Забег⁠⁠

Иванов сделал глубокий вдох и нажал кнопку продувки. В глаза тут же ударил колючий поток желтоватого воздуха Прока — мира смещений. «До ближайшего перехода минут пять» - прикинул путник. Пять минут бега на одном вдохе по пересечённой местности. Должно получиться. Иванов сделал шаг в открывшуюся дверь.

Пятки здесь утопают в желто-серой пыли мира смещений. Путник разгоняется не спеша, вразвалочку. Вдоль скалистой гряды направо. Бег здесь подобен полёту. Жаль только неба на Проке нет. Что ж... Миры смещений никогда не были идеальными. Чёрная пелена сверху — нулевой выход. Уже так низко, что, кажется, можно коснуться рукой, если подпрыгнуть. Огни дома сзади теперь не видны, лишь тусклые отражения заточённого в воздухе света освещают путь. Толчок. Ещё. Едва касаясь поверхности теперь. Он бежит что есть сил. Между вечностью сверху и мёртвыми скалами Прока, что обратит она в пыль. Быстро, как сам ветер.

Путник никогда не сбивается с дороги. Он чувствует переход. Нет больше дома, как не было никогда. Реальность меняется. Толчок. Ещё один. Теперь есть только куда бежать. Холодно, но кожа горит огнём.

Вот удар. Из ниоткуда. Боль в груди. Держаться. Такое уже бывало. Прок не терпит путников. Быстрее. И вот под ногами лишь камни. Дроблёные кости погибающей реальности. Однажды Иванов не добежит. Но не сейчас, сейчас он ещё может. Он выкарабкается, как всегда. Нулевой выход ещё так высоко над головой, ещё есть время добежать до перехода.

Его глаза полны боли, но он всё ещё видит. Его тело изношено, но он всё ещё может бежать. Мучительно хочется дышать. Нельзя. Воздух Прока поднимет. Оторвёт от поверхности, не даст зацепиться больше, и мгла нулевого выхода поглотит путника, как пожрала миллионы до него. Путник знает. Переход...

Один прыжок и волны яркого света вокруг растворяют сознание. Он снова добрался. Выдох. Выдох. Выдох... За переходом можно дышать. Исчезает мрачный Прок, не режет его воздух глаз путника, не истязает его тело. И нет больше мглы над головой. Чисто вокруг. Ярко. Он снова добрался сюда.

* * *

Банка от кофе, полная бычков, скатилась по столешнице и звякнула о грязный пол. Иванов молча разжал почерневшую ладонь, снял иглу и отложил шприц в сторону... Ещё один день. Ещё один забег.