детьми. Лица их стали серьезнее, и Матвей сказал:

- Так, подожди, надо главную проверку сделать.

Он поддел монтировкой часть крышки гроба у головы, надавил до покраснения лица и оторвал кусок с хрустом старого влажного дерева. Из выломанного отверстия крышки пошел тошнотворный смрад, из-за чего Матвей и Женя попятились, закрыв руками рты и носы. Они заглянули внутрь, наведя фонарики. Челюсти отвисли у обоих, когда перед ними предстал сильно разложившийся труп, в раскрытом рту которого лежал маленький серебряный крестик. Все, как и писала Госпожа.

За полгода мертвец не мог разложиться до такого состояния, которое предстало перед глазами мужчин. Да, должны были уже пропасть глаза, впасть щеки, кожа должна местами пропадать, тело уменьшаться и тд. Но тут лежал труп уже коричневого цвета, без следов нормальной человеческой кожи. Тело напоминало сожженное, но блондинистые волосы были целы, пусть и грязны и спутаны. Но главное крестик во рту. Он проглядывался отчетливо и блестел от света, как будто ждал своих спасителей и радостно их приветствовал.

Размахивая фонариками и пытаясь разогнать вонь, они уставились друг на друга. Глаза главаря полыхали. Это был тот самый взгляд хищника, который Женя видел у своего начальника всегда, когда добыча приходила в руки. Но сейчас это был не просто взгляд тигра, а нечто иное, совершенно другого порядка. Женя хотел предложить ему оставить все в тайне и разделить наживу пополам, но разумно остановился, уже открыв для этого рот, так как по такой логике Матвею было бы лучше приложить своего подельника. К этому он еще понимал, что доставить труп вдвоем не получится, так как, во-первых, нужен прицеп, который есть только у Петра, а также прикрытие понадежнее, потому что если менты или конкуренты отберут труп по дороге, то это будет самое больное, что было в их жизни. Рисковать нельзя, лучше подойти к делу с умом и со стопроцентной гарантией. А стопроцентную гарантию мог дать только Виктор со своими двуствольным ружьем и пистолетом.

Матвей с Женей прикрыли ветками гробницу пуще прежнего. Покидая лес, они строго следили, чтобы никто их не видел. Встречая вдалеке местных, они пережидали и прятались.

Следующей ночью вся компания вернулась к склепу. Аккуратно подобралась через лес к дубу, проникла в потайное захоронение, распилила цепи, извлекла труп, похватала серебреные кресты, донесла до машины, погрузила в крытый прицеп с железной дверью, накрыла толстым старым одеялом и отправилась в город, не встретив по пути никого, даже вдалеке.

- Как кресты делить будем? – спросил Виктор у водителя с хитрой улыбкой. Тот в ответ бросил недовольный взгляд.

- Маленький изо рта Женька уже взял, большой с крышки мне. Мы нашли, значит нам. – каменным голосом сказал он, на что Виктор не ответил.

- Туман сгущается чего-то. Видно вообще дорогу? – спросил сзади Женя, на что получил утвердительное «угу» спереди.

- Кто на что бабки потратит? – спросил Виктор, повернувшись ко всем сразу. – Я наверно хату свою продам и домишко построю. С банькой. Вы как?

- Еб…! – крикнул Матвей с вылезающими из орбит глазами.

Сова на полной скорости влетела в лобовое стекло. Она пробила его клювом и, крича, пыталась вырвать его назад, в муках размахивая крыльями. Ее морда была обезображена сильным ударом, глаза забились осколками стекла, и из них текла кровь. Она орала и билась о стекло, которое покрылось паутиной из трещин. Мужчины закричали, машину стало водить в стороны. Матвей, не справившись с управлением и крича от шока, повернул руль вправо, и машина полетела в кювет, в темные заросли леса, которые были внизу склона у дороги. По пути автомобиль несколько раз сильно ударился о деревья. После минуты криков, ударов и звука бьющегося стекла, машина покатилась и наконец остановилась.

Лобовое стекло, как ни странно, осталось на месте, но трещины дальше разбежались по его поверхности. Совы уже не было. Один из ударов о деревья вырвал ее из стекла и куда-то выбросил. От нее остались лишь несколько перьев на капоте и капли крови на стекле. Водительское стекло было единственным, которое разбилось, остальные были слегка повреждены. Зеркала заднего вида все были уничтожены. Машина получила несколько вмятин, особенно у капота и в передней своей части. Прицеп, судя по всему, был в порядке.

Минута тишины прервалась после того, как все подняли головы и осмотрели себя.

- Епта. – Сказал с болью в голосе Петр. – Че случилось?

- Черт! Твою мать! – сквозь зубы, затягивая через них воздух, сказал Матвей, держась за руку. Разбитое стекло полетело прямо на нее, и теперь она напоминала ежа, но вместо игл торчали мелкие осколки, из-под которых появлялась кровь. – Охренеть.

Остальные тоже проругались и стали осматриваться. Женя первым делом повернулся посмотреть на прицеп и с облегчением увидел, что он еще прикован к машине и вроде бы цел.

- Надо бабки проверить. – сказал грубым взволнованным голосом Петр. – Почему такой туман блин?

Действительно, машину окутала плотная пелена тумана, который позволял видеть только очертания деревьев, небольшой клочок земли вокруг и смутно видеть прицеп.

- Епта, не нравится это мне. Вообще не нравится! – сказал потерявший весь задор в голосе Виктор. Он стремительно озирался по сторонам и тяжело дышал.

Петр открыл дверь и вышел из машины, не закрывая ее. Он направился к прицепу, потирая свежую гематому на голове. Петр обошел по кругу прицеп, осмотрел его и удовлетворенно выдохнул, не найдя на нем вмятин. После этого он скрылся за ним, открывая замок двери для проверки целостности добычи. Остальные пытались отдышаться и успокоить паникующего Виктора.

- Тебе как разрешение на оружие давали, если ты такой психованный? – спросил его столь же психованным голосом Матвей, выковыривая осколки из руки.

- Твою мать, ты понимаешь что произошло?! – крикнул Виктор. – Мы, твою мать, машину сломали и теперь в лесу побитые с трупом! Твою мать!

- И че?! – крикнул на него Матвей с разлетающимися слюнями. – Щас двинемся дальше, выйдем на дорогу и все. В чем проблема, че ты орешь?!

Крик большого громкого начальника как будто успокоил Виктора. Тот посмотрел на него, отдышался и перестал метаться.

- Нормально там все? – крикнул Матвей Петру в окно.

Петр не отвечал. Матвей повторил свой вопрос громче. Они подождали некоторое время, но ответа снова не последовало. Матвей выругался, достал из бардачка какую-то ткань, замотал ей руку, уже освобожденную от осколков, и скомандовал Жене пойти посмотреть. Парень вместо того, чтобы встать и пойти, посмотрел в заднее стекло с надеждой, что Петр сейчас появится, и тоже окликнул его в окно. Матвей грозно повторил свою команду. Женя сказал, что сейчас пойдет, но дыхание его уже сбилось. Туман гулял медленными бархатными волнами вокруг машины и обволакивал прицеп. Женя попросил у Виктора какой-нибудь ствол, от чего Матвей пришел в негодование и сказал «не заниматься херней» и идти проверить как там «Петька» и «груз». Виктор, видя робость парня, достал пистолет и протянул Жене, после чего тот вышел из машины с плохо скрываемыми нежеланием и волнением.

Женя не закрыл дверь и с надеждой посмотрел на нее как на родную гавань. Он присмотрелся в сторону объятого туманом прицепа и снова не увидел Петра. Туман белел под светом луны. За ним была темнота, шум листьев и травы. Сложно объяснить как, но Женя чувствовал, что кто-то наблюдает за ним. Он поднял пистолет и медленно пошел к прицепу. Но не успел он сделать и трех шагов, как услышал громкий стремительный топот, после которого из-за кустов выпрыгнул олень со светящимися злостью глазами. Женя не успел дернуться с места. Олень влетел в него со всей скорости и рогами пригвоздил в машине, от чего та на секунду поднялась. Женя закричал и выронил пистолет, когда два толстых рога с исполинской силой вмяли его плечи в машину. Он почувствовал хруст в левом плече, и по руке расплылась боль. Олень заревел. Мужики в машине крикнули от неожиданности. Виктор потянулся за сидение и вытащил снизу ружье. Взведенный, он вылез из машины, поймал на себе озлобленный взгляд оленя, навелся и выстрелил. Оленьи мозги разлетелись по земле, а его сверкающий глаз остался висеть из размозженного черепа на жиле. Открыв пасть, он рухнул на бок.

Женя упал, схватившись за плечо, после чего судорожно залез в машину, где с громким звуком захлопнул обе задние двери. Виктор стоял в ошеломлении, смотря на мертвого оленя. Разбросанное из его головы мясо скрыл туман, и только тогда стрелок пришел в себя. Тут что-то зарычало на него из кустов. Виктор, недолго думая в страхе, вскинул ружье и выстрелил на звук. Судя по обратной связи из-за кустов, выстрел не попал в цель, но рык удалился. Виктор дрожащими руками открыл дверь и сел назад в автомобиль.

Мужчины криком и возгласами обсудили что произошло. Женя жаловался, что, похоже, он сломал руку. Матвей как будто игнорировал его стоны и общался только с Виктором, который в красках описал произошедшее, пока доставал из-под сиденья коробку с патронами и заряжал их в ружье. Один патрон он уронил, из-за чего выругался. Стрелок выглядел бледно, как и Женя.

Пока они обсуждали сложившиеся обстоятельства и местоположение Петра, прозвучало несколько хлопков. Мужчины оглянулись в окна, но никого не увидели. Через минуту стало понятно в чем дело.

- Колеса. – сказал Матвей. – Машина опускается.

- Твою мать! – заорал Виктор так, что Матвей аж закрыл ухо. – Мы, твою мать, не уедем отсюда!

- Куда ехать мы тоже не знаем. Развернуться не получится, слишком зажаты деревьями. Только ехать вперед, но в таком тумане мы только еще больше наврезаемся. А без колес тем более.

Виктора злило то, что Матвей не настолько взвинчен, как он. Да, у водителя был испуг на лице, но лицо он старался держать. Женя же сзади стонал и проверял состояние плеча.

- Малой, что там с Петей? – спросил Матвей, повернув голову, но недостаточно, чтобы увидеть парня.

- Какой Петя?! – крикнул на него Женя. – У меня тут руку разнесло.

Матвей понял, что сейчас от него ничего не добьется. Бросать Петра он не планировал, тем более перед угрозой каких-то зверей. Попросив ружье у Виктора, он получил в ответ только уверения, что лучше не выходить, там кто-то рычит. Матвей спросил у Жени, где пистолет, на что тот грубо бросил, что он где-то там у машины.

Матвей вышел и огляделся. Зверей не видел и не слышал. Он бросил взгляд на колеса, который уже спустились до нерабочего состояния. Обойдя машину спереди, уставился на труп оленя. Подойдя к нему, Матвей опустился на колени и стал рыскать по земле в поисках ствола. Он быстро обнаружился под копытом. Пока Матвей осматривал землю, он заметил движение за задним колесом. Взяв пистолет, он тихо и аккуратно постарался заглянуть за него. Там сидел еж, на иголках которого был кусок шины, а глаза светились.

- Сука. – тихо сквозь зубы сказал Матвей.

Матвей с тяжестью своего веса сделал рывок к багажнику, наклонился, встретился глазами с ежом и выстрелил навскидку. Пуля вошла в землю в нескольких сантиметрах от ежа. Тот подпрыгнул и побежал за другое колесо, а потом скрылся в тумане. Матвей не стал преследовать зверька, посчитав это гиблым делом. Он развернулся и уверенным шагом, держа пистолет наготове, пошел к прицепу. Обойдя его, он увидел, что дверца открыта. Посветив внутрь фонариком, Матвей обнаружил, что добыча на месте, все также образуя рельеф из-под толстого грязного одеяла, которым они накрыли его при погрузке. Он выдохнул. Но Петра и след простыл. Его нигде не было. Крики призыва друга не увенчались успехом. Матвей ругнулся, закрыл дверцу прицепа на ключ и направился к машине, из которой доносилась молитва Виктора, который увидел, что начальник возвращается без друга.

Матвей сел в автомобиль и поставил правую руку так, чтобы пистолет в ней смотрел прямо в его разбитое окно. Виктор молился и крестился, а Женя, уже отошедший от шока и боли, все еще тяжело дышал и смотрел в свое окно, словно пронзая туман острым взором.

- Пети нет. Вообще. Ни слуху ни духу. – заявил начальник серьезным голосом, насупив брови.

- Надо двигать отсюда! – прервал молитву Виктор и посмотрел на него диким взглядом, озаренным потолочным светильником. – Нельзя тут сидеть, тут чертовщина какая-то! – Не надо было эту бабу выкапывать, твою мать! – сказал он, заметив в кустах движение и огоньки.

- Успокойся! – обдал его железным рыком Матвей. – Куда мы двигать будем? Абы куда? И бросим десять лямов?

- Да хоть куда-то! Пойдем назад, выйдем на дорогу и пойдем до ближайшей заправки какой-нибудь, попросим помощи, нас отбуксируют и…

- От херосируют! – Я бабками рисковать не собираюсь! Никого искать, никому звонить не разрешаю! – закричал на него Матвей. – Ты сам сказал, что там рычал кто-то. Ты хочешь к нему выйти?! Посидим тут до рассвета и тогда что-то придумаем, когда можно будет спокойно ходить.

У них началась перепалка. Виктор доказывал, что сидеть здесь опасно, что изначально он слышал от Матвея об идее двигать отсюда. А Матвей заявлял, что сидеть менее опасно, чем идти неизвестно куда, и что он не допустит обращения Виктора к неизвестным доброхотам. Женя смотрел на них и в какой-то момент согласился, что выходить из машины ему больше не хочется, что разумнее действительно отсидеться до утра и не рисковать. Виктор повернулся и посмотрел на него, словно на предателя.

Послышался активный шум в кустах со стороны Матвея. Все перевели взор туда. Из темноты выбежал волк с кроликом в зубах. Хищник сделал широкий резкий замах головой и метнул кролика прямо в окно. Тот с выставленными зубками и горящими глазами полетел прямо в Матвея, намереваясь вцепиться в лицо. Матвей успел нажать на курок, и пуля пистолета чудесным образом полетела прямо в цель. Она расквасила половину кролика и остановила его полет. Кровища брызнула прямо Матвею в лицо, а простреленная тушка закрутилась в полете, ударилась об дверь и упала перед ней. Пассажиры машины хором крикнули от испуга. Волк попятился в кусты, сверкая глазами и поливая землю слюной, как будто бешеный. Матвей выстрелил в него, когда он уже скрылся в кустах, но, судя по всему, не попал.

- Твою мать, все! Я не собираюсь сидеть здесь и ждать, пока сатана доберется до нас! Я пошел отсюда! – в совсем сорванном состоянии заявил Виктор и пересыпал патроны от ружья в карман.

От сжал двустволку всей силой своей руки, открыл дверь и вышел. Матвей пытался остановить его, а когда тот покинул машину, то стал поливать матом. Это никак не повлияло на Виктора. Женя приоткрыл свою дверь и вместе с Матвеем стал просить Виктора не уходить, но более человечным тоном. Он понял, что Матвей не столько переживает за друга, сколько за ружье, которое уплывает в туман и за то, что друг в состоянии аффекта приведет к ним ненужных свидетелей, а то и полицию. Эти волнения показались ему разумными, поэтому он подключился к попыткам остановить Виктора.

Тот вышел из машины и стал совершенно глух к крикам коллег, как будто их и не было вовсе. Он осмотрелся, целясь ружьем во все стороны и нашептывая «Отче наш». Не увидев очевидных угроз, он быстрым шагом, чуть-чуть не доходящим до бега, устремился в ту сторону, где должна была быть дорога. Молитву он не прекращал. Туман скрывал пространство дальше нескольких метров от него, поэтому бежать Виктор не мог, так как вероятность врезаться или оступиться была высока. Света луны не хватало, чтобы двигаться увереннее. Когда он слышал малейший шорох, не принадлежавший ему, он тут же вскидывал ружье.

Темно, тихо, страшно. Но, пройдя минут пять без происшествий, он перестал молиться и почувствовал себя увереннее. Но вскоре уверенность его растерялась, потому что он все никак не чувствовал подъема земли, который должен был означать, что вот-вот он выйдет к дороге. Никаких подъемов. Пройдя еще немного, Виктор остановился и теперь совсем испугался. Видимо, не то направление, так как, по его расчетам, подъем уже должен был быть сто процентов. Виктор почувствовал себя потерянным и слабым, стиснул зубы, вновь начал проговаривать через них молитву и усиленно оглядываться по сторонам.

