Вчера я поймал себя на том, что с подозрением нюхаю тарелку с борщом в местной столовой. Я вообще человек неприхотливый, могу питаться разогретой шаурмой и запивать ее энергетиком сомнительного качества, пока сутками стучу по клавиатуре. Но специфика моей работы такова, что рано или поздно у тебя едет крыша от переизбытка информации. Ты начинаешь видеть потенциальную угрозу в самых безобидных бытовых вещах.
Вот вы сидите в кафе, берете из рук официанта тарелку супа и даже на секунду не задумываетесь, что у этого улыбчивого студента может быть отвратительное настроение. А я задумываюсь. И виной всему одно конкретное архивное дело, в которое я зарылся так глубоко, что теперь мне реально страшно есть любую еду, приготовленную не моими собственными руками.
Сегодня мы поговорим про дело Тамары Иванютиной - той самой киевской отравительницы, которая превратила обычную школьную столовую в свой персональный филиал ада.
Если вы любите классические английские детективы вроде романов Агаты Кристи, то наверняка привыкли к определенному высокому стандарту отравлений. Там обычно орудуют утонченные аристократы. Они изящно подсыпают мышьяк в бокал коллекционного вина, чтобы получить огромное наследство, или капают редкий яд из Южной Америки в чай своему заклятому врагу. Все это обставлено с невероятным пафосом, герои ведут долгие светские беседы у горящего камина, на фоне играет тихая классическая музыка.
А теперь просто забудьте всю эту красивую литературную чушь. Настоящая реальность выглядит совершенно иначе. Реальность пахнет перекипяченным молоком, мокрыми грязными тряпками и дешевой хлоркой. Реальность носит засаленный белый халат поверх растянутого свитера и работает посудомойкой в обычной средней школе номер шестнадцать города Киева. И мотивы у этой реальности такие, что от их феноменальной мелочности хочется просто выть на луну в голос.
Чтобы в полной мере понять весь масштаб пиздеца, простите мне мой французский, но другого слова тут не подобрать - нужно копнуть немного глубже в историю одной замечательной советской семьи. Семейства Антоненко. Это уважаемые родители нашей главной героини.
Обычно в моих книгах про серийных убийц все начинается с тяжелого, травмирующего детства, где ребенка жестоко бьют, унижают или запирают в темном чулане на сутки. Здесь ничего подобного и близко не было. Была просто абсолютно патологическая, всепоглощающая, первобытная жадность. Жадность такого запредельного уровня, когда ради копеечной выгоды или просто из-за плохого настроения люди готовы отправить на тот свет кого угодно.
Эта семья десятилетиями жила по принципу полного, тотального презрения ко всем окружающим. Им вечно казалось, что соседи живут слишком громко, родственники требуют слишком много внимания, а государство недодает им денег. И они нашли поистине гениальный в своей простоте способ решать абсолютно любые бытовые конфликты.
Они правдами и неправдами раздобыли жидкость Клеричи. Это такой невероятно токсичный раствор на основе таллия, который геологи в лабораториях используют для разделения минералов по плотности. Штука абсолютно убойная и безотказная. У нее нет ни цвета, ни вкуса, ни запаха. Она вообще никак не меняет консистенцию еды или напитков. Просто идеальное скрытое оружие для тех, кто не хочет пачкать руки в чужой крови. Достала им этот страшный раствор знакомая из геологического института.
Супруги Антоненко наплели ей какую-то максимально слезливую байку про то, что у них на любимой даче завелись невероятно живучие крысы-мутанты, которых не берет обычная магазинная отрава. Добрая, наивная женщина принесла им флакончик. И крысы действительно начали очень быстро умирать. Только этими крысами оказались соседи, родственники и просто случайные люди, которые хоть чем-то не угодили этой милой, тихой семейке.
Например, родителям Тамары очень не понравилось, что сосед за стенкой слишком громко включает свой телевизор по вечерам. Знаете, что делают нормальные адекватные люди в такой ситуации. Стучат по батарее, идут ругаться на лестничную клетку, вызывают участкового в самом крайнем случае. А наши милые пенсионеры просто по-соседски угостили мужчину вкусными домашними блинчиками. И телевизор замолчал навсегда.
Потом им не понравилась дальняя родственница, которая имела наглость претендовать на какую-то жалкую долю в пустяковом наследстве. Снова блинчики, снова скорая помощь, снова похороны. Они хладнокровно убивали людей за кусок земли, за косой взгляд, за слишком громкий голос.
И самое страшное, что им это годами сходило с рук. Медицина тогда просто не умела быстро распознавать отравление таллием, а странные симптомы списывали на острую сердечную недостаточность или тяжелую форму простуды. Безнаказанность - это самый сильный и разрушительный наркотик в мире. И Тамара впитала эту страшную семейную философию буквально с молоком матери.
