Привет, Пикабу! Я из тех людей, кто любит разбирать лор хороших сериалов. Смотря приквел «Юный Шелдон», я поймал себя на мысли, что мы отлично знаем быт Техаса 80-х и 90-х годов, но авторы оставили огромные пробелы в предыстории старшего поколения.

Я решил выпустить цикл постов, где мы попробуем раскопать, как жили герои вне событий сериала, и для начала погрузимся в американскую жизнь середины XX века. И начнем мы с самого харизматичного персонажа — бабушки Шелдона, Конни Такер. Да-да, той самой легендарной Бабуленьки, которая ласково обращалась к Шелдону «мой дорогой Пирожочек».

В сериале о её жизни до середины 1950-х годов нет вообще ни одного упоминания. Мы ничего не знаем о её старых друзьях, она никогда не вспоминает своё детство, школу или то, кем были её родители. Авторы просто вычеркнули сорок лет жизни ключевого персонажа. По логике вещей, её молодость должна была прийтись на суровые 1930-е и 1940-е годы — эпоху Великой депрессии и Второй мировой войны.

Если мы изучим особенности жизни американской глубинки тех лет, то увидим строжайший консерватизм. Женщины тогда воспитывались в религиозных традициях, вели домашнее хозяйство, не имели финансовой независимости и полностью зависели от мнения общины.

Но Бабуленька ведет себя совершенно иначе. Что помогло ей стать такой прогрессивной? В сериале она лихо водит машину, профессионально катает в покер, открыто пьет пиво в барах, крутит романы и плевать хотела на общественное мнение. Откуда в женщине, выросшей в глуши эпохи депрессивных 30-х, взялся этот железобетонный внутренний стержень, деловая хватка и абсолютная ментальная свобода от предрассудков своего поколения?

На ум сразу приходит культовый фильм «Их собственная лига» (1992) с Мадонной и Джиной Дэвис, рассказывающий про женскую бейсбольную лигу 1940-х годов. Помните, какими там были героини? Сильные, независимые бунтарки военной эпохи, которые лихо пили пиво в барах, ломали стереотипы и обладали чисто мужским стержнем. Бабуленька Конни Такер ведет себя один в один как персонажи этой картины. Но что за школа жизни сформировала в ней этот характер в те суровые годы в самом Техасе?

В «Юном Шелдоне» Конни Такер предстает перед нами уже коренной, авторитетной техасской. Но если внимательно слушать её редкие воспоминания, становится понятно, что в городок Медфорд она с мужем Чарли (дедушкой Поп-Попом) приехала уже в зрелом возрасте. Нам ни разу не объясняют: когда, как и почему молодая семейная пара сорвалась с насиженного места, бросила всё и начала жизнь с чистого листа в этой конкретной техасской глуши.

Поскольку мы имеем дело с мультивселенной, я предлагаю вам самим поучаствовать в этом расследовании и проголосовать в комментариях за одну из четырёх версий прошлого, которую мы можем рассмотреть дальше:

• [Ветка А] "Программа защиты свидетелей" — Бабуленька в молодости перешла дорогу мафии, сдала босса и скрывается в Техасе под вымышленным именем.

• [Ветка Б] «Свободолюбивый бунт" — Конни в 40-х поехала покорять Нью-Йорк, набралась там независимого духа, провалила карьеру и сбежала в глушь от депрессии.

• [Ветка В] "Побег из Небраски" — Молодая Конни сбежала от строгого религиозного воспитания родителей-фермеров.

• [Ветка Г] "Криминальная беременность" — Конни бежала в Техас, будучи беременной Мэри от опасного человека, а дедушка Чарли Такер спас её и усыновил ребёнка.

Пишите буквы веток в комментарии!  Разберём более подробно уже в этот четверг в Серии 2. На связи был SoftKittyTime, погнали!

