Зульфия⁠⁠

Едва цифровая душа Глухова растворилась в корпоративном эфире, робот-пылесос «Скруббер-7», до этого мирно дремавший у зарядной станции, встрепенулся. Он издал тихий, вопросительный писк, его синий огонек сменился на тревожно-оранжевый, и он медленно, как хищник, пополз к опустевшему рабочему месту.

Это был ее сигнал.

В проходе, словно сотканная из вечернего сумрака и запаха хлорки, материализовалась Зульфия Хайдаровна, менеджер по гигиене пространства и обнулению кармических наслоений. В простонародье — уборщица.

Зульфия Хайдаровна была женщиной без возраста, с туго стянутым на затылке пучком седых волос и взглядом патологоанатома, уставшего удивляться причудливым причинам смерти. На ней был безупречно-синий комбинезон с вышитым лого «РосЗапилТеха» на груди. Но если у прочих сотрудников логотип выглядел как клеймо, то на Зульфие Хайдаровне он смотрелся как орден за взятие невидимого Рейхстага.

Ксения Аркадьевна почтительно встала. В негласной иерархии «РосЗапилТеха» Зульфия Хайдаровна стояла где-то между СЕО и самим эгрегором. Она была тем, кто приходит _после_. Тем, кто подчищает метафизические лужи.

— Зульфия Хайдаровна, — выдохнула Ксения. — У нас тут... офбординг. Объект номер 734, Глухов С.П.

Зульфия Хайдаровна медленно обвела взглядом стол Глухова. Она не смотрела — она сканировала. Ее ноздри чуть дрогнули, улавливая тончайшие эманации.

— Вижу, — произнесла она глухим, ровным голосом, в котором слышался скрип тысяч отмытых до блеска полов. — Опять наследили. Сильно фонит.

Она подошла ближе. «Скруббер-7» почтительно отъехал в сторону, уступая дорогу мастеру. Зульфия Хайдаровна провела пальцем в резиновой перчатке над клавиатурой. Палец не коснулся пластика, он завис в миллиметре, но Ксении показалось, что она слышит тихий треск, будто от статического электричества.

— Так... фантомная боль невыплаченной ипотеки. Липкий страх перед понедельником. Застарелые пятна тоски по отпуску. И... — она прищурилась, — ...крошки отчаяния в щелях между клавишами. Очень клейкие. Жирные. На одном пиве сидел, что ли?

— Мы предлагали ему смузи-детокс, — пискнула Ксения.

Зульфия Хайдаровна хмыкнула. Этот хмык мог бы содрать позолоту с церковного купола.

— Смузи... Этому бы водки с перцем и в баню, а не ваши смузи. Ладно, приступаем. Протокол «Чистый лист».

Она достала из своей тележки, больше похожей на алтарь на колесах, пульверизатор с мутной жидкостью. На этикетке было написано: «Раствор „Стикс-Ультра“. Для удаления резистентных ментальных отпечатков». Пахло озоном, хлоркой и легким, едва уловимым оттенком забвения.

Она щедро оросила стол, стул и даже воздух вокруг. «Скруббер-7» тут же подъехал и начал всасывать оседающую астральную грязь. Его гудение сменилось на утробное, чавкающее урчание. Он пожирал остатки личности Глухова, его невысказанные проклятия в адрес 1С, его мечты о холодном пиве.

— Слабые они у вас пошли, Ксения Аркадьевна, — беззлобно проговорила Зульфия Хайдаровна, протирая монитор специальной салфеткой из микрофибры, способной впитывать до трех килограммов экзистенциального ужаса. — Аура — как промокашка. Ни стержня, ни воли к сопротивлению. Раньше люди держались. У них даже после увольнения фантомы по три дня в курилке стояли, матерились. А сейчас что? Пшик — и нет человека. Только пятно на линолеуме.

Она работала быстро, отточенными, вековыми движениями. Каждый взмах тряпки был выверен и окончателен. Она не просто убирала — она стирала человека из физической реальности, довершая работу, начатую HR-отделом в реальности цифровой.

Закончив, она достала из кармана пучок сухой полыни и маленький, похожий на кадило, металлический сосуд. Чиркнула зажигалкой. Горький, древний дым поплыл по опенспейсу, перебивая синтетическую лаванду.

— Окуривание. Для профилактики. Чтобы зараза не расползалась.

Она затушила полынь и убрала все обратно в свою тележку-алтарь. Рабочее место Глухова сияло первозданной чистотой. Оно было стерильно, как душа новорожденного, еще не успевшего взять первый кредит.

— Готово, — доложила Зульфия Хайдаровна. — Можете заселять нового.

Она посмотрела на Ксению своим пронзительным взглядом.

— И вот что я вам скажу, Ксения Аркадьевна. Кормите вы их лучше. Или хотя бы врите правдоподобнее. А то у меня расходники на вас не казенные. Этот Глухов почти целую салфетку ужаса впитал. Разорение.

И не дожидаясь ответа, она развернулась и бесшумно покатила свою тележку дальше по коридору, оставляя за собой лишь запах полыни и стерильной пустоты.

Ксения Аркадьевна поежилась. Внезапно ей стало очень холодно. Запах горной лаванды казался теперь невыносимо фальшивым на фоне честного, горького запаха полыни. Она посмотрела на идеально чистое место и поняла, что уже не помнит лица Семена Глухова.

Протокол был завершен. Пространство было готово принять новую жертву.