Первая часть тут

- Ну что? Едут? - выглядывала из окна веранды Зоя и прищуриваясь смотрела через палисадник на дорогу.

- Да будут скоро, Стругацкое уже проехали. - Ратрека почесал ухо и оттащил дочку от вольера с мастифами. Двухлетняя Алюла Аустралис, для домашних просто Аля, шлепнулась на попу и, хихикая, уползала в смородину.

- Все! - Зоя выбежала на крыльцо, отряхнув подол новенького, ниточка к ниточке, платья. - Как я выгляжу?

- Как здоровая, половозрелая, очень счастливая самка сильного самца. - не без гордости произнес Ратрека и осторожно прижал ее к себе лапой, стараясь не помять оборки.

- Хорошо, значит, выгляжу. Я так по ним соскучилась, так соскучилась! Где Алька?

- Не волнуйся, ребенок изучает местную флору: ободрала коровяк, пожевала смородиновый лист и залипла на одуванчики. Все под контролем. - Слух, зрение и обоняние Ратреки делало его не только идеальных охотником, но и отцом.

- Лучше б она ее из манежа изучала.

- Все хорошо, ты же мне доверяешь? Доверяешь. А таскать дитеныша в сумке до школы - это не дело.

Ратрека принюхался:

- Вот и твои ненаглядные гости, минут через десять будут. Алька, к ноге!

Хихикающий карапуз выбежал из смородины и уцепился за шерстяную отцовскую лапу.

- Милый, человеческих детей воспитывают, а не дрессируют.

- Одно другому не мешает.

Карт остановился у крыльца, и из-за штурвала выпорхнула миниатюрная Немезида.

Зоя побежала обнимать и целовать подругу:

- Похудела-то как! Одни косточки остались, загорела до черноты! Ну все, теперь-то уж осядешь в покое. Домик выстроите, деток заведете…

- Зой.

- Тут и свежий воздух и речка, так хорошо будет…

- Зой…

- А когда осень, грибы-ягоды! И птиц твоих видимо-невидимо!

- Кислицина! Тудыть-растудыть! - наконец смог пробиться сквозь монолог Зои Тим:

- Выключай шарманку, не женимся мы.

- Как не женитесь? - Совершенно не поняла Зоя - А я уже и торт испекла.

- Торт - это очень хорошо, просто замечательно. - Мези похлопала в ладоши и пошла к транспорту за сумками.

- Вы что, расстались? - Зоечка модификации «руки в боки» не сулила ничего хорошего.

- Да типун, тебе. - Тим морщился от головной боли, которая началась у него еще с ночи. Даже за руль пришлось сесть Немезиде, потому что его мутило, а в глазах все плыло.

- Все нормально, Зоечка. Люблю не могу, только если ты меня сейчас до лавки не пустишь, я прямо тут лягу и умирать начну. Я к тебе сначала как пациент, можно?

- Да ты белый как снег, пойдем-пойдем скорей. Ратрека! Выключи гуся, мы сейчас.

- И давно ты так?

- Полгода, год. Некогда мне, Зой. Такие проекты интересные, до врача никак не дойти. Зато деньги наконец-то в семье появились. Маруське и ребятам местным площадку детскую построил, бабушке протезы антенные заказал, Немезиде карт купил.

- Тим, это не шутки. - Зоя еще раз посмотрела на распечатку диагноста. - На обезболивающих далеко не уедешь. Тем более, это вдвойне глупо, учитывая сколько у тебя знакомых профессоров, которые готовы тебя на руках носить.

- Да ладно тебе, устал просто. Полежу немного, пока лекарство подействует и снова оживу.

Кислицина протянула юноше распечатку:

- Ты же умный парень Ту... Не хуже меня знаешь, чем это может аукнуться. Ты что, из-за этого на Мези жениться не хочешь?

- Что ты! Скажешь глупость такую. Просто понимаешь... она очень обрадовалась конечно, но потом мы сели и подумали. Я собираю документы на обширную работу по исследованию инопланетных организмов на предмет их психических заболеваний, у Мези мечта всей жизни - заполнить орнитариум Фениксграда самыми редкими и красивыми птицами. Она только за своей Христозубой Яклой полгода охотилась. Как ты представляешь себе семью, члены которой по полгода не видятся из-за яклы? И потом, мой институт - это дело не одного года, не пяти лет и даже не десяти. Замечательна у нас семья будет: жена висит на Альдебаранской скале, добывая гнездо кучерявого орла, а я, через три Вселенные, ковыряюсь в голове у какого нибудь снюкла с паранойей. Видимся раз в год, дети нас вспоминают по картинкам на фотообоях.

- Ну как же так? - расстроилась Зоя.

- Да нам и так нормально. Скучаем, каждый занимается тем, что ему нравится, при встречах не отлипаем друг от друга. А бросать свою мечту я ей не позволю, человек без мечты мертв. Я не хочу жить с трупом.

- Ой, Тимка. Это наверно что-то джунглианское, мне не понять. Как голова?

- Полегче, есть захотел.

- Если голодный, жить будешь. Пойдем, ты обалдеешь, как Алька выросла. Толстая и красивая.

- А я тебе видео с Маруськой привез. Вернее, с ее коконом.

Они вышли из корпуса сельской больницы, которая находилась под Зоиным попечительством и, как в детстве, взявшись за руки, пошли к дому.

Ратрека жил широко, работая на земле и живя землей. Он получал большую прибыль от реализованных в городе продуктов.

- Кликса уже старый, мы с его парнями на тракторах и веялках. Молодцы ребята, все в батю. Мурлычут только по делу.

Ратин сидел, возвышаясь за столом ему явно не по росту, и светился довольством.

- А вы стулья-то заметили? - суетилась Зоечка, которой не терпелось похвастаться мужем, - сам выточил. Не стулья - кружева.

- Очень красиво - кивал Тим, а Мези просто кивала, потому что не могла оторваться от угощений.

- А какую он Альке комнатку обставил! К нам даже из Музея прикладного искусства приезжали для съемок.

- Все: «сиволапый-сиволапый», а я вон как... художник! - улыбался клыкастой мордой ратин и подливал гостям домашней настоечки.

Немезида вытерла руки салфеткой и потянулась вилкой к очередному яству:

- Просто они не видят за твоим могучим телом нежной и творческой натуры... Наемся в прок и буду голодать неделю.

- Зачем же голодать? - всполошилась Зоя- У меня на завтра уже барашек нашпигован и овощи в маринаде.

После застолья, которое затянулось дотемна, Тим с Ратрекой пошли посидеть на крылечке, чтобы не мешать дамам обсуждать свое, женское.

- Представляешь? А парень-то он хороший, толковый. Есть о чем поговорить. Только из-за своей фобии одинокий очень. Я его к Клавдию Петровичу в стационар пристроил.

- Так это он из-за меня тогда отключился? Какой ужас. Надо извинится. Ты ему, знаешь, гостинцев тогда от меня передай. И коготь. У меня остались еще после зимы.

- Не думаю, что коготь - это хорошая идея, но передам.

- Я его ему загравирую, пусть не боится. То есть, конечно, не все ратины такие как я. Некоторых в приличное общество пускать не рекомендуется, но в Фениксграде все соблюдают букву закона. Даже сионец людей не ест.

- Он вообще мясо не очень: рыбная душа. Короче, я что у тебя узнать хотел... Ему по программе лечения нужно будет с инопланетниками контактировать, так можно у тебя и Зои попросить, чтобы Ромка недельку в летнем домике пожил?

- Да на здоровье. Благо, на двадцать километров в округе только инопланетники. Устроим ему эко-тур по высшему разряду, ты не волнуйся. У нас такая природа целебная, все хвори лечит.

Вечером, укладываясь спать с Мези на полюбившийся печке, Тим улыбался и рассказывал:

- Зоеньку-то от нашего с тобой гостевого брака немножко покоробило.

- Да молодая я еще для гнездования. - Немезида яростно расчесывала короткостриженные под шлем волосы. - И потом, у меня для тебя, господин Ту, есть предложение посильнее этих самых ваших брачных уз.

Она отложила расческу и пододвинула к Тиму свой планшет.

- Что это? - Тим вчитался в название документа: «Договор заключения опекунства над телом»? Что это такое?

- Деревня. Всем космонавтам приходится оформлять такое опекунство. Летаю я много, профессия связана с рисками. Если что, ты первый получишь уведомление где я и что со мной случилось. Будешь распоряжаться транспортировкой тела и всем прочим. Без твоего разрешения меня нельзя будет разобрать на органы или съесть. Ну и выполни пожалуйста мои пожелания по процедуре погребения, я там все подробно расписала.

- Гроб, привязанный на триста шестьдесят воздушных шариков, который потом надо будет сбить? Ничего себе кремация.

- Космонавтам — можно. Не мы традиции устанавливаем.

- А вот это вот? «При процедуре прощания чтобы играли праболийские духари»: я же повешусь от этой какофонии!

- Возьми беруши. Мне очень хочется духарей над гробом. Ну пожалуйста!?

Тим вздохнул и взял стилус:

- Где тут подписывать? Хочешь духарей - будут. Хотя я плохо представляю, как это все организовать.

- Надеюсь, все это понадобится не скоро. Мези его поцеловала и залезла под одеяло.

- Соответственно, когда ты соберешься в свои экспедиции, тебе тоже придется найти опекуна. Я того, согласна.

Тим задумчиво обнял девушку:

- Ты права, это круче брака.

Первая часть тут

- Как он? - обеспокоенно спросила Зоя, вытирая руки о клетчатый фартук.

- Ой, не спрашивай. Всю ночь пил что-то спиртосодержащее и ругался на Киплинга.

- Вот те раз. - Зоя присела на край табурета и облокотилась на стол. Ратрека сидел прямо на полу, нацепив на широкую морду линзы: он перебирал огородного дезинсектора. - А чем ему Киплинг не угодил?

- Книжку написал, «Маугли» называется. Про мальчика, которого волки вырастили, а он потом к людям ушел. Тим с пеной у рта весь вечер мне доказывал, что это чушь. Что Маугли не мог вот так поменять образ жизни. Это вам не перелинять. Что до самой старости, дескать, Маугли должен был принуждать жену жить в логове и питаться сырым мясом. Привык так, воспитан.

- Эк его Райка-то огорчила. Ну, пусть поспит. Отвезешь в город вечером.