В этой статье отложим теории про богов в сторону — не потому что это заезженная тема, а потому что ни одно наблюдение пока не подтверждает версию «разумного замысла». Зато у нас есть кое-что получше: работающая физическая модель, которая объясняет происхождение Вселенной без привлечения автора, и она сама по себе не менее ошеломляющая, чем любая мифология.

Чтобы понять ход моих мыслей переместимся немного в прошлое...

Джордано Бруно и бесконечность, за которую сожгли

В 1600 году на площади Кампо-де-Фьори в Риме сожгли монаха и философа Джордано Бруно. Популярная версия гласит: «пострадал за науку, за идею бесконечности Вселенной». Правда чуть сложнее и от этого не менее интересна: инквизиция предъявила Бруно целый букет обвинений — отрицание Троицы, сомнения в непорочном зачатии, учение о переселении душ, и да, среди прочего — космологическая ересь о бесконечности миров и множественности обитаемых планет, что прямо противоречило официальной геоцентрической картине мира.

Тогда церковь и слушать не хотела, что где-то ТАМ, могут быть другие миры с другими существами, которые, может быть, даже не люди и знать не знают ни про какого Христа.

То есть Бруно не был «учёным-мучеником» в чистом виде — он был религиозным вольнодумцем с смелой интуицией о космосе, которая почти на 400 лет опередила наблюдательную астрономию. Его принцип полноты звучал так: если создатель бесконечен и всемогущ, то и его творение — Вселенная — должно быть бесконечным. Сама логика оказалась провидческой, просто без создателя в современной версии.

Что мы знаем сегодня: 13,8 миллиарда лет и бесконечное разбегание

Современная космология не занимается вопросом «зачем», она занимается вопросом «как». А отвечает она так: около 13,8 миллиарда лет назад (точная цифра по данным спутника «Планк» — 13,799 ± 0,021 млрд лет) случился Большой взрыв. До него не существовало не только материи — не существовало самого времени как категории, поэтому вопрос «а что было до» логически некорректен: это как спросить, что находится севернее северного полюса.

Мы знаем, что Вселенная расширяется — это подтверждает закон Хаббла: чем дальше от нас галактика, тем быстрее она удаляется. Это не фиксированная скорость (как иногда пишут в популярных статьях), а зависимость: примерно 70 км/с на каждый мегапарсек расстояния. Проще говоря, галактика в 10 мегапарсеках от нас улетает от нас со скоростью около 700 км/с, а та, что в 100 мегапарсеках — уже около 7000 км/с. Причём это не движение сквозь пространство в привычном смысле — это растяжение самого пространства между галактиками, как точки на надуваемом воздушном шаре.

А что там, за краем?

Вот тут — важная поправка. У наблюдаемой Вселенной действительно есть граница, но это не стена и не край в бытовом смысле — это горизонт: предел, дальше которого свет просто физически не успел до нас долететь за 13,8 миллиарда лет существования Вселенной (с учётом расширения пространства этот горизонт сейчас находится на расстоянии около 46 миллиардов световых лет).

За этим горизонтом, по всем имеющимся данным, — точно такое же пространство, с такими же галактиками, звёздами и законами физики. Не пустота, не тьма, не «конец мира» — просто зона, недоступная нашему наблюдению. Из-за расширения пространства объекты за этим горизонтом удаляются от нас быстрее скорости света — и это не нарушает теорию относительности, потому что сами объекты никуда не «летят» быстрее света, это растягивается пространство между нами и ними.

Гипотетический корабль, летящий к этому горизонту, никогда не встретит стену или тишину — он просто продолжит видеть вокруг себя такой же космос, как и мы сейчас, просто с другой точки обзора.

Есть красивая идея про «остановку времени на краю» — увы, поэтическая вольность, а не физика: специальная теория относительности говорит о замедлении времени при приближении к скорости света или в сильном гравитационном поле, но никак не «на границе Вселенной», потому что такой границы в буквальном смысле нет.