Когда наша героиня подросла, она решила строить свою личную жизнь по проверенным, надежным родительским лекалам. Для начала она вышла замуж. Муж оказался человеком хорошим, работящим, со своей собственной жилплощадью. Но Тамаре он очень быстро надоел. Разводиться, бегать по судам и делить имущество - это так утомительно и долго. Куда проще тихо подмешать в наваристый суп пару капель волшебного раствора. Первый муж благополучно отправляется на кладбище, а молодая безутешная вдова становится полноправной хозяйкой квартиры.
Через некоторое время отработанная схема повторяется. Второй муж, новая квартира, новые сберкнижки. Правда, со вторым мужем случилась небольшая осечка - он оказался физически крепким мужиком и долго отказывался умирать. Тамаре приходилось травить его крошечными дозами на протяжении очень долгого времени, каждый день наблюдая, как он мучается от диких болей в суставах, теряет волосы и медленно сходит с ума. Она сидела у его постели, ласково гладила по лысеющей голове и заботливо подавала ему горячий чай с таллием.
Вы просто представьте себе этот уровень нечеловеческого хладнокровия. Это не состояние аффекта, не внезапная вспышка ярости. Это методичная, ежедневная, рутинная работа по уничтожению человека, с которым ты каждую ночь делишь одну постель.
Но все это было лишь кровавой прелюдией к главному акту Марлезонского балета. В сентябре 1986 года Тамара устраивается работать обычной посудомойкой в ту самую шестнадцатую киевскую школу. Казалось бы, зачем обеспеченной вдове, у которой есть несколько квартир, золото и пухлые сберкнижки, идти мыть жирные грязные кастрюли за сущие копейки.
Ответ снова кроется в феноменальной, больной жадности. В школе были бесплатные обеды, остатки которых можно было совершенно легально уносить домой. Тамара держала огромное личное хозяйство, целую кучу свиней, и ей жизненно необходимы были бесплатные помои. Школьная столовая стала для нее настоящим клондайком. Она тащила оттуда мясо, крупы, сливочное масло, тяжелыми бидонами выносила вкусные объедки.
И вот тут начались серьезные проблемы. Тамара искренне считала себя полновластной хозяйкой этой столовой. Она люто ненавидела детей, которые приходили туда есть. Ее безумно бесило, когда голодные школьники просили добавку - это же минус целая порция корма для ее любимых свинок. Ее раздражало, когда дети шумели, когда они не отодвигали за собой тяжелые стулья, когда они брезгливо морщили носы от остывшей слипшейся манной каши. И она начала воспитывать подрастающее поколение своими фирменными методами. Для этой женщины человеческая жизнь реально стоила дешевле, чем кусок черствого серого хлеба.
Она начала методично подливать раствор Клеричи в еду. Причем травила она не только шумных детей, но и взрослых коллег. Однажды школьный парторг, женщина строгая и принципиальная, сделала Тамаре обоснованное замечание за то, что та отвратительно помыла тарелки. На следующий же день парторг слегла с тяжелейшим приступом неизвестной болезни. У нее отказали ноги, начали клоками выпадать волосы. Врачи только руками разводили, подозревая какую-то редкую тропическую инфекцию.
Потом под горячую руку попала школьная диетсестра. Эта смелая женщина вообще совершила страшное преступление в глазах Иванютиной - она жестко потребовала перестать воровать казенные продукты и пригрозила немедленно вызвать милицию. Диетсестра умерла в страшных нечеловеческих муках.
Тамара травила учителей химии, строгих математиков, физиков. Она травила первоклассников, которые просто слишком громко и радостно смеялись возле линии раздачи.
Кульминация всего этого концентрированного безумия наступила весной 1987 года. Тогда в городскую больницу с абсолютно одинаковыми симптомами одновременно поступили сразу несколько учеников младших классов и несколько сотрудников школы. У всех наблюдалась дикая нарастающая слабость, невыносимые боли в ногах, резкое облысение и странное онемение конечностей. Двое маленьких детей и двое взрослых скончались почти сразу.
И вот тут советская правоохранительная система наконец-то проснулась от спячки. Массовое смертельное отравление в столичной школе - это вам не шутки. Это грандиозный скандал на весь Советский Союз. К делу мгновенно подключились самые лучшие следователи прокуратуры и профильные специалисты из КГБ.