- Да шут с ним, пусть уж проспится до завтра. Чай не стесняет. Рая то тебе звонила?

- Нет, а когда я набираю, звонок сбрасывает. И пусть... решила так решила, а Тима жалко.

- Ничего, он сильный.

Тим все это слышал. Он лежал на печи в большом и просторном доме своих друзей. За вчерашнюю пьянку ему было немного совестно. Зато во время распития с Ратрекой, пусть и каждый пил свое, национальное, произошел инсайт.

До того, как Рая порвала с ним, Тиму ни разу не приходило в голову, что с ним может быть неудобно. Мир был прекрасным и естественным. В нем можно было выбирать себе цвет волос и кожи, форму головы, прическу, разрез глаз. Все, чтобы чувствовать себя хорошо и свободно. Жители Фениксграда понимали, что каналы нужны не только плавать и ловить рыбу, но еще и чтобы по ним могли добираться на работу аквасы. Что провода стоит проводить под землей, потому что в небе парили плазмоиды и орнитоиды. И еще много таких, понятных для фениксградца, вещей. Вроде свадебного обряда по ратинскому обычаю, когда Зое пришлось пробежать стометровку за оленем, а Ратреке пришлось работать два года, откладывая зарплату на выкуп невесты. Без выкупа семье никак нельзя: за всех порядочных жен ратины привыкли платить. А потом у них был страшный скандал, потому что тесть по доброте душевной решил потом эти средства вернуть. Ничего, живут и счастливы. Первенца ждут.

И что особенно огорчало и расстраивало Тима, так это то, что Рая за все это время ни полусловом не обмолвилась о том, что он ее чем-то не устраивает или стесняет. Как-то это подло было, будто заранее спланировано. И от этого предательства не хотелось жить.

Потекли серые дни. Тим занимался ремонтом, пару раз съездил к родным на дачу, сходил с отцом на рыбалку, рассказал о разрыве. Пат-до-ту понимающе кивал:

- Главное сейчас - отвлекайся. Все будет на вкус как картон, но это пройдет. Мир полон живых существ. Где-то там обязательно ходит твое.

- Ну ты же не нашел свое существо, может и я такой же?

- Сын, в мой брачный возраст случилась война. В мирное время, я думаю, таких несправедливостей будет меньше. Не опускай руки и рассматривай все варианты.

Вот он и рассматривал варианты. Даже в бассейн записался, но серая вуаль не отпускала.

Колокольчик на двери магазина звякнул. Сионец повернул одну из трех голов к входящему:

- ААА! Тим Ту, что привело моего маленькх-хого друга?

- Шалом. Вот, не могу больше, заберите от греха.

Тим поставил на витрину большой зеленый в черноту конус.

- Какая прелесть? И что, по обычным рас-с-сценкам?

- Нет. Просто заберите. Там столько горечи, что боюсь она такая никому не нужна будет.

Сионец внимательно посмотрел на Тима всеми тремя головами.

- Нельзс-ся себя так недооценивать, мальчик. Обязательно придет в мой магх-х-хазин та, которая просто не сможш-шет жить без тебя. Ты же сам видел, как это проис-схх-х-ходит.

Юноша кивнул и вышел.

В средине лета Зоя попросила их с Ратрекой сходить за земляникой. Пищевые прихоти Зоечки были в приоритете и, оставив роботов и прораба-венерианца заниматься внутренними работами, Тим укатил на выходные в пригород.

Набрав полные кузова на промысловых полянах, они уставшие брели и переговаривались.

- Улетела, приезжала к нам неделю назад. Сказала что тут ее все достало, что она не видит себя как учителя на Силири и что ей опротивела экзотика. Хочет покоя, уюта и традиций. Ну мы ей доброго пути пожелали. Что тут еще скажешь?

- Это правильно, что улетела. Надо жить там, где хорошо.

- А ты как?

- Как давленная слива. Лежу, а вокруг мухи. Два месяца прошло, а все никак забыть ее не могу. Все детство вместе. Всю юность…

- Ой, можно подумать, она закончилась.

Тим вошел в бор и остановился под сосной.

- Глаза закрываю и вижу, стоит такая вся правильная, и коса пшеничная с плеча спадает. Красота.

- Ничего, будет еще красивее.

- Да где уж там. - Ту поправил за плечами короб. - С неба жены не падают, знаешь ли.

Это последнее, что Тим помнил с той прогулки. Потому что через секунду, со страшным треском ломаемых веток на него упало нечто, и со всех сторон окутала темнота.

- Нет, так-то я нормальная. Просто и ты меня пойми, шесть лет учиться и не видеть ни одной птицы, только имитацию. А у нас в Шеппорде таких хлипких деревьев нет! Все «во»! Я такой подлости не ждала от сосны, короче. Но и птицы не водятся. Что водится? Много чего, ящеры летучие, шары грозовые, бабочки во-от такие. Секунду, мама звонит.

Тим не мог отвечать этой странной черноглазой девушке, потому что у него была сломана не только челюсть, но и руки. Как он уже успел узнать, ее звали Немезида. Не потому что родители так поиздеваться хотели, мама-то у нее очень хорошая была, но по специфике работы постоянно в разъездах, поэтому Мези выросла в звездной системе Шеппорд, родине орнитоидов, у друзей матери. А те, когда пришло время, просто выбрали самое симпатичное и близкое по звучанию буквенное сочетание. Мези училась на орнитолога и хотела работать в зоопарке Фениксграда. Приехала собирать данные для диплома и не вылезала из окрестных лесов, пока ненадежные деревья не свели их с Тимом и Ратрекой. Немезида прискакала к нему на костылях, как только разрешили. Кормила жидкой кашей и болтала-болтала-болтала без умолку.

- Ты не переживай, Ратрека ездил вчера в твою стройку, нашел там какие-то косяки, но это исправят. Ты вот не думай, что я странная. Просто у нас на Шеппорде так принято. Вот это перья родительских цветов, их принято вплетать таким манером, а это не рванина, просто разрезы под крылья, но у меня-то их нет, но я так привыкла. Ты не устал? Хочешь про Шеппорд расскажу?

Нет, Тим не устал. И первое что сделал, когда ему сняли гипс, это пригласил Немезиду на свидание.

- Просто удивительно, как иногда культуры разных видов пересекаются. Раньше меня все приглашали в какие-то странные места. Ну знаешь, есть там. Или смотреть в экран. Это же и так можно сделать. А свидание. Это когда ты хочешь быть только вдвоем с человеком. Узнать его поближе.

Они сидели на дереве. Тим принес ей в подарок сушеных шеппордских червей. Мези была совсем не похожа на Раю. Смуглая, загорелая, похожая на юркого подростка.

- Я никогда раньше не видела джунглиан в живую. Что ты от меня хочешь? Дикий зверек. Они какие?

- По началу кажутся чопорными. Но это от их природной стеснительности. Потом, когда они тебя узнают получше, превращаются в самых близких и душевных созданий. Очень ценят семью. У них очень сложный культ поклонения предкам. Домашние алтари, храмы и куча обрядов. Я еще всех не знаю, по возрасту не положено.

- А живут долго?

- До ста, ста пятидесяти человеческих лет.

- Как и люди. А орнитоиды умирают лет в шестьдесят, знаешь? И из них потом варят суп на тризну. Да-да, сама в шоке была, когда узнала. И все родственники потом едят, а перья разбирают на память. А еще они очень вспыльчивые и болтают - ужа-ас. Не заткнуть, к вечеру голова раскалывается. Но мама говорит, что я так же болтаю, а я разве много болтаю?Кажется, совсем не много, только то, что думаю.

- Мне нравится.

- Слушай, а у тебя когда ремонт закончится, пожить можно будет? Гостиница страшно дорогая. Я помочь могу, вымыть все, вещи занести. Тебе еще поправляться надо.

- Конечно можно. Хоть сегодня. Только спать придется со мной и в гамаке.

- Да хоть на жердочке.

Дедушка Тима любил повторять фразу: «жизнь есть не то, чем нам кажется». Раньше юноша как-то не задумывался над тем, что хотел сказать ему серебряный от возраста дед.

Все было хорошо. Он поступил на первый курс психфака, отец закончил свою тренерскую карьеру и пропадал с бабушкой и дедушкой на даче, туда же перевезли вечно жующую Маруську. Во-первых, маленькому ребенку нужен был свежий воздух. Во-вторых, что такое здоровая и активная гусеница, размером с эрдель-терьера, в небольшом доме, напичканном тонкой электроникой, рассчитанной на считку биоволн - это лучше не знать никому.

В отличие от человеческих детей, Маруся бродила во всех трех измерениях, и следы на потолке уже никого не удивляли. Убирать от нее что-то на шкаф было делом бесполезным. После очередного погрома, которые Марусенция устраивала в комнате студента, пришлось превратить поездку на дачу в ссылку. Маруська вопила, рыдала и отказывалась залезать в переноску, растопыривая в стороны свои коротенькие, по младенчески пухлые, лапки. Отчаянно дрыгала батонообразным крепким туловищем, так что Тим с Пат-до-ту еле с ней сладили.

- Сын, придется и мне ехать. Ты же видишь, старики портят младенца.

- Понимаю, пап.

- Дом под твою ответственность. Надо отстроить за лето комнату Марусе, расширить бабушкину и дедушкину половину, пристроить веранду. Справишься?

- Да.

Естественно, стоило карту с вещами, сопровождаемому отчаянными Маруськиными визгами, скрыться за поворотом, как Тим побежал на остановку.

- Рая, у нас прекрасный повод начать жить вместе! Так сказать, временное гнездо, но по-человечески.

- В смысле? - ошалела от такого поворота дел Раечка. Тим поймал ее на выходе из кампуса. Судя по тазику и мочалке девушка собиралась в студенческую баню.

- У джунглиан, когда двое хотят жить сообща, род выдает им гнездо. Пока они вместе, то могут спокойно там жить. Если продержаться определенное количество времени, то тогда уже и свадьбу им устроят, и прочие материальные и духовные блага. Ну, что? Айда ко мне на лето?

- Экий ты скорый. А что мои родители скажут?

- Райка! Тебе двадцать один год. Мало ли кто что скажет.

- Ой, кто бы говорил! «Я так делать не буду, у джунглиан не принято!», «ой, надо у дедушки спросить, не оскорбят ли действия род» Сам, хорош. За приглашение спасибо. Я подумаю.