Мужчина услышал треск ветки где-то наверху, поднял голову и увидел, что прямо на него падает сова с изуродованной мордой, окровавленными глазами и сломанными клювом и крылом, неестественно угукая. Он не успел поднять двустволку и закрыться рукой, поэтому остатки клюва, превратившегося почти в месиво, пулей влетели прямо в глаз. Виктор упал и закричал что есть мочи. Он отбросил от себя озлобленную сову и стал биться в болевом припадке, закрывая лицо рукой. Мужчина крутился и извивался от боли, разбрасывал сопли, слюни и слезы оставшегося глаза. Рука, которой он закрывал рану, вся покрылась кровью. Тут он услышал, что к нему кто-то подошел. Он бросил одичавший от боли взгляд в сторону звука. Над ним стоял олень с половиной головы, над которой возвышались торчащие из кровавого месива рога и свисал глаз на жиле. Виктор открыл рот от ужаса, и мощный удар копытом размозжил ему череп. Теперь его голова напоминала треснутое яйцо, из которого вытекал желток.

Матвей и Женя продолжали сидеть в машине под светом верхнего светильника у водительского сидения и сокрушались, что связь в этой глуши не ловит. Женя с испугом заметил, что тело оленя куда-то пропало, хотя он отвел взгляд от окна всего на несколько минут. В целом он был испуган и на взводе, а вот Матвей держался куда более сдержанно и постоянно держал пистолет наведенным на свое выбитое окно. Идти было некуда, выходить из машины опасно, так что он окончательно сумел убедить мальчугана остаться в машине и «не рыпаться». У них был пистолет, это главное. Да, он был один на двоих, но в нем еще была половина магазина, а в кармане был дополнительный, оставленный Виктором. Они ждали рассвета, надеясь, что осатаневшее зверье уйдет и уже потом можно будет куда-то двигаться более осмысленно и безопасно. Матвей предположил, что правильнее всего будет утром дойти до ближайшего населенного пункта, где телефон будет ловить, позвонить кому-то из проверенных хороших знакомых и вызвать помощь, чтобы их с прицепом отбуксировали в город за хорошее вознаграждение.

- Тихо стало. Может, они ушли? – спросил с надеждой Женя.

- Я видел огоньки за деревом передо мной только что. Они ждут, чтобы мы вышли. – ответил с боевым выражением лица Матвей.

- Как думаете, что происходит?

- Черт его знает. Бешенство может местное.

- Я все-таки думаю, что это из-за трупа. Какая-то чертовщина. – сказал Женя, достал из кармана трофейный серебреный крестик и зажал в руке. - Вы видели как у них горят глаза? Никакой олень бы на человека просто так не напал. И тем более еж не стал бы дырявить все четыре колеса. А кролик? Это бешенство, что его волк в нас кинул?! – крикнул он.

- Тихо! – громогласно скомандовал Матвей. – Будешь больше орать, больше зверятины привлечешь к нам. Уже половину тех, кого увидели, грохнули, но еще тратить патроны желания нет. Дождемся утра и пойдем. Лучше в тачке, чем в лесу.

Женя успокоился под давлением начальника. Конечно, в машине было сильно безопаснее, чем вне ее, но при этом они все еще были в ловушке. Плечо стало отпускать. Видимо, не перелом, а просто сильный ушиб. Что на все это скажет мать? Что на все это скажет жена Матвея? Но сейчас эти вопросы были на втором плане, потому что вокруг была темнота, туман и свет луны, который, к счастью, давал возможность различать окружающие предметы. Фары машины двумя прожекторами били вперед, но прорезали туман только в ограниченном направлении.

Тут послышался удар о капот. Пассажиры посмотрели на него сквозь побитое стекло. Перед ними сидел кролик без левой лапки, вместо которой красовалось рваное мясо. Кролик был потрепан и грязен. У него также горели глаза, как у остальных зверей. Ими он смотрел на Матвея.

- Черт… - с глубоким испуганным выдохом сказал Женя и вжался в сиденье.

- Тихо. – сказал Матвей и неспешным движением перевел дуло пистолета в сторону кролика. – Посмотрим что он сделает.

Кролик сидел и просто смотрел на водителя, а водитель на него. Зверек начал умываться, облизывая оставшуюся лапку и вытирая ей мордочку. Мужчины безотрывно смотрели на него, ожидая возможного нападения.

В водительское окно влетела пасть волка, который, как оказалось, бесшумно подходил к машине, пока на ней сидел кролик. Матвей успел среагировать и отклониться, но не настолько быстро, чтобы спастись полностью. Мокрые клыки вонзились в ухо и после нескольких мгновений борьбы оторвали его. Кровь брызнула и потекла рекой по Матвею и сиденью. Он кричал и бился в истерике, закрывая поток крови рукой. От боли и шока он случайно выстрелил. Пуля попала ему в ногу, от чего он еще больше скривился, а его ор стал в разы сильнее. Кролик подпрыгнул от выстрела и покинул капот. Матвей извивался от чудовищных мук, словно на него подавали высочайшее напряжение. Женя смотрел на это в ступоре, а волк жевал ухо около машины.

Крики окровавленного начальника, который сейчас потерял всю свою стать, дали Жене достаточно адреналина, чтобы действовать. На каком-то автопилоте он потянулся вперед, вырвал пистолет из рук Матвея, подвинулся на соседнее сидение, открыл окно и выпустил несколько пуль в волка. Первая пролетела мимо. Волк подпрыгнул от неожиданности и бросился в кусты, но по пути его настигли еще три пули, пробившие ему торс. Он заскулил, споткнулся, но все же успел сбежать в темноту, оставив за собой кровавый след.

«Ну все, пора кончать с этой чертовщиной». – решил Женя.

Он бросил взгляд в каждое окно, удостоверился, что никого нет, попросил ключи от прицепа и второй магазин у Матвея, но, не получив адекватной реакции, сам пошарил в его карманах и достал их, после чего перезарядил пистолет. Он вышел из машины и направился к прицепу, раскидывая ногами туман. Тут парень споткнулся обо что-то и упал лицом прямо в сырую землю. Он сразу оглянулся и увидел, что виновником падения был еж. Женя нацелился на него, но в последний момент решил не стрелять, так как тот скрылся в тумане, а тратить лишние пули сейчас было глупо.

Женя встал, подошел к прицепу, открыл замок, поднял дверь. Тут все также лежал труп в одеяле. Женя раскрыл ладонь, в которой все еще сжимал небольшое распятие. Оно впилось ему в кожу и оставило четыре небольшие ранки. Женя влез в прицеп и, тяжело дыша и прицелившись, с силой воткнул крестик в голову мертвеца через одеяло.

Дело было сделано, парень с облегчением выдохнул и вылез из прицепа. Осмотревшись, он не увидел и не услышал никаких зверей. Еще несколько секунд постояв с поднятым пистолетом и проинспектировав местность, он пошел к машине с чувством гордости за себя.

Женя подошел к водительской двери. Матвей тихо лежал на сидении с закрытыми глазами. По шее и плечу текла кровь. Парень проверил пульс. Он был. Значит, Матвей просто отключился от болевого шока. Группировка не взяла с собой на дело никаких медицинских приспособлений и препаратов, поэтому помочь ему сейчас было нельзя. Женя с горечью посмотрел на него и сел на сидение за ним. Он откинул голову, закрыл глаза и выдохнул настолько много воздуха, насколько позволили легкие. Теперь, когда все закончилось, и он начал расслабляться, плечо как будто дало о себе знать с новой силой. Парень решил, что нужно прийти в себя, передохнуть, подождать появятся ли снова эти сатанинские звери в ближайшее время и после чего решить остаться ли в машине спать до утра или собраться с силами и двигаться к дороге за Виктором по примерному направлению.

Некоторое время он возвращал себе спокойствие и следил за местностью. Животные не появлялись, что радовало. Все было тихо. Ни светящихся из темноты глаз, ни шорохов в кустах, ничего. Похоже, решимость спасла его, что придавало львиной гордости. Сейчас Женя подумал о том, что Матвей с кровотечением вряд ли доживет до прибытия помощи. Да и что вообще он расскажет про него этой самой помощи? А значит, все десять миллионов его! Если, конечно, Виктор мертв. Парень улыбнулся, заключив, что тот вряд ли успел добраться до дороги. Он посчитал, что не зря прошел через этот стресс и заслужил награду и возможность съехать от матери. Женя решил, что нужно будет куда-то оттащить Матвея от машины и почистить салон от его крови насколько это возможно. Или может быть просто отстегнуть прицеп и отбуксировать его на своих двоих, если получится, в другое место, а потом придумать сказку о том, как же все так вышло, и как он оказался один в лесу с прицепом без машины. Женя приподнялся и с надменной улыбкой посмотрел на свисающую тучную голову Матвея, забрызганное кровью лицо которого можно было видеть через зеркало.

Пока Женя думал о награде, он услышал быстрое движение далеко в кустах и вскинул пистолет в эту сторону.

- Помогите! Есть кто-нибудь?! - услышал он женские крики со стороны звука кустов.

Женя приоткрыл стекло и закричал, что он здесь и просит назваться. Он убрал пистолет под дверь. Из-за дерева вышла полностью голая блондинка средний лет с широко раскрытыми глазами, стараясь прикрывать свою наготу руками. Она в ответ крикнула увиденному в машине парню, что попала в аварию, и ее преследуют какие-то звери.

«Не одни мы такие получается». – подумал Женя и позвал ее в машину, открыв ей дверь и подвинувшись.

Женщина, чьи ноги были грязны побиты ранами, залезла в автомобиль и закрыла дверь, после чего испуганно стала смотреть в то направление, откуда прибежала. Она тяжело дышала. Женя осмотрел ее наружность и нашел вполне привлекательной, несмотря на то, что молодой женщину назвать было нельзя, хотя и до преклонных лет ей было еще очень далеко.

- Что с вами случилось? – спросил он.

- Я ехала по трассе, и на машину напали звери. Целая стая сразу. Я потеряла управление и упала в лес. Когда я вышла из машины посмотреть как она, то они напали на меня… Волк схватил меня за платье, пришщлось сбросить его, чтобы убежать. Я слышала, что они идут за мной, но теперь их нет. – сказала женщина дрожащим голосом, продолжая смотреть туда, откуда ждала неприятелей. – А-а-а-а! – крикнула она, увидев свисающего с переднего сидения Матвея.

- Успокойтесь! – твердо, тоном Матвея приказал ей Женя. – Мы попали в ту же ситуацию, что и вы. Мы тоже улетели с дороги, мой друг пострадал, он сейчас в отключке. Я… Я думаю, что они уже вряд ли придут. Их давно нет.

- Мне страшно. У вас пистолет. Вы можете защитить нас? Вывести к дороге?

- А ваша машина? Может мы вернемся к ней? У меня тут прицеп, мне бы очень пригодилась другая маши…

- Нет! – крикнула она. – Я не пойду обратно! Они там! Машина разбита, она уже никуда не двинется. Нам нужно уходить отсюда и искать помощь!

Женя согласился под напором женщины в состоянии аффекта, еще и голой и привлекательной. Они вышли из машины и направились в предполагаемую сторону дороги. Парень выключил весь свет машины и постарался перед уходом, насколько это возможно, запомнить место крушения, а позже старался запоминать дорогу до него. Он шел впереди, она плелась сзади, вздыхая и пугаясь каждого шороха.

Отдаленные крики птиц, странные звуки, игра воображения и другие факторы давили на психику, но прямой опасности пара не встретила. В итоге они вышли к дороге без происшествий. Луна освещала местами побитый асфальт. Женя и женщина оглянулись в темноту лесной чащи. Преследования не было. Женя осмотрел, насколько мог, ветки ближайших деревьев. Птиц не было.

Вдалеке показались два источника света. Не иначе как фары. Женя сказал блондинке, что остается только поймать машину, и они будут в безопасности. Он попросил ее махать руками приближающемуся свету фар вместе с ним, не обращая внимание на наготу. Женя убрал пистолет, и они принялись махать руками, что есть мочи, чуть ли не выходя на дорогу. Женя чередовал взмахи руками с выставлением большого пальца. Женщина же, как будто находясь в состоянии непонимания происходящего, следовала его примеру. Автомобиль остановился подле них. Через окно пассажирского сидения на них посмотрел удивленного вида мужчина в кепке и рыбацком жилете. В основном он смотрел, конечно, на женщину. Рассмотрев взглядом незнакомцев, он открыл окно и спросил подозревающим тоном, что с ними случилось. Женя порывался ответить, но слова у него не выстраивались складно, поэтому спутница подошла к окошку, не закрывая руками свои прелести, и четко сказала, что они попали в аварию, и им очень требуется помощь, чтобы добраться до города. На лице водителя играло недоверие вперемешку с заинтересованностью открывшимся видом. Женя уловил, что их шанс на то, чтобы покинуть этот лес, висит на волоске, подошел к окну и сунул водителю две тысячи рублей, подтвердив, что им очень нужно попасть в город, иначе тут они пропадут. Водитель посмотрел на деньги, как будто ребенок, которому дают ложку невкусной манной каши, но резким движением взял их и приказал садиться, закрыв окно.

Женя открыл спутнице дверь к месту за водителем, помог сесть, после чего на автомате сел туда же на заднее сидение, где сидел в машине Матвея. Автомобиль тронулся.

- Девушка, может быть вопрос покажется вам некрасивым, - начал водитель, засовывая купюры в карман жилета с улыбкой. – но почему вы без одежды?

- Животные были в лесу, пришлось скинуть одежду. Почти все сдохли, к счастью. – ответила она с налетом грубости, пытаясь успокоить дыхание, все еще сбитое на пути к дороге.

- Ёперный театр. Что там за зверье такое в лесу? А как авария произошла?

- Тоже зверье. – вклинился Женя. – Какой-то сумасшедший лес. Чертовщина какая-то происходит.

Далее они с Женей еще поговорили некоторое время, и беседа затихла. Парень отвернулся в окно и стал думать что делать дальше, как и когда вернуться, что делать с машиной и Матвеем, как транспортировать добычу. Он также искал глазами Виктора вдоль дороги, но не встречал, чему был рад.

Через какое-то время женщина, лежа на сидении с откинутой на него головой, задала вопрос водителю далеко ли еще до города. Тот посмотрел на навигатор и ответил, что еще примерно минут десять-пятнадцать. Женя размышлял какому человеку он может доверить помощь с прицепом. Нужен был такой человек, который не задаст лишних вопросов и никому не расскажет об увиденном за хорошую сумму. Усиленно перебирались кандидатуры. В какой-то момент он услышал сбоку от себя какой-то неприятный мясной хруст и увидел, что машину стало шатать. Повернувшись, он лицезрел пугающую картину. Его спутница, одной рукой закрыв рот водителю, а другой длинными острыми ногтями впившись ему в грудную клетку, словно перекачивала его в себя, прижимая к спинке сидения. Кровь и мясо, словно сама жизнь с его тела перетекали по рукам женщины и растворялись в ней. Лицо ее выражало голод и безумие. Водитель был в каком-то оцепенении и не старался вырваться из ее рук, мертвой хваткой держа руль, который все больше ходил в стороны. Женя оцепенел, смотря на нее широко раскрытыми глазами. На его глазах мужчина превратился в подобие скелета, на котором висели только остатки сухой кожи, которая постарела лет на восемьдесят, и одежда. Блондинка рядом с ним преобразилась. Теперь она была не среднего возраста, а молодой девушкой. Она посмотрела на Женю и улыбнулась.

Руки скелета упали с руля, а ноги с педалей. Машина постепенно стала замедляться. Парень на адреналине открыл дверь и выпрыгнул из нее на ходу, прокатившись по асфальту. Автомобиль проехал по инерции некоторое расстояние, после чего сделал несколько кругов, приближаясь к парню. Машина медленно остановилась. Из нее вышла девушка и направилась в сторону Жени. Его лицо было в крови от нескольких ударов об асфальт, штаны порвались, а руки были в красных мозолях. Чувствовалось, что плечо снова чертовски болит, и к нему теперь прибавилось колено. Повздыхав от боли и собравшись, он поднял голову. Девушка была все ближе. Ее лицо и блестящие в темноте глаза заставили пробежать по телу парня несколько волн мурашек. Он полез в карман за пистолетом и дрожащей рукой навел его. Парень отстрелял весь магазин. Половина пуль улетела в темноту, половина достигла цели, но пули тонули в девушке и исчезали, не нанося ей повреждений. Женя еще несколько раз нажал на курок, но пистолет только прощелкал, сообщая о конце боезапаса. Девушка подошла к нему и остановилась, держа недобрую улыбку на лице.

- Я же воткнул тебе крест в бошку, тварь! – закричал парень в истерике.

- Твой друг, который отдыхает под одеялом, не согласится. – ответила она, и парень все понял. - Хорошо, что я успела выложить сообщение о своих поисках перед тем, как эти три суки до меня добрались. Теперь посмотрим кто до кого доберется. Где вы шлялись аж полгода?! – рявкнула она на Женю, дьявольски сверкнув глазами.

Женя, потеряв дар речи и легкость дыхания от ужаса, молча отползал назад, вытаращившись на девушку.

- Ладно, спасибо за вечер, пупсик, но ужин я пропущу. – Добавила она с вернувшейся улыбкой. - Тебе есть с кем его провести.

