Как я спасал Своего Человека от удаленки
Раньше все было просто и понятно.
Утром – прогулка. Потом завтрак. Потом Мой Человек уходил, и я оставался за главного. Спал, смотрел в окно, перекладывал тапки по своему усмотрению. Вечером Мой Человек возвращался, мы снова гуляли, а потом лежали вместе. Я на своем месте, он на своем.
А потом случилась она. Удаленка.
Первое время я считал себя самым везучим псом на свете. Мой Человек никуда не уходил. Он был здесь. Всегда. Утром я просыпался – он рядом. В обед – рядом. Вечером – я уже не проверял, потому что он точно был рядом.
Я ел в три раза чаще, потому что Мой Человек тоже ел в три раза чаще. Он чесал меня, когда я подходил, и даже выходил со мной на улицу днем. Днем!
Я был уверен, что жизнь наконец-то стала такой, какой ее задумывали собаки.
Спойлер: нет.
Сначала стали короче утренние прогулки. Мой Человек начал переставлять будильник по нескольку раз. Сначала один звонок, потом второй, третий. Потом он вскакивал и бежал к столу. К светящемуся камню.
Я уже ждал у двери с поводком в зубах. Он пробегал мимо.
– Подожди, дружок. Сейчас, только почту проверю.
Я не знал, что такое почта. Но, судя по тому, сколько времени она занимала, почта была размером с парк.
Дневные прогулки постепенно исчезли. Совсем. Однажды я подошел к двери и сделал самый несчастный взгляд, на который способен. Тот самый, с опущенными ушами и грустным хвостом.
– Не сейчас. У меня созвон.
Созвон. Еще одно страшное слово. Когда у него созвон, нельзя лаять, нельзя скулить, нельзя даже громко пить воду. Я проверял.
По вечерам он был такой уставший, что даже не бросал мяч. Просто сидел на диване и смотрел в потолок. Как-то раз я принес мяч, положил ему на колени. Он погладил меня и сказал: «Не сегодня».
Не сегодня. Так теперь было каждый вечер.
А потом случилось страшное. Он забыл меня покормить.
Просто смотрел в свой камень и стучал по нему пальцами. Я сидел рядом с миской. Я трогал миску лапой. Я двигал ее носом. Он не заметил.
Мне пришлось лечь на спину и сделать вид, что я умираю. Только после этого он опомнился.
Так я понял, что дело плохо. Моего Человека надо спасать.
План был простой. Напомнить ему, что вокруг есть жизнь. Что небо – оно все еще там. Что трава пахнет. Что я рядом и готов разделить с ним колбасу, если он вдруг вспомнит, где она лежит.
Начал с поводка. Принес его, положил Моему Человеку на колени, сел напротив и бросил на него взгляд. Тот самый, от которого он раньше таял и говорил: «Ну ладно, пойдем». Мой Человек посмотрел на поводок, посмотрел на меня, пробормотал: «Давай попозже» – и вернулся к камню.
Ладно. Неудача – тоже результат.
Я подошел к двери, потоптался, сделал самый виноватый взгляд. Ну, знаете, когда очень-очень надо. Мой Человек вздохнул, встал, взял поводок. Вывел меня. Я стоял на улице и смотрел на него: «Видишь? Небо. Трава. Я. Жизнь идет». Мой Человек поднял голову, вдохнул. Кажется, помогло. Я обрадовался и потянул его в парк.
И тут он опомнился.
– Стой. Ты же только что в туалет просился. Какой еще парк?
Я сделал вид, что не слышу. Потянул сильнее. Парк – это же то, что нужно. Там деревья, там голуби, там скамейки, там можно долго идти и никуда не спешить.
– Нет, – сказал он. – Мне надо отчет доделать. Давай быстро, по делам – и домой. В парк завтра сходим.
Я вздохнул. Завтра. Я слышал это «завтра» уже сто раз. Завтра – это такое место, куда Мой Человек все время собирается, но никогда не доходит.
Я сделал еще одну попытку. Сел. Но не просто сел, а сел выразительно. Так, чтобы всем прохожим было видно: собака не хочет домой, собаке нужен парк, а человек – бессердечный тип, который не дает собаке жить.
Мой Человек выдохнул, как будто воздух выходит из мячика. Посмотрел на меня. Потом на небо.
– Ладно, – сказал он тихо. – Только быстро.
До парка мы не дошли. Но мы гуляли целых пятнадцать минут. Пятнадцать! Для человека, у которого отчет, это почти подвиг. А потом, уже у подъезда, он почесал меня за ухом и сказал:
– Спасибо. Мне, видимо, тоже нужно было выйти.
Я не подал виду. Только вот хвост выдал – он у меня глупый, но честный.
На волне успеха я начал действовать настойчивее.
Подходил и клал голову ему на колено. Так тяжело, как только мог. Чтобы он почувствовал всю глубину моего недовольства.
Он чесал меня за ухом, не отрываясь от своего камня. Это было приятно. Но я держался. Я не должен был растаять. Я борец за его свободу.
И вот, когда спасательная операция набирала обороты, в квартиру влетела она.
Муха.
Я не планировал отвлекаться. Честно. Я же воин, у меня есть миссия.
Но муха летала так нагло, так бессовестно жужжала, что я сорвался. Ну а что? Нельзя же все время только о других думать.
Я гонял ее по всей квартире. Она уходила вверх, я прыгал. Она садилась на стену, я щелкал зубами в миллиметре. Один раз чуть не снес цветок, но удержался. Потом она куда-то делась, а я остался стоять посреди комнаты очень довольный собой.
И понял, что устал. Так устал, что лапы не держат.
Я рухнул прямо на пол. Глаза закрылись сами. В голове мелькнуло: «Надо спасать...» – но мысль оборвалась.
Проснулся я от того, что кто-то чесал меня за ухом. Я приоткрыл глаз. Мой Человек стоял надо мной с поводком и улыбался.
– Эй, соня, вставай, пойдем на улицу.
Соня… Вообще-то это ты весь день сидел за своим камнем. А я был занят. У меня были дела. Я тебя же и спасал, между прочим. Муха еще эта…
– Ты слышал? Идем гулять.
Я зевнул. Потянулся. Встал медленно, нехотя. Пусть не думает, что я только и ждал этой прогулки.
А муха?
Муха, кстати, потом вернулась.
Но это уже совсем другая история.
Источник: О чём лают собаки
