Возвращаясь к милым и благородным порывам электронного торговца всяким нужным. Я таки получил ответ от пресс-службы псины миллионера. Она замечательно себя чухает! Даже лучше чем Аль Капоне! 10 к комментариев по 200 рэ это уже 2 миллиона. Причём сколько этих Чуч, и долбойопов Буратин на Озоне трется. Граждане налоговые инспекторы, может пора и из такой милоты золотых блох повычесывать?
Есть одна штука, которую я замечаю постоянно. Не только в благотворительности, а вообще в жизни. Когда человеку нужно выбрать, кому доверять, он почти всегда тянется к истории: отзыв, рекомендация, “мне помогло”, “мне понравилось”, “сходи туда, там нормально”.
И это естественно. История переваривается за 15 секунд и ее проще получить. Документ требует времени, внимания и желания разбираться.
Но есть важный нюанс, который редко проговаривают. Истории и рекомендации часто не врут специально, они просто не точные.
Почему?
Потому что человек, который советует, может вообще не понимать, что такое “качество” в этой сфере, даже если это ваш знакомый. Он не может сравнить, потому что не пробовал другое. Ему попалось что-то “нормальное на его взгляд”, и он искренне посоветовал. Не потому что он плохой. Просто у него нет базы сравнения. Я не говорю, что не нужно вообще доверять, просто лучше всегда иметь ввиду, что люди могут заблуждаться.
Люди советуют не потому что “это объективно лучше”, а потому что: с ними были вежливы, им повезло в конкретном случае, или это знакомый, “свой человек”, “проверенный по дружбе”.
То есть рекомендация часто отражает не качество, а отношение или связь, или один удачный опыт.
И вот тут начинается интересное.
Мы живём в мире, где доверие устроено не как экспертиза, а как узнаваемость и внутренняя эмоция... Мозг экономит силы, и очень сложно заставить его работать (всем знакомо). Он не хочет разбираться глубоко каждый раз. Поэтому он выбирает то, что звучит знакомо, или то, что кто-то уже одобрил/похвалил (по личному опыту скажу, что иногда лучше, чтобы это был не знакомый человек).
И да, в быту у нас почти нет доступа к “внутренним отчётам эффективности”. Никто не даст вам реальную статистику врача “до и после”, или честную цифру, сколько выпускников курса реально применили знания. Но в открытом доступе всё равно есть вещи, которые можно проверить, если хочется снизить риск хотя бы на базовом уровне.
Клиника/медцентр: лицензия, юридические реквизиты, перечень услуг, договор, иногда информация о квалификации специалистов. Это не гарантия, что всё идеально. Но это хотя бы подтверждает, что вы не в серой зоне.
Школа/вуз: лицензия, аккредитация, программы, официальные документы. Здесь “сухой базы” обычно больше.
Курсы/онлайн-школы: программа, оферта/договор, условия возврата, реквизиты, иногда лицензия (если она есть). И вот тут особенно важно: истории и кейсы есть у всех, а документы часто либо мутные, либо спрятаны, либо написаны так, что вы ничего не поймёте.
Почему я так подробно про это говорю. Потому что ровно этот же механизм доверия работает в благотворительности. Только там он становится ещё острее.
В благотворительности история — это почти всегда главный вход, как отзывы о продукте.
Представьте, насколько странно устроено ДОВЕРИЕ В ИНТЕРНЕТЕ. Мы порой ориентируемся на лайки, “звёздочки”, отзывы и рекомендации, как будто это объективная реальность. Хотя все знают, что часть отзывов может быть купленной, а часть рекомендаций просто “по знакомству” или по эмоции. И это ещё в обычных товарах и услугах, где хотя бы есть компания, реквизиты, сайт и какой-то след. А в благотворительных мошеннических историях всё ещё жестче: там часто давят жалостливыми историями (вместо отзывов) на эмоции так сильно, что забываешь про проверку как таковую. И именно поэтому проблема опаснее, чем просто накрутка отзывов. Здесь на кону доверие к помощи как таковой.
Проблема в том, что эмоция это и есть точка уязвимости. Там, где человек готов помогать, там же его проще всего увести в сторону. Не потому что он наивный. А потому что он хочет сделать добро быстро.
И вот тут появляется парадокс, который мы часто видим в секторе. Люди легко спорят о том, что “фонды берут процент”, “почему нужна комиссия”, “зачем им маркетинг”. И это отдельный большой разговор. Но при этом эти же люди иногда переводят деньги на карту по посту в соцсетях, где нет ничего: ни реквизитов, ни статуса, ни отчётности, ни контактов, ни понятной логики.
