Оглавление
Глава 1 Касаясь пустоты (Глава 1)
Глава 2 Касаясь пустоты (Глава 2)
Глава 3 Касаясь пустоты (Глава 3)
Глава 4 Касаясь пустоты (Глава 4)
Глава 5 Касаясь пустоты (Глава 5)
Глава 6 Касаясь пустоты (Глава 6)
Пролог
Глава 7 Касаясь пустоты (Глава 7)
Глава 8 Касаясь пустоты (Глава 8)
Глава 9 Касаясь пустоты (Глава 9)
Глава 10 Касаясь пустоты (Глава 10)
Глава 11 Касаясь пустоты (Глава 11)
Глава 12 Касаясь пустоты (Глава 12)

— Неопознанный корабль, это контрольная башня Фарпоста. Видим ваш тормозной факел, но не видим сигнала транспондера. Назовите себя и ваши намерения.

Голос оператора Узла-47 был ровный, разве что слегка напряженным.

Я посмотрел на выключенный тумблер транспондера, потом перевёл взгляд на Алису. Она уже пристегнулась и смотрела на экраны. Сама станция была ещё маленькой точкой, но быстро росла.

Компьютер вывел трёхмерную модель из навигационной базы. Станция была крупной — около пятисот метров в диаметре. Основную массу составляли топливные баки с водородом, кислородом и гелием-3. Небольшое кольцо жилого сектора медленно вращалось, создавая гравитацию.

На таком расстоянии от земли практически роскошь.

Я включил передатчик.

— Узел-47, говорит: «Счастливая Звезда». Запрашиваем стыковку, заправку и пополнение ресурсов.

— Принято, «Счастливая Звезда». Фарпост — независимая станция, мы не подчиняемся ОПЗ. Оплата по стандартному курсу. Любые враждебные действия против станции повлекут соответствующий ответ.

Искин подсветил турели автопушек и пусковые шахты ракет. Станция взяла нас на прицел. Впрочем, воевать с ними мы не собирались.

На экране всплыл платёжный интерфейс. Я перевёл оплату за стыковку.

— Следуйте к шестому стыковочному узлу.

Алиса повернулась в кресле и усмехнулась уголком рта.

— «Счастливая звезда»?

— Не уверен, насколько здесь знают «Чёрную птицу»… — я помедлил, но закончил. — И меня.

Факел отключился на расстоянии пятисот километров. Гравитация исчезла, и мелкие предметы снова отправились в свободный полёт. Их стало больше. Удивительно, как быстро привыкаешь к гравитации — даже за одну неделю.

Алиса легко удержала себя в кресле, почти машинально. Когда гравитация пропала, она на секунду задержала взгляд на станции и едва заметно выдохнула.

С терминала Алисы медленно поднялась капля давно остывшего кофе — она забыла кружку на панели. Алиса потянулась в кресле и втянула каплю ртом.

— Извини, нужно было лучше прибраться.

«Чёрная птица» была длинной, почти с половину станции, но по большей части состояла из двигателей и ферменных секций. Я было подумал взять ручное управление, но компьютер всё-таки поймал метки шлюза, и мы пристыковались — к порту подальше от вращающегося кольца, на место отсутствующего десантного бота.

Я выбрал на экране заправку топливом и сразу увидел, как тают мои сбережения. Дорого — но логично: цены BTI были привязаны к энергии, а любая материя на таком расстоянии стоила недёшево.

Вдалеке от корабля послышался гул помп, цифры запаса дельта-V начали расти.

Это было хорошее чувство.

Секунду поколебавшись, я снял галочки с пополнения субстрата для принтеров и пищевых концентратов. На корабле нас было всего двое, а система рециркуляции пока справлялась.

Снова ожил интерком.

— «Счастливая Звезда», посещать станцию планируете?

Почему-то по тону мне показалось, что я могу ответить «нет». Корабли могли заправляться, просто пристыковавшись к узлу.

Алиса потянулась в кресле и легко взлетела.
— Зря, что ли, летели?

Алиса осталась на корабле, а я полетел к шлюзу. Несколько секунд раздумывал, стоит ли надевать скафандр или брать импульсную винтовку. Потом решил, что это может быть расценено как враждебность.

Я ограничился кобурой на бедре и запасным магазином в кармане. Если оружие на станции запрещено, всегда можно будет вернуться или сдать его.

У шлюза, к которому я подлетел после биосканера — нелишней предосторожности, — меня ждал сотрудник станции. Высокий и худой, с очень бледной кожей, явно житель невесомости, в синей униформе — что-то среднее между кителем и рабочим комбинезоном. Тусклые седые волосы у него были растрёпанные, но в невесомости это обычное дело.

На бейджике значилось: Рик, офицер приёма и доступа.

Позади, закрепившись на позициях — на стенах и потолке, — стояли трое охранников в лёгкой броне с импульсными винтовками. Двое — люди.

Третий светился в инфракрасном спектре энергетическим фокусом. Я на секунду задержал взгляд. Нет, не конструкт — ядро было маленькое и тусклое. Просто аугмент.

Боевой режим не включался, чему я был искренне рад. Уровень угрозы, впрочем, заметно пополз вверх, но, к счастью, застрял на двадцати процентах. Оружие на меня не направляли, но всячески показывали, что это вопрос секунды. Я приветственно кивнул.

— Алекс. Капитан «Счастливой Звезды».

— Мы приветствуем военный корабль ОПЗ на станции «Форпост». Мы рады вам и вашему бизнесу, как и любому другому страннику, — с лёгким нажимом произнёс Рик.

Он протянул планшет.

— Заправка топливом займёт восемь часов. Бесплатный доступ на станцию для вас и экипажа — сорок восемь часов. Далее — оплата каждого дня пребывания. Магазины и рестораны находятся в основном в гравитационном кольце, карта станции — в открытом доступе.

Рик кивнул на кабуру.

— Личное оружие можете оставить при себе. Воздерживайтесь от конфликтов и нанесения ущерба собственности станции. Тяжёлое вооружение и гранаты должны оставаться на корабле. —Он протянул мне планцет.

Я машинально приложил палец к экрану, подтверждая, что ознакомился и согласился с условиями. Устройство высветило имя Нанаси Куро.

Я ожидал, что Рик что-нибудь скажет — я представился по-другому, — но он никак не отреагировал. Похоже, здесь всех интересовали исключительно мои BTI, а не то, кто я такой и откуда. Меня это вполне устраивало. Напряжение в стыковочном узле заметно спало.

Рик протянул мне пакет с наклейками-бейджами с буквой V — visitor. Наклейки одновременно служили чем-то вроде визы и отсчитывали оставшееся время пребывания на станции.

Я налепил одну на форму.

— Дайте знатьсли для вашего экипажа их требуется больше и постарайтесь не снимать во время пребывания на станции.

Я кивнул. Сообщать Рику, что мой экипаж состоит из двух человек, я не собирался. Напряжение в шлюзе заметно спало, это было заметно по расслабленным позам охранников.

***

Я вернулся на корабль, чтобы сказать Алисе, что нам дали доступ на станцию. Сорок восемь часов. Можно спокойно выйти, осмотреться — магазины, рестораны. После месяца напечатанной еды мысль о нормальной пище звучала неожиданно аппетитно, даже если здесь всё стоило дорого. Можно купить Алисе какой-нибудь сувенир. У меня было исключительно хорошее настроение. Я увидел Алису в открытом шлюзе и улыбнулся ей. Она уже переоделась. На ней была простая лёгкая одежда: тёмно-серая куртка из тонкой матовой ткани, застёгнутая до середины груди, и удобные штаны с мягкими сгибами на коленях.Рядом, лениво вращаясь в невесомости, плавал рюкзак. Когда она успела это всё напечатать?

— У нас сорок восемь часов на Фарпосте, — сказал я. — Хочешь пройтись?

Она кивнула.

— Я знаю.

Пауза получилась длиннее, чем я ожидал. Я только тогда заметил рюкзак.

— Ты уходишь?

— Да.

Она сказала это спокойно, как говорят о решении, которое давно принято.

Я кивнул, хотя не сразу понял, что именно она имеет в виду. Мне почему-то казалось, что она останется. Может быть, не навсегда — но мысль о том, что она сойдёт на первой же станции, мне в голову не приходила.

— Я благодарна тебе, Алекс. Ты хорошо ко мне относился.

Я кивнул, принимая это почти автоматически. Мне казалось, что за этот месяц что-то изменилось. Когда Алиса узнала, что мы оба — конструкты, я был уверен: это нас сблизит, уравняет.

Она и правда изменилась. От испуганного, забитого человека — к спокойствию, почти привычной уверенности. В VR-перестрелках она держалась точно и хладнокровно. Мы даже заходили туда вместе.

Был и ресторан в Нью-Йорке — в VR, конечно. Она сидела у окна в ярко-красном платье, которое запомнилось мне по Гавайям, показывала мне огни внизу и небоскрёбы, что к Эмпайр-стейт-билдинг когда-то сотни лет назад швартовались дирижабли и причал для них сих пор остался и говорила о них так, будто это не симуляция, а её собственное воспоминание, которым она решила поделиться. Потом Алиса вдруг осеклась и сказала, почти извиняясь, что это не её память — что в Нью-Йорке, да и вообще на Земле, она никогда не была.

Но я всё равно принимал это за прогресс. За знак того, что между нами возникает что-то общее, пусть хрупкое и временное.

— Слишком много плохого связано с этим местом, — добавила она и неопределённо махнула рукой.

Я не стал спорить. Но где-то внутри всё равно поднялся плотный ком раздражения. Я заботился о ней. Уважал её границы даже тогда, когда это иногда требовало усилий. Терпел её срывы, и не всегда адекватные выходки.

И вот — первая же возможность. Первая станция. Она даже не стала уточнять, что это за станция. Что здесь за люди. Что её ждёт дальше. У неё не было ни денег, ни документов, ни какого-то внятного плана.
Почему-то это ощущалось как личное оскорбление. Не осознанное, не оформленное в слова — скорее как короткий укол: значит, всё это ничего не значило. Как будто мой выбор, мои усилия, моё терпение вообще не были частью уравнения.

