Забытый отряд. Часть 8⁠⁠

Цитадель Меча затаила дыхание. Слух о ранении Мораксуса в схватке с предателем Кассиусом распространился мгновенно, посеяв панику и неразбериху. Официальная версия, пущенная Лирой и Альдриком, была гладкой: Владыка героически победил изменника, но получил тяжёлое ранение и сейчас находится в своих покоях под охраной лучших лекарей.

Лишь горстка людей знала страшную правду.

В подземной зале с серебряным лабиринтом, теперь освещённой десятком вечных светильников и охраняемой двадцатью преданными стражниками из личной гвардии Кайдена, на каменном ложе лежал Мораксус. Его дыхание было поверхностным и прерывистым. Он казался древним стариком: кожа — пергаментной и прозрачной, волосы — белыми как снег, а правая рука — до локтя — была обуглена и почернела, словно окаменевшее дерево.

Альдрик, сидя у ложа, накладывал на почерневшую руку мазь из раздавленного серебра и целебных трав. Его лицо было мрачным.

— Я не знаю, что это, — тихо сказал он Лире, стоявшей рядом. — Это не ожог. Это… некроз, но не от огня. Его плоть умерла, но не разлагается. Она стала якорем. Якорем для печати. Он взглянул на едва заметную трещину в центре залы, над которой теперь постоянно дежурили два мага с жезлами, готовые в любой момент подпитывать ослабевающие чары. — Он связан с ней. Пока жив он — жива и печать. Но если его сила иссякнет…

Лира сжала кулаки. Она видела, как с каждым часом Мораксус слабеет, даже не просыпаясь.

— Что ему нужно? Как мы можем помочь?

— Ему нужна сила, — ответил Альдрик. — Но не простая. Та, что противостоит Пустоте. Сила жизни. Сила воли. Сила… чистых душ. Он горько усмехнулся. — Мы не можем дать ему это. Мы можем лишь наблюдать и ждать.

В этот момент у входа в залу послышалась напряжённая перепалка. Лира обернулась. Это был командир городской стражи с новостями с фронта.

— Капитан! Владыка… он…?

— Говори, — резко оборвала его Лира, отводя в сторону.

Лицо командира было испуганным.
— Армия Пустоты… она в пяти переходах от цитадели. Они не просто идут… они… Он сглотнул. …они удваиваются с каждой захваченной деревней. Наши серебряные стрелы работают, но их слишком много! А ещё… Он понизил голос. …есть слухи. Солдаты говорят, что видят в рядах врага… своих. Пропавших товарищей. Их глаза…

Лира закрыла глаза на мгновение. Худшие опасения оправдывались. Каждая их потеря укрепляла врага. Это была война на истощение, которую они не могли выиграть.

— Держать оборону. Использовать серебро. Ценой любых потерь выиграть время, — отдала она приказ, и самой ей было противно от этих слов.

Когда командир ушёл, Лира подошла к ложу Мораксуса. Она взяла его здоровую, левую руку. Она была холодной.

— Проснитесь, Владыка, — прошептала она. — Нам нужен ваш совет. Нам нужна ваша сила. Мы не справимся без вас.

В ответ лишь тихое, хриплое дыхание.

Тем временем на окраинах цитадели, куда уже стекались потоки беженцев, царил хаос. Страх был заметным, его можно было потрогать руками. В этом хаосе, как крысы в трюме тонущего корабля, действовали агенты сомнения.

По кабакам и походным кухням, среди напуганных женщин и стариков, бродили странные проповедники. Они не призывали к борьбе. Они говорили о «неизбежном». О «новом порядке». О том, что сопротивление — это путь страданий, а смирение… смирение принесёт покой.

— Зачем умирать за старые камни? — шёпотом говорил один из них, мужчина в потрёпанном плаще, с горящими лихорадочными глазами. — Они сильнее. Они вечны. Они предлагают нам стать частью вечности. Разве это не милость?

— Но они же монстры! — возражала ему молодая женщина, прижимающая к груди ребёнка.

— Монстры? — проповедник улыбнулся. — Или просто иная форма жизни? Более совершенная? Без страха, без боли, без голода…

Его слова падали на благодатную почву отчаяния. Люди, потерявшие всё, были готовы слушать любую надежду. Даже самую ложную.

Сайла, выздоравливающая после ранений, случайно подслушала один из таких разговоров у колодца. Её кровь закипела. Она проследила за проповедником и с ужасом обнаружила, что он направляется прямиком в лагерь ополчения.

Она бросилась к Лире, которая проводила совещание с офицерами в казарме.

— Капитан! Срочно! — она отозвала её в сторону и быстро объяснила суть.

Лицо Лиры стало каменным. Враги не только ломали их стены, они разлагали их изнутри, отравляя самую их волю к сопротивлению.