Девушка свистнула и развернулась, направившись к машине. Женя в холодном страхе смотрел ей в след, но тут услышал позади себя рык. Обернувшись, он увидел, что на дорогу из леса вышел волк с простреленными ребрами и пеной на зубах, а вместе с ним прыгал однолапый кролик и бежал еж с куском резины на иглах. С другой стороны дороги он услышал топот копыт. Посмотрев туда, Женя увидел приближающегося оленя, смотревшего на него через свисающее глазное яблоко и несущего на спине изуродованную сову.

ГЛАВА 6

Первая неделя Стивенсонов прошла в страхе и тревоге. Линда боялась заходить в комнату дочери и лишь передавала мужу легкую пищу, которой он кормил дочь или то, что было вместо нее. Дэвид приоткрывал дверь в комнату, смотрел некоторое время на Лизу и только потом заходил. Он почти сразу убрал дыхательную маску от девочки, так как она спокойно задышала сама без всякой поддержки уже через несколько часов после появления в ее теле незнакомца. Это была первая и очень скорая победа. Теперь ее можно было нормально кормить. Собственно, пока взаимодействие родителей и ребенка этим и ограничивалось.

Дэвид подходил к дочери и садился рядом, после чего зачерпывал ложкой сметану и подносил ее к губам Лизы. Взгляд дочери пугал даже такого человека, как Дэвид. Как только дверь в ее комнату открывалась, то можно было увидеть как глаза девочки мгновенно падали на входящего, и ее лицо, насколько это было возможно и видно, искривлялось в гримасе. Мистер Грин, как его называла Бриджит, никак себя не проявлял кроме этого прожигающего насквозь взгляда и первых успехов в его своеобразном лечении. Поднося ложку ко рту дочери, Дэвид смотрел в ее глаза. Это были, даже в нынешнем состоянии, тем самые глаза, которые он видел и любил много-много лет. Но теперь они смотрели так, что легкая дрожь в его крепких руках давала о себе знать. Дэвид пытался подавать ложку так, чтобы его, в случае чего, не укусили.

Джиму так ничего и не сказали. Рассчет родителей на то, что он поверит в чудесный эффект новых дорогих лекарств, оказался верен. Джим был рад происходящему и часто заглядывал в комнату к сестре. Говорил с ней, рассказывал что в доме появилось нового после того, как она попала в больницу. Он даже рассказал ей о том, что его дразнят пугливым в школе после случая, когда он испугался в туалете паука, а на спортивной площадке резко появившегося из-за кустов старшеклассника с девчонкой. Рассказал и о классных фильмах, которые успел посмотреть, чтобы перебороть свой страх и приобщиться к прекрасному. О том, что ему не нравится бегать с знакомыми мальчиками и творить всякие глупости, что он считает их дураками. Раньше он никогда таких вещей сестре не рассказывал, но теперь почувствовал некое тепло между ними, возможно произрастающее из его жалости. Ее странный взгляд он толковал как болезненную реакцию. Происходящее подняло ему настроение и придало гордости за богатого папу, который смог купить такие лекарства, которые скоро поставят сестру на ноги. Кресты на стенах он сначала не замечал, а когда увидел, то отец сказал, что они люди верующие, и что от крестов хуже не будет, а польза будет очевидна.

Фрутти, когда поднималась вслед за отцом, матерью или братом, всегда машинально останавливалась перед дверью Лизы и дальше не шла. Один раз, когда дверь осталась приоткрыта, она остановилась и оскалила маленькие зубки, глядя на лежащее нечто и издавая слабенький рык. Как только взгляд Лизы падал на нее, то она тут же меняла выражение морды и убегала.

В один из дней в кабинет Дэвида зашел его помощник и доложил о том, что сделка по аренде помещения для его нового ресторана, который должен был расположиться в главном торговом центре столицы штата, под угрозой. Нельсон предлагает собственнику лучшие условия. “Сволочь!” - крикнул Дэвид.

Дэвид давно хотел добиться того, чтобы “Бифферс” стал главным брендом вкусного и быстрого питания в штате, превратившись из сильного игрока на рынке в доминирующую фигуру и вышел на федеральный уровень. А все федералы концентрировались в центральном, самом известном и большом торговом центре “Золотой город”, который был, как оценивали многие, и первым торговым центром штата. Выход туда был бы шагом в будущее, шагом на национальный уровень. Он бы мог открыть двери для тех, кто приехал в его штат, но не добрался до его городка. Гости бы узнали какая сочная курица и какие мягкие булочки в его “Бифферсе”. Он бы начал заключать контракты, давать больше рекламы, открывать точки по всей стране. Словно региональный футбольный клуб, о котором знают только местные ценители, вышел на международный чемпионат и сражается с именитыми командами из Испании и Германии.

Одной из специальных задач помощника Дэвида была слежка за “Золотым городом”. Нельзя было упустить момент, когда где-то освободится место под его ресторан. Нужно было захватить новую территорию. Львиная жажда этого мяса играла в Дэвиде давно. Вот и освободилось место, помощник начал переговоры. Цену “Бифферс” со скрежетом, но мог себе позволить, особенно в условиях таких больших перспектив.

Но Чарльз Нельсон, владелец сети ресторанов “У Нельсона”, прямой и самый главный конкурент Дэвида, который грезил теми же мечтами и занимал такую же долю местного рынка, также вошел в переговоры и предложил цену, которая была выше цены, озвученной арендодателем Дэвиду. “Неслыханно! Я первый сюда нацелился! Пошел к черту этот засранец!” - кричал на помощника Дэвид.

Успокоившись, он стал думать что делать дальше. Бюджет “Бифферса” не резиновый, но когда еще такой шанс выпадет? В прошлый раз место в “Золотом городе” освобождалось лет пять назад, если не больше. Покурив, Дэвид дал поручение помощнику дать ему полный отчет по свободным деньгам компании. “Надо пережать.” - сказал себе он, туша сигарету о мусорное ведро.

Линда после двух недель сожительства с пришедшей в себя дочерью была полна оптимизма и свежести. До претворения в жизнь их затеи с мистером Грином она боялась, что в дом вместе с ним придет и всякая чертовщина. Но все было спокойно. Как будто никого постороннего в доме и не было. Она еще раз ходила к Бриджит и всячески ее благодарила, после чего повторила свой визит, когда Лиза начала слегка дергать руками и поворачивать голову. Она испекла для своей благодетельницы шоколадный пирог и заботливо сдобрила его взбитыми сливками. Бриджит с удивлением приняла такой подарок, но, чего не ожидала Линда, не пригласила поесть вместе этот самый пирог. “Закрытая женщина. С ее профессией ей можно простить.” - решила Линда, нисколько не расстроившись.

Она, будучи домохозяйкой и постоянно находясь дома, часто заходила к Лизе. Страх скоро выветрился из головы, и она стала проводить с дочерью все больше времени. Действительно, бояться было нечего. Лиза лежала словно обычный человек. Принимала пищу с ложки, использовала по назначению принадлежности для справления нужды, медленно поворачивала голову, спокойно дышала. Взгляд ее сгладился и стал не таким испепеляющим. Теперь он казался просто напряженным. Как решила Линда, дух привык к новому месту жительства.

Однажды, когда Лиза уже начала поворачивать голову, Линда спросила слышит ли сейчас ее дочь и попросила повернуть голову вправо, если нет, и влево, если да. Голова повернулась влево, что безумно обрадовало мать. Она рассказывала дочери свежие новости из телевизора, доходящие до нее новости из университета дочери, сетовала на подскочившие цены на продукты и т.д. Дочь внимательно слушала. Или так казалось.

В одну ночь Линда, почувствовав волну необъяснимого волнения и страха, который время от времени посещает каждую женщину, решила зайти в комнату дочери и проверить что там происходит под покровом ночи. Для безопасности она взяла в руку небольшую свечу. Подойдя к двери, она прислушалась. Ничего. Слегка приоткрыв ее, она увидела, как Лиза мирно лежит в лунном свете. Как обычно, ее взгляд стремительно направился на гостью, она не спала. Осмотрев на всякий случай помещение и убедившись в том, что все спокойно, Линда подошла к дочери.

- Дорогая, ты почему не спишь?

Дочь никак не отреагировала на ее вопрос и продолжала смотреть, не отрывая взгляд и не моргая. Сейчас ее тело казалось искусственным, словно восковая фигура. Ни один мускул его не двигался, а взгляд уже стал холодным, как у манекенов в магазинах. Лишь огонь свечи отражался в этих безжизненных глазах.

Поняв, что ничего она здесь не добьется, Линда повернулась и пошла к двери. Краем глаза она заметила, что распятие, висевшее на стене напротив Лиззи, слегка покосилось. Она потянулась поправить его. Тут кардиомонитор громко запищал, пульс резко участился. Линда обернулась и убрала руку от распятия. Монитор успокоился. Лиза лежала все также недвижимо. По коже Линды пробежали мурашки и она решила, что пора идти спать. Безмолвно она вышла из комнаты и снова прислушалась, когда закрыла за собой дверь. Ничего.

Радуясь успехам секретного семейного предприятия, Линда позвонила Шерил, которая и свела их с Бриджит. Они договорились прогуляться, чтобы счастливая мать могла поблагодарить подругу и поделиться впечатлениями. Кроме мужа и Бриджит лишь Шерил знала о происходящем и могла выслушать Линду.

С какого то момента Джим стал плохо спать. Ничего тревожного в его жизни не происходило, разве что в школе его продолжали шпынять, но к этому он стал привыкать. Все ужасы из подвального набора уже давно были пересмотрены. Сейчас он вечерами смотрел оставшиеся фильмы, среди которых были комедии и мелодрамы. Днем он вполне хорошо себя чувствовал, хорошо ел, гулял с друзьями.

Джим просыпался от кого-то непонятного чувства тревоги. Оно словно толкало его ночью, после чего убегало. Он злился на это чувство, потому что оно поступало подло, но ничего не мог поделать. Отец же заявлял, что это возраст такой, и он сам через это проходил, после чего заключал, что вместо ныться сыну стоит больше гулять с друзьями и лапать девчонок, тогда и со сном наладится, когда парень начнет жить как положено в его возрасте, на что Линда делала недовольное лицо и говорила, что с такими друзьями наоборот надо гулять поменьше, так как недавно они мячом разбили окно старушки неподалеку.

Дни шли, а проблема не исчезала. Вскоре Джим привык как и к подколам в школе.

Но в один из дней, когда сестра уже могла поворачивать головой, а именно на периоды выздоровления дочери теперь вся семья разделила свою жизнь, произошло нечто, что Джим уже не связывал со своим недомоганием.

В очередной раз проснувшись ночью, он решил пойти выпить молока. Он взял телефон и, включив фонарик, чтобы не быть ослепленным ярким светом домового освещения, побрел на кухню. Он спустился по лестнице со второго этажа, где находилась его комната, стоящая прямо напротив комнаты Лизы. На кухне он открыл холодильник, достал молоко и налил в кружку.

Два тихих шага послышались в коридоре, наглухо заполненным темнотой. Джим направил свет телефона в коридор, но никого не увидел. Решив, что ему показалось, он взял кружку и стал жадно пить молоко. Оно показалось мальчику слишком холодным и, опасаясь проблем с горлом, он поставил кружку в микроволновку. Ожидая, когда заветная кружка молока нагреется, он снова услышал шаги в коридоре и снова свет фонарика никого не выявил.

- Мам? - спросил Джим.

Ответа не последовало. Проверив сколько осталось греться молоку, он снова развернулся в сторону коридора. На нижней ступени лестницы сидел желтый плюшевый медвежонок. Джим дернулся. Он впервые видел эту вещь, такого в доме не было. Он светил в коридор фонариком, но мозг отговаривал его подходить и проверять что происходит в коридоре и что это за игрушка. “Может, это мама купила это для Фрутти и она оставила ее здесь, а я не заметил, когда спускался?”

Вдруг за его спиной резкий громкий “дзынь” заставил чуть ли не подпрыгнуть. Но это была лишь микроволновка. Достав кружку, он развернулся в сторону коридора. Мишка лежал на спине, словно его кто-то толкнул. Джим допил молоко, поставил кружку на стол и медленно направился к лестнице, чтобы вернуться в постель. Никаких следов Фрутти не было, это заставляло нервничать. Максимально медленно Джим приблизился к мишке. Фонарик прошелся по всему коридору и ничего необычного не обнаружил. Мишка улыбчиво лежал. Джим решил от греха по дальше пройти мимо и быстро поднялся по лестнице. Оказавшись наверху, он посветил вниз. Мишка лежал недвижимо. Джим закрылся в комнате и лег в кровать. Успокоившись, он быстро заснул.

Наутро на вопрос к матери покупала ли она новые игрушки для Фрутти, он получил отрицательный ответ, после чего разволновался, но смог себя успокоить тем, что скорее всего Фрутти принесла домой игрушку с улицы. Фрутти любила схватить какую-то дрянь в зубы и приволочь домой, за что была ругаема матерью. Видимо, куда-то болонка ее утром и уволокла, так как, когда он при свете солнца вышел на лестницу, мишки уже не было.

Лиза тяжело подняла веки, словно они весели по килограмму. Как только чувства вернулись к ней, она осознала, что лежит на грязной земле в холодной темноте. Ветер напряженно дул и раскачивал деревья вокруг. Обойдя глазами окружающую местность, но еще не имея сил даже поднять голову, Лиза поняла, что находится в лесу. Постепенно ветер становился холоднее, а ее розовая футболка и легкие джинсы все хуже справлялись с сохранением тепла.

Когда все системы сознания дали знать, что работают в штатном режиме, она начала робкие попытки движения. Сначала она переложила руку с одного места на другое, потом согнула и разогнула ногу, затем попыталась оторвать голову от земли. Вскоре, проверив работу тела, она неуклюже поднялась на колени и огляделась по сторонам. Лес, заполненный темнотой и продуваемый холодным ветром, особо сильные порывы которого поднимали ее волосы. Впереди вдалеке, где-то между деревьями, виднелась точка света.

Лиза осмотрела себя. Руки, ноги, голова, лицо, все тело было в порядке, разве что следы грязи с земли имели место на ее щеке, ладонях и одежде. Все карманы были пустыми.

Погрузившись в воспоминания, чтобы понять что происходит и где она, Лиза вспомнила все, что было в тот день вплоть до впечатавшегося в ее разум как пылающее клеймо вида грузовика с клубами дыма, вылетавшими из его труб. Она вспомнила и мгновение удара. Резкая титаническая боль, пронзившая все тело, как будто каждую клетку ее организма. Однако, боль эта была лишь мгновение, дальше все вокруг пропало. Словно она резко и принудительно заснула в объятиях адской боли. И вот теперь она проснулась здесь. Все попытки разума связать две эти нити терпели поражение и, чтобы не сойти с ума, Лиза бросила их, решив разобраться с этим по ходу дела.

Она не без труда встала на ноги и обняла себя, так как кусающий ветер никуда не уходил. Еще раз оглянувшись по сторонам, она не нашла ничего лучше, чем эта точка света впереди. Идти к ней было самым логичным шагом, и она пошла.

Завывания ветра и треск ветвей подгоняли ее. Временами казалось, что это воет не ветер, а что-то позади. Лиза оборачивалась, но ничего не видела. Иногда чудилось, что кусты и кроны деревьев шумят не из-за ветра, а от того, что в них кто-то есть. Пару раз она спотыкалась о валуны под ногами. Единственным источником света была полная луна, которая изредка вовсе скрывалась за облаками.

Пройдя какое-то время, девушка решила опереться на дерево и перевести дух. Снова окинув глазами лес, она сначала ничего примечательного не заметила. Но зайдя на второй круг осмотра, ее взгляд зацепился за странное движение. Дерево недалеко от нее сильно нагнулось и оттуда донесся треск. Подойдя на пару шагов ближе для лучшего обзора, Лиза попыталась присмотреться к происходящему. Вслед за первым деревом согнулось и второе, стоявшее ближе. Оно не выдержало и рухнуло. Лизу тряхнуло и она, покрываясь мурашками, быстро пошла в сторону огонька.

Несколько раз она оглядывалась, но никаких признаков преследования не видела. Вскоре девушка заметила на пути что-то большое и черное, лежащее на земле. Медленно подойдя ближе, Лиза рассмотрела то ли собаку то ли волка явно без признаков жизни и в луже чего-то темного. Рассмотреть подробнее не получалось, света луны не хватало. Лиза закрыла рот кулаком, чтобы не взвизгнуть. В этот момент на расстоянии около десятка деревьев от нее раздался глубокий низкий вой, напоминавший нечто среднее между воем кита и волка. Вой медленно разошелся по лесу и сменился звуком гнущегося дерева. Лиза всеми силами сдержала крик. Глаза ее намокли и она со всех ног побежала дальше, не отрывая глаз от своего пути. Ей казалось, что если она сейчас упадет, то ей конец, поэтому, насколько это возможно, всматривалась в землю перед собой.

