Leser.Quatsch

В детстве Лавкрафт часто болел, поэтому большую часть времени проводил дома, читая книги. Но его выбор был необычен: он изучал античных авторов, английские стихи и научные труды. Особенно его увлекала астрономия. По ночам он смотрел в телескоп и записывал свои наблюдения о планетах. Вселенная одновременно пугала и завораживала его.

Первые работы Лавкрафта были необычными: это были стихи в старинном стиле, эссе и научные заметки. Его слог напоминал 18 век, в то время как мир стремительно менялся.

В 1910-х годах он начал публиковаться в небольших любительских журналах. Тиражи были крошечными, читателей мало, а славы и денег он не получал.

Настоящий успех пришел в 1917 году, когда вышел его рассказ «Дагон». В нем он описал встречу человека с чем-то древним и непонятным, что сразу задало тон его творчеству. Вселенная в этом произведении была холодной и равнодушной к человеку.

Позже появились «Зов Ктулху» и «Хребты безумия», которые стали основой его мифологии. Но тогда он просто писал для журнала Weird Tales, зарабатывая небольшие деньги и оставаясь малоизвестным.

Лавкрафт умер в 1937 году, так и не узнав, что его имя навсегда свяжут с космическим ужасом.

Однако есть одна проблема. Автор книги, Ронда Берн, активно продвигает «закон притяжения», представляя его как универсальный принцип работы Вселенной. По её мнению, мысли могут материализовываться, а Вселенная слышит наши желания. Главное — правильно мечтать. Всё это преподносится как научный факт с упоминанием «квантовой физики», энергии и вибраций.

Но вот в чём дело: • В физике нет закона, утверждающего, что мысли притягивают события. • Термины «квантовые» используются без понимания их истинного значения. • Никто не смог доказать эти утверждения научно.

Главная проблема не в том, что книга мотивирует людей. А в том, что она: — Выдает мистику за науку. — Заставляет верить, что человек может полностью контролировать свою жизнь. — Может вызвать чувство вины («сам виноват, что заболел/обеднел»).

14 февраля, любовь и всё такое. Ради этого псевдопраздника можно и какую-нибудь романтику взять.

Сложно не упомянуть From Blood and Ash Дженнифер Л. Арментроут, если говорить о нашумевшем романтическом фэнтези за последнее время.

В центре сюжета – Поппи, девушка, избранная богами и живущая в изоляции. Ей многое запрещено: касаться мира, принимать решения самой. Но появляется Хоук, харизматичный охранник со своими секретами, и всё меняется. Рушатся вера, правила, пророчества. Между героями возникает такая искра, что искры летят.

Книгу любят за атмосферу, напряжение и непредсказуемость. Но есть и те, кто критикует её за медленное развитие сюжета, повторы в мыслях героини и странную логику мира. Кому-то это захватывающий роман с сильной любовной линией, а кому-то – эмоциональные горки и знакомые приемы в новой упаковке.

Миядзаки и сам это подтверждал. На BGS 2019 он прямо сказал: Я читал Зов Ктулху, и он меня очень впечатлил. Думаю, все, кто играл в Bloodborne, это заметили. Так что это не фанатские догадки, это сам автор говорит.

Знание = Безумие = Прозрение. Главная фишка, которую Миядзаки взял у Лавкрафта и перенёс в игру. У Лавкрафта, если ты узнаешь правду, то сходишь с ума. В Bloodborne всё так же:

У тебя есть шкала Озарения, и она растёт, когда ты видишь всяких монстров или юзаешь особые предметы.

Чем больше Озарения, тем хуже: ты становишься слабее перед Безумием, а оно выносит тебе здоровье в миг.

Но без Озарения ты не увидишь, что творится вокруг. Например, Амигдалы – огромные штуки висят на стенах, но ты их не видишь, пока не наберёшь достаточно знаний. Они всегда там были, всегда могли тебя убить, но ты был слишком слеп. Вот это и есть настоящий ужас в стиле Лавкрафта: мир не меняется, меняешься ты, и это знание – проклятие.

Вся игра как сон во сне. Лавкрафт любил стирать границы между сном и явью. Bloodborne на этом построена. Сон Охотника, Кошмар Менсиса, Рыбацкая деревня – это слои реальности внутри снов. Например, Миколаш давно умер, но его сознание живёт в кошмаре, где он продолжает свои ритуалы. Ты умираешь и просыпаешься у фонаря – смерть здесь не конец, а просто переход между слоями сна.

Ты просто пыль. У Лавкрафта главный герой это обычный человек, который случайно увидел то, что не должен был. В Bloodborne так же. К концу игры ты понимаешь, что все твои старания – это просто капля в море, всё равно всё будет идти своим чередом. Ты не спасаешь мир, ты просто участвуешь в чьей-то игре. Великие не обращают на тебя внимания; твои победы ничего не меняют, ты просто ничего не значишь.

Есть даже конкретные отсылки к сюжетам Лавкрафта. В дополнении The Old Hunters Рыбацкая деревня – это прямая отсылка к рассказу Тень над Иннсмутом: рыбоподобные жители, мутации, поклонение чудовищу, которое выбросило на берег

Лавкрафт был страстным читателем. Среди его литературных кумиров — несколько авторов.

1. Эдгар Аллан По. Лавкрафт перенял у По умение создавать атмосферу нарастающего ужаса и использовать темы наследственного безумия, распада сознания и мрачной атмосферы. Многие его рассказы напоминают «Падение дома Ашеров».

2. Лорд Дансени. У ирландского фантаста Лавкрафт позаимствовал идею создания собственных мифологических пантеонов и миров, которые он видел во снах. Это стало основой для Цикла снов (Сарнат, Ултар) и структуры Мифов Ктулху как единой истории.

3. Артур Мейчен. Мейчен научил Лавкрафта показывать, как древнее зло проникает в наш мир через современную цивилизацию. Эта тема отразилась в провинциальных культах, забытых народах (глубоководные, ми-го) и местах, где время, кажется, остановилось.

4. Роберт Чемберс. Лавкрафта привлекла идея книги, сводящей с ума любого, кто её увидит. Эта концепция легла в основу Некрономикона и других запретных книг в его мифах. Страх в его произведениях исходит не от монстра, а от знаний.

5. Алджернон Блэквуд. Блэквуд писал странные рассказы, где природа становится врагом. Лавкрафт научился у него создавать ощущение паранойи: за героем следит вся вселенная, и в каждой тени таится опасность.

Узнать больше об этих писателях и многих других можно из книги «Учителя Лавкрафта», которая скоро выйдет в свет.