— Если передумаешь, — сказал я, — для тебя здесь всегда есть место.

— Я знаю, — ответила она, —В этом-то и проблема.

Алиса подхватила лямку рюкзака, словно проверяя, всё ли при ней.

— Подожди.

Алиса обернулась, и в её взгляде мелькнула тень испуга. И в этот момент я очень отчётливо понял, что могу её удержать. Отвести в каюту. Закрыть доступ. Я банально физически сильнее. Корабль подчиняется мне. Можно закончить заправку и улететь. Сказать, что будет другая станция, ближе к обитаемым планетам.

Можно было придумать для этого десяток убедительных, совершенно объективных причин. Хотя бы ради её собственной безопасности. Она обидится, но со временем поймёт, что я был прав...

И тогда до меня дошло не то, что я могу так сделать, а что именно так я уже делал. Для этого не нужна прежняя память. Достаточно одинакового мышления.

Эта мысль обожгла. Я протянул ей наклейку с буквой V.

— Это пропуск.

Она взяла бейджик, задержала его в пальцах чуть дольше, чем нужно, и кивнула. Я достал планшетку открыл интерфейс и перевёл ей половину остатка средств после заправки. Для Земли и внутренних планет это были бы большие деньги. Здесь цены на всё были слишком высокие.

— На первое время, — сказал я.

Алиса посмотрела на уведомление, на планшете потом подняла взгляд. Она выглядела чуть удивлённой.

— Спасибо.

Без паузы. Без неловкости.

Я кивнул.

Она развернулась и полетела к шлюзу, уже не оглядываясь.

—Удачи. —сказал я ей вслед.

Алиса, на секунду замедлилась, но ничего не сказала и полетела дальше по коридору.

Я почувствовал сожаление и почти сразу — облегчение. Странное, почти неловкое сочетание, но в тот момент оно казалось единственно возможным. Сожаление — о чём-то несостоявшемся, о варианте, который я, возможно, придумал себе сам.

И мимолётно пришла ещё одна мысль: если бы файл скана Алисы на литографе уцелел, я мог бы создать новую Алису. Начать заново. Попробовать ещё раз.

Мысль была чёткой. И от этого — страшной. Я вспомнил наш разговор в командном центре. «Чего ты вообще от меня хотел, Блейк?»

И неожиданно понял вероятный ответ. Просто не быть одному.

Я посмотрел на опустевший коридор и закрыл люк. Потом перевёл взгляд на планшет. Заправка шла по графику — цифры топлива ползли вверх, а остаток на счёте так же спокойно и неумолимо — вниз. Корабль съел больше денег, чем я рассчитывал. Не катастрофа, но запас прочности стал ощутимо меньше.

Кстати, чего я вообще хочу дальше? Не по маршруту, не по контрактам, не по инерции, доставшейся мне вместе с кораблём и чужим прошлым. А для себя?

Мысли спокойно перескочили дальше — к станции, к людям, к возможностям. Значит, нужно действовать. Осмотреть станцию. Посмотреть доски объявлений. Может, найти новый экипаж. «Чёрная птица» — хороший корабль. Термоядерный двигатель, дальний радиус, автономность. Такие не простаивают без дела.

Что-нибудь да найдётся.

***

Жилое кольцо Фарпоста оказалось неожиданно маленьким — скорее изогнутым туннелем, чем полноценным сектором. Магазины, бары, гидропонный сад с несколькими скамейками и строгой табличкой “Не занимать дольше 30 минут”. На одной скамейке обнималась парочка. Вокруг сада голограмма формировала полупрозрачную сферу, пытаясь визуально расширить объём. В центре находился фонтан — крошечный водопад, по которому лениво стекала вода. В чаше плавали карпы кои. Я уже поймал себя на мысли, что можно было бы их покормить, но при ближайшем взгляде заметил характерную синхронность движений. Рыбы оказались декоративными роботами.

Дальше по кольцу пространство становилось плотнее. Несколько сервисных модулей были вмонтированы прямо в стенки, будто станцию проектировали с калькулятором в руках, выжимая максимум из каждого кубического метра. Фарпост находился во второй фазе дневного цикла — свет был яркий, почти «послеполуденный», и люди спешили по своим делам.

Помимо «Птицы» к Фарпосту были пристыкованы ещё четыре корабля. Их экипажи растекались по жилому кольцу — кто за едой, кто за выпивкой, кто просто за ощущением твёрдого пола под ногами. Видно было, как люди торопятся получить короткую передышку и успеть потратить деньги, пока есть возможность.

Где-то мелькали охранники в лёгкой броне с маркировкой Farpost 47 Sec-Ops. Двигались они спокойно, без суеты, но так, чтобы их было видно — демонстрация присутствия, а не силы.

На меня поглядывали. С интересом. Иногда — с опаской.

Капитанская форма, пусть я и убрал логотип ОПЗ, всё равно выдавала меня. К тому же я не совпадал по пропорциям — пропорциями. Большинство людей здесь были тонкими, вытянутыми, с узкими плечами и длинными конечностями. Развить заметную мышечную массу, находясь большую часть жизни в невесомости, было непросто. Спейсеры, если говорить уважительно. Скиннеры — если нет.

Разница была не только в физической форме. Внешнюю Солнечную систему в основном населяли трансгенные люди с адаптациями к радиации, к низкой гравитации, к долгим перелётам или конструкты вроде меня. Здесь я был не чужим, но и не своим. Меня это, впрочем, устраивало.

Гравитация была мягкой — около 0,3 g. Идти своими ногами оказалось неожиданно приятно. Тело отзывалось на нагрузку, шаги были уверенными, не требовали постоянной коррекции, как в невесомости. Я отметил это с тихим удовлетворением.

С одной стороны кольца располагался капсульный отель — ряд одинаковых ячеек с мягким тёплым светом у входов. Когда я проходил мимо, я почувствовал слабый пинг кодекса Алисы. Короткий, фоновый — просто отметка присутствия. Она была здесь. Я так и не аннулировал её доступ на корабль, словно часть меня всё ещё ожидала, что по возвращении я найду её в своей каюте, привычно уцепившись носком за спинку стула.

На секунду мелькнула мысль: зайти, спросить, как у неё дела. Можно было даже вернуться на корабль и напечатать ей препараты — радиопротекторы, антиоксиданты, что-нибудь «на всякий случай», чтобы появился формальный повод. Забота, объяснимая и безопасная. Я замедлил шаг.

Потом эту мысль отпустил.

Алиса ушла. И пусть её выбор меня разочаровал, это был её выбор, и мне нужно было его принять. Учитывая наше прошлое, всё выглядело вполне логично. Слишком логично, чтобы спорить. Я пошёл дальше.

Ресторан в жилом кольце привлёк меня обещанием настоящей еды. Не то чтобы я не любил напечатанные блюда — они были удобны, стабильны и предсказуемы, у них был вкус — но мне было любопытно, какая она на вкус, еда, не прошедшая через синтезатор.

Меню оказалось честным до демонстративности. Стейк из сверчков. Такояки из криля. Десерт из сладких тараканов. Правда, мясо и рыба были из клеточной культуры, – не принтер конечно, – но это не совсем попадало под моё определение настоящей еды. Зато зелень была полностью настоящей. Впрочем, мой сад за месяц разросся, и зеленью меня уже было не удивить.  

Цилиндрические аквариумы с насекомыми стояли прямо на стойке кухни. Всё было на виду: движение, тепло, быстрые, отточенные жесты поваров. Никакой маскировки, никакой иллюзии — если ты заказывал блюдо, ты точно знал, из чего оно приготовлено. Пахло, к моему удивлению, вполне аппетитно — жареным маслом, специями и чем-то ореховым.

Настоящая еда была дорогой. Очень.

Десерт из сладких тараканов почему-то вызывал у меня не совсем понятное отторжение. Хотя рядом с аквариумом висел экран с восторженными отзывами посетителей, и судя по статистике, блюдо пользовалось популярностью.

Стейк мне осточертел ещё на корабле. Оказалось, что даже вкусная еда может надоедать, если есть её каждый день, пусть и в разных вариациях. Поэтому я заказал такояки, машинально отметив, что tako по-японски вообще-то означает осьминога, а не креветок. Впрочем, экспертом по японской кухне я никогда не был.

А вот Алиса любила её.

Я отмахнулся от назойливой мысли и добавил к заказу текилу. Не настоящую, конечно –откуда здесь кактусы.

Разбавленный этанол с ароматизатором — ничего особенного. В VR я никогда не пьянел: симуляция не воспроизводила этого ощущения полностью, а собственного опыта у меня не было. Поэтому сейчас мне было просто интересно — что именно должно произойти.

С контрактами на Фарпосте было глухо. Доска объявлений пестрела однотипными запросами: «доставка к внутренним планетам», «эвакуация семьи», «перевоз груза без лишних вопросов». Людей, желающих улететь отсюда, оказалось куда больше, чем кораблей.

Я пролистал несколько предложений. Деньги — несерьёзные. Риски — неочевидные. И главное — я сам ещё не решил, куда лечу.

Извозчиком становиться не хотелось. Это означало бы маршрут без цели, просто обмен топлива на кредиты. Движение ради движения. «Чёрная Птица» была создана не для этого, да и я — кажется — тоже.

Масляные шарики теста вращались в полусферических формах, криль быстро менял цвет, поверхность покрывалась румяной коркой. Всё происходило быстро, уверенно, без суеты. Когда блюдо поставили передо мной, от него шёл пар, и я поймал себя на неожиданном ощущении — предвкушении.

Я сделал первый глоток текилы.

Система мгновенно отчиталась: обнаружен этанол, концентрация низкая, угрозы нет. Я мысленно закрыл окно, чтобы не отвлекало.

Через несколько секунд стало ясно, что эффект всё-таки есть.