Пробежав еще несколько минут, Лиза увидела слабые очертания дома впереди за деревьями. Волна облегчения окатила ее, и она с усилием рванула ко входу. При приближении можно было рассмотреть, что это крупный деревянный дом с небольшим садиком у одной из стен. На некотором расстоянии от дома слабо виднелись черты амбара. На деревянном столбе, воткнутом в землю, висела милого вида табличка с номером девять.

Лиза громко постучала во входную дверь и обернулась в сторону леса. Там было тихо, и все деревья смирно стояли, лишь качаясь на ветру. Замок со скрипом открылся, и за дверью показался высокий бородатый мужчина, спросивший Лизу кто она и что ей нужно. Пояснив мужчине, что она проснулась в лесу, испугалась чего-то страшного и прибежала сюда, Лиза попросилась войти, тем более, что она замерзла в одной футболке. Мужчина, подумав несколько секунд, впустил ее в дом. Краем глаза, прямо перед закрытием двери, Лиза увидела, как гнется дерево напротив дома.

ГЛАВА 7

Линда набрала в чайную ложку легкого яблочного пюре. Она сама его приготовила. С улыбкой она поднесла ложку ко рту, окруженному бинтами. Рот принял пюре. От этого Линда стала более позитивной.

Со временем мысль о том, что ее стряпню ест не совсем ее дочь, улетела из головы. Просто дочь болеет, но скоро выздоровеет. Ей словно дали волшебную таблетку, благодаря которой она пошла на поправку. Медленно, но верно. Как будто именно то, что они и говорили Джиму. Мистер Грин не проявлял себя как Мистер Грин, что подыгрывало ее пониманию ситуации. Ответ о том, что ее дочь ее слышит, Линда восприняла и общалась с дочерью как с дочерью.

- Лиззи, как ты себя чувствуешь? - спросила Линда с тяжелым вздохом.

Лиза молча смотрела ей в глаза, как она всегда не отрывала свой взгляд от гостя.

Поняв, что ответа она не получит и закончив кормление, Линда ушла вниз. Тут позвонила Шерил и сказала, что сейчас подойдет к их дому. Линда быстро собралась и вскоре они встретились у входа.

Шерил рассказала новость - она наконец-то закончила ремонт. Долгий год мучительных выборов шкафов, ковриков, посуды и так далее закончился, и она приглашает Линду на ужин, чтобы отпраздновать это событие. Та с радостью согласилась.

Линда же кратко рассказала о том, что происходит дома. Ее дочь все лучше себя чувствует, уже поворачивает голову и хорошо кушает! Шерил поздравила подругу с прогрессом и уточнила как ведет себя сам дух. Радость Линды подуспокоилась, словно она вспомнила то, что вспоминать не нужно было. “Спокойно лежит”. - ответила она.

Их дальнейший разговор не был интересным и заключался в обсуждении вещей, которые обычно и обсуждают дамы их возраста и круга интересов. Новая коллекция от известного бренда, новый рецепт салата Шерил, новые проблемы с выведением пятен в ванной Линды, новые плохие отметки в школе Джима.

Когда они присели на скамейку, Линда поинтересовалась с непринужденным видом:

- Расскажи еще раз про тот случай у твоей знакомой с духом, про который ты мне тогда рассказывала.

- Еще раз? - ответила Шерил, облизывая фруктовое мороженное. - У моей подруги муж умирал от рака. Она прибегнула к тому же, к чему и ты. И вуаля, муж жив и здоров. Такая сегодня медицина. - засмеялась она.

- А что стало с духом? Напомни.

- Бриджит нашла череп в старом доме, где он раньше жил, и закопала. После этого он пропал. Как-то так.

- И ничего страшного за все время не было? - спросила Линда, постепенно успокаиваясь.

- Нет. Просто муж был на время этого “лечения” разговорчивый как эта скамейка. Так она мне рассказывала.

Линда улыбнулась. Они договорились о дате званого ужина и вскоре разошлись по домам. Шерил обещала рассказать на ужине что-то интересное. По пути домой Линда только об этом и думала.

Ребята перелезли через упавшие бетонные балки.

- Я слышал, что самое крутое на пятом этаже! Там какой-то угар говорят! - сказал с красным от возбуждения лицом Клайв.

- Ну пойдемте быстрее, какого черта тут торчать, одни железки и камни. - добавил Эдди.

Эдди, Рик и Джим пошли за Клайвом по разбитой грязной лестнице. В этот раз Клайв смог уговорить Джима присоединиться к ним в очередной вылазке на очередной заброшенный объект. Заброшенных зданий в городе было достаточно для всех детей. На этот раз было выбрано здание старой больницы, где они еще не были. Клайв анонсировал какие-то “офигенные приколы”.

На стенах повсюду были граффити, что говорило о том, что мальчики были тут далеко не первыми гостями. Пустые, давно вынесенные подчистую кабинеты, упавшие бетонные стены, провалившиеся полы и старый мусор создавали прекрасную атмосферу для всех ребят, кроме Джима. Ему не было весело от местных красот и происходящего вообще, но сегодня дома было так скучно, что он невольно согласился на шикарное предложение походить по всему этому блаженству.

- Кейт вчера пришла в школку с офигенным вырезом, вы видели? - спросил восторженно Рик.

- Да, топово. - подхватил Эдди.

- Я бы ее взял сюда с нами, покувыркались бы от души. - добавил Клайв, поправляя шорты.

- В пылюке. - прокомментировал Рик.

Джим смущенно молчал, поглядывая на выцветшие граффити.

Поднимаясь по этажам, они видели темные комнаты без окон, в которых еле-еле просматривались столы, шкафы и прочая сломанная и пыльная мебель. Они остановились на пятом этаже и осмотрели коридор. Рядом с ближайшим помещением, где на полу лежала дверь, мирно разлагалась крыса.

- Фу, уродство! - заявил Рик.

- Боишься крыс? - спросил Клайв.

- Да они же мерзкие! А тут еще и гниющие!

- Съешь за сотню баксов? - спросил Эдди.

- Готов съесть твою мамашу за бакс. Наемся на год. - ответил Рик.

Джим терпеливо ждал, пока они договорят и смотрел по сторонам.

Клайв повел их в дальнее помещение. Раньше это явно была операционная, но теперь остался только ржавый операционный стол, лежавший в углу в объятиях паутины.

Зато было именно то, что хотел показать друзьям Клайв. На полу была нарисована большая пентаграмма. Она была выжжена, как будто по поверхности филигранно прошлись мощной горелкой, чтобы нанести такой рисунок. Но самой интересной частью было не это. В центре пентаграммы лежал обгоревший до корки труп, застывший в отвратительной позе. Судя по анатомическим особенностям, это была женщина.

На голове у нее осталась лишь пара почерневших коротких непонятно как выживших кусков волос, все остальное сгорело. Глаз не было. Левая рука выгорела настолько, что хорошо проглядывалась кость. Труп лежал в окружении пепла.

- Фу, треш! - крикнул Эдди.

- Круто! - также крикнул Рик.

Джим со смешением испуга и интереса рассматривал развернувшуюся перед ним картину. Это не было фильмом. Это было прямо перед ним. Реальная смерть, реальный труп. Джиму стало нехорошо, и он оперся о стену.

- Я же говорил, что нашел кое-что офигенное. А вы рот открывали, дебилы! - заявил деловито Клайв.

Осмотрев найденный “прикол” мальчики принялись гадать что же здесь произошло. Были разные версии: наркоманы накачались и устроили “треш”, оккультисты проводили свои ритуалы или здесь просто снимали фильм и не убрали за собой, как предположил Джим. Над ним все засмеялись, так как такую вегетарианскую версию мог изречь только он.

Проведя еще некоторое время в интересном месте, мальчики пошли гулять дальше, без перерыва обсуждаю находку. Вернувшись домой, Джим долго сидел и думал об увиденном.

Дэвид зашел в ресторан в своем шикарном парадном костюме и с важным видом добрался до своего столика. Он сразу открыл винную карту и подробно ее изучил. Испанские, французские, канадские и многие другие вина предстали перед ним, блистая своими ценниками. Дэвид поправил галстук и пробежался по списку. Палец его остановился на дорогом испанском вине. Обычно он не тратился на дорогой алкоголь и вообще предпочитал не вино, а виски. Но сегодня ему нужно было быть в здравом уме и при этом показать свою состоятельность, а дорогой виски его чаще всего не радовал.

К вину он заказал шикарное блюдо из мяса, которое никогда не ел и французское название которого правильно прочитать не смог. Но звучало, выглядело и стоило оно подходяще. Сделав заказ, он откинулся на стуле и стал с некоторым волнением смотреть в окно.

Вскоре в ресторан зашел низкого роста мужчина с большими усами в полосатом бело-голубом костюме и вскоре нашел столик Дэвида.

- Приветствую, мистер Стивенсон. - деловито напрягая брови и садясь напротив, сказал Чарльз Нельсон, пожав руку собеседнику.

Разговор начался учтиво и интеллигентно. Предприниматели еще раз проговорили сложившуюся ситуацию, и Дэвид предложил найти решение, ссылаясь на разумность своего конкурента. Когда принесли блюдо и вино Дэвида, то он пристально посмотрел на Нельсона, а когда при подаче официант озвучил названия, то он словно дрелью начал сверлить глаза своего визави. Но Нельсон, то ли реально, то ли прикидываясь, но не подал виду, что он впечатлен или вообще заметил. “Черт, деньги коту под хвост.” - подумал Дэвид.

- Мистер Стивенсон. - начал Нельсон. - Я все понимаю. Мы с вами находимся не в одной лодке, а в двух одинаковых, которые плывут в одном направлении. Но что я могу сделать? Я хочу заполучить это место точно также как и вы, даже больше, открою я вам тайну. Что вы хотите от меня?

- Чарльз… Ничего, что я к вам по имени?

- Ничего страшного. - закрутил ус Нельсон.

- Чарльз, я со своей стороны тоже все понимаю, но у меня есть предложение, которое может вас заинтересовать. Я думаю, что вы сразу поймете о чем речь. “Бифферс” вырос в нашем городе из нашего исторического первого ресторана на Шестнадцатом авеню. Сейчас это наша крупнейшая точка, которую знают и любят все наши клиенты, наша штаб-квартира.

- Вы серьезно? - спросил Нельсон и закрутил второй ус.

- Да. Я обменяю свой главный ресторан на то, что вы отдадите мне место в “Золотом городе”. Как вам такое предложение? - выпалил Дэвид и откинулся на стуле, прикусив нижнюю губу.

Чарльз с улыбкой нахмурился и сделал глоток шампанского, которое ему принесли.

- Дэвид, вы умный человек. Нет, неправильно, вы хитрый человек. Умный бы понял, что не стоит тратить свои деньги на дорогое вино и мясо, чтобы сделать столь несостоятельное предложение.

Дэвид придвинулся к столу и нахмурился.

- Вы действительно думаете, - продолжил Нельсон. - что я соглашусь променять федеральный уровень на очередную точку в нашем городе?

- Представьте какой будет эффект, когда все увидят, что “У Нельсона” заняла главный ресторан “Бифферс”! Вы победили! Все пойдут к вам, потому что…

- Нет, Дэвид. Это, опять таки, довольно хитро, но мне совершенно не интересно. Желаю вам удачи, но, как мне кажется, вам она уже не поможет.

Чарльз допил свой бокал шампанского, попрощался и ушел. Дэвид посидел еще некоторое время, доел свое мясо, допил вино, взял наполовину полную бутылку шампанского Нельсона и хмурый направился домой, по пути осушая то, что осталось.

Проходя через очередной переулок, он услышал в глубине двора крик. Устремившись туда, он издалека увидел как одна темная фигура бьет другую, лежащую на земле.

- Ублюдок, ты заберешь свои жалкие пожитки и свалишь из этого города, иначе ни пожитков, ни ног у тебя больше не будет! - кричал атаковавший.

- Да, да, хорошо, хватит! - кричал защищавшийся.

- А ты мог просто платить нам дальше, но ты все усложнил. Сам виноват! Теперь твое место займет понимающий человек, у него дела точно пойдут на лад.

Дэвид смотрел на происходящее издалека. Сначала он хотел вмешаться, так как у него была алкогольная решимость и стеклянная бутылка в руке. Но, послушав крики, он посмотрел еще пару минут за развязкой ситуации и направился дальше. По пути он закурил, думая обо всем, что услышал сегодня.

Мужчина сделал Лизе чай. Пока она ждала его, то успела осмотреться. Большой деревянный дом с присущим таким домам монументальным камином, в котором полыхали дрова. На стенах висели головы животных. Лиза нашла оленя, волка и медведя. Голова медведя была слегка криво сделана и пугала больше, чем должна была. На полу красовался огромный ковер из медвежьей шкуры. Возможно, это был тот же медведь, что и на стене. За окном усилился ветер и сильно свистел откуда-то со второго этажа.

Тепло от камина постепенно согрело девушку. Холод отступал, и теперь ей все больше становилось интересно куда она попала. Мужчина вернулся и поставил перед ней кружку чая. Она поблагодарила и жадно начала хлебать кипяток, насколько ей позволяли чувства.

- Что ты здесь забыла? - сказал низким грубым голосом мужчина. Несмотря на свой голос, по нему нельзя было сказать, что он настроен агрессивно.

- Я не знаю… Правда не знаю… - растерянно ответила Лиза. - Я просто проснулась в лесу, я не знаю как я попала сюда. Я попала в аварию и пришла в себя уже здесь.

Мужчина достал старого вида трубку и начал набивать ее табаком. Его красное бородатое большое лицо выглядело так, что вполне могло заменить собой медведя на стене.

- Странно это все. Но ладно. Никто бы не поперся сюда в такой одежде. - указал он трубкой на ее футболку. - Что за авария?

- Меня сбил грузовик. - ответила Лиза, и по телу пробежали колющие мурашки, словно не только ее разум, но и ее тело вспомнило тот роковой момент.

- Ты выглядишь слишком целой для этого. В чем дело? - сказал он и запыхтел дымом из трубки.

- Я не знаю, правда. Я же говорю, меня сбил грузовик, а потом я потеряла сознание и оказалась здесь. - более жалобным тоном сказала Лиза, понимая, что нельзя терять расположение ее спасителя.

- Я не верю тебе, но пусть будет так. - ответил сухо мужчина. - Меня зовут Стэн. Я готов дать тебе переночевать, а утром ты уйдешь. Устроит?

- Да, спасибо вам. Вы подскажете мне куда идти? Я бы на самом деле не хотела идти через лес одна, я только что видела там что-то… Что-то страшное, что гнуло деревья и выло.

Стэн пыхнул ей дымом в лицо.

- Подскажу. - ответил он томно. - Твоя комната там. Если что, я наверху.

Договорив, хозяин дома тяжело встал и поднялся по лестнице. Лиза допила чай и пошла в отведенную ей комнату.

Открыв дверь, она увидела небольшую комнату с деревянной резной кроватью, украшенной атласным балдахином, узоры на которой сразу бросились в глаза. Увидела она и гигантский шкаф, который отдавал старостью. Эти два предмета заполняли большую часть комнаты. На полу также лежала шкура медведя, но уже по меньше.

Лиза села на кровать и осмотрелась еще раз. Ничего примечательного. Она проверила маленький прикроватный комод, но он был абсолютно пуст, а нижний ящик весь был забит паутиной. За окном ветер стал еще более могучим, и армия деревьев дружно качалась. Лиза заглянула в шкаф, но не нашла там ничего, кроме старой теплой куртки, которая висела явно с прошлого века. Комнату освещала большая желтая люстра под потолком.

Лиза выключила свет и легла на кровать. Кровать скрипнула, но, как показалось, могла бы нашуметь и сильнее, учитывая ее вид. Уснуть не получалось. Девушка смотрела в окно на раскачивающиеся деревья и перебирала свои воспоминания о том, что встретила в этом лесу. “А может, это просто шок? и ничего не было? Может, я ударилась головой?” Она лежала полтора часа, и все таки ветер за окном ее убаюкал.

Яркие солнечные лучи из окна разбудили ее. Наконец-то она чувствовала себя в порядке. Выйдя в холл, она ожидала увидеть хозяина, но никого не было. Пройдясь по первому этажу, она также никого не нашла. На втором этаже пусто. Выглянув в окно, она увидела Стэна перед амбаром, он колол дрова.

Лиза вышла на улицу и подошла к нему, щурясь от света. Ветра не было, солнце палило, а птицы где-то в лесу с упоением пели. Лиза поздоровалась, но Стэн не ответил. Он продолжал бить топором по крупному полену, но оно никак не раскалывалось. Он сделал еще несколько мощных ударов и дерево наконец поддалось. Тогда он обернулся к гостье.

- Выспалась?

- Да, спасибо вам.

- Я покажу тебе куда идти, там дорога, так что не придется идти через лес.

Он набрал дров и понес в амбар, Лиза пошла за ним. В амбаре сено было разбросано по полу и представляло собой мягкий ковер. У дальней стены были навалены бревна, и Стэн скинул свежие в общую кучу.