То есть знакомая история и сильная эмоция иногда побеждают здравый смысл.
И самое неприятное: мошенники воруют не просто “у доверчивых”. Они воруют у тех, кому реально могли помочь. Они забирают деньги из сектора помощи. И после этого у людей появляется цинизм, злость, “все одинаковые”, “лучше никому не помогать”. Хотя проблема была не в помощи, а в отсутствии минимальной проверки.
Поэтому проверка в благотворительности — это не цинизм, а норма. И врать себе, что все плохие, когда ты не проверил — это цинизм.
Реклама ООО «ЮНИК», ИНН: 7751240810 erid: CQH36pWzJqUzMjs4LnjG6BA5KHfhyAn1cofxHXjpjuuarR
Только что. Иду в аптеку забирать заказ. У прилавка плохо одетая бабуля, стенает, мол, ой, пенсия только через два дня, нельзя ли продлить срок хранения препарата. Долго спорит с продавщицей, когда заказала, какой срок хранения и так далее. В очереди Яндекс - курьер и я. Наконец курьер начинает выражать недовольство, бабулька пропускает курьера, он пытается получить заказ, но что-то не так, начинает звонить. Подхожу я за своим заказом.
Тут бабуля начинает просить меня, чтобы я помог, купил ей лекарство. Соглашаюсь, строго говорю ей, что дам телефон, пусть переведет сумму, когда получит пенсию (2500 руб., для особо бдительных - конечно же, я не рассчитывал на возврат на все сто процентов). Спрашиваю у аптекарши, какой препарат-то. Она стыдливо показывает мне пакет:
- Да вот он, в пакете...
- Какой именно препарат? Не гомеопатия?
- Ну да, гомеопатический...
Резко и категорично отказываю бабке в приобретении препарата, мол, вас обманывают, только деньги зря потратите. Удаляюсь.
Эту систему можно подорвать изнутри: собрать бригаду ловцов-спасителей бездомных хвостиков, отфотать пойманных, выставить на Озоне по 200 рублей с заголовками "Помоги Машеньке/Дашеньке/Пашеньке/Какашеньке". Это же явно слабое место благотворителей с Озона: им деньги платят, а товара они не присылают. А тут - заплатил очередной сочувствующий не глядя 200 рублей, и тут херакс - и приезжает курьер с клеткой с ласковой бульдогоносорожкой о пятидесяти зубах внутри. Хотел спасать хвостика, деньги заплатил, купил - привезли покупку, спасай. И сделка честная, и улицы безопасные.
Фраза «фонды воруют 90%» звучит так, будто у неё есть автор, таблица и печать. Но если честно, чаще всего это не цифра. Удобная, быстрая и железобетонная эмоция. Сказал её и будто закрыл тему. Можно не разбираться, не выбирать, не искать ответы на вопросы.
Мы не будем делать вид, что мошенников нет. Они есть, и именно они сильнее всего «портят воздух» вокруг благотворительности. Потому что они умеют играть на самом простом: на жалости, на срочности и на «ну вы же человек».
Но здесь есть важная развилка, которую почему-то постоянно пропускают.
Есть официальные благотворительные организации, которые реально зарегистрированы и живут в правовом поле. А есть «сборы», которые выглядят как благотворительность, но юридически часто вообще ничем не являются. Просто пост, просто история, просто перевод «на карту». И вот там действительно можно написать что угодно: «на лечение», «на перевозку», «на сопровождение», «на расходы», а проверить это почти невозможно.
А у благотворительных организаций в РФ есть прямое ограничение в законе: на оплату труда административно-управленческого персонала нельзя направлять больше 20% средств, которые организация расходует за финансовый год. И ещё важная деталь, это ограничение не относится к оплате труда людей, которые работают в благотворительных программах (то есть к тем, кто делает «полевую» работу, сопровождает, организует помощь).
То есть сама конструкция «у них там больше половины/90% уходит себе» плохо стыкуется с реальностью официальной благотворительности. Там есть рамки, учёт, отчётность, ответственность. Там не получится бесконечно “приписывать непонятные расходы” и при этом выглядеть как нормальная организация. Нарушения всплывают, а последствия бывают неприятные (к сожалению, их находят не быстро, так что именно здесь нужно улучшать систему, спорить не будем).