На том и разошлись. Тим остался в недоумении. До этого Рая его изводила полгода просьбами снять квартирку и съехаться. Ладно, девушки - народ загадочный. Как говорится, было бы предложено. Не откладывая дела в долгий ящик, Тим поехал в мэрию получить разрешение и квоту на перестройку дома. Самым муторным было правильно оформить все документы.

- Вот вам буль-буль, буль-буль, буль. - пожилая аквитанка приложила к стеклу своего аквариума терминал, к которому Тим должен был поднести наладонник для получения копий документов.

- Потом вам в кабинет буль-буль-буль-буль. Возьмете номерок и буль-буль. Потом буль-буль-буль Нерва Иванович. Он сегодня в буль-буль.

- Что простите?- не понял космолингвы работницы юноша.

- Буль-буль, что ли для вас?! Тоже мне… Следующий!

Из мэрии Тим вышел заинтригованный. Нужный кабинет он нашел интуитивно по скучающей очереди. Лето в Фениксграде было временем ремонтов и стройки, но вот где искать после этого Нерву Ивановича, оставалось загадкой.

Наладонник Тима завибрировал. Номер на вызове был городской:

- Ту? Прос-стите, что мы вас-с отвлекаем. Прос-сто такое дело деликатное, я ужш-ш и не знаю к кому обратитьс-с-ся. Все по дачам расбежш-шались. - раздался в микрофоне смущенный голос сионца.

- Что случилось?

- Лучше будет обговорить это личш-шно.

- Хорошо, я подъеду. Через час вам будет удобно?

И сменив направление, в конце-концов город не большой, может быть и с Нервой повезет столкнуться, Тим поспешил в космопорт.

Магазин сионца всегда закрывался на месяц, и до первых чисел июня не работал. Что там происходило, никто не знал. Многие говорили, что даже сионцам нужен отпуск. Кто-то, что владелец впадает в спячку, совершает какие то эзотерические ритуалы... и много подобной ерунды.

На самом деле, причина такого затворничества была проста: сионец линял. Дело это было хлопотное и даже опасное для здоровья. И дабы оградить себя от различных стрессов, а посетителей от стремительно портящегося характера продавца, сионец просто закрывал на месяц магазин, чтобы сходить с ума от непрекращающейся чесотки в одиночестве.

Тим подружился с ним, учась в последнем классе школы. Успешно прошел у него трудовую практику, да и в принципе сионец был умным, начитанным, любил поэзию, юмор и играть в нарды, поэтому он быстро нашли общий язык. Тим был из числа тех немногих, кто знал, по какой причине одно из самых знаменитых туристических мест Фениксграда закрывается на весь май.

В магазин юноша зашел с черного хода, привычным движением перешагнув звонкое жестяное ведро, о которое регулярно спотыкался первые три дня практики. В магазинчике было темно, но из комнаты играла музыка. Значит, сионец уже в отходняке, ест мороженое пачками и смотрит душещипательные фильмы.

- Уважаемый, это я. Не бросайтесь тяжелыми предметами, пожалуйста.

- Вс-с-сего один рас было, всю ш-шиснь теперь попрекать будет.

Сионец ворчал довольно миролюбиво, и Тим рискнул зайти в комнату за прилавком. Громадина инопланетника, компактно утрамбованная в спальную нишу, была загорожена занавеской из прозрачных бусин.

- Поздравляю с взрослением. Вот. - Тим протянул пакет из молочного отдела.

- Ах, как это мило. У нас-с-с от умиления навернулись слезс-сы. - сионец двумя когтями взял пакет и зашуршал обертками.

- Вы когда уменьшаться будете? С каждым разом все больше и больше после линьки.

- На днях должна произс-сойти ус-с-садочка. В этом сезоне полегче прош-ш-шло. Взрослеем. Я что у тебя попрос-с-сить хотел. Там в углу пакет. Его надо упаковать и послать почтой вот по этому адресу.

- Тим увидел на столике исписанный листок бумаги.

- Понял. А что в пакете?

- Наша кожш-ша.

- Ух ты! А посмотреть можно?

- Только никому не рассказывай.

Кожа была тонкой и очень легкой, черные чешуйки отсвечивали лазоревым и изумрудным. Сионец осторожно сложил ее в несколько слоев, так что получился объемный сверток.

- Как красиво. Хотел бы я куртку из такого материала.

- Это нашим родителям. На память, как открытка. Пусть пос-с-смотрят, какие мы большие. У вашей семьи все благополучно?

- Да, все путем. - Тим запаковывал кожу обратно. - Ремонт затеяли, так я не понял где мне сегодня искать Нерву Ивановича. Придется завтра с утра к нему домой ехать, а так бы уже роботов и стройматериалы получил, пока все не расхватали.

- Он по средам в бассейне на процс-с-седурах-х, если поторопишься, успееш-шь.

-Спасибо, - обрадовался Тим.

-Услуга за услугу.

Вечером дом Тима уже обнесли звуко и пылепоглащающим барьером, и начали работу строительные роботы под присмотром очень кислого бригадира.

- Парень, выноси все во двор, под пленку. Тут, считай, дом полностью перестраивать надо, а у тебя заявка на пристрой. Мебель сильно мешать будет.

Не успел Тим соорудить временные чехлы хранения во дворе и обустроить себе спальное место в дедушкином сарае для сельхозинвентаря, как в дверь забарабанила Рая.

- Это ты меня вот так вот пожить пригласил? В ремонт?

- Я не думал, что все получится провернуть за один день. Это же всего на пару недель. Спать есть где, а помыться можем к Маленькой маме сходить.

Рая стояла в дверном проеме сарайчика с чемоданом.

- Знаешь что? Все. По-моему, это та самая точка. Когда ты красился в зеленый и рисовал на груди полосы, я терпела: инициация и все такое. Важно, понимаю. Одного не понимаю, почему ты во время этой своей инициации ко мне на факультет притащился. Когда ты с Марусей сидел вечерами и не мог меня встретить, я тоже понимаю. Сложная ситуация, ребенок без матери, кому как не тебе это близко. Когда ты мне прочитал лекцию о джунглианских отношениях, а потом вывернул на голову мне целую бадью какой-то отвратительной слизи, я тоже стерпела, хотя до сих пор этого не понимаю.

- Это не отвратительная слизь, а родовой катсах! Бабушка специально для тебя его делала.

- Даже не напоминай! Ты чудесный замечательный друг. Твоя увлеченность чужими культурами достойна уважения, но Тим, ты - человек. И я - человек. У нас другие ритуалы ухаживания. Цветы, кино, да банальный секс, в конце-то концов! Я, как дура, весь день приводила себя в порядок, мечтала что наконец-то мы останемся с тобой вдвоем, а у тебя в доме усатый венерианец, дюжина роботов, нет крыши и вместо нормальной кровати - гамак в сарае с граблями. Это очень экзотично, чересчур, я б даже сказала.

-Так можно ж и стоя.- Не понимал ярость Раечки Тим.- Если ты настроена настолько серьезно.

- Все, я хочу нормальных, человеческих отношений. Без слизи производства бабушки, свиданий на деревьях и секса в сарае. Не звони. Забудь, что я существую. И так уже весь факультет надо мной смеется.

Рая ушла, а Тим так и остался стоять, сжимая в руках ветошку, которой стирал пыль. А потом просто выключил свет и лег спать. Утро вечера мудренее. Ему надо было о многом подумать. Жизнь оказалась совсем не такой, какой казалась.

Зоя выросла.

Это стало понятно, когда папа перестал запирать медицинское крыло. Раньше он блокировал дверь, и пройти туда можно было только если система снимала правильную биометрию.

Зоин отец работал инопланетным хирургом-педиатром широкого спектра: должность хлопотная, ценная и редкая. Папу Зоя видела редко, но он всегда предупреждал:

- Зяка! В лабу - ни ногой. Потравишься, мне же тебя и лечить.

Мама тоже работала в отделении отца медсестрой и ассистировала при операциях.

В Фениксграде были еще педиатры, была большая Городская Больница, но все равно к Зоиному папе, с его частной практикой, очередь не иссякала. Потому что он лечил всех.

Двуногих, четвероногих, безногих. С клювами, щупальцами, крыльями, когтями и аморфных.

Всех детей, ни от кого не отказывался. Потому что к Жаресу Абигольдовичу шли тогда, когда другие врачи разводили руками.

Но сегодня папа разбудил Зою посреди ночи:

- Зяка, одевайся и быстро спускайся в операционную. Мама сегодня на дежурстве, а у нас экстренное. Быстрее. Скоро привезут.

Зоя училась на сестринских курсах, и раз папа позвал, значит действительно не было времени найти кого-то поопытнее. Пришлось задействовать практикантку.

- Где мои очки? Ты видела очки? - папа метался по приемному отделению. Зоя поднялась на цыпочки и сняла очки с папиной кудрявой макушки. И с чего ниберийцев с баранами сравнивают? Вовсе они не похожи на баранов. Ну рожки, ну лицо вытянутое. А так, люди-людьми.

- Ты их опять на затылок нацепил.

Входная дверь хлопнула. Вбежал Тим Ту, Зоин одноклассник и хороший приятель. Вид у него был встревоженный, а в руках юноша нес что-то большое и продолговатое, похожее на алюминиевый пивной бочонок. Предмет был завернут в детское одеяльце в лазоревых слониках:

- Доктор, помогите! Бабушка с дедом на даче, отец на сборах. Что-то пошло не так. Точно вам говорю. Не бьется. Билось, а теперь нет бьется.

- Зоя, возьми пациента и готовь к операции.

Девушка еле удержала увесистый сверток. По ощущениям, «бочонок» весил килограмм сорок.

Она уже собиралась идти, как вдруг поняла, что не знает, что делать.

- Пап, а как Это готовить???

- Как обычно, продезинфицируй, облучи и подготовь инструменты. Я займусь аппаратурой. Тим, успокойтесь и ждите.

Зоя сделала все, как ее учили. «Бочонок» не двигался и был идеальным пациентом, не задавал глупых вопросов, не плакал и не старался перевернуть все вокруг.

Жарес Абигольдович выдвинул из пазов потолка диагност, который постоянно доделывал и перепрограммировал, и помахал рукой:

- Все, иди-иди. Надеемся, все не так печально. Будет надо - вызову. Главное, правильно его настроить.

Девушка пошла в приемную, где на диванчике, уставившись в одну точку, сидел Тим.

