— Лесная… Гавкающе-Таксовая Связь, — вдохновился Тапир. — Организуем таксофоны.

— То есть будки, где сидят таксы и передают сообщения?

— Да. Нормальная цивилизация, а не вот это твоё «ОК ТЧК».

II. Рождение ЛГТС

Через неделю на центральной полянке вырос первый таксофон.

Это был пустой пень с крышей из мха, на боку — табличка «ЛГТС-01», а спереди — огромный круглый диск из сушёного апельсина с дырочками. Вместо трубки — шишка на шнуре.

Внутри сидела длинная рыжая такса по имени Графиня.

— Проверка связи, — торжественно сказал Кротон, снимая шишку. — Соедините меня… эээ… с Косулей Сосулей.

Графиня вытаращила глаза, кивнула, внимательно выслушала его сбивчивое:

— «Прости за ТЧК, я имел в виду грамматику, а не твою личность».

Потом выскочила из пня и пулей умчалась в лес.

— А если она перепутает текст? — нервно спросил Кротон.

— Это ж такса, а не голубь, — успокоил его Тапир. — Таксы ответственные. Они бурчат, но помнят.

Через час вернулась Графиня и громко, на весь лес, процитировала ответ:

— «Ладно ТЧК но имей в виду ТЧК я всё равно обиделась запятая но чуть-чуть».

— Работает! — глаза Кротона загорелись. — Мы только что изобрели междулесное гавканье!

Скоро по всему лесу появились таксофоны:

ЛГТС-02 у болота, ЛГТС-03 на опушке, ЛГТС-04 возле норы Чера Вяка.

В каждом пне сидела своя такса-оператор: Сарделька, Шнурок, Барон и Мадам Колбаса.

Тариф был простой: одно сообщение — одна сосиска. Роуминг по кочкам не взимался.

III. Когда связь стала слишком связной

Связь пошла в народ.

— Соедините меня с Енотом, нужно уточнить, кто унес мою дрель, — шептал Тапир в ЛГТС-02.

— Позовите Лося Дебилося, я хочу извиниться, что использовала его как пиньяту, — тихо просила Косуля Сосуля через ЛГТС-03.

— Свяжите меня с кем угодно, лишь бы это был не я, — философствовал Чер Вяк из ЛГТС-04.

Таксы носились по лесу туда-сюда, как живые пушистые уведомления.

Сначала им нравилось: бег, миссия, внимание.

Но очень быстро началось странное.

— Передай: «Я на тебя не сержусь», — сказал однажды Кротон.

Такса Сарделька устало посмотрела, вздохнула и донесла:

— «Я не сержусь, но ОЧЕНЬ разочарован».

— Я этого не говорил! — взвыл Кротон.

— Зато ты это чувствовал, — философски хрюкнула Сарделька и побежала за своей сосиской.

Другие таксы тоже начали слегка «редактировать» сообщения: добавлять «между строк», усиливать пассивную агрессию, сглаживать грубости или наоборот подчёркивать драму.

— Ты не замечал, — сказал как-то Тапир, — что Лось Дебилось стал отвечать на всё одинаково: «позвони сам»?

— Да.

Они подслушали, как Мадам Колбаса принимает очередное сообщение:

— Передайте: «Мне нужно с тобой поговорить».

Мадам Колбаса, не записывая, зевнула:

— Ага. Сообщение принято, обработано и заменено на универсальный шаблон.

И убежала к Лосю с коротким:

— «Позвони сам».

Таксы перегорели. Лес — тоже.

Все вдруг поняли, что обмениваются не честными словами, а тем, как таксе показалось «правильней».

IV. Собрание леса и профсоюз такс

На большой поляне собрался лесной совет: Тапир, Кротон, Косуля Сосуля, Лось Дебилось, Чер Вяк и целая стая такс в ярких ошейниках.

— Так, — начал Тапир. — Мы хотели наладить связь, а получили лес из недосказанностей, восклицательных знаков и собачьего редактирования.

Графиня откашлялась:

— Мы, вообще-то, тоже перегорели. Нас используют как эмоциональные фильтры. Никто не хочет просто подойти и сказать: «мне страшно», «я скучаю» или «я дурак». Все хотят, чтобы за них это красиво сформулировала такса.

— Это… звучит обидно и правдиво, — признался Кротон.

После долгих гавканий, вздохов и реплик «ТЧК уберите из моей жизни», приняли решение:

1. ЛГТС остаётся, но только для:

— «важно и реально срочно»;

— случаев, когда расстояние объективно большое;

— ситуаций «я пока слишком боюсь, но очень хочу начать говорить».

2. Всё остальное: обиды, признания, тупые вопросы, внезапные «ты где?» — только лично, ногами.

3. Таксам — выходные, нормированный рабочий день, право говорить:

— «Это не ко мне, иди сам».

Через пару дней лес стал странно тише и… честнее.

Косуля Сосуля сама пришла к Кротону, без таксофона, с мятой запиской за ухом.

— Я всё ещё обиделась, но уже меньше, — сказала она. — И давай мы договоримся, что «ТЧК» — это «точка», а не «ты чё, коза».

— Договорились, — улыбнулся Кротон.

А таксы тем временем в свободный день лежали на солнце и обсуждали, как жить, когда наконец никто не перекладывает на тебя своё «поговорить по душам».

Мораль

Какую бы гениальную ЛГТС ни построил себе лес — с таксофонами, таксами и тарифом «одна сосиска за откровенность», самое сложное всё равно остаётся старым и дурацки простым: иногда нужно не звонить, не писать и не гавкать через посредника, а дойти своими ногами, посмотреть в глаза и сказать:

— Мне важно. Я боюсь. Я всё равно говорю.

Даже если вместо точки у тебя каждый раз получается ТЧК

А вот что видно с улицы в этот момент👇