А вот мошенникам эти рамки часто вообще не нужны, потому что они не играют по правилам. У них нет смысла соблюдать закон, потому что их модель держится на другом: на вирусной эмоции и на том, что человек после перевода хочет скорее закрыть ситуацию, чем задавать вопросы.
И поэтому для меня главный вопрос не «воруют ли фонды», воруют везде, где «крутятся» деньги. Вопрос другой: кто перед вами. Организация, которая обязана жить по правилам, или сбор, где правила придумываются на ходу.
Я сейчас скажу простую вещь, которая многим не нравится. Если вы видите сбор "на карту” без нормальных деталей, без документов, без понятного кто-кто, то это не “маленький фонд”. Это просто сбор и риск там другой.
Пишу об этом не потому, что мне хочется разыграть драму или вызвать сочувствие. Скорее наоборот, мне кажется важным проговорить простую вещь: в мошеннические сценарии попадают не “плохие” и не “глупые”. Туда попадают люди, которых поймали в правильный момент, на правильный триггер (провоцирующий фактор). И именно поэтому эта тема важна, особенно если ты сам считаешь себя осторожным (честно говоря, я считал себя максимально осторожным).
Ситуация выглядела очень буднично. Я с коллегой гуляли и ко мне подошёл молодой парень, лет двадцати, и попросил денег на инсулин. Я не знал, сколько стоит инсулин и как им пользоваться, у меня нет близких с диабетом, чтобы понимать все нюансы. Слово “инсулин” сразу запускает чувство срочности в тот момент: если человеку он нужен, значит, промедление может быть опасным. И здесь включается механизм, который в таких схемах используют постоянно. Тебе предлагают не просто помочь, тебе предлагают принять моральное решение здесь и сейчас. Внутри появляется вопрос: “А если я сейчас не помогу, а ему правда нужно?” И этот вопрос давит сильнее любых сомнений.
Моя коллега задала уточняющий вопрос: есть ли у него шприц. Он показал, так уверенно, что создало ощущение подтверждения, снизило уровень критичности. Я предложил не давать деньги, а пойти в аптеку и купить всё напрямую. Аптека была рядом. Мы зашли, фармацевт уточнил, какой именно препарат нужен, парень назвал необходимый инсулин. Дальше случился момент, который теперь я считаю ключевым. Фармацевт сначала сказал, что препарата нет. И парень отреагировал не так, как реагирует человек в ситуации реальной срочности. Вместо тревоги и поиска решений у него появилось заметное облегчение и быстрое предложение: “Тогда просто дайте деньги, я сам найду”. В этот момент у меня впервые чётко возникло ощущение, что меня ведут по сценарию. Однако, фармацевт радостно остановила нас, уточнила что нашла препарат, и я купил его (вдруг человеку все же нужно).
Если бы история закончилась на этом, у меня оставались бы сомнения, и я, вероятно, не стал бы об этом писать. Но сразу после выхода из аптеки начался второй шаг схемы: просьба о дополнительных деньгах, уже на “билеты”, дальше добавилась история про “жену, которая рожает”(это правда, хоть и звучит как мем). То есть включился стандартный механизм расширения запроса. Он почти всегда выглядит одинаково: сначала создаётся ситуация срочности, потом, когда человек уже сделал первый шаг, ему становится психологически сложнее остановиться, и запрос постепенно увеличивается. Именно тогда мы окончательно поняли, что это мошенническая конструкция.
Главный вывод для меня здесь не в том, что “нужно перестать помогать”. Наоборот, что мошенники становятся точнее, и они всё чаще используют не жадность, а чувство ответственности и страх ошибиться морально. Особенно они любят темы, где отказать сложно: лекарства, дети, срочность, “вопрос жизни и смерти”. И если вы попались на такой крючок, это не делает вас “лохом”. Это значит, что против вас использовали хорошо понятный психологический механизм и нужно сделать выводы.
Вопрос, который, как мне кажется, стоит задавать себе в подобных ситуациях, звучит так: “Меня сейчас просят помочь человеку или меня ведут по сценарию, где главное — отключить критическое мышление?”. И дальше уже действовать не из чувства вины, а из ясного правила: помогать можно, но так, чтобы проверка и контроль были частью помощи, а не “недоверием”.
P.S. Отдельно про комментарии в стиле “со мной бы такого не случилось”. Случается с разными людьми. Просто не все потом готовы это рассказывать публично и учиться на этом. И, возможно, проблема не в том, кто “умнее”, а в том, кто оказался в более уязвимом эмоциональном состоянии в конкретный момент.