Из живности в амбаре был только козел, который мирно жевал сено в своем стойле, привязанный хлипкой веревкой. Козел этот выглядел так, что вряд ли от него были бы проблемы, поэтому веревка казалась излишней мерой. Он полностью проигнорировал вошедших людей, словно они и не появлялись.

- Пойдем. - скомандовал Стэн.

Выходя из амбара, он помахал рукой девушке, входившей в дом.

- Я думала, вы тут совсем один. - заявила Лиза.

- Это дочь. - ответил он, не переводя взгляд. - Живет со мной.

Они молча дошли до входа в лесную часть дороги, проходившей от дома Стэна.

- Идешь туда, - показал он вперед. - а потом, когда где-то через полчаса выйдешь на перекресток, то иди направо, через несколько часов доберешься до города. Все ясно?

- Да, спасибо вам.

Стэн сухо попрощался, развернулся и, закинув топор, который он все время нес с собой, на плечо, пошел обратно. Лиза же посмотрела на лес и, не обнаружив вдалеке ничего подозрительного, отправилась в путь.

- Говард, если ты думаешь, что я приму твое многочасовое лежание на диване за усталость, а не за боль в ноге, то это не так!

Отец Льюис все больше лежал на кровати, и было это действительно из-за ноги. Но еще это было из-за того, что он не хотел слушать наставления Синтии о том, что он должен обратиться в полицию или хотя бы потребовать от Стивенсонов денежную компенсацию. Жена заводила этот разговор каждый вечер после происшествия. Когда они совместно готовили ужин, как у них было заведено, он ждал того момента, когда она заведет свою шарманку. Один раз, когда их запеченая утка уже остывала, Синтия, смотря пристально на нее и выявляя недостатки, резко сказала, не отрывая глаз от блюда: “Так когда ты пойдешь защищать свои права?” Говард сливался с этих разговоров, а если не получалось, то скучным голосом объяснял, что ничего страшного не произошло, и он их прощает. Он не акула, которая пытается откусить кусок у всех вокруг. Эти речи драконили Синтию, и она часто обижалась на мужа, уходя в другую комнату. Говард знал, что жена быстро отходит, поэтому не переживал. Каждый день все начиналось сначала. Его терпению и смирению можно было позавидовать, как никак он был примерным священником. Он понимал, что она пилит его не из собственной раздражительности, а из любви.

В один из дней, идя после службы, он задумался. “По моему, это у Стивенсонов сбили дочь. А потом они сбили меня. Наверняка, им сейчас очень плохо. Может, стоит к ним сходить? Скажу, что зла на них не держу, узнаю как их чадо, помолюсь за нее, перекрещу. Как никак это моя работа. Боже, почему я назвал это работой? Долг, конечно долг.”

Говард всегда старался быть ближе к господу богоугодными поступками, считая это своей жизненной миссией после того, как несколько лет назад обратился в веру и в пастора. Он натурально чувствовал, как блажь разливается по его телу, когда он наставил на путь истинный крепкого мужчину или вывел с темной тропы слабую женщину. После того, что он чувствовал в прошлой жизни, весь этот опыт был для него божественным откровением, которое можно чуть ли не потрогать руками. Это же и укрепляло его в вере. Такого священника не хватало во многих местах мира, но, к сожалению, он оказался именно здесь.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ!

Другие главы романа можете найти по мере публикации здесь : Тайны дома №9

Синтия усиленно водила пыхтящим утюгом по брюкам мужа, проигрывая любимые старые песни в голове. Остались лишь эти брюки и одна рубашка, а потом она свободна. Желание скорее закончить и полежать грело ее внутри словно горящий керосин в лампе. Но вдруг в дверь позвонили.

Синтия раздраженно направилась к двери, ожидая короткого разговора с каким-нибудь проходимцем.

- Боже правый, Говард! – вскрикнула она, открыв дверь и увидев согнутого мужа, которого держал под руку неизвестный мужчина, сопровождаемый не менее неизвестной женщиной. – Что случилось?!

Пара неуклюже вручила Говарда женщине и под гул оправданий и обещаний пропала за закрытой дверью. Синтия потащила мужа с всхлипываниями и нервными вопросами к дивану.

- Говард, что, что произошло?! – в верхнем регистре голоса вопрошала она, осматривая мужа.

- Ничего особенного, милая. Просто немного попал под машину, не страшно. - Отвечал Говард с тяжестью в голосе и постоянно меняя мимику в процессе прощупывания и растирания ноги.

- Что?! Под машину?! Это эти уроды сбили тебя?!

Синтия раздулась и поставила руки в боки с возмущениям глядя то на мужа, то за окно, где черный седан уже не стоял.

- Ничего, милая, такое со всеми когда-нибудь случается. Я же жив и вроде даже могу ходить. – ответил Говард с еле пробивающейся сквозь гримасы боли улыбкой.

Синтию абсолютно вывел из себя такой ответ. Она любила мужа за его доброту, нежность и человечность. Только такой как он мог найти в такой как она что-то, с чем хочется жить. Полноватая и совсем не красивая по меркам большинства, она воспринимала мужа как луч света в царстве гадких мужчин, не понимающих ее внутреннюю красоту. Однако, иногда альтруистичные, человеколюбивые и самоотрицающие наклонности мужа выходили из всех разумных рамок. Он был образцовым пастором, хоть и пробыл в такой ипостаси всего пока четыре года, и христианский колокольный звон играл внутри него даже тогда, когда вокруг гремела гроза. И вот он снова сидит и светит из себя этим наивных и глупым светом, когда нормальный человек уже бы кричал от злости и искал в интернете образец заявления в полицию. Так думала Синтия. Она знала своего мужа, и ее крики возмущения его христианским стоицизмом быстро сошли на нет.

- Слушай, она просто очень болит от удара, со мной все нормально, нужно просто растереть мазью и перетерпеть. – говорил Льюис, изредка поднимая глаза.

- Говард, приди в себя. На тебя наехали среди бела дня. Нужно сообщить в полицию, ты знаешь, что это за люди, они их найдут и накажут. Нельзя, чтобы тебя сбивали на машине! – читала она нотации и крутила пальцем словно дирижер палочкой.

- Они извинились, Синти, они не хотели, так вышло. – докладывал муж.

- Господи, его сбили на машине какие-то остолопы, а он стоит и их выгораживает. С кем я живу!

Еще несколько раз попытавшись пробить оборону мужа, Синтия махнула рукой и ушла.

Говард сменил положение на диване на горизонтальное. Он с удивлением почувствовал, что боль уже стала не такой острой. «Они не виноваты, это виноват я, что не посмотрел по сторонам. А теперь их терзает вина. Из-за моей неосмотрительности.» - думал он, смотря в потолок и потирая ноющую ногу.

Льюис вспомнил про сон, который приснился ему несколько недель назад. В череде его однотипных дней было только два необычных события – сегодняшняя авария и этот сон.

В начале сна он вставал ночью с постели. Открытое окно поднимало и опускало большие полупрозрачные шторы, висевшие в их с женой спальне. На улице тарабанил умеренной силы дождь. Луна неестественно ярко светила на пол комнаты. Он тут же почувствовал какую-то необъяснимую тягу спуститься на первый этаж дома. Он как бы чувствовал, что там что-то есть. Как только он открыл дверь комнаты, то повернулся и не увидел супруги в кровати. Явно что-то было не так.

Он медленно спустился по лестнице, все больше прислушиваясь к звукам дома, но ничего не слыша. Через секунду он оказался на кухне. Происходящее дальше он уже помнил лучше.

На кухне ничего не было видно. Говард нажал на кнопку включения света, но реакции светильников не последовало. Непроглядная тьма кухни оставалась неколебимой. Он попробовал еще несколько раз, но результат оставался тот же. Насколько это возможно, Говард вгляделся в окружающее пространство, но ничего не заметил. Он уже развернулся и собирался возвращаться в постель, как вдруг услышал сзади звук слабого удара о стол. По его коже пробежали крупные мурашки. Тело на секунду оцепенело, но вскоре дало обернуть себя назад. Теперь уже луна светила прямо в центр кухни, где раньше была темнота. На обеденном столе стояла открытая коробка готового завтрака для детей, который они с женой любили кушать по утрам. На желтом фоне коробки был изображен счастливый слоник, радостно облизывающийся перед большой миской шоколадных шариков. Глаза слоника медленно переместились в направлении Говарда. Ударил раскат грома.

- Хочешь кушать, Говард? – спросил слоненок голосом, напоминающим озвучку детского мультика.

Пастор прислонился спиной к стене, но шока не испытал, как не испытывают шока от невозможных вещей во сне все люди.

- Нет. Кто ты?

Слоненок радостно засмеялся. Смех этот отдавал безумием и сопровождался ударом грома.

- Я всего лишь хочу подружиться!

- Я не дружу с коробками от завтраков. – холодно и сдержанно ответил пастор, пытаясь сдерживать понемногу нарастающий страх и дискомфорт.

- А придется, Говард, придется! А-ха-ха-ха-ха!

Из коробки высунулась потемневшая трупная рука с уродливыми поломанными ногтями и помахала Говарду. Ноги пастора ослабли и подкосились. Сейчас он не мог вспомнить ни одной из молитв.

- Отправляйся в ад, тварь! Ты мне не друг! – крикнул он, борясь со страхом.

Рука перестала махать и остановилась, после чего медленно скрылась в коробке.

- Ты нужен нам, Говард. Скоро твой выход на сцену. Ха-ха-ха! – сказал слоненок и облизнулся.

Коробка упала на стол и из нее побежали стрекочущие полчища тараканов. Льюис задрожал и в уже леденящем страхе побежал наверх. По пути он оглянулся – тысячи тараканов обволакивали пол и стены за ним, ведя погоню.

Он добежал до спальни и сильным движением захлопнул за собой дверь и закрыл замок. Пастор попятился назад, не сводя глаз с дверей и пытаясь справиться с одышкой. Стрекотание за стеной стало громче и вскоре стало слышно, как тараканы заняли всю обратную сторону двери. Но вдруг звук пропал. Мурашки по телу пастора были столь сильны и холодны, что заставляли голову кружиться, а дыхание, несмотря на все усилия, сбиваться.

- Говард, впусти меня. Пожалуйста. – жалобно донеслось из-за двери все тем же голосом слоненка.

- Пошел к черту, кто бы ты ни был! Именем господа я изгоняю тебя! – закричал он, как редко кричал в своей жизни.

Тут прогремел еще один раскат грома, заглушивший звук выламывания дверных петель и падения двери. Говард закричал. В густой тьме коридора загорелись большущие красные глаза. Они смотрели прямо в его душу.

Пастор с криком проснулся, чем разбудил жену. В этот день он твердо решил, что на сегодняшней службе он должен рассказать прихожанам о зле, ведь он смог его победить и проснуться. Он всегда искал поводы затронуть на службе ту или иную тему. На сегодня он нашел то, что хотел.

Говард умылся, и остатки страха вода унесла в трубы. Но он помнил эти красные глаза до самой смерти. Это было легко, ведь она наступит довольно скоро. Сейчас же, лежа на диване, он связал свой сон и происшествие с ногой, расценив первое как провозвестник второго. Он явно что-то сделал не так и расплатился, как сам считал. «Ну ладно, пройдет. Исправимся.»

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ!

Другие главы романа можете найти по мере публикации здесь : Тайны дома №9

Они оба ехали молча и нахмуренно. Последние дни проходили тяжело.

Дэвид извлек из своего сейфа кейс. Кровно заработанные деньги должны были быть в максимальной безопасности, чтобы ни у кого не было шанса добраться до них. В кейсе лежала очень увесистая заначка на черный день. Заначка была столь увесиста, что день, для которого она была предназначена, должен был быть столь черным, как будто солнце погасло. Он извлек часть средств из него и переложил в небольшую сумку, взятую с собой.

Дэвид созвонился с Хинкли и встретил его после рабочего дня у выхода из больницы. Они сели в черную машину и долго обговаривали сделку, предусмотрительно отъехав на нейтральную территорию. Долгая дискуссия и стальная позиция Стивенсона убедили доктора, который скорее ломался в стиле знающей себе цену женщины, чем человека, который занимал пост заведующего отделением главной больницы города. Дэвид сунул ему зеленую котлету бумажек, и Хинкли с хорошо скрываемой радостью принял ее. Их позиции сошлись. Доктору уже давно не нужен этот балласт без шансов, занимавший койку, которая могла пригодиться кому-то другому. Ему нужен был новый телевизор, на котором бы он смотрел свой любимый сериал про девушек-спасательниц. Одинокая жизнь влияла на него не лучшим образом. Дэвиду же нужна была его дочь.

На следующий же день Хинкли пришел в свой кабинет и первым делом хитроумно оформил больничные бумаги Элизабет так, чтобы ее можно было отправить на оставшееся лечение домой. Любой его коллега достаточного уровня подготовки поднял бы шум, узнав об этом. Но статус Джона был достаточно высок, чтобы никто не проверял его бумаги, а младший медицинский персонал не задавал лишних вопросов. Лишь одна из медсестер во время начала транспортировки койки спросила: «Но как можно отправлять ее домой? Она же не с простудой лежит!» Хинкли строго посмотрел на нее и приказал делать то, что ей сказали. Кто здесь начальник? Она послушалась.

Лизу со всеми необходимыми приборами довезли до ее дома. Дэвид и бригада медбратьев не без труда подняли койку и все необходимое в комнату Лизы на втором этаже и разместили прямо у больших окон, решив развернуть ее затылком к ним. После долгих настроек аппаратуры и заключения Хинкли о приемлемых условиях для пациентки, он прочел Дэвиду и Линде краткий медицинский курс по уходу за больной, перечислил все необходимые действия для поддержания ее жизнедеятельности и все необходимые расходники, в том числе и лекарства. Линда испугалась, что рассказ доктора слишком сложен, и они не справятся. Линда раньше работала медсестрой, но чтобы самостоятельно полностью поддерживать у себя дома таого пациента… Дэвид успокоил ее, напомнил, что все будет не так тяжело, как она думает, и уточнил у доктора лишь главные моменты.

Джим с интересом наблюдал за всем происходящим. Отец поставил ему две задачи: не мешать и держать Фрутти. С первой задачей справиться было не трудно. Вторая же была сложнее. Болонка вырывалась из его рук и не закрывала пасть, изливая праведный гнев на пришельцев, которые гремели и ходили по ее территории. Она даже укусила палец Джима, но он шлепнул ее по попе, после чего собака не позволяла себе такого. Позже родители объяснили сыну, что дочери лучше, и они сделали все, чтобы ее позволили привезти домой. Сын с облегчением принял такие неожиданные новости.

Теперь белая большая койка заменяла предварительно вынесенную под подвальную лестницу кровать в комнате Лизы. Она лежала неподвижно и не открывая глаз. Пикающие и еле зудящие электрическим гулом аппараты стояли вокруг нее словно телохранители. Слабое дыхание регистрировалось дыхательным аппаратом. Только это и пульс на экране кардиомонитора напоминали, что перед вами не гора бинтов и гипса, а человек. Вырезанные в бинтах глаза, нос и рот давали возможность представить, что находится под всей этой пеленой. Черно-красная шелушащаяся кожа, словно уголь с кровью, напоминала о произошедшем с Лиззи и делала больно и Дэвиду, и Линде и Джиму.

После отбытия бригады врачей, они собрались вокруг дочери и долго смотрели на нее, время от времени озвучивая то, что они видят. Да, ее ноги и руки уже не были подняты на тросах, как в первую неделю ее нахождения в больнице и теперь смирно лежали пластом, но смотреть на все это было больно и страшно. Линда и Дэвид понимали, что если вдруг что-то случится, то они не смогут ничем помочь, даже после подробных, структурированных, показанных на пальцах объяснениях врача как стоит поступать в тех или иных случаях ухудшения ее самочувствия. Поэтому нужно было действовать сейчас и идти ва-банк, как они и решили. Ничего другого не оставалось. Джиму они не рассказали. Фрутти коллективным решением тоже была оставлена в неведении.

На следующий день, который как раз был выходным, с утра родители засуетились, прилично оделись и ушли из дома. Джим, проснувшись в момент их выхода, ничего не успел спросить. Он встал, протер глаза и вышел из комнаты, дверь которой была прямо напротив двери комнаты сестры. Он приоткрыл дверь и, опершись о стену, смотрел на Лизу. Ни один ее мускул не дергался, словно это был манекен. Он с грустью смотрел на сестренку, и в его животе начало пробиваться чувство, которое он испытывал в раннем детстве. Он давно ее не видел и соскучился даже не смотря на то, что с сестрой они не были близки.

Они не были не разлей вода и даже не были любящими друг друга братом и сестрой, но нерушимая родственная связь поддерживала их отношения на достаточном уровне. Он жил своей жизнью, наполненной школой, тройкой друзей и теперь искусством. Она своей, а именно учебой в университете, которая успешно совмещалась с тусовками у звезд ее факультета, где в ход шли литры пива и коробки презервативов. Но вторая часть ее жизни была умело скрыта от окружающих. Если что, то она идет на ночевку к подружкам, а на следующий день приходит уже отреставрированная, на что она всегда выделяла время в конце веселого мероприятия. Портить перед родителями образ взлетающей в степенную жизнь ракеты и приличной девушки она не хотела, это грозило как минимум потерей финансирования отца. Родители и брат не догадывались, что пусть получения оценок и наград для Лизы был не таким тяжелым, как она рассказывала.

