Kseshakova

Я видела его в отражении витрины всю прошлую неделю. Мужчина в сером пальто. Он всегда держался на расстоянии тридцати метров. Если я ускорялась — он ускорялся. Если я заходила в кафе — он садился за столик напротив через дорогу. Сегодня утром я нашла у себя под дверью конверт. Внутри не было записки. Только одна фотография: я, спящая в своей кровати, снятая через окно. Моя квартира на четвертом этаже.

Я поняла, полиция не успеет. Я схватила ключи и выбежала через черный ход. Весь город казался ловушкой. Я видела его тень за каждым углом. Я бежала, пока легкие не начало жечь, и наконец юркнула в те самые густые кусты в старом парке. Затаилась. Сердце колотилось так громко, что, казалось, он его услышит.

Через минуту послышались шаги. Хруст веток. Он остановился в метре от меня. Я видела его начищенные туфли. Он тяжело вздохнул и произнес в рацию: "Объект скрылся. Она в неадекватном состоянии, может быть опасна для окружающих. Вызывайте санитаров".

Лес встретил меня тишиной, от которой закладывало уши. Я очнулась на ковре из прелой хвои, сжимая в руке нож так крепко, что костяшки побелели. Виски разрывало от пульсации, каждый удар сердца отдавался в глазах вспышкой боли. Я поднялась, отряхивая землю, и побрела вперед, ведомая лишь инстинктом. Скрип старых елей казался чьим-то шепотом. Тридцать шесть шагов были уверенными. Тридцать седьмой стал последним.

Сухой, механический щелчок под подошвой разрезал тишину. Мир мгновенно сузился до одной точки под моей правой пяткой. Кровь застыла, а кончики пальцев стали ледяными, словно я коснулась самой смерти. Паника выжгла горло криком, потом вылилась слезами, пока не наступила стадия абсолютной, звенящей пустоты. Принятие.

Рядом лежало поваленное дерево. "Все получится, просто дотянись", — шептала я пересохшими губами. Я тянулась к бревну, пытаясь вонзить нож в трухлявую кору, чтобы использовать его как рычаг. Мышцы свело судорогой, тело предало меня, и я рухнула. Вспышка боли. Оглушительный грохот. Темнота.

Прогуливаясь с друзьями по заброшенным зданиям, мы наткнулись на старый кинотеатр. Он был небольшим: потертые кресла бордового цвета, покрытые толстым слоем пыли, были усыпаны пустыми бутылками из-под газировки, пачками от чипсов и кусочками попкорна вперемешку с плесенью. Этот зал казался нам пугающе знакомым.

Друг вскочил на сцену и начал играть роль актера, смеясь и показывая нелепые сценки из популярных фильмов. Но вдруг он резко замер. Его смех оборвался, а лицо стало бледным. Он указал пальцем на картину — единственную в зале, на которую падал свет с улицы. В рамке была фотография.

Я почувствовала на себе тяжелые взгляды. Подойдя к картине, я сняла её с гвоздя и протерла рукой, стирая пыль. На фото была девушка в той же одежде и с той же цепочкой, что сейчас на мне. В зале стало будто еще холоднее. На снимке я стояла и смотрела на парня, выступающего на сцене, но только зал не был заброшенным: кругом сидели зрители, а прожектора ярко освещали сцену. Парень на фото был точной копией моего друга.