Не резкий. Не драматичный. Скорее — лёгкое смещение фокуса. Мысли стали чуть менее острыми, а тело — неожиданно тёплым, как будто кто-то убрал едва заметное напряжение, которое я раньше даже не осознавал. Наверное, я всё-таки люблю алкоголь. Я вспомнил пустые пакеты с медицинским этанолом, найденные, когда наводил порядок в гидропонном саду.

Я откусил такояки.

Вкус оказался сложнее, чем я ожидал. Солёный, жирный, с морским оттенком и чем-то сладковатым на фоне. Настоящий. Не идеальный, не выверенный под статистического потребителя принтером. Наверное, в настоящей еде действительно что-то есть.

Я жевал медленно. Подумал, что, возможно, этот вечер я проведу не на корабле. Спать мне требовалось мало, а станция найдёт чем меня развлечь.

На противоположной стороне кольца вспыхнула реклама — приглушённая, почти стыдливая. Бордель. Без крикливых обещаний, только силуэты и несколько слов о конфиденциальности и «адаптированных сценариях». Я машинально отметил это как ещё один опыт, которого у меня до сих пор не было. Теоретически — пробел, который можно закрыть.

И тут же вспомнил Алису.

Она как-то сказала — спокойно, почти между делом, — что если не найдёт ничего лучше, то пойдёт работать в бордель. Это было логично. Простая работа, хорошие деньги, минимальные требования к прошлому. И всё же мысль показалась мне неприятной. В любом случае это не моё дело.

Я доел последний шарик такояки и потянулся к стакану. Текила была тёплой, тяжёлой — не по температуре, по ощущению. Второй глоток дался легче первого. Мир окончательно перестал быть острым.

— Сомнительный выбор, — сказала женщина справа.

Я повернул голову.

Она сидела, зацепив ботинками нижний фиксатор стойки, будто готовая в любой момент оттолкнуться и уйти. Невысокая, жилистая. Короткие зелёные волосы лежали неровно, виски выбриты подчистую. Тонкое кольцо в брови, два штифта в ухе и небольшой гвоздик в носу поблёскивали в тёплом свете бара.

Одежда — рабочая: куртка с потёртыми локтями, штаны с усиленными швами, магнитный пояс с инструментами. Когда она двигалась, по коже предплечий и вдоль шеи медленно загорались кинетические татуировки — мягкие линии, реагирующие на работу мышц. Лицо — с тем загрубевшим спокойствием, которое появляется у людей, живущих там, где не принято жаловаться.

— Что именно? — спросил я.

— Текила, — она кивнула на мой стакан. — На Фарпосте её пьют либо новички, либо те, кто что-то задумал.

Я машинально посмотрел на стакан, будто он мог меня выдать.

— А если и то, и другое? — сказал я.

Она усмехнулась.

— Тогда ты быстро разберёшься, что здесь к чему.

Она подсела за мой столик подозвала бармена и постучала пальцем по стойке.

— Мне то же самое.

Когда перед ней поставили стакан, она не стала пить сразу. Просто посмотрела на меня — внимательно, не скрывая этого. Я почувствовал лёгкое, неприятное напряжение. Не угрозу. Оценку.

— Ты не местный, — сказала она.

— Это так заметно?

— Для местных ты слишком спокойно смотришь по сторонам. — Она чуть наклонила голову. — И слишком рано заказываешь алкоголь.

— На Фарпосте все не местные, — ответил я.

Она усмехнулась.

— Не в этом смысле. Здесь почти никто не родился. Но местными становятся быстро. — Пауза. — Ты с внутренних планет.

Я не ответил.

Она кивнула на мою тарелку.

— И ешь настоящую еду.

Я улыбнулся.

— Это преступление?

— Нет. — Она пожала плечами. — Просто здесь так делают только те, кто может себе позволить не считать каждый BTI. Или те, кто улетает завтра и не планирует возвращаться.

Я посмотрел на такояки. Масло ещё блестело на поверхности.

— Может, я просто решил попробовать.

— Конечно, — легко согласилась она. — Только местные обычно не платят за романтику. Мы печатаем белок и тратим кредиты на топливо.

Она подняла стакан.

— Внутренние любят вкус. Периферия любит запас прочности.

Я сделал глоток текилы.

— А ты что любишь?

Она усмехнулась.

— Рабочие двигатели.

Я хмыкнул.

— Значит, новичок.

— Значит, — согласилась она. Потом сделала паузу и добавила: — Или капитан.

Вот тут я уже посмотрел на неё внимательнее.

— С чего ты взяла?

Она наконец сделала глоток. Медленно. Как человек, который знает, зачем пьёт именно сейчас.

— Потому что ты заказал текилу один. Сел у стены так, чтобы видеть вход и кухню.
И потому что у тебя взгляд человека, который уже решил, что ему здесь не слишком нравится, но всё равно останется.

Я не ответил. Это было слишком близко к правде.

— Каэла, — сказала она, не протягивая руку. — Я с Каллисто.

Имя легло спокойно, без нажима. Я кивнул.

— Алекс.

Она на секунду задержала взгляд. Не на имени — на лице. Очень короткую секунду. Потом в её позе что-то изменилось. Не резко. Но я это заметил.

— Забавно, — сказала она тихо.

— Что именно?

Она не сразу ответила. Некоторое время просто смотрела на меня — не вызывающе, не враждебно. Проверяя.

Потом отвела взгляд в стакан.

— Я тебя уже видела.

Я не двинулся.

— Где?

— Каллисто. Девять лет назад. Я тогда жила в поселении под куполом.

Текила вдруг перестала казаться тёплой.

— И?

Она медленно выдохнула.

— Ты был мёртв.

Сказано это было без пафоса. Почти буднично.

— Большая перестрелка. Фракции что-то не поделили. Площадь перед административным блоком залило кровью. Тело оставили прямо там. Открыто. Как послание.

Она провела пальцем по краю стакана.

— Я тогда работала с технической бригадой рядом с медблоком. Мы вытаскивали тех, кого ещё можно было вылечить. Я проходила мимо. Видела тебя близко.

Я молчал.

— В тебе были дыры. Много. Но крови почти не было. — Она на секунду прищурилась, будто возвращаясь туда. — Внутри были жгуты. Металл. Не импланты — глубже.

Каэла пересказывала городские легенды — или я действительно унаследовал чужой конфликт с криминальным миром Каллисто? Я попытался вспомнить лог воскрешений, но там были только даты. Без локаций. Как будто кто-то специально оставил мне календарь, но вырвал карту.

— Ты ведь не совсем человек, да?

Я не ответил.

Она кивнула, словно и не ожидала и продолижила.

— Через неделю возле Каллисто появился корабль. Очень похожий на тот, что только что пришвартовался к Фарпосту. Длинный, с термоядерными двигателями спаркой.

Она наконец подняла на меня взгляд.

— В тот же день администратора нашего купола нашли без головы. В его кабинете. Дверь заперта изнутри. Камеры ослепли на три минуты. Охрана ничего не видела.

Татуировки на её шее мягко вспыхнули и погасли.

Она чуть наклонилась ко мне.

— Я не знаю, кто ты. Тот же самый или просто похожий. Но лицо — почти то же. —Она помедлила —Взгляд может быть другой.

Её голос стал тише.

Потом коснулась пальцами шеи.
Там, на тонком шнурке, висела небольшая стеклянная бусина — прозрачная, с едва заметным тёмным вихрем внутри. Когда она двинулась, бусина поймала свет и на секунду стала почти чёрной.

— И если ты действительно тот мертвец с площади… то я либо делаю очень глупую ставку, либо очень удачную.

Её пальцы задержались на бусине.

— Но Пустота редко ошибается.

Я не стал спрашивать, что она имеет в виду.

Она слегка усмехнулась.

— Пустота нас свела здесь вместе.

Сказано это было без фанатизма. Без торжественности. Как констатация факта. Как если бы она сказала: “орбиты пересеклись”.

Она отпустила бусину.

— И если это знак, то я не из тех, кто его игнорирует.

Она наклонилась чуть ближе, понизив голос.

— Если капитан заказывает текилу и пьёт один — значит, он набирает экипаж.

Я посмотрел на свой стакан. Потом — на неё.

— Я не нанимаю экипаж.

Она улыбнулась. На этот раз шире.

— Все так говорят.

Несколько секунд мы просто сидели молча. В этом молчании не было неловкости — только ожидание. Я вдруг поймал себя на мысли, что не помню, зачем вообще сел в этот ресторан. И что разговор с ней ощущается… правильно. Как будто эта встреча была неизбежной, независимо от моих решений.

— Допустим, — сказал я наконец, — но я не тот, за кого ты меня принимаешь.

— Допустим, — легко согласилась Каэла. — Тогда ты просто случайно выбрал текилу. А я просто случайно села рядом.

Она подняла стакан.

— За случайности, Алекс.

Я коснулся её стакана своим.

Она снова посмотрела на меня — на этот раз уже без легенд и полунамёков. Взгляд стал профессиональным, собранным.

— Ты с корабля ОПЗ, — сказала она.

Я не стал отвечать.

— Недавно пришвартовался, — продолжила Каэла, словно уточняя данные вслух. — Военный корпус. Старой сборки. Луна или земные верфи.

Она прищурилась.

— Слушай… а может, ты с Земли?

— Нет.

Это было правдой. Если отбросить прошлое Блейка, моим домом и местом рождения был сам корабль. Металлический каркас, переборки, шум систем жизнеобеспечения.

Она чуть склонила голову, будто мысленно прокручивала заход.

— Тормозил одним двигателем, судя по факелу. Правым. Левый либо в холодном резерве, либо мёртв.

Она сделала глоток и кивнула куда-то в сторону иллюминатора.

— И левый борт побит. Керамика выгорела. Такое бывает после близкого боя или ядерного взрыва.

Я не ответил.

— Угадала? — спросила она без нажима.

— Местами, — сказал я.

Она усмехнулась.

