Жилие⁠⁠

Таким людям не верят, и в основном правильно делают. Я и сам не до конца понимаю, это у меня фляга засвистела, на работе окончательно доебали или я действительно вляпался во что-то неожиданное.

Или ненормальное.

Я не знаю, народ, может быть, у всех так. Частично, наверное, да. Мы все боимся темноты, монстров под кроватью, и вылезти из-под спасительного одеялка, я до кучи еще и шаги за спиной по ночам чувствовал в детстве, пока не понял, что это тупо кровь в ушах пульсирует. Ну или убедил себя в этом, я уже ни в чем не уверен.

Я же жив? Жив, верно.

Я не знаю, когда это началось. Сперва начали исчезать мои вещи - ну, не просто исчезать, а смещаться. Это сложно объяснить, но ощущения, поверьте, не из простых. Я знаю, как глупо это звучит, но когда ты находишь любые - а то и все - свои вещи утром не там, где оставил, это вызывает вопросы. Это то, что я заметил. Возможно, странности начались раньше, я же не знаю, я не следил.

И ты к черту выпал. Одежда черт-те где, вещи у черта на рогах, учеба и работа просраны, ползаешь по полу, ищешь сраные ключи, и мычишь только, а оно же, сука, не заканчивается.

Если бы я тогда знал.

Мозги же отказываются верить, понимаете? Что тварь, самая настоящая реальная тварь существует где-то рядом, и ей глубоко плевать, что здесь вообще кто-то вроде тебя живет. У твари есть свой распорядок и разумение, она не останавливается, не отвлекается, даже, наверное, тебя не видит. Звучит как рассуждения психа, я знаю. Я так сам раньше и думал.

В универ ты идешь, на работу, да на сраные блядки даже, один хрен все в чертовом доме меняется. Вот буквально вчера же вешал портки на стул, а они в шкафу, рубаху закинул на тумбочку, а на тебе, она вообще в другом конце дома. Чертову чайную ложечку оставил в синей кружке, а она, блядь, в желтой. И вообще она не она, ты эту ложечку в первый раз видишь.

Самое страшное, что начинаешь думать, что это твою голову что-то подкосило, выпотрошило, и ты сам толком не понимаешь, что делаешь, и зачем. С ума сходишь. Портишься.

Но нет. Если бы я, сука, тогда знал. К психиатру записался, таблетки жрал горстями, ныл про что-то, а оно не останавливается. Оно только нарастает.

И вот уже - бам! - голоса.

Если натянуть на голову подушку, то терпимо. Одеялом еще сверху, даром что ноги мерзнут. Голоса разные, странные, иногда знакомые. Обсуждают что-то, скрипят, то голосом телеведущего, которого ты вообще хуй его знает откуда помнишь, родными какими-то руладами, то споры, то монологи непонятных актеров, которых ты точно-точно слышал раньше, но в хер не ебешь, где.

И бессонница.

Я выл, я орал, я твари этой угрожал и наоборот заискивал, я просил не кричать так громко в моей голове, я на коленях стоял и бился в стены, запирал все двери в квартире, но это помогало не сильно. Я отчаялся. Догадываетесь, что я сделал?

Я забухал. Стало попроще. И шум не так беспокоил, и вещи теперь искать было не так обидно - что с алкаша взять, опять закинул зубную щетку на потолок. Первое время помогало.

Как же я обманывался.

Тварь прогрызалась через все мои попытки себя защитить, сквозь пьяную завесу, сквозь попытки максимально регламентировать реальность, сквозь саму мою плоть. Со временем я перестал спать вообще.

Алкогольный сон, под два ночи, когда ты роняешь себе на грудь полупустую бутылку, со сном не имеет ничего общего. Ты вырубаешься, отдыха такое полутрупное окоченение не приносит, ты таскаешься амебой по работе, скулишь, как побитая дворняга, и с ужасом вспоминаешь, что тебе придется вернуться. Туда, к этой непонятной ночной Банши, которую ты не можешь выносить без хорошего пузыря под сердцем.

И я сломался, да, я не буду врать. Я пил так, как не пил никогда. Я забыл, как надо спать, настолько забыл, что не могу этого делать прямо сейчас. Меня трясет от сна, в который оно может зайти, посмотреть на меня - на всего меня, и того, что храпит на постели, и того, что безуспешно пытается скинуть своих кошмарных монстров со своего тела.

Тела ли.

Я честно боролся. Я затыкал уши, я надирался в хлам, я пытался игнорировать тварь, я перепробовал все.

Я запирал комнату, я завел гребаную кошку, блин, я кричал, я матерился, я даже молился, но ничто не могло остановить тварь. Она влезла в мой чертов череп, под порог моей двери, она ввинчивалась в мою голову, перекладывала вещи с места на место, смеялась, ставила меня на грань того, чтобы я поверил, что схожу с ума.

Я не вывез.

Знаете, если дом проклят, то он проклят. Есть не так много способов, чтобы снять проклятие, я спрашивал. Всегда есть цена. Не все готовы ее уплатить. Иногда надо платить кровью, иногда не своей. Порой платить надо чем-то, что есть у тебя в голове, что делает тебя тобой. Это мой случай. Это больно. Не так больно, как порез.

Я не вывез.

Как бы то ни случилось, тварь по-своему победила. По-своему победил я. По крайней мере, тварь теперь до меня не доберется. Это было трудно, но я справился. Как минимум, никто больше не тасует мои вещи в неизвестном порядке, и никто не кричит мне разнородными голосами под дверь. Никто не царапает дверь, и голоса, гребаные голоса прекратили кричать мне вещи, от которых мне хотелось сбежать в окно. Я даже иногда могу спать.

Я сделал то, что должен был.

Съехал от матери.