«Лже-Брайс», как я его окрестила, потоптался у двери пару часов и ушаркал бог знает куда. Когда он свалил, я укрылась в спальне, которая выглядела наименее обжитой, и попыталась поспать.
Разумеется, спала я как убитая — только наоборот.
Всю ночь распевали сирены скорых. В кустах на заднем дворе то и дело кто-то шуршал — прямо в ухо. Уснуть не получалось, я встала и выглянула в окно. Улица была пуста, если не считать мужика в квартале от дома: он обнимал фонарный столб и смотрел прямо на меня.
Ночь и попытки отдохнуть слиплись в мутную полудрему.
В какой-то момент сонную маету прервал стук во входную дверь.
Я вышла из спальни, дошла до двери и посмотрела в глазок, готовясь увидеть какую-нибудь жуть или кошмарную тварь.
Он показывал тот самый условный знак. Минуту я собиралась с духом, потом наскребла смелости и открыла.
Он вошел и, к великому моему облегчению, не обернулся колдуном и не содрал с меня лицо. Мило с его стороны.
Говорил он мало — даже не поздоровался. На лице тоска, на дурацком сектантском балахоне брызги крови. Он уныло побрел к себе, невнятно бормоча под нос.
Как ни странно, одного его присутствия дома хватило, чтобы временно перебить посттравму от суток сплошного мозгоебства. Я вернулась в комнату и через пару минут вырубилась.
Проснулась я так, будто выспалась лучше, чем когда-либо в жизни, — секунд двадцать даже не могла сообразить, где нахожусь, пока не вползла тоска.
Я посмотрела на часы: всего 7:15 утра. Опешила. Не мог этот сон длиться час.
Я вышла в столовую. Брайс уже накрыл завтрак. Тарелки стояли на столе.
— Здесь что, время идет иначе? — спросила я, садясь.
Брайс оглядел меня: я все еще была во вчерашней одежде.
— Надо было дать тебе пижаму. Виноват.
Я подцепила вилкой яичницу. Надеялась, он завяжет с привычкой уходить от вопросов. Откусила. Неплохо.
— Время… — задумался он. — Не знаю. Тут столько странного, что я на этом уже не залипаю.
— Кстати… мне велели взять тебя с собой на сегодняшнее задание.
Я чуть не выплюнула яичницу на стол.
— Взять меня? Прямо меня?
— Ага. — Он развернул телефон и перегнулся через стол, показывая экран.
Ну надо же. Вот оно, в сером пузырьке, последнее сообщение в переписке: «Сегодня утром вы посетите здание „Паркер Груп“ и проведете аудит их деятельности. Возьмите с собой Розалинд Беккет».
— Полагаю, ехать придется, потому что нарушать здешние правила — плохая идея?
Он неуклюже пальнул в меня из пальцев-пистолетов.
Спорить я не стала. После вчерашних художеств разумнее было держаться за Брайсом.
Завтрак мы доели быстро. Брайс тут же рванул прямиком к машине на дорожке. Работу чувак воспринимал всерьез.
Я вышла следом, наполовину ожидая, что из кустов выпрыгнет банши или еще кто… но снаружи было относительно смирно. Из ряда вон — только сборище в викторианском особняке через дорогу. В окне виднелась целая галерея нарядной публики: все сидели кружком и вместе читали книгу. Книжный клуб в такую рань?
Я села в его «ауди» — когда, блядь, он успел обзавестись «ауди»? — и он повез нас к небоскребам в центре.
— Ну и… какой план побега? — спросила я. Светские разговоры мне всегда давались особенно хреново.
— Полагаю, весь город спит и видит, как отсюда съебаться. Какая стратегия?
— Дружески напоминаю: попытаешься сбежать — голову размажет в кашу, Роуз. Или ты вчерашнее уже забыла?
— Да-да, но неужели никто не строит теорий? Не ищет способа вырваться из этого ада?
— Ха. Мы все пока на стадии «учимся не сдохнуть», — ответил он.
Уныло. Неужели и мне хватит пары дней, чтобы смириться со всем так же, как Брайсу?
Я отвлекалась от тоски, разглядывая дома, мимо которых мы ехали: библиотека, круглосуточный магазин, секс-шоп, круглосуточный магазин, автозапчасти, стейк-хаус, стейк-хаус, круглосуточный магазин — ебанутое местечко.