— Тебе нужен Инженер, — ответила она просто. — И серьёзный ремонт.

Я усмехнулся.

— Корабль на ходу. Я и сам неплохо управляюсь.

— Конечно, — кивнула она. — Поэтому ты заправляешься на Фарпосте, а не летишь дальше.

— Ты слишком много знаешь для случайной встречи, — сказал я.

— А ты слишком спокоен для человека, у которого корабль разваливается — парировала она.

Я не ответил. Каэла достала планшетку и взмахом руки отправила мне файл резюме.
Имя: Каэла Норр
Происхождение: Каллисто
Специализация: корабельные системы, силовые установки, термоядерные контуры, корпусные работы
Опыт: 9 лет внепланетных рейсов, внешний рубеж
Допуск: гражданский, расширенный

— Ты навязываешься, — сказал я.

— Да, — без тени смущения согласилась она. — Потому что ты мне подходишь.

— С чего ты взяла?

— Потому что ты не стал спорить с фактами, — ответила она. — И потому что твой корабль ещё жив, несмотря на всё, что с ним сделали.

Она чуть склонила голову, и татуировки на шее мягко вспыхнули.

— Ну и потом я всегда хотела служить на «Летучем голландце».

Я не понял.

— На чём?

Она усмехнулась.

— Корабль-призрак. С бессмертным капитаном. Летает чёрт знает где, возвращается, когда все уже похоронили. Романтика.

— А ты не боишься работать с человеком с такой репутацией?

— Бояться чего? — она пожала плечами. — Что меня убьют? Это космос. Здесь убивают и без легенд.

Она допила текилу и поставила стакан аккуратно, почти церемониально.

— У тебя есть BTI. У тебя есть побитый, но крутой корабль. И ты явно не идиот. Я инженер с пустым кошельком, застрявшая на самой дальней станции, какую только можно найти.

Пауза.

— С точки зрения математики, риск выглядит приемлемым.

Она посмотрела прямо в глаза.

— Даже если ты действительно призрак.

Я пролистал резюме до конца. Опыт у неё был внушительный, но она достаточно часто меняла корабли.

— Почему ты ушла с корабля на Фарпосте?

На этот раз она не ответила сразу.

Каэла отвернулась, глядя в изгиб жилого кольца, где за прозрачным стеклом медленно шли люди. Кинетические татуировки на её шее слабо вспыхнули и погасли.

— Личные обстоятельства, — сказала она наконец.

Я ждал продолжения, но его не было.

— Фарпост — заправочная база, — добавила она уже спокойнее. — Работы здесь мало. Корабли заходят на часы, максимум — на несколько суток. И почти все с устоявшимися экипажами. — Она пожала плечами. Я бы не хотела здесь застрять.

— Я не занимаюсь извозом.

Она повернулась ко мне.

— Я не прошу долгий контракт. — Пауза. — Мне нужна работа. Тебе нужен человек, который не даст твоему кораблю развалиться при первом же манёвре.

Она подняла стакан.

— Считай это взаимной выгодой.

Я посмотрел на неё. На зелёные волосы. На спокойную уверенность. На человека, который уже решил, что будет на моём корабле.

И где-то в глубине систем, искин “Чёрной птицы” отметил: Потенциальный член экипажа. Замена роли EG-BLK-HLD-99143002 главный инженер, совпадение компетенций — 78%. Надо сказать, что Алисе искин не давал и сорока, впрочем я ей дал доступ первого помошника, а не допустим медицинского офицера.

Я ещё не ответил.

Но решение уже начало формироваться.

1. Он погрузится в крепкий здоровый сон. Пластырь на его руке станет невидимым и через несколько минут совсем растворится в теле.

2. Дима забудет все события, которые с ним происходили минут за пять-семь до активации пластыря.

3. Через несколько часов начнутся симптомы, характерные для инфекции: высокая температура, рвота, диарея, проблемы с дыхательными путями (кашель, насморк, боль в горле), сильная усталость, сонливость, слегка замутненное сознание и легкая потеря ориентации. Работоспособность нулевая, медикаменты не помогают.

При этом никакие инфекционные агенты в организм не вводятся! Через неделю все пройдет, осложнений не будет. Если прилепить такой пластырь на Сюзанну – мы гарантированно обеспечим неприкосновенность аномалии на ближайшие дня три-четыре, как минимум. Чтобы Мэйв не мешала Сюзанне болеть, ей мы тоже прилепим пластырь. Пусть болеют вместе. Ну и всей команде МИ6 не помешает отдохнуть, как советует Бдарх. За это время самеры сделают с аномалией все, что надо.

Ян: программа действий

Сейчас на корабле ночь, надеюсь, скоро все уснут. Охраны там нет, только вахтенный офицер в рубке. Нам надо пройти через аномалию на корабль, прилепить и активировать, как минимум, восемь пластырей и вернуться обратно. Думаю, полчаса нам хватит.

Идем втроем: я, Дима и Павел. Дед нам нужен как проводник по аномалии, он выходить не будет, будет ждать нас внутри аномалии на корабле. Мы с Димой проходим по каютам, делаем что надо, возвращаемся к Павлу в аномалию и приходим сюда.

Задача Димы — ограждать меня от внешнего воздействия, когда я буду заниматься активацией пластыря.

– Понятно, в общих чертах? – Ян посмотрел на Диму и Павла, те кивнули. – Хорошо, тогда идем дальше. Двигайтесь ко мне поближе. И произошло маленькое чудо.

– Робин, дай схему корабля, – тихо сказал Ян, и перед ним над столом появилась полупрозрачная трехмерная схема океанографического судна. На ней были видны все палубы, устройства и помещения: каюты, коридоры, переходы, трапы и так далее.

– Робин, обозначь аномалию.

На схеме появилось вытянутое вертикальное облако, проходящее сквозь корабль. Над кораблем оно рассеивалось, а чем ниже (глубже), тем оно становилось плотнее.

– МИ6 работает с аномалией вот в этом помещении, – продолжил Ян (помещение на схеме обозначилось цветом), – но нам туда выходить неудобно. Когда идет работа с ПВА, корабль удерживается в нужной точке с хорошей точностью с помощью двигателей, управляемых компьютером, за это отвечает система динамического позиционирования. Когда работы с ПВА нет, корабль дрейфует в области примерно 30 метров вокруг этой точки, чтобы двигатели включать реже. Значит, если оператор отдыхает, аномалия может перемещаться в довольно больших пределах по кораблю и даже выходить за его пределы. Поэтому на палубе, где больше открытого пространства, выходить удобнее, чем в тесном помещении. Тем более, там все заперто, сигнализация и прочее… Павел, мы сможем выйти на палубу?

Павел пояснил, что выйти можно в любое место, где «облако» аномалии соприкасается с кораблем. В том числе и на палубу.

Бдарх исчез и тут же появился опять с тремя большими пакетами из крафтовой бумаги:

– Это форма экипажа корабля. Команда МИ6 тоже в такой одежде там ходит. Одевайтесь. Размер должен вам подойти. Там сейчас лето, но ночью уже прохладно и сейчас дождик моросит. Волнение 1 балл, почти штиль. Дрейф корабля незначительный, аномалия должна быть на месте.

Форма представляла собой светлую рубашку, темный комбинезон из плотной ткани с множеством карманов, такую же куртку и бейсболку с эмблемой.

Они быстро переоделись, и Ян увел Диму в коридор для согласования языка жестов. Эта процедура тоже не заняла много времени. Вероятно, этот язык во многом универсальный во всех мирах.

Вернувшись из коридора, Димон сжал Любу в медвежьих объятиях, приподнял, отпустил, и они втроем пошли к уже открытому Павлом овалу ПВА.

Прогулка

Внутри аномалии был полумрак, серые стены и пол, потолок терялся в сером сумраке, и очень тихо… Впереди виднелся проход.

– Минутку, – сказал Ян, жестом показывая «стоп», – при Любе не хотел говорить. Дима, по-русски ни слова, ни вздоха. Чтобы случайно нам международный скандал не спровоцировать.

– Понятно, – усмехнулся Димон, – если что, умру молча.

– Верю, – ответил Ян, – я читал несколько рапортов про тебя. Если что, все разговоры я беру на себя. Если будет темно, и жесты не будут видны, будем общаться так.

И Дима прямо внутри своей головы ясно услышал голос Яна:

– Как тебе такой способ?

– О! Телепатия? – восторженно прошептал Дима.

– Типа того, – также беззвучно улыбнулся Ян.

Дима жестом показал «ОК». Ян кивнул, и Павел пошел вперед по проходу. Они прошли метра три, Павел остановился, и стена прямо впереди стала немного прозрачной. Там, за стеной, виднелась палуба корабля.

– Думаю, мы справимся минут за тридцать, – сказал Ян Павлу. – Если будет задержка дольше чем 20 минут, к тебе в аномалию кто-нибудь явится и выдаст инструкции.

– Понял, – ответил Павел.

– Сейчас я осмотрюсь и выходим, – Ян на минуту замер, а потом начал описывать обстановку на корабле: – Вахтенный в рубке увлеченно смотрит сериал для взрослых; Сюзанна крепко спит, но не одна, а в обнимку с корабельным механиком; команда МИ6 сидит по своим каютам. Отлично. Значит действуем по плану, сначала идем к Сюзанне, потом к Мэйв. Мэйв спит в одиночестве.

Ян достал из кармана два маленьких фонарика на прищепках. Один прицепил на куртку Диме, направив вверх, другой оставил у себя:

– У тебя рассеянный свет, у меня будет узкий луч. Включать по моей команде. Сейчас свет не нужен. Идем спокойно, прогулочным шагом.

Павел открыл аномалию, и Ян с Димой вышли на мокрую палубу под моросящий летний дождик.

Павел смотрел им вслед, пока они не скрылись в двери, ведущей в недра корабля, затем закрыл аномалию и приготовился ждать.

