Жандарм⁠⁠

Точильщик перешагнул порог трактира и, прислонив к стене у двери свой нехитрый станок, огляделся. Приметив сидящего у окна господина, приветливо помахал рукой и сел рядом. Тот, отложив потрёпанный анатомический учебник и, сняв пенсне, потёр покрасневшие глаза.

- Известно ли тебе, - спросил вместо приветствия, - что у младенцев позвонков больше, чем у взрослого человека? У последнего же их 33, но пять крестцовых и четыре копчиковых сращены вместе. Фораминальный стеноз же возникает на фоне дегенеративных изменений позвоночника.

- Мне известно другое, - усмехнулся точильщик. – Не далее, как этим утром князь повёз матушку в столицу к медицинским светилам. Так, что лечение занемогшей старухи придётся отложить. Опоздали.

- Что за подлость! – господин в сердцах сбросил со стола учебник. – Пенсне это чёртово купил, саквояж докторский, а, главное, два дня убил на заучивание врачебной тарабарщины. Выходит напрасно.

Подошёл мальчишка-половой.

- Чего судари изволят? – осведомился, позёвывая.

- Прежде всего, - ласковым тоном начал точильщик, - желаем, чтобы ты на ходу не спал, а соколом летал. Затем, расстарайся ракового супа, расстегаев с налимьей печёнкой и селянки со свининой. Но сначала подай графин казённой и закуски. Огурчиков солёных, сальца, буженинки.

- Сию минуту будет исполнено, - оживился половой.

- И скажи, - крикнул в след точильщик, - чтоб повар не скаредничал, а суп со дна погуще зачерпывал.

Господин, удивлённо посмотрел на сияющего товарища.

- Пируем? Никак дело нашлось?

- Всякий просящий получает, а ищущий находит, - довольно откликнулся тот.

И рассказал, что кухарка, состоящая в услужении у некой мадам Кнопп, сегодня принесла на заточку полную корзину ножей. А так как на кухне, бедной женщине, поболтать не с кем, то слово за слово разговорилась. Человека, что в услужении состоит, только попроси о хозяине поведать – дня не хватит о понесённых обидах выслушивать. Оказалась, что госпожа Кнопп, хоть благодетельницей и прикидывается, змея почище прочих. И гордячка, и скупа как Кощей, и вертихвостка каких поискать. Муженьку от кухарки тоже на орехи досталось.

- Излила тебе баба душу. Что с того?

- Не перебивай. Недель шесть назад, в городе злодейство приключилось. В дом генеральши, что знакомство с мадам Кнопп водит, лихие люди забрались. Намяли бока дворнику, перепугали всех до смерти, а, главное, унесли хозяйкины драгоценности. Полиция с ног сбилась, однако обидчики и по сей день не пойманы.

Вернувшийся половой принёс запотевший графин, ловко расставил закуски.

- Водочка из ледника-с, - пропел он.

- Умница, - похвалил точильщик. - В накладе не останешься.

Выпили по разгонной.

- Я так понимаю, - захрустел огурцом собеседник, - состоятельные граждане приуныли. Городишко небольшой и подобное озорство тут в новинку.

- Не просто приуныли, а в такое смятение впали, что носа из дома не казали. Кухарка говорит, мадам от каждого шороха в обморок падать повадилась. Вот тут ей муженёк и присоветовал, как нажитое обезопасить. Он, видишь ли, в банке, что на Петровской улице, управляющим служит. Вот и предложил украшения в бронированном хранилище запереть. Банк-то приступом брать охотников не найдётся.

- Умно.

- Слушай дальше. Мадам разом ожила и давай знакомым хвастать, мол, теперь ей никакие грабители нипочём. Подруги же, пристали с ножом к горлу, умоляя, что бы их бриллианты тоже от воров сберечь. Муженёк согласился, да только объявил, что задаром не получится. Посетовал, мол, банк изрядную плату берёт. Те, делать нечего, согласились.

- Никак не пойму, к чему ведёшь.

- Кухарка подслушала, что ни в какое хранилище управляющий драгоценности не поместил, и держит в несгораемом шкафу, который у него в кабинете стоит. А денежки с жениных подружек в карман кладёт.

Из кухни вынырнул половой, неся на вытянутых руках фаянсовую супницу.

- Потому сейчас отобедаем, выпьем водочки и раскинем умом, не вырыл ли наш хитрец сам себе яму.

***

Парфён Семёнович, морщась, читал принесённую письмоводителем жалобу.

«Я скрою фамилию, боюсь понапрасну поплатиться своей шкурою. Однако считаю необходимым уведомить, что городовой Бугров не имеет сострадания к простому человеку. Намедни двукратно ошеломил меня кулаком по темени и вдобавок грозился упечь на каторгу…».

Парфён Семёнович поднял глаза на стоящего перед ним городового. Тот встрепенулся и вытянулся в струнку, всем видом выражая готовность исполнить любой приказ начальства.

Внезапно с грохотом хлопнула входная дверь, по коридору тяжело прогремели сапоги и в кабинет ввалился мужчина в мундире жандармского полковника.

- Начальник губернского жандармского управления, полковник Бурхановский, - прорычал он.

- Помощник пристава.., - начал привставать Парфён Семёнович, но гость, не слушая, уже устремился к висевшему на стене телефонному аппарату.

- Попрошу немедленно покинуть помещение, - распорядился полковник и, не дожидаясь ответа, принялся крутить рычаг, крича в трубку, - Барышня! Барышня!

Возникший вслед за ним на пороге жандармский поручик, выпихнул городового наружу и, приняв под руку Парфёна Семёновича, вывел следом.