- Это что такое?

- Не что, а кто. Маруська. Сестра двоюродная. Помнишь, я рассказывал у отца младшая сестра есть? Ну, которая бабушку с дедушкой за порог выставила? Это она нам почтой прислала. Бабушка как увидела, так и упала, где стояла. Яйцо первые три месяца жизни должно быть с матерью. Его надо греть, проветривать. А тут, запихали в мешок, бросили в коробку и отправили. Записку положила, что ей некогда, «работы много». Родители мужа на государственной службе, а вам делать нечего. Воспитывайте. Естественно, сразу же в больницу. Держали его там три недели. Но вроде все нормально. Стало дальше развиваться. Мы с отцом кювез купили, бабушка ухаживала. Уехали, главное, только на сутки. Ну, что может случиться за день? Я после ужина заглядывал лампу включить. Все нормально, живое, светится, ворочается. Через полчаса заглянул, а оно мертвое. Пока бы в больнице оформили, пока специалиста дождались… поэтому сразу решил к вам. Может еще не все потеряно.

- Вот оно как. - Зоя села рядом. - Я до этого только яйца орнитоидов видела, они совсем не такие. Маруська. Имя-то кто придумал?

- Бабуля. Ей очень человеческие имена нравятся, даже хотела Клеопатрой стать, но деда скандал закатил.

- Как они у тебя?

- Хорошо. Очеловечились совсем. Картошку сажать поехали. Весна! Огородный инстинкт. Главное, чтобы дедуля опять свои спасательные работы не проводил.

- Это еще какие?

- Ему, видишь ли, очень личинки майских жуков жалко. На деток джунглианских похожи, только маленькие. Он их собирает в банку и выпускает на волю, к соседям. Его чуть не побили в прошлом году. Еле объяснили, что не со зла, а по глупости.

- Это такие противные?

Тим строго посмотрел на подругу:

-Зойка, ты когда пеленки марала, тоже была не ангел. Все малыши по-своему мерзкие и, по-своему, милые. Это необходимая стадия и ее нужно пройти перед тем, как стать полноценным имаго.

- Как тебя только Рая терпит за такие выражения.

- Она не терпит, она любит. Одеялко вот Маруське купила, кроватку смастерила с верхом, чтобы ребенок не убился. Личинки знаешь какие активные? А если кто-то так заботится о членах твоей семьи, значит все не просто так.

- Да Рая так со всеми. Последнее отдаст. А детей, в принципе, любит. Она же учительница.

- Что же он там так долго?

- Это хорошо. Если меня не зовет, значит все можно исправить с помощью аппаратуры. Только когда совсем плохо, ему нужны ассистенты.

Они ждали два часа. Разговаривали, пили чай и даже задремали. Жарес Абигольдович, уставший, но довольный, вышел к ним, снимая с рук перчатки:

- Ну что я вам хочу сказать. Во-первых, с дитенышем все в порядке. Но еще двадцать минут и процесс был бы необратимым. Правильно сделал, что сразу сюда прибежал. Во-вторых, это первый раз, когда я реанимировал яйцо инсектоида. Успешно реанимировал. Это тянет на научный труд.

- А что случилось то? Я ж все по инструкции делал, поддон с соленой водой менял, досветку включал-отключал, переворачивал, проветривал.

- Ты тут не причем. В яйце закончился питательный субстрат. Ребенок задыхался и умирал с голоду. Я не очень силен в механике развития жизни джунглиан, но что-то мне подсказывает, что это из-за того, что яйцо развивается без матери. Я сумел поставить катетер и закачать раствор, насыщенный глюкозой и минералами. До вылупления его придется оставить здесь. Госпитализируем, да-с-с.

- Можно на нее посмотреть? И одеялко? Она его очень любит, лапками к слоникам тянется.

- Можно-можно. Только не долго, мне надо поспать хотя бы пару часов. Седьмой бокс.

Зоя пошла с Тимом. Яйцо изменилось: стенки стали прозрачными. Жидкость, в которой плавала большая личинка, люминесцировала. Девушку передернуло от отвращения, когда Это открыло свои громадные черные глаза и протянула в их сторону свои хилые лапки-отростки. «Бочонок» пульсировал, словно громадное сердце. В нем было сделано отверстие, из которого торчали шланги. По ним закачивался питательный сироп.

- Ты как, козявка? Ну и напугала. Держи своих слоников и будь паинькой. - Тим накрыл яйцо одеялом. Так что на виду осталась только голова.

- Я с ней принципиально только на космолингве говорю, пусть привыкает с рождения.

- Зой, ты присмотри за ней пожалуйста. Когда начнет вылупляться, надо срочно звать бабушку. Только она знает, что надо делать.

- А долго они вылупляются?

- Часов шесть.

И Тим ушел. Зоя, перед тем как лечь спать, снова зашла в седьмой бокс. Ну, да… непривычно. Когда глаза закрыты, еще ничего так, но когда смотрит, от омерзения хотелось бежать куда подальше.

- Да-а-а, Кислицина. - сказала сама-себе Зоя.- С этими атавистическими фобиями надо срочно что-то делать. Как же я работать буду?

Ратрека работал в фермерском хозяйстве, в сорока минутах от города. С Зоей у них сложилось как-то гладко и спокойно. Без эмоциональных всплесков и прочей романтической требухи. Нет, Ратрека был романтиком и, к тому же, обладал широким и щедрым нравом. Просто проявлял он это по-своему.

Например, как то оставил на пороге Зоиного дома обезглавленную тушу лося, ввергнув Зоину маму в часовую истерику. Та была убежденной вегетарианкой. Лося с удовольствием съели Зоя с Жаресом Абигольдовичем, но попросили Ратреку больше так не делать. Тот расстроился, потому что специально оформлял охотничью лицензию, летал на другую сторону планеты и там, голыми руками, добыл для любимой мясо.

В другой раз он саботировал работу Детской клиники, засыпав вход брюквой. Фурой брюквы. Действительно, зачем цветы дарить? Брюква - вот это вещь! Зоя смеялась до слез, складывая овощ в ящики и раздавая по соседям. Ну как можно было после этого не любить лохматого увальня? С голоду она с ним не помрет, это точно.

Би-инопланетные браки были нормой на Силири. Сама Зоя была рождена в семье землянина и ниберийца. Рас сходных, но в то же время разных. Папиных рогов не получила, за то от ниберийцев у нее были шикарные льняные кудри и янтарные глаза. Понятно, что собирали ее в пробирке и, временами, девушка задумывалась, а на кого будут похожи ее собственные дети? Окажется ли гибрид жизнеспособным? И как, собственно, рожать такого десятикилограммового младенца? Ведь браков человека и ратина еще не было. Они с Ратрекой будут первооткрывателями.

Однако, когда она закончила курсы и поступила в институт, то столкнулась с проблемой, о которой раньше даже не задумывалась.

- У Ленки с субботу танцы.

- Да? Зоя ты пойдешь?

- Нет, Лена ее не приглашала, опять собаку свою притащит. Мало того, что не развернуться будет, так еще это… запах и все обшерстит. И потом, ты же помнишь, они против нас воевали, это как-то неэтично.

«С дурами учиться не этично» - сердилась Зоечка, но не могла не признать частичную правоту сокурсниц. Ратины и правда были очень шумными, большими и в человеческих домах чувствовали себя неуютно.

- Как в будке, - жаловался Ратрека. - Дом - это же крепость. Забор должен быть. Потолки метров семь, чтоб головой не стукаться. А шерсть я вычесывать буду, обещаю.

- Да я уже привыкла. Автомой купим, они сейчас недорогие.

- А танцы я тебе устрою наши, деревенские. Там все танцуют, как душа велит. У нас баянист дядя Коля, знаешь какой? Во! Академический оркестр о десяти пальцах.

Дом Ратрека и правда строил. Ему помогали деревенские. Его работодатель, Кликса, периодически то леса подкидывал, то камня, то прочих стройматериалов.

- Мне неловко, Кликса Петрович. - бубнил Ратрека, топчась у стройки, - Мои родичи вас гоняли, а вы с такой душой.

- Полноте, голубчик. - Мурлыкал Кликса, - Великое дело вместе делаем. Эко-продукты выращиваем. Экологию бережем и приумножаем: синтетическое топливо для кораблей изготавливаем. А вы тут мелочитесь. И потом, вы ж молодой, семейный. Простор нужен, что я, не понимаю?

И тут Ратреке совсем становилось неудобно, потому что жена фермера верностью не отличалась и, раз в год, отбывала на юга с очередным хахалем.

- Что поделать, - разводил руками Кликса и печально теребил свой полосатый хвост:

- Март. Побесится и вернется. - вздыхал и шел кормить своих котят, которых ему стабильно рожала жена. Котята были какой угодно масти, только не отцовской.

- Ну ты посмотри, как на моего прадеда похож. Вылитый!

- Кликса Петрович! Он же черный и гладкошерстный. - хватался за голову Ратрека, когда начальник демонстрировал ему новорожденного.

- А глаза-то, глаза!

- И глаза голубые, а у вас карие.

- Зато разрез мой, вылитый прадед. - Убежденно твердил Кликса и нежно целовал мурлыкающего сыночка в лобик.

- Но притворитесь! Этот взгляд! Все может выразить так чудно! Ах, обмануть меня не трудно! Я сам обманываться рад.

Зоя смеялась и тыкала Ратреку кулаком в бок:

- Какой ты злой, нельзя быть таким. он же их любит. Да, его жена сильно не права, но Кликса Петрович достойно несет свое бремя.

Ратрека перевернулся на бок. Они с Зоей решили провести выходные в лесу, с палаткой. Большую часть времени они валялись на берегу озера. Зоя отдыхала, сдав последний экзамен, а Ратрека готовился к затяжным работам в поле.

- Почему жить с кем-то - это бремя? Это ужас какой-то. У меня папа всю жизнь с мамой мучается. Она ему все запрещает, не слушает, ругается. И это как-то само-собой разумеется. Я так не хочу.

- Ну мои ж родители так не живут. Душа в душу. Нет, иногда бывает на почве вегетарианства… но потом едят морковку и мирятся.

- А мы как с тобой жить будем?

- Замечательно, Рат. Я закончу в институт, возьму распределение в твою деревню, а там и свадьбу играть можно.

- А дальше? Ты сможешь жить без города? И без друзей?

