Leely

Первую неделю я часами сидела на мостках у речки и просто смотрела. Как стрекозы скачут с травинки на травинку. Как медленно ползет толстый жучара. Как летит над головой огромный пернатый боинг — аист. Будто мне едва год, и меня впервые усадили на плед посмотреть на необъятный живой мир вокруг.

Спустя время я решила, что мало будет ходить-смотреть к речке: нужна кормушка. Прямо у окна. Чтобы щебечущую карусель, обитающую в кустарниках, тоже можно было увидеть. Мужчина мой подхватил эту идею, и, залихватски взявшись за инструмент, за пару часов соорудил целый птичий терем из сподручных материалов, который осталось только «задекорировать» дополнительной жердочкой.

Честно, мы ожидали обычного ограбления кормушки местными синицами. Не более. С этого и началось.

Но через пару дней наведался чертила, с одного пендаля выгонявший суетливых синиц из птичьего общепита. Мы были возмущены такой наглостью (синицы тоже), за что гневно прозвали негодяя Удодом. В конце концов, клюв у него тоже по-удодьи длинный.

Рэкетир кормушки оказался обыкновенным поползнем. Но не настолько обыкновенным, как его величают по научной классификации. Смелость города берет, а в случае с нашим Удодом — он стал местным мафиози, заведующим всеми семечками на ближайший квадратный километр и держащим в страхе мелких пернатых обывателей. Если тебя так вынуждают обратить внимание, то противиться сложно — Удод стал центром притяжения в пределах кормушки:

— Смотри, смотри, он же запихал аж три семечки себе в клюв, куда он их денет?

— Ой, уронил.. ой, он на землю сел, нашел-таки ее таки, смотри!

— Он же ее в забор заколачивает! И вторую! Разве он запоминает, где они?

С того момента мы прочитали все имевшиеся в сети статьи про поползня: и про его «запасливость», и про возможность приручения, и про оседлый образ жизни в пределах своей территории. Удода никак не удавалось рассмотреть: суетливый, скоростной, секунда — уже улетел по своим птичьим делам. Решили положить несколько привлекательных семечек прямо на подоконник — заметит? Осмелится?

Как я говорила ранее, смелости нашему другу не занимать, и на подоконнике он оказался еще быстрее, чем думалось. Сперва случилось увесистое «бдыщь» по козырьку, затем цоканье коготками (а маникюр-то у него серьезный), отбор самых достойных семечек (но потом-то мы узнали, что гостить он будет, пока все до последней не заберет), победное «пииип» и взмах крыла. Мы успели разглядеть его потрепанное пузико и вихорку на головешке: похоже, звание мафиози дано не голословно — дружок-то бывалый в передрягах.

Для нас это стало опознавательным признаком: на кормовую базу точно прибыл тот самый Удод. Ведь рядом стало появляться похожее «лицо»…

«Лицо» было чуть меньших габаритов. И все такое «припудренное», намарафеченное, гладенькое. Сидит поблизости от Удода, попикивает в ответ. Периодически получает такого же пендаля, как местные синицы, только более игриво. Предположили, что наш потрепанный храбрец — мущщина, а уменьшенная красивая копия должно быть его самочка. Ведь поползни действительно живут парами в пределах своей территории, а не стайками, как шебутные синички. Далее это предположение стало только укрепляться: пара начала чаще появляться вместе в зоне окна-кормушки. Храбрец уже издалека летел на всех парах прямиком к подоконнику, завидев семечки. Самка же стеснялась — негоже приличной даме по всяким подоконникам шастать. Потому Удод, приземлившись, первым делом скидывал несколько семечек с подоконника на землю, а самка свою очередь подбирала их в более «безопасном» месте. После чего, плотно набив свои клювы, оба стрелой мчались прятать добычу. Правда недалеко: то в забор, то прямо в фасад бревенчатого дома.

Кстати, о фасаде. Птица, похоже, настолько привыкла к накрытому столу, что с первыми рассветными лучами стала требовать кормежки. Несколько дней мы подскакивали, думая, что с утра пораньше пришел кто-то из соседей: четкий стук раздавался морзянкой возле окна. А за окном сидел Удод, вертя своей взъерошенной головешкой: «Жрать-по-да-вай-где-наш-зав-трак».

Но мы тоже не пальцем деланные. Раз птица решила вступить в диалог, попробуем «простучать» ей тем же: отвлечь от повседневного исследования кормушки стуком в подоконник. Спустя пару дней такой практики Удод запомнил, что после стука на подоконнике всегда оказываются семечки. Затем на стук птица появлялась из ниоткуда даже если семечек на подоконнике не было.

Как-то уже язык не поворачивался называть этого смышленыша Удодом. Несправедливая кличка естественным образом сменилась на приветливое Доди. И поскольку сердца наши уже давно были завоеваны пернатым, было решено предложить ему еще и руку.

Доди такое предложение принял, хоть и не сразу. Видимо, нужно было убедить самку, что это «во имя семечек» и вообще «на благо семьи». Во всяком случае, пара по-прежнему прилетала вместе, переговариваясь в процессе добывания корма — значит, семейного раздора не произошло.

Кормление Доди с руки стало неотъемлемой частью каждого дня. Вернее, подача семечек с руки — ведь он неизменно летел все прятать. Синички, насмотревшись на главаря, решили: «Не ну а шо, мы тоже так можем, ты тут один такой что ли», и нет-нет да порхнут в ладонь, предварительно оценив семечковую ситуацию в кормушке.

Доди же стал прилетать в руку, даже когда стоишь во дворе. Или наблюдать за тобой своим пытливым глазом, свесившись с крыши вниз головой. Его не пугал ни шум болгарки, ни стук молотка (он сам еще фору даст молотку), ни процесс замены оконной рамы. Пернатый прораб внимательно следил за ходом всех работ, за что был удостоен чести залезать на пуф возле окна и самостоятельно копошиться в пакетике с семечками. Отдадим ему должное: после себя всегда оставлял порядок — чистый пуф и абсолютно пустой пакет..

Близился конец лета. Ломовая лошадь, она же городская фифа в белоснежных кроссовочках, всерьез заговорила о том, что в гробу она видала этот пыльный городской человейник со всей его бесконечной гонкой куда-то. Потому что никакая перспектива заработать побольше за дополнительную смену в месяце не давала такой искренней и по-детски счастливой улыбки, как соприкосновение с этим храбрым пушистым существом.

Нет, мы не решили осесть в деревне. Но совершенно точно мы вернулись в город «переиначенные». С пониманием того, что на самом деле может заставить почувствовать себя живым и счастливым. С ощущением, что где-то там, за 500 километров от дома, маленький пернатый друг ждет, что ты скоро вернешься. Мы же пообещали ему возвращаться почаще.

Бывший офисный планктон реинкарнировал за это время практически полностью: все-таки полтора месяца отпуска не могут пройти незамеченными. Вот и глаза загорелись, вот и идеи фонтаном льются. Стена пустует на свежеотремонтированной кухне, нужно ее заполнить. Вспомнила свои прежние увлечения, достала запылившийся скетчбук и жженые ивовые веточки — рабочий сувенир из той самой деревни от соседа-художника. И с большой теплотой в сердце попробовала запечатлеть нашу птичью карусель.

Забегая вперед: поздней осенью у этой истории случилось продолжение, которым хотелось бы здесь поделиться, если данный очерк вызовет любопытство и улыбку!

Бывает так, что спустя годы удается вернуться в то самое родное сердцу место, о котором остались лишь далекие воспоминания..

(Тверская область. Май, 2025)