Линда и Дэвид продолжали напряженно ехать. За долгое время ни он ни она не могли припомнить такого единения, которое было сейчас.

- У меня болит живот. – заявила Линда, проглатывая слова и гладя его.

- Ты ничего не ела с утра? – не отрывая глаза от дороги ответил Дэвид.

- Да, и то правда. – спокойно сказала она.

- Как освободимся я куплю тебе пиццу. - сказал Дэвид и перевел взгляд на супругу. – Тебе же нравилась та, с морепродуктами? Или ты любила ту с беконом? Я по такому поводу могу купить и две сра…

Линда закричала и схватила его за плечо. Энергия удара прошла волной от капота машины до руля, и обзор из лобового стекла заслонился. Дэвид вдавил педаль тормоза до отказа, и машина со свистом проскользила по асфальту, раскидав мелкие камешки дороги по сторонам. Пастора Льюиса отбросило энергией торможения с капота автомобиля на асфальт.

- А-а-а-а-а-а-а! – визжала Линда и трусила руками.

Дэвид вытаращил глаза на происходящее, и дыхание его нервно участилось. Он выбежал из машины и бросился к телу.

- Боже мой, Говард! Вы целы?! Как вы?!

Лицо Льюиса было красное как чилийский перец. Глаза вылезали из орбит, когда он пытался подняться. Линда выбежала вслед за мужем и начала мельтешить вокруг мужчин,произнося пустые возгласы испуга и сожаления.

Дэвид помог пастору подняться, отряхнул его и настойчиво добивался ответа о его самочувствии. Льюис весь путь с асфальта до стоячего состояния, вытаращив глаза, смотрел куда-то вдаль и глухо охал. Придя в чувство, он схватился за ногу и стал втягивать воздух через стиснутые зубы.

- Ох, черт... Точнее мне не по себе. – сказал он с диким взглядом, еще не осознав происшедшее событие, параллельно открещиваясь от сказанного слова качанием головы.

- Давайте мы отвезем вас в больницу! – сказал Дэвид и аккуратно повел его к двери машины.

Пастор пришел в себя.

- Нет, нет, не надо. Все нормально. – сказал он и снова втянул воздух через зубы, выдув его сложенными в трубку губами. Он держался за левую ногу.

- Это я виноват, я отвезу вас, садитесь. – говорил Дэвид.

- Нет, нет, все нормально. Если хотите, можете подкинуть меня до дома. Все в порядке. – говорил Говард, не смотря на держащего его Дэвида и не перестававшую громко суетиться Линду.

Они доковыляли до двери заднего сидения, и пастор с трудом сел. Машина изменила первоначальное направление и вскоре прибыла к дому Льюиса. Весь путь был наполнен извинениями супругов и обещаниями всяческих компенсаций. Говард молчал и отнекивался от их слов, потирая ногу руками. Она ныла и сильно посинела под его брюками. Он проверил свое памятное зеленое кольцо на пальце и с облегчением заметил, что оно не пострадало. Супруги вдвоем довели его до входной двери, нажали на звонок, и жена пастора с испуганными вздохами приняла Льюиса, сразу закрыв за ним дверь.

Дэвид и Линда вернулись в машину. Они посидели в ней какое-то время, споря о произошедшем. Не придя ни к чему, кроме того, что нужно лучше смотреть за дорогой и навестить в скором времени пастора с пачкой денег, они успокоились и двинулись по первоначальной траектории. У них были более важные дела, с пострадавшим они разберутся позже. Они знали пастора как человека истинно христианских начал. Он вполне мог подставить после аварии еще и правую ногу. «Такой как он не будет поднимать громкого шума.» - думал Дэвид. «Надеюсь, он успокоит свою жену, и она не натворит дел.» - думала в резонансе с мужем Линда.

Добравшись до места назначения, они вышли и полностью переключились с аварии на свою главную задачу. Бриджит кислотно улыбнулась им из приоткрытой двери и впустила. Сегодня ее черная помада была нанесена особенно плотно, а камин трещал особенно громко. Супруги снова оббежали взглядом необычный интерьер большой мрачной гостиной с зелеными обоями и кучей странных побрякушек, но в данный момент у них не было желания изучать окружающее пространство.

- Вы все-таки решились, мистер Стивенсон? – усаживая их и себя спросила свысока Бриджит, блистая бледной кожей.

- Да. – скупо ответил он. – Давайте перейдем к делу.

- Давайте. Извините, тогда я не представилась вам должны образом, возможно в том числе и это смутило вас. Я Бриджит Майлз и я помогаю людям, когда их проблемы переходят порог этого мира. Проще говоря, я спасаю людей от духов или, как многие их называют, призраков. И, как видите, могу и использовать их.

- Это все не фокусы?

- Нет. К сожалению или к счастью. Я занимаюсь этим уже несколько лет. Несколько лет я погружаюсь в то, о чем многие не догадываются за всю свою жизнь. Я зарабатываю себе на хлеб тем, что успокаиваю души умерших, когда они не уходят на тот свет, а продолжают засиживаться в нашем мире. Конечно, не просто засиживаться, а, будем честны, терроризировать людей. Как я и сказала, я начала заниматься этим давно и за это время открыла для себя много новых знаний и практик. Поверьте, вы не захотите даже знать о многих из них. Одним из моих открытий стало то, что человека можно спасти, вселив в него духа. Я поняла, что могу вам помочь, когда Линда связалась со мной, потому что уже делала то же самое.

Дэвид внимательно слушал и на сей раз отгонял от себя мысли о полной нерациональности происходящего.

- Так. – прервал он Бриджит. – Что мы делаем?

- Как раз к этому я и подвожу. Возможно, вы испугались моей прямолинейности и резкости в прошлый раз, но теперь вы готовы. В мой самый первый выезд на вызов, я попала в дом, где по ночам хозяевам мешал спать дух. По итогу нашей схватки он вселился в детскую игрушку. Почему бы не взять этот первый трофей с собой, решила я? Я, так сказать, закупорила его в игрушке. Мистер Грин, как я его называю, потому что он завелся в доме Гринов, все еще находится у меня как память. Других пока нет. Мы можем использовать его для того, чтобы поставить на ноги вашу дочь. Призрак вынужден будет вылечить своего носителя.

Дэвид с интересом слушал, и его диалог с собой состоял из зовов одной половины разума, говорящей о глупости и уголовном характере происходящего и скорбных доводов второй половины, говорящей о том, что по другому он никак не поможет дочери, стоит хотя бы попробовать, да и Лиззи уже у них дома, все подготовлено и ставки сделаны. Оставлять девушку в больнице и ничего не делать это было равно положиться на божественную волю. Они даже не будут рядом, если что-то случится. Оставить ее там в больнице с духом внутри это риск даже еще больший. Такую дочь нужно было держать только дома. Все было продумано.

- С чего вдруг ваш призрак согласится на такое? И почему вы уверены, что он не сделает хуже? – спросил он со всей серьезностью, все равно понимая, что дороги назад нет.

- Мы заключим с ним контракт. – сказала Бриджит, и блеск самомнения засиял в ее глазах. - Они обязаны соблюдать астральные контракты. Это не человеческие договоры, где каждый может предать друг друга. В нашем случае невыполнение невозможно из-за самой их природы. Для них нематериальное важнее материального, нам трудно это осознать. Слова и действия для них играют большее значение, чем для нас. Мы предложим ему сохранять жизнь вашей дочери и восстанавливать ее организм, а когда он поставит ее на ноги, то мы вознаградим его исполнением его заветного желания – упокоением. Ему что-то понадобится для того, чтобы покинуть этот мир. Я выполню его просьбу, наверняка это будет что-то необычное. И, конечно же, мы поставим все условия вашей безопасности. Как вам план?

Дэвид сидел нахмуренный, но мысль о возможном выздоровлении дочери зажгла в его душе слабенький, но огонек оптимизма.

- А он точно не будет творить неприятных дел? – поинтересовался Дэвид.

- Для полной безопасности вы должны повесить по всему дому кресты. Такие сущности их не любят, они ограничивают их силу. Один из крестов можно будет повесить в комнате Элизабет, не близко от нее, подальше, но повесить. Это не будет мешать мистеру Грину делать свою работу, но помешает ему заниматься тем, что нам не нужно, если в его импровизированную голову закрадется мысль пошалить.

Отец задумался. Его раздумья были мертворожденными, так как все было давно решено и отступать было некуда, но не подумать, хотя бы для вида, он не мог.

- Хорошо. Что от нас требуется? И какова цена? Две тысячи, все верно?

- Верно. – ответила довольным голосом Майлз. – От вас требуется соучастие и понимание происходящего. Пойдемте.

Она провела их к подвалу и открыла дверь ключом из кармана. Зайдя внутрь, Дэвид и Линда поняли, что Бриджит не врет. Кругом стояли постаменты с какими-то странного вида артефактами. Некоторые из них просто лежали на полках, так как для них просто не нашлось места где-либо еще. Здесь было много примечательного. Изодранный флаг США, какая-то черная грязная книга за стеклом, старое письмо от некой Мэри и другие необычные вещи. Подвал напоминал небольшой музей, но в этом музее было не сильно комфортно находится. Не каждый хозяин будет хранить у себя вещи типа закупоренной головы старухи. Здесь стоял и стол, на котором были навалены книги в одинаковых обложках. Линда всмотрелась в корешок одной из них и прочитала название: «Духи средних веков, том 2». Дэвид подошел к постаменту с черепом. Он был грязный и поросший уже задубевшими, давно высохшими водорослями. Как будто его поднимали со дна, где он провел не один год. И за пять тысяч долларов он бы не заночевал в этом месте. За десять бы подумал.

- Это череп неспокойного моряка. – разрядила его очевидное любопытство Бриджит. – Его подводная лодка утонула прямо недалеко от верфи. Потом работникам этой верфи было неприятно работать, когда он стал ходить за ними по пятам в ночные смены. Даже не спрашивайте что он хотел для того, чтобы обрести покой. – хвастливо сказала она.

Майлз стала рядом с самым дальним постаментом и взглядом позвала супругов к себе.

- Это мистер Грин. – сказала она, смотря на стеклянный куб, в котором на небольшой подушке сидел маленький улыбающийся желтый медвежонок с овальным фиолетовым животиком. Куб был перевязан двумя цепями, на месте пересечения которых красовался большой крест. – Он сидит на этом месте уже давно и примерно себя ведет. Вообще это из-за этого креста, который вы можете наблюдать на его саркофаге, но он и сам по себе довольно спокойный. Сейчас у меня один такой экземпляр, и я готова вам его отдать. Если что, поймаю еще.

Дэвид и Линда безотрывно разглядывали медвежонка и его саркофаг. Все это выглядело так гротескно и пугающе, что им было не по себе.

- Существуют разные виды духов. – начала хозяйка необычного помещения, также не сводя глаз с этого необычного объекта. – Например, домовые. Домовые - это духи, которые были очень привязаны к дому эмоционально и очень сильно не хотели его покидать. Это единственный вид духов, который может мирно сосуществовать с людьми долгое время. И да, им не обязательно давать молоко на блюдце, как думают некоторые. Они не пьют и не едят. Боятся домовые гнева хозяев дома в их сторону, а распознать их можно чаще всего через специфическое поведение домашних электроприборов. Еще среди духов есть интересный отряд химер. В него входит, например банши. Банши - это женский вид призраков, который завлекает человека сладким зовом и навязчивыми идеями в свое логово, где либо пугает, либо, если не повезет, может даже и убить, что бывает редко. Я раскрываю их по очень простому признаку – когда они в доме, то мужчины чувствуют постоянную слабость и странные желания, а женщины же не чувствуют ничего. Тогда я или договариваюсь с банши об упокоении и выполняю их волю или же насильно прогоняю их.

- Ужас. – заявил Дэвид, что тут же подтвердила его жена. – А что они хотят для этого упокоения?

- Ничего невыполнимого на самом деле. Кому-то нужно организовать нормальные похороны, кому-то нужно передать послание родственниками, а кому-то конечно нужно что-то особенное, о чем я бы не хотела говорить. Кстати, есть и такой вид духов как демоны. Это экзотика в мире духов, к примеру я с ними никогда не встречалась. Это в корне своем злые сущности, ненавидящие живых. Согласно книгам, лишь сам бог может дать им покой.

Линда тяжело сглотнула слюну, легкий холодок пробежал по ее плечам и улетел куда-то в поясницу.

- А наш друг кто? – спросил Дэвид и показал подбородком в сторону медвежонка.

- Мистер Грин так называемый заблудший. Это самая частая категория духов. Он просто потерялся и испугался. Старик умер, не нашел выхода на свет и стал пугать людей, разозлился на происходящее с ним. Самая стандартная история. – пояснила Майлз, сложив руки замком, словно учительница.

-Это точно безопасно? – широко раскрывая глаза спросила Линда.

- Если мы сделает все правильно, то успех обеспечен. Не беспокойтесь, я всегда буду на связи с вами, когда мы совершим переселение.

Супруги стали расспрашивать Бриджит о деталях, и когда речь зашла о самом процессе переселения, то она подошла к столу и вынула из ящика лист желтой дешевой бумаги, а потом передала гостям. Они въелись глазами в документ.

«Мы, Дэвид Стивенсон и Линда Стивенсон предлагаем тебе договор.

Ты томился в заключении и теперь можешь получить упокоение. Есть девушка, ее зовут Элизабет, ей плохо, и она умирает. Мы переселяем тебя в ее тело, и ты не даешь ей погибнуть. Ты излечиваешь ее. В награду мы выполняем все, что тебе нужно для того, чтобы ты упокоился с миром, если это в наших силах. Тебе запрещено причинять нам вред. Тебе запрещено покидать дом девушки.

Если ты согласен, то дай нам знак на этой бумаге.»

- А призраки знакомы с юриспруденцией? – ухмыльнулся Дэвид. – Мы сможем подать на него в суд если что?

- Духи почитают сделки. – ответила серьезны, почти мужским голосом Бриджит. – В отличие от нашего мира, где никто никому ничего не должен, а если должен, то только под угрозой дубинки, в их мире есть вещи, которые не дают делать все, что им угодно. Наш закон можно обойти или проигнорировать. Их закон не даст тебе такого блаженства. Точно также как вы не можете подпрыгнуть и улететь в космос, они не могут нарушать правила их мира, одно из которых не дает нарушать обеты, клятвы и договоры. Возможно, за этим следит сам господь.

Она уточнила у нервничающих гостей готовы ли они. Когда те рапортовали о готовности, то Дэвид достал ручку из внутреннего кармана пиджака. Но Бриджит остановила его и показала две иглы.

- Вы же не думали, что все будет так просто? - с улыбкой сказала она.

Дэвид и Линда недоуменно посмотрели на медиума, но та сказала, что договоры с потусторонними сущностями подписываются кровью. Ничего страшного, достаточно одной капли. Она продезинфицировала иглы перед приходом гостей. Супруги отошли от сюрприза и, понимая, что иного выхода нет, согласились. Каждый их них поставил свою каплю в нижнем углу бумаги. Майз дала им чем обработать рану.

- Договор же составлен верно, да? Все нужное есть? – залопотала Линда.

Бриджит успокоила ее. Она взяла листок и приложила к стеклу, за которым недвижимо сидел желтый медвежонок, придавив цепью.

- Нам стоит оставить мистера Грина одного, чтобы он обдумал наше предложение. – сказала Бриджит и рукой направила их к выходу из подвала.

Они поднялись и снова расположились в гостиной.

- А если он не согласится? – встревоженно спросила Линда. Такой вариант развития событий раньше не приходил ей в голову.

- Вам бы понравилось сидеть в коробке несколько лет? Раньше его никто не спрашивал и сейчас, как мне кажется, он удивлен и очень заинтересован.

- То есть обычно вы с ними боретесь, а теперь решили использовать как лекарство? – спросил одухотворенный Дэвид, борясь с нахлынувшим замешательством.

Бриджит хвастливо кивнула, пояснив, что у нее уже был подобный успешный опыт.

Они договорились об оплате после первого видимого результата, что обрадовало Дэвида. Он уже ждал, что эта странная женщина запросил сейчас все деньги, а потом изобразит какой-то хитроумный фокус и исчезнет. «Может что-то и получится.» - думал он сейчас.

Линда попросила разрешения рассмотреть наполнение комнаты, и Бриджит с улыбкой разрешила. Дэвиду она предложила чай и кофе. Он выбрал чай, и хозяйка ушла на кухню.

Мужчина смотрел по сторонам и думал о безумности сложившейся ситуации. Если он кому-то расскажет, то его просто засмеют. Словно деревенского дурака, который купился на бездарную рекламу лекарства от всех болезней и купил у веселого продавца в ярком костюме таблетку, которая скорее всего окажется куском сахара, а пока не оказалась, то дурак сам себя уговаривает в том, что это не плацебо. Сейчас же на эти уговоры его толкала не сумма денег, которую он еще не отдал, а дочь, риск потерять которую возрос многократно, когда они перевезли ее домой. «Что ж. Ставки сделаны.» Он сидел и хлопал себя по коленям, смотря в камин.

