Опушка леса была залита ярким солнечным светом. Медвяные травы источали благоухание, повисающее в воздухе тягучими нитями. Цветочные мухи вяло перелетали с цветка на цветок, а птицы были заняты поиском пропитания и молчали.
На старом сосновом пне сидел Медведь и думал.
Очень давно Медведь поселился в лесной глуши. Люди редко понимали его, да он и не старался быть понятым. Он давно полагался лишь на себя, поэтому жизнь в уединении не доставляла ему лишних трудностей. Лес, он ведь всегда прокормит, и успокоит, и вылечит. Так много лет и провел он в своей чаще, практически не соприкасаясь с людьми. Единственным страхом Медведя были собаки. И хотя он понимал, что сильнее их, это нескончаемое брехание сводило его с ума.
Медведь достал из кармана штанов пирожок и откусил. Этот был с малиной, его любимый.
Сегодня Медведя бросила его Подруга Маша. Бросила жестоко, будто бы желая поиздеваться напоследок над его, медведевыми, чувствами. Медведь вспоминал тот давний день, когда вернувшись с промысла он застал в своём доме испуганную заплаканную девицу с пустым лукошком. Медведь проникся к ней состраданием, накормил, успокоил и уложил спать. А сам долго сидел на крыльце, глядя на звезды и слушая ночных птиц. А утром Маша навела порядок в холостяцком жилище и приготовила из скудных медвежьих запасов нехитрую снедь. Вернувшись из лесу вечером, Медведь с удивлением обнаружил в доме свою вчерашнюю гостью снова. А потом Маша осталась.
Медведь достал из другого кармана пачку Мухоморканала и закурил. Первая затяжка крепкого пахучего дыма разлилась приятной негой по напряжённому телу. Медведь вспоминал дальше.
Они поначалу ни разговаривали о родных Маши. Медведь как-то не спрашивал, а Маша не начинала этот разговор. Ему казалось, что её всё устраивает. Маша как могла пыталась украсить их жилище подручными средствами, Медведь же, привыкший к спартанской аскетичности, считал всё это девичьей блажью и не особо реагировал. А при попытках привлечь его к изготовлению гирлянд из шишек, старался свалить в лес. Он полагал, что наличие крепких стен, тёплой печи и ежедневной еды, вполне достаточное условие для счастливой довольной жизни. А зимой, как и любой другой медведь, он предпочитал большую часть времени проводить во сне.
Медведь бросил окурок папиросы у пенька и сплюнул. Порыв сырого ветра сообщил о близящемся дожде.
Некоторое время назад Маша начала говорить о том, что желает повидаться с родственниками. Медведь же понимал, что она пытается скрыть от него своё желание навсегда покинуть этот лес. Медведь не отвечал. В таких случаях он выходил на крыльцо и закуривал. За прошедшее время он очень привязался к Маше, привык к новой жизни и уже не желал другой. Он никогда не удерживал Машу, но выпроводить своими же лапами своё Счастье из дому не мог.
И ему совсем не приходило в голову, что Маша не знает дороги и боится леса, а потому его молчание расценивает как насильное удержание её в лесу.
Три дня назад Маша обратилась к Медведю с просьбой отнести её родителям пирожков. Медведь понимал, что идея прихода в деревню медведя с пирогами сродни сказке, но отказать своей Подруге он не мог. Только Маша почему-то потребовала от Медведя короба в пол человеческих роста. Весь следующий день Медведь посвятил его изготовлению.
Пирогов было приготовлено подозрительно мало. Перед самым выходом Медведь отошёл от дома по нужде, а когда вернулся на пороге уже стоял короб полный пирогов. А Маши негде не было. Он надеялся, что она выйдет проводить его, но этого не случилось.
Взвалив короб на плечи, Медведь уже обо всем догадывался. В конце концов, ни один раз он носил Машу на спине. Но Медведь решил играть в эту игру до конца. Он шёл и думал о том, что дальше с ним сделает Маша. В таком состоянии идти было тяжело, но каждый раз, когда Медведь хотел присесть и дать отдых спине и ногам, он слышал такой любимый и в то же время такой чужой для него голос:
- Не садись на пенёк, не ешь пирожок!
Медведь вроде бы не производил впечатление дегенерата, ну, по крайней мере, ему самому так казалось. Поэтому ситуация с кричащей из короба девкой, которая уверена, что Медведь не догадывается где она, бесила его своей абсурдностью. Да с его-то обонянием, не почуять за своей спиной человека! Но Медведь молчал. Он молча вставал, взваливал на спину короб и шёл дальше.
Солнце скрылось за небольшой тучкой, а Медведь закурил вторую папиросу. По его небритой морде скатилась слеза. Или это были первые капли дождя, кто ж знает...
К полудню они вошли в деревню, и тут на Медведя кинулись местные собаки. Они оглушительно лаяли, поджимая от страха хвосты, старались тяпнуть за ноги, переграждали путь. А Медведь, стиснув зубы, всё шёл и шёл. Он ждал, что может быть произойдёт чудо, и Маша, выскочив из короба, скажет, что всё это шутка, и сейчас она познакомит его с родителями, но Маша лишь молча сидела в коробе. Наконец, Медведь решил, что пора завершать эту игру. Он поставил короб на площади среди деревни. Собак становилось всё больше. Выглядывавшие из-за плетней люди плотоядно ухмылялись, травля собаками медведя - нечастое развлечение в деревне.
- Мне страшно, Маша, помоги мне! - крикнул Медведь, но из короба никто не отозвался.
- Я же знаю, ты здесь в коробе, помоги мне!
После этих слов, Маша выскочила из короба, раскидывая по пыли ненужные уже пироги и начала истошно кричать. Она звала на помощь жителей деревни, умоляя защитить её от жуткого хищника, насильно державшего её столько времени в лесу.
И Медведь пусился наутёк. Он очень хорошо бегал, поэтому весьма скоро оторвался от погони и скрылся в лесу. Сердце бешено колотилось, и нужна была передышка. Следовало присесть на пенёк и подумать о будущем...