- Почему сразу без друзей? Ты меня что, в башню заточить собрался? Райка с Тимом будут в отпуск приезжать. Детей своих подкидывать. Мама с папой. С деревенскими подружусь, я же буду местным врачом. Со всеми познакомлюсь. Ну что ты?

Зоя потрепала ратина за пушистую щеку.

- Да я вот думаю. Может ты мне человечка родишь? Девочку? Ратины, они, знаешь сколько едят в детстве? Тонны еды. А вы, люди, экономичные.

- Ой, рано еще об этом думать.

Когда Ратрека на грузовике отвез ее домой, там дым стоял коромыслом. В приемной слонялись два Джунглианца, на диване сидел, качаясь, Тим. Судя по тому, что он открывал и закрывал рот, он что-то говорил на джунглианском. Ратрека быстро выбежал вон: ратины совершенно не переносили визг инфразвуковых волн джунглианского голоса. Пат-до-ту объяснил, что Тим выполняет почетную должность: призывает души усопших предков, которые должны защитить мягкую новорожденную, стать ее скелетом до церемонии окукливания.

- Сложно-то все как, но интересно. Я переоденусь и спущусь.

Когда Маруся освободилась, то увидела три головы. Две с усами и одну с черными вихрами Тима. Они склонились над кульком из гигиенических пеленок, который был перевязан лазоревым бантом.

Жарес Абигольдович горячо тряс одну из четырех рук бабушки Тима, остальными она ему отвечала на жестовой космолингве:

- Бесценный опыт. Золотые руки. Такое сложное вылупление! Собранность, решительность. Вы спасли свою внучку.

Бабушка смущенно отнекивалась, стараясь укрыться от таких бурных восторгов. Зоя подошла к Тиминому дедушке, который держал на руках новорожденную. Из кулька торчала макушка, покрытая длинными золотистыми волосиками, из которых торчали маленькие розовые антеннки. На нее посмотрели любопытные черные глаза. Гусеничка забавно сморщилась и чихнула.

- Будь здорова, Маруся. - Зоя улыбнулась - Когда сухая, вполне себе миленькая.

- Это ты не слышала, как она вопит. - Осипшим голосом откликнулся Тим. - Уши закладывает. Кстати, Ратрека уже уехал?

- Вроде нет, у него еще дела.

Тим спешно набросил ветровку:

- Надо его перехватить и договориться об овощах. Нам их теперь нужно будет очень много. И молока. И зелени.

Проводив семью Ту до такси, Зоя подумала, что дети, это конечно прекрасно, но лично она подождет еще лет пять-шесть. Как-то не готова к самосвалам еды и цистернам молока. А главное, это же все потом убирать надо.

Часть первая тут

Вернувшись к себе, Тим первым делом позвонил Ратреке.

- Рат, ты не поверишь, что у меня случилось.

- Что? Жиглики дом сожрали? - сонно прорычал в микрофон ратин. - Вызови такси и дуй к нам.

- Нет, с домом все в порядке. Ко мне бабушка с дедушкой приехали.

- Ну да, и дрессированных змей привезли. И мегалодона в аквариуме.

- Правда, сели зайцем на транспортник с Трех львов. Туда, наверно, частным катером добирались, я постеснялся расспрашивать.

- А ты уверен, что это твои родственники? Может это джунглианские диверсанты?

- Не думаю, что на родине моего отца все настолько плохо с кадрами, что для диверсий на край вселенной засылаются старики.

- Отцу-то уже звонил?

- Нет, напишу сообщение, но о родителях не скажу. Он же все бросит и рванет быстрей сюда, а у них важные соревнования.

- Как знаешь, звони если будет нужна помощь.

Помощь не понадобилась, хотя Тиму пришлось нелегко. Бабушка и дедушка были с Материнской планеты. То есть джунглианистее джунглианцев надо было поискать. Пришлось долго уговаривать бабушку, что втыкать по периметру дома телескопические крашенные шесты, призванные оградить дом от дурного глаза и порчи, не стоит. Потому что газон и клумбы они с отцом сажали сами и очень ими дорожат.

Хотя, внутри дома он дал ей волю, убрав все памятные снимки в свою комнату.

Родственники привезли довольно много вещей, и домик преобразился с джунглианскими половичками, занавесками, подушками и ткаными полочками.

Два дня Тим уламывал их выйти на улицу:

- Фениксград - прогрессивный город, тут спокойно уживаются разумные существа со всех концов вселенной. Никто не будет тыкать в вас пальцами и насаживать на колья. Все делом заняты, и мне надо съездить в школу, чтобы узнать у Пал-палыча, что требуется для того, чтобы поставить вас на учет. Ну Отец моего отца, ну скажите Матери моего отца. Хоть в окно посмотрите: за минуту мимо вашего окна может пройти четыре вида гуманоидного типа и пять, не очень-то гуманоидного. Джунглианцев, кроме вас и папы, правда, нет. Так тем и интереснее. Ребята из моего класса с удовольствием с вами познакомятся.

Путешествие до школьных ворот выдалось коротким, но эмоциональным. Бабушка долго не могла заставить себя сесть в карт и постоянно меленько осеняла себя знаком треугольника. Дедушка держался лучше, но даже он учудил, проходя мимо спортивного поля: упал на мостовую, подминая под себя крылья бабушки, когда Физрук выстрелил из спортивного пистолета, открывая школьную гонку.

Тим нашел Пал-палыча в учительской. Кратко обрисовав ему ситуацию, он ввел в кабинет своих родных.

- Они совсем не знают космолингвы, потеряны и напуганы.

- Ох-хох-хох - Пал-палыч снял очки и потер щупальцем хобот. – Видимо, все совсем плохо на Заокраинах, если старики решились на такое путешествие.

- Это зверь? Маленький человек, он не опасен?

- Это мой учитель, родом из созвездия Океанидов. А худой такой, потому что на Силири недовезти родные продукты питания, вот и не похож на океаноидов.

Пал-палыч терпеливо ждал пока Тим закончит беззвучно разевать рот.

- Простите, рассказывал бабушке, что вас не стоит бояться.

- Тебе надо будет оформить на них пенсионные карты социальной поддержки и документы беженцев. Будут получать пенсию, как пострадавшие от режима на родной планете. Потом надо будет с этими документами подъехать в ФМС, написать заявление, чтобы они получали продуктовый паек согласно своему виду, там же получишь направление на медицинское обследование и заведешь им карты в поликлинике.

- Веселые у меня будут каникулы. Спасибо, Пал-палыч.

- Тебя Рая искала, зайди к ней в библиотеку. Она там первоклашкам мастер-класс по выращиванию зугов дает.

Рая сидела на мягком библиотечном полу, в окружении первоклашек и цветочных горшков. В горшках торчали большие, с кокосовый орех, семечки.

- Теперь набираем в пипетку немного состава номер шесть и капаем сверху.

Бабушка удивленно посмотрела на младшеклассников:

- Вы что, еще меньше можете быть?

- Ну, люди рождаются примерно вот такими - Тим развел в сторону ладони - и растем до определенного возраста. Кто-то выше, кто-то ниже. Это уже разумные особи. Хотя иногда сильно шалят.

Дети отвлеклись от своих цветов, восхищенно тараща глаза на инсектоидов. Рая обернулась.

- О! Привет! Дедушка дал мне два пакета зугов для кабинетов, а я решила мелкоту порадовать.

Крайнее семечко треснуло и вывернулось, обрастая цветным нитяным пухом. Из центра этого шара тянулись любопытные щупальца-глазки. Дети завопили от восторга, им вторили хлопки семечек. Вскоре во всех горшках красовались малиновые, синие, желтые, розовые и белые зуги.

Бабушка Тима обрисовала в воздухе треугольник.

- Это всего лишь цветы. Они очень забавные и предсказывают погоду. У меня тоже был такой в первом классе.

- Я вижу ты занят, просто хотела отдать вот это. - Рая протянула буклет.

- Встреча клуба через неделю. Хочешь, подготовим доклад о Пальчиковых шахматах.

- Совсем забыл. Спасибо, у меня тут нежданные гости. Познакомься, это моя бабушка, а это дедушка.

Рая подошла к инсектоидам и протянула руку:

- Здравствуйте, приятно познакомиться.

- Что ей надо? - бабушка пряталась за деда.

- Это Рая, моя подруга, она здоровается. Надо осторожно пожать ладонь пальцами. У людей так принято.

Дедушка вздохнул, растопырил усы и бережно пожал Раину ладонь тремя пальцами.

- Ну. Так что? Придешь?

- Постараюсь.

Неделю Тим таскал своих стариков по городу. Они сидели в очередях и ездили в подземке. Мальчик не думал, что будет с таким удовольствием показывать и рассказывать про родной город.

- Откуда у Федерации были деньги отстроить все в такой короткий срок? - спросил дед, когда они ехали на карте домой.

- Это не Федерация, а один конкретный человек. И зовут его Нерва Иванович. Магнат транспортной империи. Живет на Ополчения, шесть. Все свои деньги он вкладывает на благо Фениксграда.

- Получается, он ваш царь?

- Нет, просто очень хороший человек, которого все любят и уважают. А городом управляет избранный сенат, который подчиняется Главному Сенату на Венере.

Тим просматривал записи в коммуникаторе:

- В понедельник надо будет забрать из ФМС ваши документы, справитесь? Я маршрут в навигатор запрограммирую.

- Постараемся, маленький человек.

Дома их ждал Пат-до-ту, который полторы недели просидел как на иголках и рванул домой, стоило его команде пройти в финал. Какая уж тут церемония награждения, когда сын отвечает односложно и не включает громкую связь? Наверняка что-то случилось.

Бабушка всплеснула всеми двумя парами рук и бросилась обнимать потерянное дитя. Дед замер на пороге.

- Привет, пап. Я не хотел тебя беспокоить.

Пат-до-ту посмотрел на него лазоревыми глазами. Джунглианцы не умели плакать. Но когда они были сильно расстроены, менялся окрас радужки.

- Что ты. Разве это беспокойство. Я так рад.

- Что с ним? Почему он не говорит? Что это за штука?

- Пап, у нас проблема. Они совсем не говорят на космолингве. - Тим взял деда за трехпалую конечность и провел в гостиную.

- Я знаю. Переведи, что я очень сильно рад их видеть.