Сюзанна

На отделке коридоров внутри корабля и на их освещении явно сэкономили. Хотя, конечно, это же не круизный лайнер. Тусклые плафоны под потолком скорее указывали путь, чем освещали его. Номеров на каютах не было, но Ян уверенно остановился возле одной из дверей.

Ян достал из кармана карточку и провел по щели замка. Дверь мягко открылась. Они вошли. Тихо щелкнул замок на закрывшейся за ними двери. В каюте оказалось не так уж темно — в маленький круглый иллюминатор каким-то чудесным образом попадал свет от палубных прожекторов.

Пахло духами и апельсинами. На полу в беспорядке валялись апельсиновые шкурки, одежда, что-то мягкое, похожее на подушки, журналы… На кровати крепко спали двое.

Оглядевшись, Ян направился к той стороне кровати, где рука Сюзанны изящно свешивалась вниз. Сел рядом на пол, достал пластырь, прилепил его на тонкое женское запястье и чуть сжал его в своей руке, погрузившись в процесс активации.

Дима стоял у входа, держа в области внимание и дверь, и спящих людей. Внезапно механик проснулся и с ужасом уставился на Диму, Яна он не видел. Механик оказался совсем молодым, Сюзанна была явно старше своего любовника.

Дима шагнул к нему, и широкая ладонь плотно легла на уже готовый заорать рот парня, припечатав его голову к подушке. Другой рукой Димон нанес точечный удар в шею сбоку. Парень чуть дернулся и затих.

Ян на эти действия Димы не обратил никакого внимания, закончил активацию, посветил узким лучом своего фонарика на запястье Сюзанны — пластыря уже не было видно, только тонкий, чуть заметный контур на руке. Встал, потянулся и, расталкивая носком ботинка апельсины (выкатились из лежащего на полу пакета), перешел на другую сторону кровати. Дима отошел к двери.

– Сам напросился, – услышал Дима тихий голос Яна в своей голове.

Ян нащупал у парня пульс, кивнул головой Диме «все верно сделал», оторвал следующий пластырь и прилепил его парню на шею на место удара (синяк быстрее рассосется). Секунд семь на активацию и Ян подошел к Диме, поднял вверх руку, прислушиваясь к своим ощущениям:

– Всё тихо, идем к Мэйв. Она спит.

Мэйв и её команда

В коридорах никого не было, дверь в каюту открылась все той же карточкой. Здесь был идеальный порядок! Мэйв спала, уткнувшись носом в подушку. На столе белела упаковка таблеток, Ян подошел и посветил фонариком:

– Сильное снотворное, значит спит крепко.

Дима занял позицию у двери, Ян достал третий пластырь и склонился над спящей Мэйв. Активация заняла не больше пяти секунд, и они вышли в пустой коридор. Следующие две каюты (одна одноместная, в другой обитали двое) даже не были заперты, троих спящих сотрудников МИ6 отоварили быстро и без проблем.

Две другие каюты были в соседнем коридоре — одна одноместная и одна двухместная. В переходе Ян остановился:

– Хех, Боб из одноместной каюты сбежал! Сейчас он быстро идет по коридору неизвестно куда. Подождем, пусть уйдет. Двое оставшихся никуда не убегут, даже если захотят, потому что пьяные в стельку.

Они дождались, когда сбежавший Боб свернет в боковой коридор и направились к двухместной каюте. Дверь оказалась не то что не запертой, а распахнутой настежь! За столом сидели двое. Вернее один уже спал, уронив голову на руки.

На столе стояла почти пустая пузатая бутылка и маленькие металлические стаканчики.

– Спит Барри, другого зовут Том Харрисон, – шепнул Ян, заходя в каюту решительным шагом.

Дима вошел следом за ним, закрыл за собой дверь и остановился у входа.

– Well, well, well... – медленно проговорил Ян с нотками недовольства и осуждения, пристально глядя на Тома. Тот в ответ попытался изобразить приветственный жест.

Ян безнадежно махнул рукой и сел на кровать рядом с уснувшим Барри:

– Ты ему это расскажи, – сказал он и сделал рукой жест в сторону стоящего у двери Димона, доставая пластырь.

Том, покачнувшись, развернулся к Диме:

– А я и говорю, что день у нас завтра сложный! Ты знаешь, что такое баба недотраханная? А когда она твой шеф? Это же конец света, бро…

Димон сочувственно покивал и подошел поближе. Ян уже прилепил пластырь на сгиб локтя Барри и занялся активацией. Том продолжил жаловаться Диме:

– Ну вот, ты меня понимаешь… А я же к ней и так, и эдак, а она, дура, своего Синклера ждет… А он… – Том перешел на трагический шепот, – он сгинул давным-давно уже… И что теперь делать?

Было видно, что силы у Тома заканчиваются, он начал делать странные жесты и с трудом удерживал туловище в вертикальном положении. Ян закончил активацию и встал:
– Том, спать ложись!
– Нееет, – нараспев произнес Том, пытаясь встать, – сначала Барри надо уложить, видишь, он скис совсем…
– Я помогу, – сказал Ян, подхватил Барри под мышки, развернул, закинул на кровать его ноги в черных тапках, голова как раз оказалась на подушке, и прикрыл Барри одеялом.
– Спасибо, кэп! – растроганно прошептал Том, прижимая руку к сердцу…
– И ты ложись, – улыбнулся Ян.

Том глубоко вздохнул, упал на кровать и сразу же отключился. Ян достал пластырь. Через семь секунд они уже выходили в пустой коридор.

– Робин доложил, что Боб в рубке вместе с вахтенным порнуху смотрит, – беззвучно засмеялся Ян. – Вот так любовь к искусству помогла Бобу Клински избежать странной болезни, приключившейся с остальными членами команды Мэйв Синклер…

И добавил уже серьезно:

– За Бобом в рубку не пойдем, там видеокамера, отключение которой сразу вызовет сигнал тревоги, который услышат на подлодке, а на ней человек двадцать десантников. Так что уходим.

– Мы можем подождать? – спросил Димон (на почти чистом английском!).

– Ветер усиливается, значит корабль медленно, но верно смещается относительно аномалии. Если промедлим, придется ждать неизвестно сколько, чтобы в неё попасть. Уходим. Боба я смогу обслужить самостоятельно чуть позже, когда он уснет.

Возвращение

На палубу они поднялись с другой стороны аномалии. Поджидавший их Павел быстро сориентировался и подсветил вход в ПВА узкой дугой снизу.

Переступив через эту чуть заметную дугу, они оба оказались внутри аномалии в объятиях деда.

– Молодцы! Даже меньше чем за полчаса управились, – сказал Павел, радостно обнимая их обоих.
– Один сбежал, но я его чуть позже поймаю, – ответил Ян.

Обратно прошлись по тому же самому серому коридору. Перед выходом из аномалии Павел нырнул куда-то в сторону и достал два пакета:

– Это вещи мои, я же тут ночевал иногда, – смущенно улыбаясь пояснил он и открыл выход.

Ян нашел на столе свои часы:
– Часа через полтора закончится действие обезболивающего у Джеффри, значит он проснется.

Павел закрыл аномалию и сел на диван со вздохом «Поесть бы…». Любашка ойкнула и понеслась в коридор, я следом – нам же охрана уже сообщала о доставке для Димы… Мы вернулись с коробками с готовой едой, и все уютненько так расположились возле чайника и микроволновки.

– Кашу для Джеффри оставьте, – распорядился Ян, – он двое суток не ел, ему надо что-то легкое для начала.

Люба отложила в сторону два контейнера с кашей. Из стены сквозь диван вышел Бдарх задумчивый и сосредоточенный:
– Мы приступили к ремонту аномалии. Павел, проследи, чтобы с вашей стороны никто не пытался что-либо с аномалией делать. Ян, Боба Клински выгнали из рубки, пересменка у них там. Он зашел к в соседнюю каюту, опрокинул стаканчик и уже спит у себя.

– Я на минутку, – сказал Ян, подмигнул Любе и исчез.

Бдарх развернулся и ушел сквозь диван обратно в стену. Димон звучно хлопнул ладонью по креслу, в котором только что сидел Ян:
– Ну охренеть ведь, а? Даже я напоследок в аномалию сходил! – Он восхищенно покрутил головой и продолжил есть плов.

Ян материализовался посередине комнаты действительно через минуту, переоделся в свой свитер, уселся в кресло и налил чаю в большую оранжевую кружку.

– А вот эти исчезновения, телепатия и способность видеть корабль насквозь — это у тебя врожденное или приобретенное? – спросил Дима, вытряхивая в рот остатки плова из коробочки.

– Приобретенное, – ответил Ян, – а родился я в цивилизации, которая отстает от вашей лет на тридцать, как минимум.

– А как так получилось, что ты с самерами связался?

– Череда случайностей, Дим! А в целом я такой же, как вы, ничего особенного.

Дима продолжил расспрашивать Яна, и тот рассказал много всего интересного, но главное все же началось, когда проснулся Джеффри.

☼ Подписывайтесь, продолжения публикую регулярно! Будем читать вместе.

Все главы собраны в серию Проект "Амалия".

Структура аномалии и два режима

Быстро, кратко, в двух словах.

Аномалия — это не только область, случайно оказавшаяся внутри гипермаркета. Это сложная разветвленная структура, охватывающая весь земной шар. Местами она выходит на поверхность, как, например, тут у нас в подвале.

Есть и другие выходы, но наш, похоже, самый удобный. Внутри этой структуры можно перемещаться. Вероятно, тень в нашей ПВА – это и есть такой путешественник. Где и как он зашел в аномалию — пока непонятно. Он нашел нас, но выйти не решился, пока ограничивается наблюдениями. Понятно, что мы не знаем кто он, откуда и какие у него могут быть намерения.

Перемещения внутри аномалии, выходы из нее и обратные входы не приводят к выбросам энергии, потому что в этом случае нет сдвигов по времени. Судя по записям в дневнике Шевалова, он пробовал путешествовать внутри аномалии, но решил, что никакой особой пользы от этого нет, потому что другие выходы либо слишком узкие для человека, либо расположены в океане. Поэтому он сосредоточился на исследовании тех процессов, которые мы сейчас используем для работы: вывод изображения любой точки пространства, но с некоторой неопределенностью по времени.