Вскоре Бриджит вернулась с чашкой чая. Дэвид сразу отхлебнул пару глотков. Линда ходила вдоль стен и смотрела на местные артефакты.

Одна из картин, висевших на дальней стене этой большой комнаты, изображала гроб с умиротворенного вида женщиной внутри. На одной из полок стояла фигурка танцующего гоблина. «Ну и коллекция.» - думала Линда, но продолжала с интересом рассматривать интерьер. На отдельно стоящем постаменте стояла на подставке венецианская маска шута, забрызганная, судя по виду, настоящей кровью, которая давно засохла. «Жуть, конечно.» - отметила Линда. Встретившись далее лицом к лицу со стоявшей на комоде фотографией какой-то корейской поп-группы, она решила наконец щавершить осмотр.

Закончив разговор с Дэвидом о состоянии дочери, Бриджит отлучилась в подвал проверить обстановку. Через несколько минут она вернулась с бумагой в руке и, выдержав паузу, развернула листок. Рядом с их красными подписями чернело большое небрежное пятно. Линда и Дэвид замерли и перестали дышать. Их взгляд перепрыгнул на Бриджит. Она улыбалась.

Приведя гостей в сознание и заставив их на пару выпить принесенную чашку чая, она повела их обратно вниз. Теперь ноги супружеской пары подкашивались, когда они спускались по лестнице. Их головы очистились от всех мыслей. Они лишь спросили как понять чего хочет дух за помощь дочери. Бриджит ответила, что это мы узнаем, когда он физически сможет писать или говорить от ее имени. В любом случае, заверила медиум, она со всем справится.

- Ну что, приступим. – деловито выпалила она и взяла из того же ящика, из которого брала бумагу, круглый амулет, по видимому сделанный то ли из латуни, то ли из бронзы, то ли из меди, выглядевший как круг, внутри которого растянулась большая звезда. Внутри же этой пятиугольной звезды, в самом ее центре, был широко открытый глаз.

Стивенсоны прижались плечами друг к другу и тихо наблюдали за манипуляциями Майлз. Она сняла крест с кольца на цепи, потом сняла обе цепи. Тут она на несколько секунд задумалась, но вскоре продолжила начатое. Медвежонок улыбаясь сидел на месте и не подавал признаков жизни. Бриджит сняла цепи, открыла стеклянную крышку и с нескрываемым смешением отвращения и уверенности направила на мишку амулет. Сначала ее рука, выпрямленная в сторону игрушки, не двигалась. Через несколько мгновений рука Бриджит завибрировала. Потом затряслась. Бриджит начала напрягать мышцы, чтобы стабилизировать ее и прикусила губу. Линда и Дэвид взялись за руки и в онемении смотрели на происходящее, боясь издать малейший шум. Вдруг рука Бриджит успокоилась. Она начала тяжело дышать, словно вернулась с пробежки. Повернувшись к супругам, она скомандовала немедленное отбытие и молчала, пока они не приехали к дому Стивенсонов. Ее лицо сейчас напоминало керамическую маску.

Дэвид открыл дверь в дом и с облегчением обнаружил, что кроме Фрутти их никто не встречает. Джим куда-то ушел. «Наверное с друзьями, ну и замечательно.» - подумала Линда. Увидев незнакомку на пороге, собака начала громко негодовать. Но как только в руке женщины показался амулет, болонка заткнулась и отошла назад. Троица поднялась наверх и распахнула дверь. Бриджит заметила и позже подтвердила, что родители подготовились так, как она просила, а именно развесили кресты в каждом помещении.

Медиум зашла первая. Она медленно приблизилась к постели Лизы. Та была в том же положении, что и при отъезде родителей. Гостья молча осмотрела девочку.

- Это ужасно, мистер Стивенсон. – наконец с грустью сказала она. – Такая молодая.

Еще посмотрев на нее, Бриджит положила амулет на грудь Лизы.

Ничего не происходило…Дэвид с непониманием стал сверлить глазами Бриджит.

Тут тело девочки дернулось, грудь поднялась вверх на секунду и резко упала назад. Кардиомонитор вскрикнул и показал бушующий рисунок. Это Бриджит и собиралась увидеть. Но когда девушка вдруг начала биться в конвульсиях, та забила тревогу. Это уже было ненормально. Подбежали родители, но пугающие спазмы дочери резко прекратились.

Бриджит быстрым движением забрала амулет и положила в карман. Линда чуть не потеряла сознание от происходящего и облокотилась на стену, но муж привел ее в чувство. Родители с Майлз нависли над девочкой и молча наблюдали. Тишина обволакивала их.

Резко глаза девушки открылись. Они смотрели в потолок. Дикий и изумленный взгляд. Молниеносно они стрельнули в сторону Линды и нахмурились в страшном изгибе мышц лица. Линда лишилась чувств.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ!

Другие главы романа можете найти по мере публикации здесь :

Тайны дома №9

Прошло две недели. Две недели обычной и ничем не примечательной жизни. Но это время должно было закончиться. И оно закончилось.

Джим проводил время за своей коллекцией дисков, приобщаясь к фильмам мастеров розлива Нолана и Спилберга, а также всевозможных мелких режиссеров, снимавших второсортные и третьесортные, но вполне смотрибельные картины. Мелодрама «Два сердца», которую он поставил в неведении, была выключена после тридцати минут просмотра. Джим не мог досматривать эту тошнотворную по своей сладости и глупости историю. Взгляд его невольно падал с экрана толстого телевизора на коробку с фильмами. В какой-то момент он поддался искушению и полез в нее в поисках очередного ужастика, коих в коробке было меньшинство. Но ничего очевидно интересного он не нашел. Игла желания чего-то интересного ввела свое содержимое в его кровь. Было скучно. В какой-то момент Джим пошел в подвал для того, чтобы попытать счастья в поисках новых залежавшихся дисков или просто чего-либо столь же занятного.

Джим был в подвале их дома, купленного родителями год назад, лишь два раза. Первый раз это была разгрузка вещей при переезде и разбор местного хлама. Тогда-то отец и нашел среди пыльных коробок именно эту, с фильмами, которые так захватили Джима. Подвал был на удивление большой и Дэвид, человек не робеющий перед испытаниями, в этот раз дал слабину и дал отмашку разобраться с завалами старых жильцов позже. Так оно и осталось. Часть коробок и отдельно лежащего непонятно чего все еще продолжала собирать пыль и пауков в дальнем углу. За год ни у кого не возникло желания разгрести это добро. Второй раз был, когда мать попросила Джима принести какую-то банку с приправой, стоящую на полке в подвале.

Спускаясь по деревянной лестнице, Джим думал о двух вещах: Первая - есть ли еще что-нибудь интересное в подвале? Диски продолжали просматриваться в хорошем темпе и вскоре рисковали закончиться. Если бывшие хозяева любили кино, то наверняка не могли, как ему казалось, остановиться на такой коробочке. Вторая – в подвале как-то…не по себе. Он погружался в темноту словно в бассейн, медленно спуская ноги по хрустящим ступенькам. Полная тишина замедляла его ход. Вокруг были лишь два источника света – свет из коридора и свет небольшой красной лампы, находящейся на каменной стене прямо напротив лестницы, под которой был выключатель. «Нужно добраться до выключателя и просто нажать его. И все. Это фильмы, просто фильмы.» Его самоуспокоение работало, но не давало стопроцентного результата. Как у любого ребенка, пусть и уже довольно большого, восприятие и фантазия у Джима были на высоте. Вдруг маньяк стоит прямо под лестницей и ждет, пока он подойдет к кнопке включения света? Вдруг чудище спит, и он его разбудит? Чем ниже была ступенька, тем больше подобных мыслей проносилось в его голове.

Ступени перестали хрустеть, и он спустился вниз. Кожа охладилась волной мурашек, поворачиваться было страшно. Но он повернулся. «Если бы тут кто-то был, родители бы давно это заметили.» Темнота молчала. Ни звуков, ни источников света, кроме тусклой красной лампы, не было. Решив не рисковать жизнью, Джим нажал на выключатель. Подвал залился светом, и мальчик получил подтверждения того, что ничего ему не угрожало. Старые деревянные полки, гора грязных коробок в дальнем углу, рабочий стол для хозяйственных работ, небрежно разложенные у стен пожитки семьи. Тут он осознал, что его интерес и храбрость победили тьму. Бодрость разлилась по телу, и он улыбнулся. Теперь он сможет и не такое!

Джим пошел к коробкам, до которых они не добрались еще с момента переезда. На них была, как казалось, вековая пыль и паутина. В каких-то местах пыли не было, паутина напрочь отсутствовала. «Странно.» - заключил Джим. Но желания выяснять судьбу всей этой гадости у него не было. Он пришел за искусством. Оно толкнуло его на подвиг, и оно все еще было с ним.

Расталкивая и открывая коробки, он с любопытством заглядывал в них, время от времени вытирая руки прямо о недавно постиранную футболку. Граммофон. «Он явно не будет работать, им как будто на войне воевали.» Грязные некрасивые майки и штаны в большом количестве. «Фу, вряд ли это уже кто-то наденет.» Несколько канистр с разнообразными жидкостями для машины. «Это мне точно не нужно, а отец никогда не зальет себе такую бурду.» Поиск для него становился все менее интересным, находимые им вещи его не радовали. Он ожидал что-то прикольное, в идеале еще бесплатное кино, а нашел откровенный хлам. Но пока его все еще держал детский азарт поиска.

Сзади что-то упало. Джим обернулся. Внешне ничего не изменилось. Он махнул рукой и продолжил изыскания. Через минуту послышался легкий, еле слышный скрежет. Он снова обернулся. Ничего не происходило. Он стоял и вслушивался, патрулируя глазами предметы вокруг. Решив развернуться и резко оглянуться назад, но опять ничего не увидел. Тогда он продолжил рыться в коробке с бейсбольным шмотьем, чувствуя нарастающее волнение. Тишину пронзил высокий собачий лай, сменившийся рыком. Джим дернулся и чуть не упал от неожиданности, сердце застучало. Он снова повернулся и понял, что звук идет сверху. Он подошел к лестнице и увидел на ее вершине Фрутти, которая стояла в дверном проеме и гавкала вниз.

- Ты чего орешь, блин? Тупая что ли? – выпалил недовольный испугом Джим.

Фрутти перестала кричать, пустив все силы на рык. Ей что-то не нравилось.

- Ну что? Что? Иди спи! – кричал ей мальчик.

Фрутти несколько успокоилась от агрессии брата, но продолжала смотреть вниз. Джим вздохнул и поглядел на гору коробок, которую он нещадно препарировал. Он заключил, что копаться дальше не хочет, ничего интересного не нашел. А отодвигать эти массивные коробки, чтобы добраться до тех, что стоят вплотную к стене, вообще никакого стимула он не видел. А еще было немного страшно.

Теперь надо выключить свет. Лестница совсем рядом, он может сразу на нее забраться, да и Фрутти стоит наверху. Страх постепенно поднимался из его груди в голову. Он еще раз огляделся и потянул руку к кнопке на стене. Собравшись с силами, он нажал ее и молниеносно побежал по скрипучей лестнице вверх. «Не смотреть назад, надо подняться.» Фрутти оскалила зубы и сместилась в сторону, снова начав гавкать куда-то за Джима, все громче и агрессивнее. Ее высокий и глуповатый крик только добавлял неуверенности. Мальчик быстро достиг верхней ступени, схватился за дверь и обернулся. Никого не было. Темнота и тусклая красная лампа. Фрутти рычала в эту темному.

- Чего случилось? Что орешь? – недовольно спросил Джим, снова заглянув вниз и не обнаружив ничего.

Он закрыл дверь и отправился за стаканом сока, дабы успокоить расшатанные собакой нервы. Фрутти, недоуменно постояв на месте, отправилась на свою собачью кроватку, через пять минут уже забыв о произошедшем и мило высунув кончик язычка во сне.

Линда была обижена на мужа за его грубую выходку. Он не просто не попытался помочь дочери, а еще и выставил их обоих в дурном, очень дурном свете. Она знала еще со времен их знакомства, что Дэвид - человек не интеллигентного десятка. Однако, будучи женщиной простой, она быстро отходила от подобного. Вскоре муж перестал ей казаться грубияном и противником дочери, а снова стал pater familias, которого она любила и который создавал томную атмосферу спокойствия в доме. Пусть он и был нервным и занятым мужчиной, но ее в принципе это устраивало, пусть самой себе она в этом не спешила признаваться. Пока он суетился ради всех них, она могла не суетиться ни о чем.

Единственными заботами в ее жизни сейчас были Джим, за которым надо хотя бы немного да смотреть, потому что она знала его друзей, и Фрутти, которую нужно выводить на улицу и кормить полезной кашей, чтобы ее животик никогда не болел.

Она возилась с двумя детьми, учитывая болонку, и чувствовала себя в своей тарелке. Тут же ее радость обрывалась. Лиза. Она могла потерять ее. Ее слабоумная, как ей казалось, радость быстро исчезала, когда она вспоминала это имя. Она плакала. Молилась. Плакала. Молилась. Читала интернет. Плакала. Когда ее глаза и ум уставали плакать, она постепенно переключалась на готовку, стирку, глажку. Труд возвращал ей обыденное сознание и успокаивал душу. Она разговаривала с Джимом, когда тот спрашивал как дела у сестры. Ее грела мысль, что если что-то случится, хотя этого не может случиться, у нее еще остается сын, сорванец, дикий и непослушный, но ее частичка. Остается муж. Грубый и властный, но ее защита. Иногда она сидела у окна и думала. Просто думала ни о чем, летая где-то в разреженном воздухе. Потом хорошее расположение духа возвращалось и она продолжала поливать макароны Джима томатным соусом, а в кашу Фрутти добавлять кусочки ягод.

Дэвид видел свой дом перевалочным пунктом, аванпостом, базой, в котором он восстанавливал силы для новых свершений. Хитроумные решения, такие как выставление фирменного пикантно улыбающегося быка у входов в рестораны, давали свои плоды, и это радовало его. Конверсия увеличивалась, музыка в его плеере становилось все энергичнее. Он четко осознавал, что работа давала ему возможность отключиться от депрессии, в которую его вогнала дочь. Иногда, выходя на перекур, он срывался и начинал думать о ней, накручивать себя и подолгу смотрел вдаль и прямо на землю перед собой. На вопросы сотрудников о том, почему он вдруг становился хмурым, он или отшучивался с холодным выражением лица, после чего разговаривать с ним не хотелось, или просто слал вопрошающего к его рабочему месту. Если он ее потеряет, то крепость его характера может разрушиться. Он чувствовал за этими стенами крепости любовь, которая не покидала его, даже когда он пытался казаться окружающим и себе Цезарем. Но это была и слабость, нельзя было показывать ее. И вообще, у него всегда есть поле боя, на котором он побеждает. Но сможет ли он побеждать, потеряв Лиззи? Не будет ли это слишком сильным тараном для его крепости? Не сопьется ли он или не повесится ли, если психика победителя не выдержит? Он беспокоился об этом.

Лиза лежала и не приходила в себя. Аппаратура вокруг нее мирно пикала, а медсестры суетились, выполняя стандартные обходы и необходимые перевязки. Ни одна из ее подруг не пришла ее навестить. Конечно, ей сейчас было все равно на такой смехотворный факт, как и на все вообще, так как сознание ее не функционировало. Дни и ночи проходили столь одинаково, что ни ее матери, ни ее собаке не снилось. Последнее, что запечатлел ее мозг – вспышка боли. После этого была пустота. Настолько пустая, что сознание в ней камнем пошло ко дну.

Наконец, в один из дней, аппараты вокруг нее стали выдавать неритмичные сигналы. Вскоре они переросли в отчаянные. Ближайшая медсестра, заметив происходящее, используя крик испуганной женщины, собрала коллег и доктора Хинкли, который своим профессиональным взором после быстрого анализа ситуации увидел признаки кровоизлияния в легкие. Лиза задыхалась. Крики собравшихся стимулировали работу по ее спасению. Доктор Хинкли стоял невозмутимо и давал указания. Медперсонал, занявшийся откачиванием крови из легких и восстановлением работы сердца, воспринимал спокойные команды начальника как слишком формальные, словно он пересказывает учебник. Огрызнувшийся на них Хинкли настоял на точном выполнении того, что он говорит. Подоспели еще два врача, сразу взявшихся за дело. Хинкли замолчал. Теперь они могли обойтись без него. Он смотрел на шум и суету перед ним, переводя взгляд на кардиомонитор. Он завел одну руку за спину и отошел подальше, наблюдая за работой своих людей. Они крутились вокруг Лизы, выбегали, вбегали, ругались. Тело начало дергаться от боли. Хинкли в этот момент задался вопросом о том, оплатил ли он счет за электричество. Кажется, забыл. Ладно, не страшно, сегодня еще есть время.