Вечер выдался долгий. Тим ворочался, он чувствовал себя лишним. Бабушка, когда узнала, что всеразговор был обязательным пунктом при усыновлении Тима, очень рассердилась. И мальчику пришлось все это переводить. Потом отец задал неудобный вопрос, собственно почему родители привезли почти все памятные вещи из их старого гнезда? И выяснилось, что младшая сестра отца вышла замуж и выкинула стариков из дома. У них была единственная надежда на то, что старший сын жив. Средства подходили к концу, и, если бы его не оказалось на Силири, им бы предстояло долго и мучительно умирать от голода.

И это тоже пришлось перевести. Потом возмущение Пат-до-ту, как они могли вырастить такое черствое и бездушное создание, его заверение, что он позаботится о своих престарелых родителях, заверения бабушки и дедушки, что они не будут мешать… И так до бесконечности.

В спальню вошел Пат-до-ту и присел на край постели:

- Не спишь?

- Да как-то не уснуть. Пап, они ведь не будут до конца дней через меня с миром общаться?

- Нет, я завтра же запишу их на жестовые курсы. Говорить они не могут, но читать с экрана вполне. За неделю, выучат.

- Они не считают меня своим внуком. Скорее, зверюшкой.

- Просто они тебя плохо знают. Не суди строго. Время сгладит все острые углы.

- Но для тебя я всегда останусь сыном?

- Всегда. Даже если мои родители будут против. - Тим вздохнул и закрыл глаза.

- А меня Рая в клуб пригласила, при институте. Пойду в понедельник.

- Это хорошо. Ты большой молодец, что поставил бабушку с дедушкой на учет. Мне пришлось бы платить штраф, просрочь они сроки пребывания.

- Мне Пал-палыч помог.

Тим засыпал, Пат-до-ту погладил его по волосам и вышел, прикрыв дверь.

- Не думал, что членов клуба так много!

Они с Раей заняли место в аудитории, которая оказалась битком набита.

- Клавдий Петрович читает очень интересные лекции про инопланетников, многие хотят его послушать.

- Клавдий? Профессор Клавдий, у которого я брал интервью?

- Да. Этот клуб - его идея. Я рассказала, что ты придешь, надеюсь ты подготовился.

- Немного информации у меня есть. И ты же знаешь, выступать перед слушателями не мой конек.

- Ничего страшного, убьем двух зайцев: и новое узнаешь, и ораторское искусство подтянешь.

Профессор Клавдий был так же по-юношески резв и бодр:

-Так! Все сели и успокоились! Я отбил нам помещение ровно на час. Придется побыть перелетным Кабачком, пока наше здание достраивают. На прошлой встрече мы подняли тему антропоморфных инопланетян, и уважаемая Октябрина Витольдовна прочитала нам доклад о рептилоидах. Благодарим вас еще раз, было очень интересно.

Пожилая женщина в первых рядах отвлеклась от вязания и смущенно поправила прическу:

- Ну что, вы. Я же про мужа рассказывала.

- Сегодня нам прочитает доклад ученица средней специальной школы №12 Раиса Терентиенко. Тема доклада «Жители аморфных созвездий. Как жить без рук и ног в социуме».

Тиму было интересно. Понятно, что для доклада Раечка мучила Костика. Всю душу из него вымотала, если судить по объему информации. Для себя он узнал много нового. Например, что Котик с возрастом будет все более и более силен в телепатии. Что у них крайне сложные семейные взаимоотношения, включающие многоженство и доминирование одного родителя над остальными. Что аморфы крайне редко покидают свои родные планеты, и случается это обычно либо, когда кого-то изгоняют, либо, когда из всей семьи остается только один родитель. Про питание и развитие, нрав и характер.

Напоследок Рая заявила:

- Я так же хотела представить моего одноклассника Тима Ту, который подготовил адаптацию джунглианской игры. Мы назвали ее «Пальчиковые шахматы».

Смущенный Тим вышек к микрофону, прокашлялся и, сбиваясь, начал:

- Культура джунглиан развивалась в кочевых условиях. У них нет крупных городов, только ритуальные и научные центры. Если можно так выразится, общество джунглиан разделено на касты. У каждой касты свои обычаи и игры. Мой отец принадлежал к касте воинов, и эта игра призвана была с личиночного возраста развивать логику и стратегию.

Тим снял с руки коммуникатор и подключил его к проектору.

- Я сделал несколько фотографий, чтобы проиллюстрировать свой рассказ. Начнем с того, что у инсектоидов всего шесть пальцев, итого двенадцать, учитывая дополнительные руки.

Несмотря на волнение, у него получилось удержать внимание присутствующих, и когда он закончил, некоторые уже складывали пальцами игровые фигуры.

- Что ж, Тим. Замечательный рассказ и популяризация редкой инопланетной игры. Мы бы могли выпустить брошюру с ее правилами. Вопросы?

Профессор Клавдий обернулся к залу.

- Откуда мальчик взял информацию?

- Меня воспитывает джунглианец Пат-до-ту. Он помогал восстанавливать город после блокады.

Мальчик отвечал на град вопросов и понимал, что люди в этом зале ничем не отличаются от его бабушки и дедушки. Они так же боятся джунглианцев, как и те их.

После лекции к нему подошел профессор:

- Я рад снова тебя видеть, Тим Ту. Мне очень понравилась ваша книга.

- Вы придумали очень интересный клуб. Мне бы хотелось к вам ходить. Профессор, вы же психиатр, правильно?

- Совершенно верно, молодой человек.

- А у инопланетян бывают психические расстройства?

- Кто ж их знает. Федерации только пятьдесят лет и, хоть мы и живем друг с другом, осталось еще много неисследованного.

- А на психиатра долго учиться?

- Восемь лет и потом еще три года ординатуры. Если тебе интересно, то, начиная с десятого класса, можно посещать подготовительные курсы и работать санитаром в больнице.

- Как вы думаете, у меня получится поступить?

Клавдий Петрович внимательно смотрел на Тима.

- Все зависит от того, насколько сильно ты хочешь помогать людям, которые очень редко благодарят за работу.

- Очень хочу.

- Тогда получится. Приготовь, пожалуйста, к следующей встрече доклад о быте и физиологии джунглиан.

Рая ждала его на улице. Мальчик вышел из дверей института и взял ее за руку.

- Ты даже не представляешь, что ты для меня только что сделала!

Девочка осторожно освободила ладонь.

- Отвлекла от домашней рутины?

- Больше. Вернула интерес к миру.

- Ну раз так, может отблагодаришь меня мороженным?

- Конечно.

Раечка взяла его под руку. Подходя к кафе, Тим вполголоса спросил:

- У тебя же все в порядке с ногой было, да?

Девочка покраснела:

- А как ты узнал?

- Ты лонгету на разные ноги после сна набинтовывала. Спасибо.

Стеклянные двери подсвеченного фонарями кафе закрылись за их спинами.

Индекс всех рассказов серии:

Накопить на конус (1 часть)

Накопить на конус (2 часть)

Тонкая работа

Винтажное чудо

Четыре жизни (1 часть)

Четыре жизни (2 часть)

В лето перед девятым классом у Тима произошло сразу несколько потрясающих событий, которые перевернули его мир.

Первым было то, что в начале июня он упал с брусьев на городском чемпионате по легкой атлетике. Сломал ногу в трех местах и повредил позвоночник. До этого Тим Ту серьезно мечтал и планировал профессионально заняться спортом, посвятить этому всю жизнь. Случившееся поставило на мечтах о карьере спортсмена жирный крест. Несмотря на все достижения современной медицины, он все равно хромал и по ночам часто мучился от боли в спине.

Вторым событием было то, что Пат-до-ту натренировал свою команду ближнего боя до межпланетарного уровня и теперь подолгу уезжал на соревнования за пределами Силири.

- Сын, у меня командировка на две недели, - сообщил инсектоид утром, когда Тим вышел из своей комнаты, несмело опираясь на травмированную ногу.

С потолка в столовой, гремя и поднимая тучу пыли и штукатурки, упала люстра. Из дыры в потолке градом посыпались зеленые и желтые существа с гибкими глазками-усиками, которые ловко приземлялись на восемь лап и разбегались кто-куда.

- В связи с этим я хотел вызвать санитарную службу, пока жиглики не съели наш дом.

- Договорились, я напрошусь к Ратреке, - Тим закашлялся от пыли. - Все будет хорошо, пап. Подпиши разрешение на турпоход, пока не ушел.

- Ты уверен, что хочешь пойти?

- На все сто процентов, врач рекомендует расхаживаться, а все тяжелое понесет Ратрека. Если что, всегда можно вызвать школьный карт.

Тима душило отчаяние. Он барахтался в нем, не позволяя зыбкой трясине уныния засосать себя с головой. Столько работал, так тренировался, расписал свою жизнь после школы по пунктам, но его величество случай спутал все карты. Будь один, то наверное лег пластом и выл от тоски. Но это было не так: за Тимом стояли три тысячи предков, пусть не по рождению, но по духу. Историю каждого он знал наизусть и держал равнение на пример силы духа джунглианцев.

Рядом всегда был заботливый и понимающий отец, который, когда врачи вынесли свой вердикт «никакого спорта», сказал лишь:

- Когда меня лишили лицензии летчика, твердо встал на ноги и пошел в десантники. Все меняется, и ничто не остается прежним.

Был Ратрека, который, скуля и воя, провожал карт Красного креста от стадиона и бежал за машиной чуть ли не до самой больницы.

Были Зоя и Рая, которые приносили в больницу апельсины и рассказывали смешные истории, отвлекая от боли во всем теле. Поэтому он просто не имел никакого морального права распускать нюни.

Мама Ратреки, Каририна, согласилась присмотреть за Тимом, пока отец в отъезде. Она была полноватой ратинкой с красивой бледно-персиковой шерстью и, рядом со своим гигантом-сыночком, выглядела крохотной болонкой. Но Тим прекрасно знал характер и нрав Маленькой Мамы и знал, что при желании эта ратинка могла командовать полком, но ей хватает управления собственным универмагом.

Больше всех радовался Ратрека. Не знал, куда усадить приятеля и чем повкуснее угостить.

За два года старшей школы, с шалопаем и лентяем произошли разительные перемены: у Ратреки проснулся, мирно дремавший все эти годы, талант к прикладному труду. Надо было видеть, как грузный, тяжелый Ратрека, зажимая между толстыми и не очень гибкими пальцами инструменты, строгает, вырезает и полирует.