Павел добавил, что, действительно, у Шевалова были попытки путешествия внутри аномалии без выходов наружу. Ничего интересного он не обнаружил. А Павел сам много времени провел внутри, но далеко не ходил, потому что незачем было. Что он там делал? Ночевал иногда. Там сухо, тепло, тихо…

И Дима обеспечит круглосуточную вооруженную охрану. Несколько ночей было тихо, а потом пришельцы пошли один за другим…

Эмиссар

Утром на парковке перед гипермаркетом к Диме подошел молодой долговязый мужик.

– Людей своих зря не дергай, я не враг вам, – добавил Ян, видя, как Димон терзает смартфон.

– Разберемся, – ответил Дима, открывая дверь фитнес-клуба.

В узком коридорчике за спиной Яна тихо возник охранник в полной экипировке. Еще один показался у выхода. Возле вешалки Дима, шедший впереди, развернулся и внимательно посмотрел на Яна. Тот кивнул, снял куртку и протянул ее охраннику. Куртку охранник обыскал и повесил на вешалку. Ян молча развел руки в стороны, предоставляя возможность обыскать и его самого. Оружия у Яна не было.

И тут произошло нечто, что заставило Димона отступить назад на пару шагов, удивленно вскинуть брови и выдать не совсем цензурное выражение.

Прямо из стены, левее и выше Яна, показался мощный сиренево-фиолетовый торс, огромная голова с взлохмаченной шевелюрой и улыбкой до ушей. Чудище поклонилось Диме и обратилось к Яну, который никак на его появление не отреагировал.

Ян подошел к ошарашенному Диме, пододвинул ему кресло и жестом пригласил сесть. Дима сел.

– Это Бдарх, он принадлежит к цивилизации самеров, – спокойно и буднично пояснил Ян.

– Бдарх, прими, пожалуйста, более приличный вид, – попросил Ян и продолжил, обращаясь к Диме. – Надо пригласить для разговора Павла и Алексея. Люба сейчас в Москве, пусть тоже потихоньку едет сюда. Хорошо, Дима?

– Павел сейчас будет тут, Лёха минут через десять, – проговорил Дима, наблюдая, как Бдарх медленно трансформируется, принимая облик высокого блондина в синем костюме, чинно сидящего на диване.

– Так лучше? – спросил Бдарх у Димы. Дима кивнул.

Ян вернулся к дивану и сел рядом с Бдархом, сквозь которого немного просвечивал диван и стена.

Шнурки на ботинках блондина завязаны не были.

И тут в дверях показался дед Павел.

– Паша, знакомься, это Ян и Бдарх. Они инопланетяне, – сказал Дима.

Реакция Павла была великолепной!

Ян встал и с удовольствием пожал протянутую руку Павла.

Они с дедом и правда обнялись! Блондин тоже встал с дивана.

Чайник, как назло, куда-то запропастился… Я начал рыться на полках, нашел чайные пакетики с бергамотом, чашки… Чайник обнаружился под компьютерным столом.

И тут я обратил внимание, что вебкамера не работает. Значит наша историческая встреча с инопланетянами не будет зафиксирована. Я поймал взгляд Димы и указал на камеру.

– Камера и мой аудиорекодер выключились, как только Ян вошел в помещение, – развел руками Дима. – Думаю, что повторно включать бесполезно.

Пока я занимался чайником, Бдарх обратился к присутствующим с речью. Было заметно, что он опять стал менее плотным.

Тающий в воздухе блондин внезапно превратился в огромного полупрозрачного сиренево-фиолетового джина. Джин очаровательно улыбнулся, поклонился и исчез.

Честно, я не смог удержаться и, с чайником в руках, несколько раз прошелся по тому месту, где только что был Бдарх. Еще раз с печалью посмотрел на выключенную вебкамеру...

И все дружно посмотрели на Яна.

– Чай давай, – улыбнулся Ян, – без чая ничего не будет.

☼ Подписывайтесь, продолжения публикую регулярно! Будем читать вместе.

Следующая глава здесь.

Все главы собраны в серию Проект "Амалия".

Оглавление
Глава 1 Касаясь пустоты (Глава 1)
Глава 2 Касаясь пустоты (Глава 2)
Глава 3 Касаясь пустоты (Глава 3)
Глава 4 Касаясь пустоты (Глава 4)
Глава 5 Касаясь пустоты (Глава 5)
Глава 6 Касаясь пустоты (Глава 6)
Пролог
Глава 7 Касаясь пустоты (Глава 7)
Глава 8 Касаясь пустоты (Глава 8)
Глава 9 Касаясь пустоты (Глава 9)
Глава 10 Касаясь пустоты (Глава 10)
Глава 11 Касаясь пустоты (Глава 11)

Я буду очень благодарен за любые отзывы. Я пишу фантастику всего чуть больше месяца, и для меня действительно важно понять, как книга воспринимается со стороны. На данный момент написано чуть больше 1/3 истории и работу по первому тому я планирую закоончить в Мае.

Интересно, оправдывает ли сюжет ваши ожидания - и особенно ценно, если нет. Что вы думаете о персонажах, кажутся ли они живыми, кому вы сопереживаете, а кому нет. И, конечно, любопытно узнать, как вам видится дальнейшее развитие сюжета.

Спасибо всем, кто найдёт время поделиться своими мыслями.

***

В гостевом номере было приглушённо светло. Широкое окно занимало почти всю внешнюю стену. За ним раскрывался скайлайн Марс-Сити — ступенчатые башни жилых и административных блоков, переплетённые магистралями, зелень парков.  Город выглядел спокойным, упорядоченным, почти земным — если не вспоминать, что за пределами купола была лишь пыль и холод, но даже там поверхность усеивали автострады, светящиеся нити транспортных коридоров и посадочных площадок.

Над городом медленно светлел купол. Первые лучи марсианского утра скользили по его поверхности, отражаясь в многослойных защитных панелях, дробясь и возвращаясь внутрь мягким янтарным светом от неизбежно накапливающейся на куполе пыли. От этого весь город казался чуть нереальным — как декорация, подсвеченная изнутри.

Майкл вошёл без стука.

На телевизоре беззвучно шёл рекламный блок — яркие лица, слоганы, люди, предлагающие кредиты, лекарства, курорты. Марс продавал иллюзию нормальности, как умел всегда.

Блейк сидел в кресле перед экраном. Обнажённый. Спокойный. Нога закинута на подлокотник, руки расслабленно лежат на коленях. Он смотрел в телевизор, но не было ясно — видит ли он вообще изображение или просто использует экран как источник света.

По его телу тянулись следы недавнего боя: затянувшиеся пулевые ранения, ещё не до конца закрывшиеся, с тёмными венчиками воспаления, и грубые, неровные шрамы — старые и новые, наслаивающиеся друг на друга. Кожа вокруг них выглядела живой и напряжённой, будто процесс заживления шёл слишком быстро и не совсем правильно.

На кровати, укрывшись покрывалом пледом, спала Лара. Лицом к стене. Майкл посмотрел на неё, поморщился, остановился у стола и положил папку.

На экране сменились кадры. Улыбки. Логотипы. Беззвучный смех.

— Ты быстро, — сказал он наконец. — Я думал, ты потянешь ещё сутки. Для приличия.

— Здесь всё, — сказал он ровно. — Ты восстановлен в звании. Полковник ОПЗ. Полный доступ. Поздравляю. Формально — по результатам пересмотра дела и признания прежних решений… поспешными.

Он не стал делать паузу — будто продолжал тот же самый пункт списка.

— Инцидент в лобби тоже закрыт. Ты убил трёх охранников. Четвёртый умер в больнице. Версия для новостей — нападение марсианских фундаменталистов. Семьям будет выплачена компенсация.

Блейк махнул рукой, эта часть разговора его не интересовала.

Майкл сделал короткую паузу. Когда он заговорил снова, голос стал жёстче.

— Если тебе интересно, я голосовал против тебя.

Блейк лениво повернулся, протянул руку и подхватил папку. Бумага с водяными знаками и голограммой ОПЗ мягко хрустнула — старомодный жест, рассчитанный на вес и тактильность. Он пробежался по контракту глазами, быстро, без напряжения, будто читал не юридический документ, а знакомую инструкцию.

«Условное назначение с условиями возвращения утраченного стратегического ассета… отсутствие новых нарушений регламента… соблюдение субординации… Присутствие на Земле не рекомендовано, до дальнейших распоряжений»

Ниже — подпись.
Генерал ВКС ОПЗ Мира Стоун.

Уголок его рта едва заметно дёрнулся.

—Мира… -Одними губами прошептал Блейк. —Спасибо за медицинскую страховку и стоматологию.

Майкл снова перевёл взгляд на Лару.
Она уже не спала. Глубокие карие глаза были открыты — спокойные, внимательные. Она смотрела на него с вызовом, не пытаясь прикрыть обнажённую грудь.

Майкл всё-таки посмотрел в её сторону — не в глаза, а куда-то рядом, на край смятой постели.

— Я связался с твоим мужем, — сказал он ровно, как о погоде. — Сказал, что в здании была внештатная ситуация, но всё под контролем. Тебя задержали для дачи показаний.

Лара чуть повернула голову. Голос был хриплый после сна, но ровный.

— Спасибо, Майкл.

Раньше она называла его Директор, всегда даже в неформальной обстановке. Майкл всегда считал, что контролирует последствия. Что любой ущерб можно компенсировать — должностью, деньгами, защитой, новой легендой. Люди привыкают. Люди забывают. Люди принимают правила, если им достаточно долго объяснять, что так надо.

Но здесь компенсации не существовало.
Она больше не была частью его мира.

Майкл впервые за долгое время почувствовал не страх и не сожаление, а раздражающее, липкое бессилие. Почему-то ему вспомнилась Алиса.