— Слушай, — сказала я. — Ты в этом здании уже бывал?
— Ага… А аудиты? Часто их проводишь?
— Но ты хоть знаешь, что делать?
— Ага. Инструкции четкие. Зайти, сказать, зачем пришли, дать им объяснить, чем они занимаются, идти туда, куда поведут. Если у кого-то возникнут вопросы — говорим, что мы друзья Мередит Лейн.
— Ясно. А кто такая Мередит Лейн?
— Без понятия, — сказал он. — А, да, еще правило: никакой болтовни с сотрудниками.
Мы подъезжали к высоткам. Брайс сбросил скорость, выискивая парковку.
Мы вышли, здание нависало впереди. Пошли под козырьком, каменные колонны обрамляли путь. За колоннами прятались люди, высовывали головы. Большинство пялились зло. Некоторые улыбались.
— Брайс, мне как-то стре…
— Не обращай на них внимания. Они ничего не сделают.
Мы дошли до входа. Раздвижные двери с датчиком изящно разъехались, приглашая внутрь.
Мы вошли в холл. К нам подскочил безупречно одетый встречающий.
— О, здравствуйте, сэр! Смотрите-ка, вы с компанией!
— Мы на аудит, — отрывисто сказал Брайс.
— Да, конечно. Наверху, на девятом, вас ждали.
Брайс, весь в делах, прошел к лифтам и нажал кнопку вызова. Взгляд его прилип к картине в раме на стене между лифтами. Портрет роскошной машины, глаз не отвести.
— Господи, какая тачка, — сказал он.
Дзынь! Лифт приехал. Мы скользнули в стальную коробку, и Брайс нажал девятый.
— Слушай, а ведь неплохо. Ты всегда хотел работать в модном айтишном офисе, разве нет? — спросила я.
— Ну да, хотел. Всего-то и надо было застрять в жутком городке, чтобы мечта сбылась, а?
Я рассмеялась. В нас блеснуло что-то от прежней парочки напарников — пусть и в не самых идеальных обстоятельствах.
Он достал телефон — видимо, свериться с перепиской с начальником.
— Так, повторим правила: если спросят — мы друзья Мередит Лейн.
— Мередит Лейн, — повторила я.
— Ходим, спрашиваем людей, чем они занимаются, идем туда, куда позовут. Делаем пометки. Не болтаем с ними. Проще некуда.
Лифт дрогнул, устраиваясь на девятом. Двери открылись.
Мы вышли на этаж с… довольно безвкусной отделкой, скажем прямо. Устаревшей. Не по чину солидному зданию.
Мы двинулись по коридору, с обеих сторон — переговорные. Судя по звукам, там вовсю шли совещания.
Брайс зашел в одну из комнат, кажется, наугад. Я потянулась следом.
Внутри за старым столом красного дерева сидела компания джентльменов: белоснежные рубашки, черные галстуки, безупречные брюки. Похоже, памятку о дресс-коде получили все. Они на секунду прервали обсуждение и подняли на нас недоуменные глаза.
— Мы на аудит, — сухо объявил Брайс. — Продолжайте.
Брайс извлек из кармана пальто блокнотик с ручкой и принялся записывать. Профессионалы помялись и вернулись к разговору.
— Итак, как я говорил, — произнес один, — проект следующего круглосуточного магазина готов.
По столу прокатились одобрительные кивки и «хм-м».
— Нам нужна свободная, открытая дорога к магазину, — добавил другой. — Никаких заторов. Я за этим прослежу.
— А как насчет крови? — вклинился третий.
Головы повернулись к нему.
— Если снаружи у магазина окажется значительное количество крови, — пояснил он, надо полагать, — потребуется помощь, чтобы с этим справиться.
Схема повторилась: сотрудники обменялись одобрительным гулом.
Я всерьез спросила себя: о чем они, блядь, вообще говорят?
Но растерянность мою никто не разделял. Брайс невозмутимо строчил в блокноте.
Интересно, заметил ли Брайс человека в торце стола, у которого из глаз лилась кровь на нарядную рубашку. Человека с неприятной улыбкой, беспрерывно шепчущего: «Кровь снаружи магазина, кровь внутри магазина». К счастью — а может, к сожалению — Брайс его будто не видел. Дописав, он вышел, и я за ним.
Мы пошли дальше по коридору.
— Серьезно, как тебя это место до сих пор, блядь, не колотит?!