-Я чувствую душу дерева, - говорил Ратрека. И хоть изделия были далеки от совершенства, но начинающий столяр никуда не торопился.

Наконец, суматоха улеглась. Тим смог помыться в громадной ратинской душевой и поговорить с отцом. Его корабль уже шел на посадку. Отец ровным безэмоциональным голосом Всеразговора еще раз напомнил ему, какие инъекции впрыскивать при усилении болей и что нужно надеть фиксатор на ночь. За механическим голосом имитатора Тим чувствовал живое, почти человеческое, волнение родителя.

Ратрека уже устроился на толстом футоне, который пришлось подвинуть в угол комнаты, чтобы освободить место для кровати Тима.

- Прямо как в детстве.

- Да уж, - Тим одел ненавистный фиксатор и потушил верхний свет. По потолку мелькали отблески бегущего света картов.

- Ты уже решил по какому профилю будешь подбирать предметы на следующий год?

- Куда там? Совершенно не представляю, чем теперь заниматься. Мир стал серым.

- Тогда надо влюбиться!

Тим даже сел от неожиданного поворота разговора. Повернуть голову из-за фиксатора он не мог, поэтому пришлось крутиться всем корпусом, чтобы оказаться лицом к лицу с собеседником.

- С чего это вдруг?

- Ну, ты же знаешь, я не так много книг прочитал, особенно человеческих, но там прослеживается последовательность: как только кажется, что жизнь закончилась, и выхода нет, надо влюбиться. Сразу понимаешь, что раньше было не так уж и плохо.

- Ратрека, тебе нравится кто-то из девочек, и ты решил подбить меня на авантюру, чтобы не краснеть одному?

Ратин завозился под одеялом и лег, положив медвежью морду на передние лапы.

- Ну, допустим. И потом мы уже не дети, надо думать, с кем строить будущее. А то попадется как моя мама, и мучайся потом всю жизнь.

- Я все слышу!!!! - Маленькая мама рявкнула с первого этажа с такой силой, что оконные стекла второго жалобно звякнули.

- Вот я и говорю, - перешел на шепот Ратрека. - Папа ей слово попрек боится сказать, а я не хочу, как он «дададорогакать» всю жизнь.

Тим рассмеялся и снова лег на подушку:

- Рано еще думать об этом. Тут непонятно куда сам пойдешь, куда уж еще кого-то за собой тащить. Я пока в состоянии «созерцания», как любит говорить папа. Окуклился в промежуточном периоде.

- То есть, уговорить Зойку глядеть на водопад я должен сам? Она ж без Раи никуда не ходит.

- Идите втроем, что плохого то?

- От непонятливый, не надо мне втроем. Мне одна Зоя нужна, для отладки межличностных отношений.

- Ох, мне эти твои интриги. Просто нельзя подойти и сказать: «Зоенька, я по тебе сохну с третьего класса! Как подрастающая личность, хочу лучше узнать тебя, как предмет личного обожания.»

- Ага, а она: «Дурак!» И как по голове тебя спортивной сумкой шмякнет. Нет уж, нарушать брачные ритуалы себе дороже. Он, папка мамке положенную на три года совместных переживаний серенаду не провыл, так она его полдня потом по всему дому гоняла. Еле успокоили.

- Я все слышу!!!!

- Давай спать, Ратрека, пока Маленькая мама не поднялась нас воспитывать.

- Доброй ночи мальчики!!! -Привычно неслось с первого этажа на второй, а попутно, и на весь район.

В день похода они с Ратрекой встали еще до рассвета, уложили вещи и палатку, плотно позавтракали и еле отбились от мешка еды «на дорожку», который им собрала Маленькая мама. Были они у школьных ворот без пятнадцати шесть.

Высокая макушка Пал-палыча реяла на площади перед школьным зданием, похожим на стопку сложенных тарелок. Умастившись на ступеньке, дремал Костик, совершенно потухший и безразличный к происходящему. Рядом с ним в ряд сидели Рая, Зоя и Лиза. У флагштока толкались Нугул и Кирилл, остальные ребята еще не подошли.

- Не разбредайтесь с площади, скоро подгонят карт. Все прислали разрешения от родителей? - гундосил хоботом Пал-палыч, осторожно подбирая под себя щупальца, что бы на них не наступили.

- Ту, как твое самочувствие? Может все-таки пригласим с собой Нину Харитоновну?

- Она будет очень «рада» ехать на три дня в лес в свои законные выходные. Нет уж, Пал-палыч. Она так охает надо мной, что я стремительно начинаю чувствовать себя плохо. Увольте.

Тим отбился от присутствия в группе школьной медсестры.

- Привет девчонки, все в этот раз одели спортивную обувь?

- Не умничай, Ту. Уйдем вперед и быстрее тебя. - ляпнула Лиза и осеклась.

- Я не это имела ввиду… - она чуть отодвинулась от Раи с Зоей, которые нахохлились и были готовы перейти в наступление.

- Да я знаю, все хорошо. Никто не хочет чаю из автомата? Я как раз ковыляю в ту сторону.

- Прихвати мне, пожалуйста. - деликатно попросила Раечка - Черный, без сахара, но с лимоном.

Пока Тим ходил за чаем, на площадь подогнали полосатый школьный карт, а вслед за ним торопились, сгибаясь под рюкзаками, припозднившиеся. Пал-палыч размещал в карте сидения, подогнанные под нужды каждого ученика. Тим не мог сидеть рядом с Ратрекой, потому что его место была в самом хвосте карта: он там сидел вместе с Пал-палычем, чья голова иногда высовывалась в обзорный люк, когда тот совсем уставал сидеть, скрючившись в три погибели. Людей обычно сажали вместе, но их в классе всего только и было три девочки и он с Кириллом. Общались все ровно, конфликтов особых не было, ну разве что Костик полгода назад сцепился с хамоватым Нугулом из-за непотребных мыслей последнего в сторону Сафоны, белокурой нибирийки с крутыми янтарными рожками. Во время этой драки у всей школы раздавалось эхом в головах: «Повтори, кто овца? Это она овца?! Я тебе сейчас покажу овцу!». Костик, как все помнят, был плазмическим кубом размером метр на метр. Как при такой комплекции и полном отсутствии каких-либо манипуляторов и отростков, он поставил Нугулу фингал и сломал клюв, так никто и не узнал, но с тех пор противники обращались друг с другом более чем уважительно.

- Хочешь яблоко? - Рая протянула Тиму спелый, желтоватый плод. - Дедушка в саду с вечера набрал. Новый гибрид, но без кислорода пока отказывается плодоносить, хотя и растет.

- Спасибо. - Тим откусил мясистую кожицу. Яблоко и правда было очень вкусное, хотя и непривычной текстуры. За окном мелькали просыпающиеся городские улицы и горы космических кораблей в куполах радиационной защиты. Рая угощала всех дедушкиными яблоками и белым виноградом с черным освежающим нутром. Раин дед был академиком, специалистом генетически-адаптированной органики. Внучка хотела пойти по его стопам. Вместе они вырастили сад, который стал местной достопримечательностью. Даже с других планет прилетали за образцами и просто так, посмотреть.

- Ты сейчас у Ратреки живешь? - лукаво спросила Зоя, вытирая салфеткой черные от виноградного сока пальцы.

- А ты откуда знаешь?

- Я от криков Маленькой мамы вчера раз пять просыпалась, а «мальчики» она кричит, только когда ты у них ночуешь. Обычно, домашним адресуется послание «паразиты волосатые». Ну, ты ж ее знаешь.

Зоя жила за три дома от Ратреки, у нее была би-инопланетная семья. Мама-человек, а папа-нибириец.

- И как у них там? Мне всегда было интересно. Не дом, а настоящий замок.

- Обычный дом. Прихожая, гостиная, кухня. Спальни. Из гаража сделали мастерскую Ратреке: ему нужно было место для просушки дерева. Только все большое, как у великанов, чтобы головой о потолок не стучаться. Ты б в гости напросилась, что ли? Маленькая мама любит, когда есть кого кормить.

- Этого и боюсь, я после ее именинного пирога на последний день рождения ни в одно платье не влезла.

- Ты просто выросла, он какая дылда.

Зоя почему-то обиделась и отвернулась к окну.

До лагеря предстояло идти полтора километра. Не о чем и разговаривать, если у вас две или более ног. Из за деревьев проглядывал красивый купол, накрывающий аммиачную речку Смородину, созданную для жителей Плутона. Много рабочих жило и работало в космопорте Фениксгарада, и город постарался сделать им комфортное место для отдыха, ведь многие привезли сюда свои семьи. Маленький кусочек Плутона посреди обычного лесного массива.

Тим быстро отстал. Маршрут он знал и не боялся заблудиться: класса с четвертого ходили вместе с Пал-палычем и стояли лагерем на берегу Сыпучего озера. Ратрека брел рядом, мало ли что случится.

- Сколько с тобой ходили, никогда раньше не замечал, что тропинка настолько красива, - ратин пытался отвлечь Тима от грустных мыслей о собственной никчемности. - Надо все-таки иногда останавливаться и оглядываться по сторонам.

- Прости, без меня ты бы уже давно в озере купался.

- Можно подумать озеро куда-то денется. Вечером искупаюсь. А вот мешок с едой мы зря не взяли...

- Кстати, насчет нашего ночного разговора. Мне кажется, ты нравишься Зое. Или по крайней мере, ей нравятся ратины.

- Правда?

- Она спрашивала, как именно вы живете. При этом, не подходит к тебе, чтобы расспросить. Либо она застенчива, а мы оба знаем, что это не так, либо причина другая.

Ратрека так воодушевился, что побежал, нарезая круги по ближайшим полянам.

- Конечно, я могу ошибаться, но давай мыслить позитивно.

И Тим похромал дальше. Нельзя раскисать, вперед и только вперед.

Когда они добрались до палаточного городка, как раз звенел гонг к ужину. Пал-палыч всплеснул щупальцами:

- Наконец-то! Я уже хотел звонить в лесничество, думал случилось что.

- Все хорошо, Пал-палыч. Опытным путем доказано, что если идти со скоростью улитки, у меня даже ничего не болит. Но об ориентировании в лесу и эстафете, конечно, придется забыть.

- У нас много других мероприятий. И разные спокойные игры на траве для ограниченных в подвижности.