На несколько мгновений он заколебался — попросить Лару выйти, попросить Блейка накинуть халат. Привести сцену в порядок. Вернуть ей допустимую форму.

Он не сделал ни того, ни другого.

— У тебя редкий талант, Блейк. Всё, к чему ты прикасаешься, превращается в дерьмо.

— Да. —Легко согласился он

— Потому что ты строишь из дерьма, — продолжил Блейк. — А я не умею делать вид, что это м… мрамор.

Майкл вздохнул и продолжил в том же деловом тоне.

— Бумаги подпишешь. Это формальность.

Он протянул Блейку планшет.

— Здесь инструкции и ключи доступа. Твой новый корабль — «Корвус». Не «Чёрная Птица», но сопоставим по скорости и огневой мощи. Заберёшь его на верфи у Фобоса.

Он говорил спокойно, без нажима.

— «Стриж» уже на автопилоте, снижается в космопорт Марс-Сити.

Майкл секунду колебался, но продолжил.

— Часть твоей старой команды всё ещё хранится на льду. Если захочешь — можешь забрать. Координаты и допуски там же.

Блейк замер.

Не сразу — на долю секунды позже, чем следовало бы. Как будто смысл фразы догнал его с задержкой.

— На льду… — тихо повторил он, скорее проверяя слова на вкус, чем переспрашивая.

Он опустил взгляд на планшет, но не взял его. Пальцы медленно сжались и разжались — единственный жест, выдавший напряжение.

— Значит, живы, — сказал он наконец. — Удобно.

Блейк поднял глаза на Майкла. Взгляд был уже не ленивым. Холодным.

Майкл задержал взгляд на изуродованной коже Блейка — на участках, где живая ткань выглядела так, словно её забыли в морозильной камере.

— Это я тебя пожёг? — спросил он ровно. — Когда пытался взорвать «Чёрную птицу»?

Блейк лениво усмехнулся.

— Нет. В основном — м… марсианский холод. Десантный бот сел жёстко, прямо на сирийских пустошах, помнишь это было зимой. Не лучший день для прогулок.

Он на секунду замолчал, затем добавил уже без улыбки:

— Но ты меня всё-таки убил. ЭМ…МИ, — произнёс Блейк с ленивой запинкой. — Кстати, а ты предупредил своих контрактников, что их корабль с ядерным зарядом?

Майкл кивнул. Не сочувственно — деловито.

Блейк чуть наклонил голову, сказал доверительно.

— М… мой кодекс повреждён. Коррекция ошибок пока вытягивает, но их становится всё больше. Это вопрос времени.

Майкл кивнул. Не сочувственно — деловито.

— Я понимаю.

Короткая пауза. Он смотрел не на Блейка — куда-то сквозь него, как на диаграмму с неудобными параметрами.

— Значит, — продолжил Блейк, — в наших общих интересах вернуть потерянный литограф. Тебе ведь очень хочется, чтобы я был в трезвом уме и здравой памяти. А то глядишь забуду куда письма посылать. А так мы сможем… — он неопределённо повёл рукой, — продолжать…

— Искин показывает: с вероятностью семьдесят восемь процентов ты блефуешь. —Резко перебил его Майкл.

Блейк медленно повернул голову. Уголок рта дёрнулся — почти улыбка.

— Ага. Я наглый лжец, М… Майкл.

Блейк на секунду замолчал и улыбнулся своей широкой неестественной улыбкой.

— Но ты можешь п… опробовать. П… проверить. Доступ к планетарной обороне у тебя есть — можешь сбить м… мой «Стриж». —Почему-то фраза далась ему труднее и запинок в ней было больше.

Блейк чуть наклонил голову.

— Вопрос только в одном: нервов у тебя хватит потом ждать?

— Я могу попробовать выйти на контакт с твоим преемником, — сказал Майкл наконец. — С текущим капитаном «Чёрной Птицы». Убедить его работать на ОПЗ и вернуть корабль.

Блейк медленно усмехнулся. На этот раз без злости. Почти с любопытством.

— П… попробуй, — сказал он. — Удачи тебе с этим, Майкл.

Лара встала с постели, коротко улыбнулась Блейку и не обращая на Майкла внимания, пошла в душ, он машинально проследил за ней взглядом.

— Купи себе «Мелоди», что ли, — сказал он с плохо скрытым раздражением, под шум воды в душе — Они для этого и придуманы.

Блейк медленно повернул голову от экрана. Посмотрел на Майкла внимательно, словно прикидывая, стоит ли отвечать.

— У меня была, — сказал он наконец. — Давно. Мне кажется их переоценивают.

Майкл нахмурился.

— Hamamatsu их только недавно вывели в открытую продажу.

Он посмотрел на Майкла, но без вызова — как на человека, который вряд ли поймёт.

— Я не про серийные модели, — сказал он спокойно. — У меня была… индивидуальная сборка.

Блейк повернулся к телевизору, словно его действительно заинтересовал новый крем от загара.

— Она была достаточно умной, чтобы молчать, — добавил он почти неслышно. — И достаточно живой, чтобы ненавидеть.

На секунду у Блейка пропало заикание.

Этот ответ Майклу не понравился. Не словами — интонацией. Блейк говорил о чём-то своём, о чём Майкл не понял, а недосказанностей он не любил.

Уточнять он не стал, просто развернулся к выходу.

— В здании никого нет, — добавил он не оборачиваясь. — Камеры в этом крыле отключены до полуночи.

Майкл вышел и закрыл за собой дверь.

***

Капрал Джек Харпер служил на базе Забриски-Пойнт уже второй год. В вооружённые силы ОПЗ он пошёл не столько по призванию, сколько из желания выбраться из рутины горнодобывающей индустрии Нового Аргента — и из вполне приземлённого страха однажды получить рак лёгких, как это нередко случалось с горняками.

Многие друзья и одноклассники посмотрели на него косо и со временем перестали общаться. Независимый Марс и война с Землёй были ещё слишком свежи в памяти.

С другой стороны, зарплата в восемь тысяч BTI в год выгодно отличалась от перспектив родного города. К тому же армия полностью обеспечивала одеждой и питанием, так что почти все деньги можно было откладывать.

Больше всего Джека задел разрыв с девушкой — Кэти. В прощальном видеосообщении она прямо сказала, что не собирается быть подстилкой предателя. Джек воспринял это проще. Да, когда-то правительство Марса воевало с Землёй — и Земля победила. Но это было больше семидесяти лет назад. И нельзя было сказать, что Марсу стало хуже без независимости. Города росли, дороги строились. О том, что Марс-Сити когда-то был разрушен почти до основания, напоминали лишь мемориалы — памятники большой ошибке.

Проблем с армейской службой Джек решительно не видел. Армия в основном состояла из распорядка дня, нарядов и инструкций, смысл которых капрал Харпер не всегда до конца понимал — и не особенно стремился понимать.

Самым серьёзным событием за всё время службы стал разгон антиправительственных протестов в самом её начале, Джек тогда только принял присягу и его вместе с их взводом направили на поддержание порядка. Демонстрация проходила вне купола, и Джеку впервые довелось выйти в армейском скафандре. Тогда он отличился.

Демонстранты размахивали плакатами «Свободу Марсу» и «ОПЗ — домой». Совсем молодая женщина бросила в него горсть красной марсианской земли.

Джек действовал по инструкции. Он разрядил в нее дробовик с резиновой пулей — и попал. Удачно. Настолько, что разбил ей забрало шлема. Пока женщину занесли в ровер и восстановили давление она уже не дышала.

Военно-полевой суд полностью оправдал его действия как необходимую самооборону. Более того, его повысили до копрала и перевели на Забриски-Пойнт — удалённую базу у подножия вулкана Олимп. Потухший вулкан был огромным и ухоидил за горизон, так что у подножья нельзя было увидеть вершину.

Джек не считал себя плохим человеком. Скорее наоборот — он был уверен, что поступил правильно, а та женщина просто сделала очень глупую вещь. Позже, уже во время разбирательств, он узнал, что она была из вполне обеспеченной семьи, училась в Университете Марс-Сити. Всё у неё было — перспективы, образование, нормальная жизнь. И она так бессмысленно всё это потеряла.

Иногда она ему снилась. Как в разреженной марсианской атмосфере у неё медленно выступала кровь и пена изо рта. Джек не придавал этому особого значения. Для таких снов существовали снотворные, а если не помогало — видеозвонки с психологом части. Это не было чем-то необычным. В инструкции прямо говорилось, что подобные образы — нормальная реакция организма на стресс.

После завершения контракта он всё чаще думал о переезде в Марс-Сити. Под купол. Поближе к нормальной жизни.

Сержант как-то между делом предлагал написать ему рекомендацию в офицерскую школу на Земле, но эта идея Джеку не нравилась. Высокая гравитация его пугала. Слишком тяжёлая. Непривычная. Он не видел в этом смысла, если можно было устроиться и здесь.

Мысли у него были простые и вполне разумные: снять небольшую квартиру под куполом, поступить в университет — на какую-нибудь техническую специальность. Он ещё не решил какую именно, но что-то связанное с компьютерами или электроникой.

И купить «Мелоди». В кредит, конечно, но со временем можно было бы расплатиться.

Джек не видел в этом ничего плохого. Это был нормальный, понятный план на будущее.

Он видел в сети видео, где с «Мелоди» обращались грубо — кричали, ломали, били, иногда просто ради смеха. Джек всегда считал это глупым и нерациональным. Они стоили слишком дорого, чтобы так с ними обращаться. К тому же в этом не было смысла.

«Мелоди» не спорили, не сопротивлялись, не требовали ничего взамен. Всё, что они делали, было направлено на благо хозяина — это и было их назначение. Зачем портить вещь, которая работает идеально?

Иногда Джек ловил себя на мысли, что такие видео говорят не столько о «Мелоди», сколько о людях, которые их покупали. О том, что даже идеальная податливость для некоторых оказывалась недостаточной.