— Возьми отряд своих самых проверенных людей, — тихо приказала она Сайле. — Найди их. И заставь их замолчать. Навсегда. Тихо. Без шума.

В её глазах не было ни жалости, ни сомнения. Только холодная сталь. Это была не та война, где можно было позволить себе милосердие к предателям.

Сайла кивнула и исчезла в сумерках.

Лира осталась одна, глядя на карту, где кольцо врага сжималось вокруг цитадели. У них не было армии, способной остановить это. У них был смертельно раненый лидер. И у них было предательство в стенах.

Она подошла к узкому окну, выходящему на внутренний двор цитадели, где тысячи людей молились о спасении.

— Во что мы превращаемся? — прошептала она в стекло. — Во что я превращаюсь?

Ответа не было. Лишь отражение её собственного лица, усталого и ожесточённого, смотрело на неё из темноты.

Они держались. Но цена этой обороны росла с каждым часом. И не факт, что им было чем заплатить в конце.

✱✱✱

Тишина в подземной зале нарушалась лишь мерным дыханием Мораксуса и шепотом заклинаний двух магов, дежуривших у трещины. Воздух был густым от запаха целебных трав, ладана и всё того же сладковатого смрада Пустоты, который не могли перебить никакие благовония.

Лира не отходила от ложа. Она смачивала губы Владыки водой, поправляла одеяло, хотя понимала, что это бесполезно. Его борьба происходила не здесь. Она шла где-то в глубинах его духа, прикованного к серебряному лабиринту.

Альдрик возился со своей сумкой, доставая странные кристаллы и порошки.
— Есть… теория, — пробормотал он, не глядя на Лиру. — Печать питается его волей. Его жизненной силой. Но она может питаться и… посторонней силой. Чистой, яростной, не осквернённой страхом.

Он посмотрел на неё, и в его глазах читалась безумная надежда.
— Если мы найдём способ подпитывать печать извне… мы сможем облегчить его ношу. Дать ему время на восстановление.

— Что нужно? — мгновенно спросила Лира.

— Фокус. Проводник. И источник силы. — Он указал на почерневшую руку Мораксуса. — Он — фокус. Лабиринт — проводник. Но источник… Альдрик развёл руками. — Им может быть артефакт великой силы. Или… живое существо. Чьё сердце горит ярким огнём воли к жизни. Но это опасно. Это может убить донора.

Лира не колеблясь шагнула вперёд.
— Я сделаю это. Берите мою силу. Что нужно делать?

Альдрик смотрел на неё с смесью уважения и ужаса.
— Капитан… это не похоже сражение. Это… слияние. Вы отдадите часть себя ему. И если ваша воля дрогнет… вы можете не только умереть, но и ослабить печать.

— Я не дрогну, — твёрдо сказала Лира. — Говорите, что делать.

Старый маг, видя её решимость, кивнул. Он велел стражам отойти, расчистив пространство вокруг ложа. Он нарисовал на полу вокруг Мораксуса и Лиры сложные руны серебряным порошком.

— Возьмите его здоровую руку. Закройте глаза. Дышите с ним в такт. Ищите его в темноте. И… отдайте ему свой огонь. — Его голос дрожал. — И да смилуются над нами Великие Предки.

Лира сделала, как велел маг. Она взяла холодную руку Мораксуса, закрыла глаза. Сначала ничего не происходило. Лишь её собственное сердцебиение и тихое дыхание умирающего Владыки.

Потом… что-то изменилось. Она ощутила холод. Пронизывающий, абсолютный, идущий из самой глубины мироздания. И в центре этого холода — слабую, но несгибаемую искру. Искру воли Мораксуса.

Она мысленно потянулась к этой искре. Отдала ей часть своего тепла, своей ярости, своей безграничной решимости защищать свой дом.

На физическом плане её тело задрожало. Из её носа и ушей выступила кровь. Она чувствовала, как её собственная жизненная сила утекает в него, как в бездонный колодец.

Но она не отпускала.

Искра на другом конце вдруг вспыхнула ярче. Холод отступил на шаг.

Рука Мораксуса в её руке внезапно сжалась. Слабый, но вполне ощутимый хват.

Лира открыла глаза. Мораксус смотрел на неё. Его взгляд был мутным, но осознанным.

— …глупая… девчонка… — прошептал он, и в уголках его глаз выступили слезы. — …это могло… убить тебя…

Лира, чувствуя страшную слабость, улыбнулась.
— Но не убило. — Она потеряла сознание, всё ещё сжимая его руку.

Альдрик, наблюдавший за этим, застыл в изумлении. Это сработало. Он бросился к ним, проверяя пульс. Лира была жива, но истощена. Мораксус же… его дыхание стало глубже. Цвет лица немного улучшился. Он снова погрузился в сон, но уже не в забытье, а в восстановительный сон.

Печать под ними пульсировала ровным, стабильным светом.

Они выиграли немного времени.