К Тиму подплыл по воздуху Костик: «Не огорчайся» - сверкнуло в голове. «Я, например, даже во всем этом поучаствовать не могу, все равно весело.»

- Да, уж, обхохочешься. - Тим устало оперся на дерево. - Ратрека, пойдем ужинать, потом палатку поставим.

Впервые лагерная жизнь протекала мимо. Тим просыпался к завтраку, а не за два часа до него, ел, гулял, пиная озерные камушки, читал, пытался ловить рыбу, купался, обедал. После обеда было веселее, потому что большая часть ребят, убегавшаяся за день, собирала дрова на вечерний костер, и можно было чем-то заняться. Брался дежурить по кухне, но вечным дежурным ему быть не дали, пришлось сменится.

Но как-то утром, прыгая с валуна, Рая растянула ногу. Растянула картинно, с охами, вздохами и слезами. Пал-палыч осмотрел пострадавшую, наложил лонгету и сказал, что ничего страшного, к отъезду в город пройдет.

- Вот, теперь мы в одной лодке. Ты хромаешь, и я хромаю. - Раечка селя радом с Тимом и похвасталась металлизированной лонгетой.

Мимо них, к летной поляне, пробежали остальные ребята. От топота Ратреки гудела земля. Опять вечером всем лагерем придется вычесывать из ратина репьи.

- Ну? А мы чем займемся? Ходить нельзя, может в каяке по бережку поплаваем?

- А если перевернется, что делать будем? Я-то еще выплыву, но тебя точно не смогу вытащить.

Рая легла на траву:

- Тогда расскажи мне что-нибудь?

- Что именно?

- Про джунглианцев, например. Про их планету, быт. Интересно же.

День с Раей пролетел незаметно. Они загорали, болтали обо всем. Тим научил ее играть в джунглианскую игру, в которой были задействованы только три пальца на каждой руке. Как у джунглианцев.

- Похоже на наше камень-ножницы-бумага. Только фигур больше, некоторые жесты можно использовать только определенное количество раз и система очков.

- С ума сойти как «просто».

- Ты попробуй, я не знаю, как перевести название на космолингву, многие слова в джунглианском просто не имеют аналогов в нашей речи. Мне нравится, только играть не с кем.

На удивление, Раечка легко запомнила правила, и они с удовольствием возились на песке, записывая ходы и поворачивая комбинации.

- Я бы назвала это пальчиковыми шахматами. Надо дедушке показать, ему понравится: удобно и «фигуры» всегда с собой.

- Как ты здорово придумала. Мне нравится, давай так и назовем. Первая адаптация джунглианской игры. В истории.

- Слушай, Тим, а ты слышал о «Клубе инопланетных культур»?

- Нет.

- Ну да. Он в мае открылся, а тебе немного не до того было. Короче, рассказываю.

Раечка села и стряхнула с ладоней песок.

- В мае, при институте Психического здоровья, открыли. Мы с Зоей записались, но туда ходила, в основном, я. Очень интересно, но я там единственная школьница. Было бы здорово ходить туда вдвоем. Подумала, если у больше нет тренировок, может тебе там понравится? Всегда можно узнать что-то новое и поделится своим. Те же Пальчиковые шахматы, например.

Рая смотрела в сторону и водила пальцем по песку. Тим смотрел на нее и не понимал, как человек может отрастить такие густые и длинные ресницы.

- Почему нет? Лето длинное, одурею дома сидеть. – ответил Тим, отогнав наваждение. - Будет здорово, спасибо что пригласила.

Раечка почему-то покраснела. Тим подумал, что она перегрелась и предложил перебраться в тень.

Остаток поездки прошел быстро и весело: они с Раей доковыляли до водопада и кормили белок. Выиграли соревнование по нардам и с треском продули в соревнованиях по «Городкам». Рисовали и лепили. Ограниченная подвижность стала необременительной. У Ратреки же с Зоей не ладилось, и каждый вечер, ворочаясь в своем спальном мешке, Ратрека вздыхал:

- Что-то неправильно делаю. Говорю: «какие ноги у тебя красивые, ты не думай, что только две это плохо. У тебя и одна бы неплохо смотрелась» А она сразу дерется! Ты знаешь, как больно дерутся ваши девчонки?

- Не знаю, меня ни одна не била.

- То-то и оно. Наверное, есть какой-то секрет. Вот к тебе же Рая пришла сразу.

- Да она от безнадежности, скучно полдня в одиночку на пляже сидеть.

- Ну-ну-у. - протянул Ратрека и улыбнулся зубастой пастью, будто знал нечто секретное.

- Ты знаешь что? Подари Зойке цветы. Это все девочки любят.

- Зачем?

- Обряд такой, собираешь цветы, без корней, в гармоничном цветовом сочетании, и даришь. Это как намекнуть на то, что хочешь сделать человеку приятное.

- Так просто?

- Да.

- Просто и бессмысленно. Ладно, попробую.

Когда уезжали в город, Зоя сидела, обнимая огромную охапку луговых ромашек и глупо улыбалась, не отвечая на вопросы.

Дом встретил Тима стерильной чистотой и сильным запахом дезинфектора. Домуправ починил потолок и даже повесил на место люстру. Автомой привычно катался по керамическим полам, наигрывая сам себе радио.

- Привет, старина. Постирай, пожалуйста, вещи. Я только сумку разберу.

Тим включил автоответчик на стационарном коммуникаторе и неспешно стал раскладывать по местам свой багаж. Сообщения были от отца, звонок от домовладельца с просьбой перезвонить. После из динамиков послышалось знакомое шипение:

- Тим Ту, это С-с-сионец. У нас-с в космопорте небольш-шое ЧП. Два джунглиантс-са, которые соверш-шенно не говорят на кос-смолигве. Я сразс-су вспомнил про твоего отцс-са и тебя. Пожалуйста, приедь, как только сможеш-шь.

Тим удивленно прокрутил запись еще раз. Ну да, наверное, сионец узнал, что отца еще долго не будет. Немногие знали про их с папой секрет. Не раздумывая, он схватил со стула ветровку и, крикнув Автомою, чтобы не трогал вещи и готовил ужин, поспешил на остановку.

Джунглианцы были пожилыми. Тим с любопытством разглядывал их серый от возраста панцирь и солидные наросты на головах, похожие на средневековые короны.

- Вот. Мы их устроили максимально удобно, но понятия не имеем что делать дальше. Приехали «зайцами» на транспортнике, чуть не умерли от обезвоживания. Космолингву не знают, другие языки тоже. Наверное, откуда-то совсем из глубинки. - оправдывался заместитель начальника космопорта.

- Сам понимаешь, если что, будет межгалактический скандал. Я лишусь места.

- Не переживайте. Сейчас спросим, может они просто заблудились.

Джунглианцы встретили его появление настороженно. Женская особь дотронулась до руки мужской и взволнованно спросила:

- Ты все еще думаешь, что он тут? Но если бы он был на этой планете и остался живым, он уже был бы здесь.

- Не переживай, мне так подсказывают сердца.

- Приветствую вас, Старшие. Меня зовут Тим Ту, мы рады вам на планете Силири.

Если бы прямо сейчас в здании космопорта взорвалась шоковая бомба, джунглианцы не выглядели бы более ошарашенными, чем в данный момент.

- Как такое возможно?! - воскликнула мужская особь.

- Как ты говоришь, тебя зовут?! Повтори? - воскликнула женская.

- Меня зовут Тим Ту. Это сложно объяснить, но да, я могу говорить по-джунглиански. Долгая история.

- Тим Ту, ты не знаешь Пат-до-ту? Мы его родители.

- Все нормально, - мальчик повернулся к замначальнику космопорта, - Это мои бабушка с дедушкой. Сейчас заберу их домой.

- Мы с отцом еще не принимали гостей, поэтому простите за беспорядок.

Тим спешно выносил из гостевой комнаты разобранную кровать. Джунглианцы спали в гамаках.

- Устраивайтесь, папа вернется через полторы недели. Вы, наверное, голодные? У меня есть специальные брикеты. Папа говорит, что это не домашняя еда, но вполне сносно.

Джунглианцы сидели на диване в гостиной и осматривались. На них смотрели фотографии, развешенные по стенам и стоящие на стеллажах. Маленький Тим, которого Пат-до-ту держит на руках. Пат-до-ту в форме, шагающий на параде. Тим с наградами за выступления, они вместе над именинным пирогом, к которому из-под стола тянется лапа Ратреки.

- Я тебе говорил, он жив. Если горит родовой огонь, то все в порядке.

- Я не совсем уверенна в его рассудке. Завести себе человека - это выше моего понимания.

- Давай дождемся пока он сам нам объяснит.

Тим устал и хотел есть, он поставил на обеденный стол две дополнительные тарелки и положил в каждую по закрытому брикету.

- К сожалению, человеческая еда вам не подходит. Папе делают специальную, на заказ из привозных продуктов. Чувствуйте себя как дома Мать моего отца и Отец моего отца.

Бабушка с Дедушкой несмело расселись. У Бабушки до самого пола свисали чудесные прозрачные крылья, похожие на крылышки стрекозы, только во много раз больше.

- Как говорят люди, «приятного аппетита».

- А у вас с отцом разве нет молельни, где сначала угощают души предков? - поинтересовалась Бабушка.

- Пока нет, отец вот уже три года грозиться ее сделать, но никак руки не доходят. Он очень много работает.

- Это так на него похоже.

- Вы не представляете, как он обрадуется. Он же мне все-все про вас рассказал.

Дедушка аккуратно вскрыл этикетку и попробовал брикет стесанными жвалами.

- Ка-Ро-Ту, это очень недурно, дорогая. Попробуй.

Некоторое время все ели молча. Тим выставил на стол корзинку с брикетами, джунглианцы не ели много дней и им надо было восстановить силы, чтобы не заболеть.

- Все очень необычно, маленький человек, но мы постараемся привыкнуть. Главное, что сын жив.

- Но молельню необходимо сделать. - ворчала Бабушка, ворочаясь в своем гамаке. - Как так можно жить? Без умывальни можно, без комнаты естественных отправлений можно, а без молельни - никак нельзя.

- Отдыхайте. Если что-нибудь напугает или понадобится, я в соседней комнате.

Вернувшись к себе Тим первым делом отправил позвонил Ратреке.

- Рат, ты не поверишь, что у меня случилось.

Продолжение завтра.

Читать первый рассказ про Тима