Как-то Станиславского попросили описать глаголом, что значит любить. Ему предлагались различные варианты: дарить подарки и цветы, жить интересами любимого, пожирать глазами, петь от счастья и пребывать в эйфории.
Станиславский ответил: «Хотеть касаться».
Прости, но дальше я теперь пойду одна?-
Мне не впервой бросать чужую руку
И разом допивать бокал вина до дна,
Чтоб не почувствовать отрадную разлуку.
И снова я к себе маню слепую ночь,
Чтоб та сокрыла слёзы от утраты.
Лишь одинокая луна в попытках мне помочь
Не заблудиться, посылает координаты.
И я лечу навстречу пустоте,
С которой я привыкла обходиться:
Бесчисленны мои попытки в небытие
Навеки с головой не раствориться,
Не захлебнувшись в собственной печали.
Зенит - мой гнев испепеляет слёзы паром,
И я уже сама не замечаю,
Как сею ужас в сны людей треклятым даром.
Я стану стонами души твоей теперь..
И ты не сможешь мне сопротивляться,
Как не найдёт твой разум свята места дверь,
Где в сновидении ты смог бы от меня скрываться.
Во дланях у меня твоя надежда смеркла,
Но я все также по блаженству голодна,
Меня манит чужого счастья запах терпкий
Прости, но дальше я теперь пойду одна.
(c). CarolineReign
Трепещет воздух - тихий шёпот.
Рассвет, как трещина в опале,
Границу горизонта топит.
Ступает девушка в вуали:
Её лицо уж тенью скрыто -
Не проникает солнца луч,
Но так легко и так открыто
Она плывёт на фоне туч;
В её расплывчатой походке
Немая грация царит;
В своей накидке будто в лодке
Она над роспашью парит;
Протягивая руки к небу,
Она резонит небосвод
В надежде вымолвить потребу,
Чтоб прекратился грязный род;
Затем, выхватывая гладий,
Что спрятан был в подол кинсейлы,
Небрежно им по ветру гладит,
Немного походя на Вейлу.
Кинжал настиг её ладони,
Как прогремел над полем гром,
В перекоробленном поклоне
Она извергла дикий стон..
(c). CarolineReign
Уходящую ночь за глухой горизонт
Возвещает симфония пения птиц.
Новым днём полной грудью вдохнул небосвод,
Обрекая столкнуться тысячам лиц.
Незнакомцев тела словно линии в небе
Изрезают спокойный озоновый фон.
Каждый разум в толпе будто отпрыском Гебы
Тянет свой ювенильный пронзительный тон.
В их глазах - их отцы, в их улыбке - их мать,
В их акцентах - их предки, что ныне забыты,
В их походках - их чувства, что смеют молчать;
Ведь уста их спокойны, а очи закрыты.
(c). CarolineReign