Медики сначала пытались списать весь этот ужас на какую-то жестокую форму кишечной инфекции или неизвестный науке штамм гриппа. Они суетились, брали сотни анализов, закрывали целую школу на тотальную дезинфекцию. Но симптомы никак не укладывались в классическую картину обычного пищевого отравления. И тут один старый, невероятно опытный профессор обратил пристальное внимание на то самое облысение.
Массовое выпадение волос - это классический, хрестоматийный признак отравления солями тяжелых металлов. Специалисты начали проводить специфические сложные токсикологические экспертизы и наконец-то обнаружили в организме пострадавших запредельные, несовместимые с жизнью дозы таллия.
Следователи в прямом смысле начали рыть носом землю. Они перевернули всю школу вверх дном. Допрашивали каждого повара, каждого поставщика продуктов, каждую уборщицу. И очень быстро вышли на тихую, незаметную грузную посудомойку, которая слишком уж подозрительно нервничала на многочасовых допросах.
Оперативники нагрянули к Тамаре домой с внезапным обыском. То, что они там нашли, поразило даже самых бывалых и циничных сыскарей. Это был настоящий музей награбленного добра. Хрусталь, дорогие ковры, килограммы золотых украшений, десятки пухлых сберкнижек на предъявителя. И самое главное - в ящике старого скрипучего комода лежала маленькая, неприметная стеклянная баночка из-под советского майонеза, в которой плескалась та самая прозрачная жидкость Клеричи.
Дальше был показательный суд. Я читал стенограммы тех заседаний, и от них у меня натурально шевелились волосы на затылке. Вы думаете, эта женщина хоть на секунду раскаялась. Вы думаете, она искренне плакала, просила прощения на коленях у матерей, чьих детей она безжалостно убила ради ведра пищевых отходов.
Черта с два. Она сидела на скамье подсудимых в железной клетке с абсолютно непроницаемым, надменным и скучающим лицом. Она нагло огрызалась на судью. Она постоянно жаловалась на плохие условия содержания в камере. Когда ей в самом конце предоставили последнее слово, она не выдавила из себя ни единого слова сожаления. Знаете, о чем она жалела.
Она громко сокрушалась о том, что из-за ареста так и не успела купить себе новенькую черную Волгу, на которую так долго и упорно копила деньги. Вот и все ее душевные переживания. Автомобиль не успела купить. А то, что из-за нее куча невинных людей легла в холодную землю - это так, мелкие издержки производства, сами виноваты, нечего было добавку просить и тарелки пачкать.
Ее наглость была настолько беспредельной, что она даже пыталась в открытую подкупить охрану в СИЗО, обещая им золотые горы, если те немедленно помогут ей бежать. Она искренне верила, что большие деньги решают в этой жизни абсолютно все, и что ее невероятные накопления спасут ее от расстрельной статьи.
Но система в этот раз сработала безжалостно и быстро. Тамару Иванютину приговорили к исключительной мере наказания. Она стала одной из последних женщин в долгой истории СССР, к которой применили смертную казнь. Ее расстреляли в подвале тюрьмы, а все нажитое на крови имущество полностью конфисковали в пользу государства. Ее престарелые родители тоже получили огромные тюремные сроки и благополучно сгнили в лагерях.
Отдельно хочется сказать про сам этот чертов таллий. Это ведь не цианид, который милосердно убивает человека мгновенно. Смерть от жидкости Клеричи - это долгий, бесконечно мучительный и унизительный процесс. Человек медленно угасает неделями.
Сначала начинается невыносимая ломота в суставах, такая сильная, что взрослые мужики кричат от боли и физически не могут наступить на ноги. Потом отказывает центральная нервная система. Человек перестает чувствовать свои конечности, начинаются жуткие судороги. Выпадают волосы, брови, ресницы. Жертва превращается в лысого, дергающегося от постоянной боли скелета.
И самое страшное - сознание при этом очень часто остается абсолютно ясным до самого конца. Человек понимает, что он умирает, врачи в панике бегают вокруг с бесполезными капельницами, но ничего не могут сделать, потому что антидота нет, если драгоценное время упущено. Иванютина видела все эти страшные мучения своими собственными глазами.
Она наблюдала за агонией своего второго мужа изо дня в день. И у нее ни разу не дрогнула рука, когда она наливала ему очередную порцию отравленного супа. Она не испытывала ни капли жалости, ни отвращения, ни животного страха. Она просто сидела на стуле и ждала, когда квартира наконец-то освободится.
Я сижу сейчас над этим делом и пытаюсь препарировать ее мотивы для своей будущей книги. Мне нужно как-то логично объяснить читателю, почему обычный человек превращается в такого хладнокровного монстра. И я с ужасом понимаю, что это просто невозможно объяснить.