Самое странное заключалось в том, что Джек так и не понял, зачем вообще существовала база в Забриски-Пойнт. Территорию, на которой, по сути, не было ничего, охраняли с чрезмерной серьёзностью: автоматические турели, укрепления, постоянные патрули — всё это стоило огромных денег. При этом стратегического значения у места не было: база находилась вдали от крупных поселений и важных дорог.

Насколько он знал, даже те, кто здесь служил, не имели ни малейшего представления о её истинном назначении. Ходили слухи. Кто-то говорил, что база нужна для тестирования персонала — что сам её смысл заключался в изоляции перспективных кандидатов, своего рода фильтр перед следующим повышением.

На базе был запрещён VR, что особенно угнетало. В результате дни тянулись один за другим, и в них почти ничего не происходило. Со временем Джек перестал задаваться вопросом, в чём смысл всего этого. Он принял происходящее как ещё одну форму армейской жизни.

Он находился на дежурстве в командном центре, до смены оставалось около двух часов. Радары и камеры непрерывно сканировали окрестности, но ни контактов, ни тепловых сигнатур не появлялось.

Некоторые служащие умудрялись протащить на дежурство планшеты. Общей сети, разумеется, не было, но можно было что-нибудь почитать или пролистать сохранённые фотографии. Джек к службе относился серьёзно и подобного себе не позволял. Да и читал он мало.

Экран внезапно ожил. Радарный контакт.

Объект шёл слишком быстро. «Стриж» — на скорости около пяти махов, что было чрезмерно даже для разрежённой атмосферы Марса. Джек немедленно доложил начальству, и через несколько минут в командный центр поднялся полковник Браун.

Тем временем «Стриж» передал корректные коды доступа. Защитная сетка мигнула зелёным, а система видеонаблюдения неожиданно ушла в режим диагностики. Странное совпадение.

«Стриж» перевёл двигатели в реверс и начал жёсткое торможение.

— Беспилотный, — нахмурился полковник. — Перегрузки слишком большие.

— Сэр, у нас проверка? — рискнул спросить Джек, хотя обычно вопросов не задавал. В армии так было проще.

Полковник не ответил.

Джек ошибался, когда подумал, что на этом странности закончатся.

«Стриж» легко сел на посадочную площадку. Рампа грузового отсека опустилась, выпуская клубы конденсирующегося пара — остатки выходящей атмосферы.

Из отсека вышел человек.

В обычной куртке.
Без скафандра.

От его тела шёл пар, и разрежённая атмосфера, похоже, его нисколько не смущала. Человек остановился, повернулся к окнам контрольной башни, поднял руку и козырнул. Он улыбался — широко, почти по-дружески. В уголках рта пузырилась слюна, не сразу испаряясь, а тянулась вязкими нитями.

Несколько сотрудников на внешнем патруле в скафандрах подошли было к Стрижу. Они замедлились почти одновременно. Один сделал шаг вперёд — и тут же остановился. Другой машинально поднял руку, будто собираясь что-то сказать по связи, но так и не сказал. Потом оба попятились, не отрывая взгляда, как от чего-то неправильного, не предусмотренного инструкциями.

— Не мешать. И не приближаться, — рявкнул полковник по внешнему каналу.

Голос был резкий, без объяснений.

Патрульные отступили, освобождая площадку. Человек у рампы это видел. Он даже не посмотрел в их сторону — просто шёл дальше, как будто пространство вокруг уже было расчищено заранее.

Джеку стало страшно. Ему вдруг вспомнилась девушка на демонстрации которой он случайно разбил шлем, её опухшее лицо, вздутые губы, глаза, которые уже не фокусировались. Тогда тоже говорили, что всё под контролем.

— Сэр… — Джек сглотнул. — А это… это вообще кто?

Он обернулся к командиру.

Командир даже не смотрел на экран. Он стоял неподвижно, слишком ровно, будто боялся лишним движением привлечь внимание.

— Вы ничего не видели, капрал, — сказал он. — Ничего.

Джек хотел что-то возразить. Сказать, что человек без скафандра стоит на открытой площадке. Что так не бывает. Но слова застряли где-то в горле.

Прямо перед человеком, из земли, внезапно вырос лифт.

Не поднялся — вырос.  Металлический цилиндр раздвинул реголит, разбрасывая рыжую пыль во все стороны. Лифт о котором Джек никогда не подозревал за все годы службы на базе.  Человек шагнул внутрь лифта, всё ещё улыбаясь, будто видел нечто забавное, недоступное остальным.

Лифт закрылся. И ушёл вниз, оставив после себя только медленно оседающую пыль.

В диспетчерской повисла тишина.

— Сэр… — снова начал Джек, уже тише.

Командир наконец повернулся к нему. Его лицо было серым.

— Капрал, — сказал он. — Если вы сейчас попытаетесь это понять, вам будет хуже. Поверьте мне. Просто отметьте посадку как «служебную» и закройте лог.

Джек послушно кивнул.

Только позже, много позже, он поймёт, что его напугал не человек без скафандра. А то, как быстро все вокруг сделали вид, что ничего особенного не произошло.

***

Лифт дёрнулся и пошёл вверх. За спиной щёлкнули замки, панели сомкнулись, отрезая марсианскую атмоферу.

Давление возвращалось медленно. В ушах заложило, в висках прострелило тупой болью. Блейк сжал челюсти и сделал глубокий вдох — не сразу, осторожно, будто проверяя, не сломается ли что-то внутри.

По верхней губе потекло тёплое. Он машинально провёл рукой по лицу и увидел на пальцах кровь. Смахнул её, не глядя, размазав по перчатке.

Ещё один вдох. Потом выдох.

Тело подстраивалось, собиралось обратно — как всегда. Давление выровнялось. Осталась только усталость и знакомая пустота за рёбрами.

Лифт продолжал подниматься. Блейк стоял неподвижно, глядя в отражение тёмного металла, и ждал, пока всё окончательно встанет на свои места.

Коридоры тянулись один за другим, одинаковые, как если бы комплекс проектировали не для людей, а для процессов. Маркировка на стенах была частично стёрта, частично перекрыта поздними обновлениями — стрелки, номера секций, предупреждения. Где-то кабельные жгуты выходили из ниш и снова исчезали под панелями. Всё работало. Просто слишком давно здесь никого не было.

Шаги Блейка звучали глухо, будто пространство ещё не решило, стоит ли принимать его обратно. Подземный комплекс был огромным хранилища, склады с оружием, он шёл уверенно следуя линии AR.  

В конце коридора была дверь без обозначений. Только потёртый считыватель и следы старых пломб. Блейк приложил планшет — замок щёлкнул сразу, без задержки, словно его здесь ждали.

Комната оказалась просторной. Заработала вентиляция разгоняя застоявшийся воздух. Криокапсулы стояли вдоль дальней стены, утопленные в пол, накрытые защитными кожухами. Свет был приглушённый, аварийный. На прозрачных поверхностях лежал слой пыли и наледи — плотный, матовый, накопившийся за годы.

Блейк подошёл к ближайшей капсуле с полустёртым маркером EG-BLK-MED-44287319.

Провёл ладонью по стеклу, стирая грязь. Потом ещё раз, сильнее. Лёд треснул, осыпался хлопьями. Скулы обозначены чётко, губы тонкие, с привычкой быть сжатыми, а не улыбаться. Нос прямой, чуть крупнее, чем позволяла бы симметрия, но именно поэтому запоминающийся.

— Ну здравствуй, Джессика, — сказал Блейк тихо. — Давно не виделись.

Он склонил голову, разглядывая её так, будто пытался вспомнить не человека, а деталь.

— Забавно… — добавил он. — Я ведь успел про тебя забыть.

Блейк выпрямился и сделал шаг назад. Поднял планшет. Несколько движений — знакомых, отработанных до автоматизма. Экраны криокапсул ожили, подсветка прошла по контурам, побежали строки состояния.

> AUTH REQUEST RECEIVED
> ID: EG-BLK-ALX-03122183
> REQUEST: ACCELERATED THAW / MANUAL OVERRIDE
> MANUAL OVERRIDE ACCEPTED

Система предупредительно мигнула, запрашивая подтверждение. Блейк подтвердил, не читая.

Он медленно прошёлся вдоль капсул.

Во второй  лысый мужчина африканец, массивное телосложение, грубые черты. На стекле всё ещё читался номер EG-BLK-KRM-51822701.
Кулаки у него были сжаты, будто и во сне он готовился к удару.

В третьей — худой, вытянутый силуэт. Лицо почти скрыто инеем.
EG-BLK-NTR-77491266.
> BOOT SEQUENCE STARTED

Навигатор. Всегда смотрел чуть в сторону, даже когда говорил прямо.

Последняя капсула стояла отдельно, ближе к стене.
EG-BLK-HLD-99143002.
> BOOT SEQUENCE STARTED

Инженер. Тот самый, который однажды сказал, что «если нас когда-нибудь спишут, значит так и планировали».  Планировали.

> EG-BLK-KRM-51822701
> BOOT SEQUENCE STARTED

Жидкий азот начал откачиваться. Тонкий иней стекал по стенкам капсул, растворяясь, превращаясь в прозрачную влагу. Где-то в глубине комплекса зашипели клапаны. Температура медленно, но неотвратимо ползла вверх.

Блейк достал сигарету, прикурил и прислонился к панели управления. Курил спокойно, выдыхая дым в сторону потолка, будто время здесь снова пошло по его правилам.

Одна за другой, в инфракрасном спектре, в капсулах загорались энергетические ядра конструктов.

Сначала — слабым, едва заметным тлением. Потом — ярче. Ровнее.

Блейк улыбнулся.

Это была не радость и не облегчение. Скорее — узнавание. Как возвращение к инструментам, которыми давно не пользовался, но никогда не забывал, где они лежат.

— Просыпайтесь, — сказал он тихо, почти ласково. — Работы хватит всем.

Системы криокапсул перешли в активную фазу пробуждения.