— Все просто, — ответил он. — Я притерпелся. Внутри у меня теперь все мертво.
Мы подошли к кухне в конце коридора. Оттуда доносился стук настольного футбола. Мы вошли — двое игроков отвлеклись и уставились на нас. Рядом мужчина, подливавший сливки в кофе, замер, засекши наше появление.
— Мы на аудит, — отрезал Брайс.
Взгляды не отпускали нас — молчаливые, вопрошающие.
— Мы друзья Мередит Лейн, — уточнил Брайс.
Незнакомцы медленно захмыкали, и смех постепенно перерос в хохот.
— Ну конечно, друзья Мередит Лейн, — сказал один.
— Ага, вы же ее ненавидите! — подхватил другой.
— Вы ее презираете! — вставил мужик со сливками.
— О чем они? — шепнула я Брайсу уголком рта.
— Не забивай голову, здесь ни в чем нет смысла, — пробормотал он и шагнул вперед. — Ладно, пошутили и хватит. Расскажите-ка лучше, чем вы занимаетесь.
После короткой паузы первым заговорил кофейный.
Пожарный, работающий в небоскребе. Ну да.
Следующей заговорила женщина у настольного футбола.
— Я вожу скорую. — Заметив испуг на моем лице, она уточнила: — Не пугайся, милая, я только за рулем.
На лице мужчины по другую сторону стола выползла кривая улыбка.
— Я полицейский. Иногда еще оператор девять-один-один.
Я сглотнула и постаралась не подать виду. Отвела глаза, изображая, что любуюсь интерьером.
Брайс, отрабатывая свое, усердно строчил в блокноте. Закончив, поднял голову.
— Отлично! Хотите нам что-нибудь показать?
Полицейский-футболист придвинулся ближе.
— Значит, друзья Мередит Лейн?
Полицейский пошел первым, открыл дверь в еще один длиннющий коридор. Мы держались вплотную.
Идти пришлось дольше, чем я думала. С каждым шагом белые стены здания все сильнее пузырились и облезали. Дальше по коридору лампы над головой уже качались и мигали разбитыми плафонами, бросая на стены красные тени.
Сквозь сырость и плесень мы дошли до конца теперь уже темного коридора, до тяжелой железной двери, приоткрытой со скрипом. Изнутри доносились леденящие вопли.
Наш провожатый кивнул и развернулся уходить.
— Приятно провести время, — бросил он и зашагал обратно, растворяясь в коридоре.
Брайс вошел первым. Я на цыпочках, с дрожью, за ним.
Крик оборвался в ту же секунду, как мы вошли.
В нос ударило углем и старыми механизмами; я уже видела то, что, вероятнее всего, и кричало.
Это была женщина. Ее приковали к стулу металлическими цепями. Тело перекручено, вывернуто, окровавлено, переломано так, как человек ломаться не может. Из открытых ран по всему телу торчали кости. Из груди, шеи и ног лезли рваные куски металла. В ее очертаниях было что-то, что никак не складывалось.
Рядом на корточках сидел человек в плотном балахоне.
— Мередит, кажется, к тебе гости!
Лицо выдало все мои попытки сделать вид, что это нормально. Я скосилась на Брайса — он выглядел не лучше.
Человек перед нами не отрывался от прикованного существа.
— Что мы говорим, когда к нам приходят гости, Мередит?
Из женщины вышел надсаженный, каркающий, пустой голос.
— Мы говорим… здравствуйте, — еле выбулькала она.
— Мы на аудит. Расскажете, чем вы занимаетесь?
Серьезно, Брайс? Все еще, блядь, по-деловому?
Сидевший на корточках склонил к нам голову.
— Разумеется. Как видите, я управляю Мередит Лейн. Позвольте продемонстрировать. — Он положил руку на то, что осталось от ее плеча. — Мередит, у тебя сломана нога?
— Нет… нет, нога… в порядке, — выговорила она, выплевывая кровь между трудными вдохами.
Э-э, нога была сломана совершенно точно. Трижды, если быть точной. Меньше всего на ногу похожая нога из всех, что я видела.
— Твоя грудь пробита насквозь? — спросил он.
— Нет… грудь не пробита, — простонала она.
Из ребер торчал здоровенный кусок железа, но да, конечно, давайте морочить бедной женщине голову.
— У тебя полон рот крови? Ты задыхаешься?