Мы привыкли искать в страшных преступлениях какую-то сложную психологическую подоплеку. Мы очень хотим верить, что зло имеет глубокие корни, что оно рождается из страшных детских травм, из сложного философского конфликта с обществом, из какой-то извращенной, но хотя бы отдаленно понятной системы ценностей. Нам так намного проще жить. Нам спокойнее думать, что маньяк - это просто сложный механизм, который сломался из-за тяжелого удара судьбы.
Но дело Иванютиной доказывает совершенно обратное. Зло может быть абсолютно плоским, примитивным и серым. Зло может носить резиновые перчатки для мытья посуды и переживать только о том, что домашние свиньи остались не кормлены. В ней не было никакой тайной загадки, никакой сложной психопатии в кинематографическом смысле этого слова.
В ней была только огромная черная дыра вместо души, заполненная маниакальной жаждой накопительства. Она убивала не ради извращенного удовольствия от процесса. Она отнимала жизни так же буднично, как мы с вами выносим мусорное ведро или протираем пыль на рабочем столе. Для нее живые люди были просто раздражающим мусором, который мешал ей комфортно существовать и копить богатства.
И это пугает меня до самых костей. Потому что от классического маньяка из подворотни можно как-то защититься. Можно не ходить по темным переулкам по ночам, не садиться в машины к подозрительным незнакомцам, не открывать входную дверь мутным личностям. Но как защититься от женщины, которая просто наливает тебе тарелку школьного супа в обеденный перерыв. Как распознать в обычной, ничем не примечательной тетке за раздаточным столом серийную убийцу, которая решила, что ты слишком громко чавкаешь.
Никак. В этом и заключается весь леденящий душу ужас этой истории. Ты можешь быть самым осторожным человеком в мире, но твоя жизнь внезапно оборвется просто потому, что кому-то не понравился тон, которым ты попросил передать соль.
Я часто задаю себе один и тот же вопрос - зачем я вообще добровольно лезу во всю эту грязь. Мог бы писать легкие приключенческие романы, где бравые сыщики лихо гоняются за элегантными ворами по крышам вечернего Парижа. Но меня постоянно тянет в этот беспросветный мрак реальной криминалистики.
Наверное, это своеобразная форма моей личной самотерапии. Погружаясь в самые темные глубины человеческой психики, я отчаянно пытаюсь найти там хоть каплю света, хоть какое-то логическое объяснение. И когда я его предсказуемо не нахожу, я просто выплескиваю свое разочарование и страх на бумагу. Я пишу эти мрачные книги, чтобы напомнить людям о том, как хрупка наша жизнь и как часто настоящее зло прячется за самой обыденной, банальной внешностью.
После изучения дела Иванютиной я стал совершенно иначе смотреть на обслуживающий персонал. Я прекрасно понимаю, что это паранойя, что нельзя подозревать каждого официанта или уставшего повара в злых намерениях. Большинство людей - нормальные, адекватные ребята, которые просто делают свою тяжелую работу.
Но где-то глубоко в подкорке теперь сидит эта навязчивая мысль. Когда мне приносят кофе в кафе, я невольно пристально вглядываюсь в лицо баристы. Пытаюсь прочитать его эмоции, уловить малейший признак раздражения. И если мне вдруг кажется, что он посмотрел на меня как-то косо, я могу просто оставить полный стакан на столе и молча уйти. Да, это глупо. Да, это профессиональная деформация в чистом виде. Но я уже ничего не могу с собой поделать.
Возвращаясь к моему остывшему борщу в местной столовой - я его все-таки доел. Решил, что не стоит позволять призракам прошлого окончательно испортить мне аппетит. В конце концов, вероятность встретить вторую Иванютину в наше время ничтожно мала. Сейчас кругом висят камеры, работает строгий контроль качества, регулярно приходят санитарные проверки.
Хотя, кого я обманываю. Если кто-то очень сильно захочет испортить вам жизнь, никакие камеры не помогут. Главное правило - всегда быть вежливым. Никогда не хамите людям, которые готовят вам еду. Это самое простое и эффективное правило выживания в наших каменных джунглях.
Пойду налью себе еще одну огромную кружку дешевого растворимого кофе из собственной банки, которую я теперь держу под надежным замком в ящике стола. Так, чисто на всякий случай, мне так спокойнее будет работаться.
А вы признавайтесь честно - после таких жутких историй у вас не возникает непреодолимого желания готовить исключительно дома и никому не доверять свой желудок, или у меня одного уже капитально крыша протекает от этих архивных раскопок?
Если вам нравятся подобные раскопки темной стороны человеческой натуры, подписывайтесь на мой блог. А мои книги с мрачными историями можно найти в шапке профиля.