Пульс пациентки вдруг стал редким, и частота его стала замедляться. Джон подошел на шаг ближе. Один из врачей руководил происходящим и стал особо нервно кричать, когда заметил резкие изменения пульса. Через минуту пульс стал совсем слабым и начал пропадать. Хинкли набрал в грудь воздуха, выдохнул, свел губы в брезгливой манере и медленно вышел. «Ну вот, опять.»

Он вернулся в кабинет и спокойно достал бланк, предназначавшийся умершим пациентам. После этого достал медицинскую карту девушки и стал переписывать основные данные. С высоты своего огромного опыта, он чувствовал тот рубикон, перейдя через который уже нельзя вернуть человека в прежнее состояние. Некоторые могут назвать это интуицией, некоторые профессионализмом. Джон Хинкли никак это не называл, а просто следовал этой мысли. Когда дело плохо, то оптимист будет тратить силы на исправление ситуации, после чего ослабнет и падет. Пессимист сразу застрелится. Реалист же ближе к пессимисту, но стреляться он не будет. Он не грустил, он просто делал то, что должен – заполнял бумагу. Вскоре пришел один из врачей, крутившихся вокруг покинутой им пациентки, и доложил о случившемся.

Дэвид усиленно считал числа с монитора компьютера. Что-то не сходилось. Расходы на продукты были как-то слишком высоки, предварительные расчеты не давали таких показателей. А посмотрите на траты на воду, это же ужас. Хмуря брови, он полез за пачкой сигарет. Ловко вытянув одну, он разместил ее между губ и встал, направляясь к двери. Звонок мобильного телефона остановил его и заставил вернуться за ним к столу. В последнее время от нервов он стал забывать вещи.

- Да?

- Мистер Стивенсон, это доктор Хинкли. Я обязан сообщить, что ваша дочь час назад чудом выжила при кровотечении в легкие. Если бы не я, она бы уже не числилась у нас в живых.

Сигарета выпала изо рта Дэвида и закатилась под стол.

- Что с ней сейчас? – испуганным и совсем не патриархальным голосом спросил отец.

- Мы дежурим вокруг нее, пытаемся стабилизировать состояние, вроде бы у нас получается, но мы ее чуть не потеряли. Помните, я говорил вам о возможности подобного. Не волнуйтесь, мы делаем все, что можем. По инструкции я обязан вам сообщить. Сообщаю. – бубнил Хинкли, словно зачитывая расписание поездов на вокзале.

Дэвид побывал в больнице. Потом пил. Больше, чем обычно организм ему позволял. Линда уже налила себе бокал его виски, но он вовремя разбил его, напомнив жене, что ей это запрещено. Он купил новую пачку сигарет, на этот раз очень дорогих. По пути он ударил фонарный столб, после чего скрючился от сильной боли в костяшках пальцев. Он рассказал жене о случившемся. Пил. Жена плакала. Он курил. Джим выключил кино и просто сидел. Он не хотел показывать чувств, но ему тоже было больно. Его в известность не ставили, он просто услышал разговор родителей. Включать телевизор сейчас было бы неправильно и некрасиво. Никто ни с кем не разговаривал.

Дэвид сел на крыльце дома и смотрел в даль. Фонари включились, и он испытал к ним ненависть. Им все равно. Радовало, что бутылка виски все никак не кончается, булькая где-то на уровне половины. Одна сигарета сменяла другую.

Линда пошла молиться, но вскоре устала стоять и села на кровать. Пока муж был на улице, она достала свою косметичку и извлекла оттуда маленькую сигарету.

Джим не курил, так как ему не понравилось, когда ребята предложили попробовать впервые. Сейчас он сидел и думал о том, что Лизы могло не стать сегодня, и это может повториться снова, уже с плохим концом. Он не был преисполнен большой любви к домочадцам, но теперь чувства прорвались сквозь его засов. Он просто тихо сидел.

Искривленная физиономия Дэвида была противна ему самому, но лицо не слушалось и не возвращалось в прежний вид. Его уродовали эмоции и противный, но помогающий вкус спирта. Выпивка в этот раз попалась не лучшая. Все это обволакивал дым. Сейчас он чувствовал, что держится лишь на бутылке и сигарете. Спасибо тому, кто их изобрел, думал он сейчас.

Отец сидел так еще некоторое время. Когда выпивка кончилась, он усиленно принялся тянуть горящий табак. Когда и табак кончился, он встал и сунул руки в карманы брюк, угрюмо смотря в небо.

Линда проветрила спальню, и, как только запах ушел, вошел Дэвид. Он посмотрел на ее, неуклюже упираясь спиной в стену. В ее руке был телефон, где открыта одна из фотографий дочери. Она смотрела ему в глаза и видела уже другого мужа.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ!

- Не понимаю смысла все этого. Думаешь мне делать нечего? - сокрушался Дэвид, идя под руку с женой, которая сегодня особо его раздражала.

- Хватит ворчать! Ну как старик, честное слово. – отвечала Линда, которая тоже давно не испытывала особо теплых чувств к мужу.

Дорога полная недовольных вопросов, на которые не были получены ответы, наконец закончилась, и пара остановилась у дома на окраине одной из улиц, залитых светом вечерних фонарей. Линда постучала в дверь, после чего замок захрустел, и напротив них оказалась худая бледная женщина еще не солидного, но уже и не игривого возраста. Она поправила свои длинные прямые черные волосы и осмотрела посетителей.

- Миссис Стивенсон?

- Да, здравствуйте.

- Проходите.

Хозяйка дома расположила пару на креслах в большой гостиной с очень классического постаревшего вида зелеными обоями и не менее постаревшего вида деревянным или сделанным под дерево полом и села напротив них. Рядом ярко горел камин, озвучивая дом потрескиванием дров. Полки, шкафчики и прочие места для безделушек в комнате были использованы по назначению. На комоде в ряд были выстроены какие-то коричневые, словно из глины, статуэтки воинов-индейцев. Одни из них замахивались копьями, другие натягивали тетиву лука, третьи просто стояли в горделивой позе. В шкафчике со стеклянными дверцами выстроились на полках маски, сразу привлекшие к себе внимание посетителей дома. Одни из них напоминали маски бразильских карнавалов, другие венецианских щеголей, третьи вызывали ассоциации с чем-то из массовой культуры. Камин держал на себе два блюдца по бокам и большую расписную тарелку посередине на специальных подставках. Было очевидно, что обеденные тарелки никто бы так не выставлял, из-за чего сразу следовал вывод о том, что посуда эта была необычного толка, каковой и являлась на самом деле. Картины, висевшие на стенах по всей комнате, тоже явно выполняли функцию внушения чего-то неординарного, как например картина, изображавшая черный заснеженный лес с горящими из его тьмы глазами или другая, иллюстрировавшая квартет старых девчачьих кукол, одетых в викторианском стиле.

- Мистер Стивенсон, меня зовут Бриджит. Бриджит Майлз. – сказала женщина, манерно кивнув головой Дэвиду.

Он представился в ответ и продолжил бегать глазами по интерьеру, пестрящему разными деталями.

- Ваша жена рассказала вам о чем мы собираемся говорить?

Линда ответила отрицательно и бросила на мужа взгляд человека, имеющего отношение к чему-то замечательному. Дэвид вернул глаза в направлении Бриджит и нахмурился.

- Мистер Стивенсон, я знаю о вашей трагедии. – начала женщина. – И я знаю о том, что говорят врачи. Мне очень жаль.

- Спасибо. Мы за этим пришли? – все также недовольно отреагировал Дэвид.

- Нет. Вы пришли за тем, чтобы решить вашу проблему, когда решения нет. И я могу вам в этом помочь. – начала Бриджит бархатным голосом, словно психолог.

- Как? Вы какой-то целитель-отшельник? Если да, то давайте не будем тратить времени на рассказы о травах.

Бриджит ухмыльнулась снисходительной улыбкой. Ее бесцветное лицо затемнялось, так как она сидела спиной к огню, что делало ее вид немного жутким.

- Отшельники ведь не встречаются с людьми, мистер Стивенсон. Дело в другом. Ваша дочь в опасности. Как сказала Линда… Могу же я вас так называть? – обратилась Бриджит к супруге недовольного гостя, на что сразу получила одобрительный кивок. – Как сказала Линда, организм вашей дочери может отказать в любую минуту, не справившись с ситуацией. Однако, выход для вас есть. Что вы слышали о духах, мистер Стивенсон?

- Я смотрел “Охотников за привидениями”. – с грубым налетом ответил Дэвид.

- Это правда, но кинематограф нового света груб. Он достает из вещей нужное ему, закрывая глаза на остальное. Духи действительно могут доставлять людям проблемы, когда у них самих есть нерешенные проблемы. Но при этом, - она взмахнула в воздухе пальцем. – они могут помогать. Особенно, когда у них нет другого выхода. Дело в том, мистер Стивенсон, что духи обладают способностью вселяться в людей, а вселившись, им не выгодно терять своего носителя. Понимаете к чему я?

Пафосная манера речи хозяйки дома подкупала Линду и раздражала Дэвида.

- Нет. Пока что это очень интересно, но не очень интересно.

- Мы можем вселить в вашу дочь духа. – твердо сказала она, сжав ладонь в кулак. – Он не даст ее организму ослабнуть. Даже более того. Он сможет восстановить ее своей силой, которой нет у врачей. Я лично видела, как человек, сердце которому прострелили из пистолета, не упал, а пошел дальше без малейшего крика, когда внутри него сидел дух. Они могут делать такие вещи, о которых обычные люди даже не могут помыслить. – Выпалила она, словно ведя военную пропаганду через мегафон.

Дэвид приоткрыл рот и свел брови. Его подсознание уже прикинуло сколько ему сейчас потребуется времени на то, чтобы огорченно доехать домой, успеть принять душ и почитать новости перед сном. Происходящее казалось ему очередной глупостью жены, которая сидит дома и извлекает из домашней тишины бредовые идеи типа той, которая привела их сюда.

- Чего? – сказал он в раздраженным недоумении в сторону Бриджит. – Что за бред, куда мы пришли?! – недовольным тоном рявкнул Дэвид в сторону жены.

- Дорогой, это правда, я все изучила, мы поговорили с мисс Майлз, все так, Шерил мне об этом рассказала, ее знакомый сталкивался с подобным, я…

Шерил была закадычной подругой Линды и, по мнению мужа, негативно действовала на нее. Проще говоря, отупляла.

- То есть вы утверждаете, - перебил ее Дэвид и снова повернулся к Бриджит. – что вы вселите какого-то призрака в тело моей умирающей дочери, и он ее спасет от смерти? Вылечит ее? Вы вообще слышите, что вы говорите? Что за бред?! Вы наверно еще хотите за это чемодан долларов?!

- Мистер Стивенсон. – томным серьезным голосом продолжила Бриджит. – Подумайте, есть ли другой шанс? Я не проходимка с улицы, я знаю о чем говорю. Мы предложим духу условия, от которых ему как минимум глупо будет отказываться. Это будет сделка. Он ставит на ноги вашу дочь и не дает ей умереть. Сам же получает упокоение, которое я обеспечу. Плюс мы поставим ему все условия по безопасности. И не нужен мне ваш чемодан.

- Может вы еще марсиан привлечете? Моя дочь поправится, мне не нужны какие-то фокусы с какими-то духами. Я знаю вашего брата, это просто хитроумный способ содрать денег с такого человека, как я.

Дэвид встал и поднял за руку жену, скомандовав отбытие домой. Безрезультативные уговоры и объяснения покрасневшей перед чужим человеком Линды не действовали, а странное и явно намекавшее на мошенничество предложение Бриджит спуститься в подвал и на что-то посмотреть, не заинтересовало его. Грубо и упорно он вытащил за руку жену из дома, натужно попрощался с мисс Майлз и затолкал супругу в машину.

- Боже, Дэвид, что ты предлагаешь еще делать? – смакуя выступающие слезы глазами кричала Линда. – Ты купишь ей таблеток или скажешь докторам работать лучше, потому что ты большой дядька? Что, Дэвид?!

Но Дэвид уже заводил машину и после приветственного рева мотора поехал в сторону дома, испустив глубокий выдох. Бриджит смотрела на происходящее через окно подняв бровь. Она ожидала нечто подобного. Так иногда бывало. Подойдя к лестнице в подвал, она посмотрела на дверь, находившуюся внизу. «Можешь пока спать.» - сказала она.

Дэвид ехал по ночным улицам и вспоминал сюжеты из телевизора и видео из интернета, где всевозможных гадалок, медиумов, некромантов и прочую бандитскую сволочь выводили на чистую воду. Он никогда не верил во все эти дела и как человек бизнеса понимал, что его коллеги могут принимать разные формы, в том числе и такие. Нет ничего ужасного, что эта женщина пытается зарабатывать на таких глупых дамочках, как его жена, которые от постоянного сидения дома начинают гнать дурь. У них хватало денег на то, чтобы Линда могла не работать, но за последний год уже несколько ее выходок на почве высосанных из пальца проблем и неимоверно глупых решений начинали его накалять. Мужской долг обеспечения семьи добросовестно исполнялся, пока его дело работало и приносило свои деньги. Если бы Линда пошла работать, то она бы не делала ему мозги подобной чепухой и не тратила его время, но это был бы удар по самомнению, ведь их уровень жизни, получается, скатился, а этого допустить нельзя. Эти размышления не сбивались сейчас ни огоньком недостаточности бензина в баке, ни криками и уговорами Линды, чей шум стал фоном.

«Она поправится.» - думал он, смотря на фонари. – «За ней смотрит один из лучших врачей больницы, да и больница то главная в городе. Короче, пора бы уже и спать, глупый день.»

Они доехали до дома и Дэвид, приложив психологические и физические усилия, смог заставить жену успокоиться и лечь спать, вскоре присоединившись к ней.

Джим слышал крики и недовольство матери, но, привыкнув к изоляции от семейных дел, в которую его посадили с первого разумного возраста, он не придал происходящему большое значение. Они снова ссорились. Она, сидящая дома и постоянно придумывающая что-то, особенно то, чего нет. Он, грубый и занятый зарабатыванием денег, а не происходящим в головах членов своей семьи, при этом считающий, что его любви хватает всем. Для Джима было очевидно, что и ситуация с Лизой была в голове отца не такой, какой он представлял ее окружающим. По версии мальчика, в голове Дэвида сеста - выбывший из строя член отряда, за которым этот генерал должен был следить. Генерал проморгал. Генерал допустил просчет. Генерал пытается решить проблему муштрой и оптимизмом. Для Джима было все понятно.

Сейчас он смотрел очередной фильм из своей коллекции. Рядом лежала Фрутти и в полудреме слушала крики мамы и папы. Сначала она побежала к двери, когда услышала от своего братика, каким считала Джима, о том, что приехали родители. Но прочитав по лицу Джима о том, что они явно в скверном настроении, ее огонек радости поугас. Громкая перепалка за дверью, пока Дэвид искал ключи, дала понять болонке, что дело дрянь, и она сама сейчас может получить от горячей руки. Фрутти неспешно и опустив голову поплелась к креслу Джима, в которое он уже сел назад, полностью разделив мысли с собакой.

Фильм на экране телевизора повествовал об убийцах, которые охотились за мирно прогуливающимися в парке людьми. Связанные какой-то мистической связью, они нападали из ниоткуда и уходили после своей кровавой жатвы в никуда. Фильм был страшный из-за обилия напряженных сцен и резко прорывавшихся громких звуков после долгой тишины, не говоря уже о жутком виде самих маньяков. Джим то и дело выключал звук телевизора, когда понимал, что сейчас будет пугалка. Ему было не по себе ходить за соком на кухню в доме, где был только он и Фрутти, которая явно не могла дать отпор маньяку, разве что до смерти его рассмешить своей маленькостью и милостью. Джим любил такое кино и эффект, которое оно давало, несмотря на явный дискомфорт от страха в собственном доме. Он был доволен собой, что пока его друзья Эдди, Клайв и Рик, бегают по заброшенным зданиям и каким-нибудь помойкам, раздирая себе ноги и очевидно глупеют, пока он приобщается к искусству и очевидно умнеет.

Сразу после начала титров, он полез в коробку с дисками и стал перебирать их один за одним в надежде найти вторую часть. Но ее не было. «Видимо, прошлый владелец дисков не сильно впечатлился и решил не досматривать историю.» - подумал он. Джиму же очень понравилось. Пугаться для него было редким актом, да и ужасов он не особо много в своей жизни посмотрел. Кино так его напугало, что ему захотелось еще. Он объяснял себе это высокой художественной планкой режиссера, которая была соблюдена и принесла наслаждение в его тонкую душу. Но на самом деле, его серая жизнь просто раскрашивалась происходящим на экране, пусть и в черный цвет. Эмоция страха была пока единственной гостьей в его жизни за последнее время. Пусть она кололась, но она кололась обжигающе приятно. Фрутти же не оценила фильм по причине сна.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ!

Другие главы романа можете найти по мере публикации здесь :

Тайны дома №9