Эйнштейн и кости, в которые бог не играет

Тут тоже стоит расставить точки над «и»: Эйнштейн не был воинствующим атеистом, хотя эту цитату часто вырывают из контекста в обе стороны. Сам он описывал свои взгляды как близкие к пантеизму Баруха Спинозы — то есть «бог» для него был синонимом гармонии и законов природы, а не личностью, слушающей молитвы и карающей грешников. В письме 1954 года он прямо писал:

«Слово „бог" для меня не более чем выражение и продукт человеческой слабости… Я не верю в личного бога».

Фраза «Бог не играет в кости со Вселенной» родилась не как богословское заявление, а как реплика в многолетнем споре с Нильсом Бором о квантовой механике. Эйнштейн не мог принять идею фундаментальной случайности на уровне частиц — он был убеждённым детерминистом и верил, что за кажущейся случайностью в квантовом мире скрываются пока не открытые закономерности.

Историческая ирония в том, что современная физика в этом споре скорее на стороне Бора: эксперименты с нарушением неравенств Белла подтвердили, что квантовая случайность — не следствие нашего незнания, а фундаментальное свойство реальности. Эйнштейн, возможно, тут ошибался.

Могла ли жизнь зародиться сама?

Здесь стоит быть честным, а не победно махать флагом. В 1953 году эксперимент Миллера-Юри показал, что аминокислоты — строительные блоки белков — могут образовываться из простых неорганических веществ (вода, метан, аммиак) под воздействием электрических разрядов, имитирующих молнии древней Земли. Это было очень важное доказательство концепции самозарождения жизни. Конечно, должны совпасть очень идеальные условия, чтобы это произошло, но в пределах даже нашей галактики может быть тысячи миров, где жизнь "запустилась" также как и на Земле.

Но полной картины у науки пока нет.

Мы до сих пор не воссоздали в лаборатории полный переход от неживой химии к простейшей самовоспроизводящейся жизни — это одна из главных открытых проблем современной биологии, известная как проблема абиогенеза. Прогресс есть (изучение РНК-мира, гидротермальных источников как возможной колыбели жизни).

Одна Вселенная или много?

Тут тоже нужна честность: теория струн и гипотеза мультивселенной остаются недоказанными и, по мнению многих физиков, принципиально непроверяемыми на данный момент.

Это не догма и не консенсус — это одна из конкурирующих математических моделей, у которой пока нет ни одного экспериментального подтверждения. Критики (например, физик Питер Войт и философ Карл Поппер ещё до появления самой теории) справедливо указывают: если гипотезу нельзя проверить или опровергнуть экспериментом, назвать её «наукой» в строгом смысле — преждевременно.

Это не значит, что идея бессмысленна — просто её статус сейчас ближе к «интересной математической спекуляции», чем к «доказанному факту», и добросовестный научпоп обязан об этом честно предупреждать.

Так что в итоге скрывается за гранью

Средневековый человек представлял себе край мира как стену, за которой сидят ангелы и наблюдают за нами. Люди верили в это, потому что заглянуть дальше было невозможно.

Мы заменили ангелов горизонтом событий, а стену — законом Хаббла. По сути, произошла та же самая история, что и с богами вообще: человеческая фантазия не исчезла — она просто мигрировала туда, где заканчивается знание. Вчера это была стена рая, сегодня — предел наблюдаемой Вселенной, где мы честно можем сказать только «здесь наши инструменты бессильны», а не «здесь ничего нет».

Разница в одном, и она принципиальна: религиозная картина мира требовала верить на слово. Научная — прямо говорит, где заканчивается доказанное и начинается гипотеза, и оставляет право сомневаться и проверять. Учёный, верящий в теорию струн, и монах, верящий в переселение душ, оба имеют право на свою модель мира — но только у одной из этих моделей есть встроенный механизм самокоррекции, если она окажется неверной.

Вот такие у нас пироги. Всем мир!