- Не извольте обижаться, - зашептал он, виновато улыбаясь. – Начальство сегодня сильно не в духе.

- Хотелось бы понять..

- Дело государственной важности, - пояснил поручик на ухо. – Третьи сутки в дороге, вот полковник и кипятится.

Он приложил палец к губам и замер, прислушиваясь.

Как оказалось, в том не было нужды.

- Что?!!! – взревел полковник за дверью. – Какие, к чертям, три часа? А в арестантские роты они не желают? Пусть на аэроплане летят, но, чтоб через час всем отрядом здесь были! И с оружием. Лично ответите!

Услышав об аэроплане и оружии, Парфён Семёнович схватился за сердце.

Грохнула телефонная трубка и из кабинета, тяжело дыша, вышел полковник.

- Сколько человек в участке? – уставился он налитыми кровью глазами на помощника пристава.

- Городовой, что поутру с поста сменился, - торопливо принялся перечислять Парфён Семёнович. - Простите, двое городовых. Ещё околоточный после ночного дежурства отдыхает.

- Спит? – переспросил полковник. И неожиданно вполголоса пропел, - На заре ты её не буди, на заре она сладко так спит.

Суровое лицо его озарилось улыбкой. Морщины на лбу разгладились.

- Я, голубчик, обязан извиниться за внезапное вторжение. Натопал, накричал, перебаламутил. Не держишь на меня сердца?

- Как можно, ваше высокоблагородие. Понимаю. Служба.

- Ежели так, то слушай внимательно. Знаком тебе некий господин Кнопп?

- Фридрих Карлович? Как же! Достойный и уважаемый человек.

- Вот и мы так думали, - фыркнул полковник. – В голову не приходило, кто под этой личиной скрывается.

- Неужто мошенник?

- Ворами да мошенниками, уволь, наше управление не занимается. Тут дело политическое, самим основам империи вред сулящее. Смекаешь?

- Так точно.

- Тогда излагаю диспозицию. Сейчас мы с двумя городовыми отправляемся за любезным Фридрихом Карловичем в банк на Петровскую. Вяжем и везём в участок. Сам же остаёшься здесь. На случай, если стрельба затеется, ждёшь подкрепления и ведёшь к нам. Оружие у всех имеется?

- Револьверы.

- Коли ладно сделаем, - полковник ладонью похлопал Парфёна Семёновича по груди, - жди награды. Может статься, что из рук Самого получишь, - и он многозначительно поднял глаза вверх.

У помощника пристава перехватило дыхание.

- Распорядись подать автомобиль.

- Из средств только арестантская карета, - виновато вздохнул Парфён Семёнович.

- Не беда, прокатимся в арестантской, - и полковник весело подмигнул поручику.

***

- Стрелять категорически запрещаю, - наставлял полковник по дороге. – Мерзавец живьём нужен. Главное – быстрота и натиск, что бы злодей от испуга сомлел. Навалились и связали.

- Дело привычное, - скалились городовые.

Всё прошло как по маслу.

Полковник пушечным ядром влетел в банк.

- Где управляющий? - рявкнул так, что служащие присели со страху.

Кто-то указал на лестницу, ведущую на второй этаж.

- Вперёд, ребятушки, - приказал поручик, и городовые бросились наверх. Бешено выбили дверь кабинета и коршунами набросились на господина Кноппа. Повалили на пол, замкнули за спиной наручники.

- Фридрих Карлович? – ласково поинтересовался вошедший полковник.

Управляющий промычал нечто невразумительное и согласно затряс головой.

- Обыскать!

Поручик, со знанием дела пройдясь по карманам преступника, выложил на стол портмоне, часы, авторучку, носовой платок, перочинный нож и связку ключей.

Потирая руки, полковник прошёлся по кабинету.

- Вы, - обратился к городовым, - сажайте негодяя в арестантскую карету и в участок. Передадите приставу и пулей назад.

Когда городовые вынесли под руки теряющего сознание управляющего, полковник облегчённо выдохнул и, сняв фуражку, вытер вспотевший лоб. Сел, широко расставив ноги.

- Теперь, дело за главным, - и толкнул по столу связку ключей к поручику.

Тот, споро подобрав нужный, отомкнул замок несгораемого шкафа, открыл дверцу и сделал шаг назад. Сейф оказался битком набит сафьяновыми футлярами, атласными коробочками и шкатулками.

- Матерь божья, - одновременно простонали оба.

***

Увидев жандармов, спускающихся по лестнице с увесистыми коробками в руках, городовые доложили, что задержанный доставлен и помещён в камеру

- Орлы, - похвалил полковник. – Из банка никого не выпускать. Ждать прибытия команды для обыска.

Погрузив коробки в карету, поручик сел на козлы и тронул лошадей. Однако, не доезжая до участка, экипаж свернул в переулок. На дальней окраине города остановился у заросшего бузиной домишки. Жандармы скоро выбрались наружу и скрылись в дверях.

Через четверть часа на дороге, ведущей к пристани, появились двое. Точильщик со станком на плече и господин в пенсне и с саквояжем.

- В этот раз искать нас примутся на совесть, - озабоченно сказал точильщик.

- Пустое. Не принято на Руси мусор из избы выносить, - рассмеялся товарищ и с грустью добавил, - А полковником мне быть понравилось. Ей-богу, послужил бы ещё денёк-другой.

Вышли к реке.

- Смотри, - рассмеялся приятель, - пароходом командовать не примись.

- Я отныне меньше чем на броненосец не соглашусь.