Ей снова было трудно говорить. Слова выходили вместе с натекшей кровью.
— А вот это лучшее, — сказал он, азартно повернувшись к нам перед последним вопросом.
С этим она тянула дольше. Чуть-чуть приподняла шею, чтобы взглянуть на нас. Она была в аду, это читалось сразу. Но во взгляде было и другое. Горе. Тоска. Раскаяние.
— Я жива, — сказала она, вполне ясно.
Человек в балахоне поднялся с корточек, теперь уже совершенно счастливый.
— Ну разве не чудо?! — провозгласил он.
Брайс молча царапал в блокноте. Не сказал ни слова.
А меня выворачивало от ужаса. Предел был близко. Секунды до рвоты. Я тихо попятилась и вышла через железную дверь — отдышаться было необходимо. Брайс, кажется, не заметил. Слава богу.
В коридоре я увидела нервного на вид мужчину, метавшегося туда-сюда. Через минуту он подошел ко мне.
— Как держитесь? — спросил он.
— Ну конечно. Дайте угадаю: никаких фото, никакой болтовни, друзья Мередит Лейн?
Не-е, на такое я не куплюсь.
— Все верно. Я друг Мередит Лейн. Потому я здесь, — отчеканила я медленно и старательно, как обычно говорят, когда врут.
Он почесал голову и повернулся уходить. Перед этим оглянулся еще раз.
— Знаете, хоть бы раз поговорить с кем-то, кому вся эта хрень так же страшна, как мне.
— Да и хуй с ним, — сказал он. — Сам найду выход из этого кошмара. Целыми днями, блядь, разговариваешь с бесчувственными роботами… — бормотал он, уходя.
Он остановился, обернулся.
— Давайте поговорим, — сказала я как можно тише.
Он шагнул обратно, весь в нервном отчаянии.
— Охренеть, живой разговор, — сказал он. — Слушайте, не знаю, сколько у нас времени, но у меня есть рабочая теория про это место, и, по-моему, она все связывает.
Он наклонился к моему уху и зашептал. Он не хотел, чтобы это услышал кто-то еще.
— Милая, ты же знаешь, что правила нарушать нельзя.
Одной рукой он сжал мне горло, другой зажал рот.
— Мы должны соблюдать правила.
Я рвалась, но силы в нем оказалось куда больше, чем на вид.
Он изо всех сил сдавил мне гортань.
Какая тупая, блядь, смерть.
И вдруг хватка разжалась. Я захлебнулась воздухом, а нападавший качнулся назад.
Мой душитель в ужасе отшатывался от… Брайса?
Выйдя из котельной, Брайс быстро подхватил меня, не дав осесть на пол.
Мужчина, пятясь, поднялся на ноги и рванул по коридору. Брайс дернулся было в погоню, но замешкался и повернулся ко мне.
— Твою мать, ты цела? — с тревогой спросил он.
— Нет… не очень, — выкашляла я. — Прости. Я тупица долбаная.
Брайс успокаивающе сжал мне руку.
— Ты в порядке. Со временем освоишься.
Пока я приходила в себя, у Брайса снова зажужжал телефон. Он посмотрел сообщение.
— Похоже, на сегодня работа закончена, — сказал он. — Можем ехать домой.
Я не отпускала его руку, пока мы шли по коридору.
— Как ты того мужика спугнул?
— Э-э, поживешь тут подольше — научишься обходить опасность.
Мы спустились на лифте. В холле сразу двинули к выходу. Едва мы шагнули сквозь раздвижные двери наружу, сзади донесся голос встречающего:
— Заходите к нам еще, как будет возможность, господин мэр!
Брайс заметно передернулся.
— Господин мэр? — спросила я. — Ты здесь мэр?
Он отмахнулся, пока мы шли к машине.
— Просто должность, которую мне дали. Поговорим об этом позже.
Дорога домой прошла в тишине.
Внезапное мэрство Брайса и его странная ночная работа накануне свернулись у меня в животе мутным клубком.
И все-таки рядом с ним, на пассажирском сиденье, мне было спокойнее, чем было бы без него.
Но одно стало яснее прежнего: оставаться здесь нельзя.
Надо было найти выход. Для нас обоих.
Если вам понравился перевод, вы можете почитать другие истории в моем телеграм-канале
☠️Наши соцсети: ВК, Пикабу