Вышка. Рассказ. Глава 4⁠⁠

Этой ночью Илья не сомкнул глаз из-за того, что случилось с Мариной. Сидел рядом с постелью, гладил жену по руке и пытался понять, что делать. Экраны смартфонов горели голубым светом, отбрасывая на стены дрожащие белые всполохи угловатых символов.

Пол слабо дрожал — не постоянно, а волнами, словно под домом что-то дышало. Марина лежала с открытыми глазами — почти чёрными, лишь тонкая серая каёмка осталась по краю радужки. Губы шевелились беззвучно, повторяя одно и тоже.

Глава 1: Вышка. Рассказ. Глава 1
Глава 2: Вышка. Рассказ. Глава 2
Глава 3: Вышка. Рассказ. Глава 3. Антон

Перед рассветом девушка закрыла глаза и задышала ровно — уснула. Воронов вышел на веранду покурить. Сел в кресло. Смотрел, как над озером поднимается туман и гаснут последние звёзды. Тело налилось свинцовой тяжестью. Мужчина отключился прямо в кресле, не донеся сигарету до рта.

Разбудил солнечный свет. Илья вздрогнул, выпрямился. Шея затекла. В доме гремела посудой Марина — ходила, что-то делала. Воронов вошёл. Девушка стояла у плиты, помешивая кашу. Дёрганные движения, резкие — не плавные, как раньше, а именно дёрганые, словно тело получало команды с задержкой.

— Доброе утро, дорогая, — сказал мужчина.

Марина обернулась. Лицо спокойное, но взгляд — отсутствующий, направленный куда-то сквозь стену.

— Доброе. Каша почти готова. Есть будешь?

— Что случилось ночью?

— Спала. — Девушка замерла на секунду. Повела плечом. — Ничего не помню.

— Ты говорила. Произнесла какую-то бредовую фразу — мы едины или что-то вроде того.

— Ой, да приснилось тебе, — жена поставила тарелку на стол, — садись, ешь.

Илья сел. Марина двигалась по кухне резко. Взяла чашку, руки задрожали. Осколки застучали по полу. Девушка посмотрела на осколки, потом на мужа. На губах появилась лёгкая улыбка. Зубы прикусили нижнюю губу. Тонкая струйка крови потекла по подбородку. Жена слизнула кровь и отвернулась.

— Ты… губу прокусила.

— Заживёт.

На вопросы она отвечала односложно, отстранённо. Будто всё происходящее не имело значения.

****

После завтрака Воронов пошёл к озеру. Нужно проветриться, подумать. Но то, что мужчина увидел на берегу, заставило забыть о ночных событиях.

Вода ушла на десять метров. Чёрное илистое дно обнажилось широкой полосой. Рыба лежала рядами. Головы повёрнуты в одну сторону — к Кротовой горе. Но не просто рядами. Тушки лежали волнами — изогнутыми линиями, расходящимися от одной точки, словно железные опилки вокруг магнита. Словно кто-то выложил их по линиям невидимого электромагнитного поля.

Глаза у рыб белые, как после кипятка.

Над озером стоял сладковатый запах — как от воды в колодце.

У кромки дна стояла Лиза. Глухонемая дочь Николая. Босиком. Отцовская куртка весела мешком на маленьком теле. Из ушей девочки текли тонкие струйки чёрной жидкости. Лиза не двигалась. Просто смотрела на гору. Обернулась, заметила Илью. Подняла руку и показала в сторону вышки. В другой девочка держала альбом. Воронов подошёл ближе. Лиза протянула рисунок.

На желтоватой бумаге карандашом нарисована Кротовая гора. На вершине — вышка. От вышки расходились спирали — жирные. От спиралей отходили чёрные щупальца. Тянулись к людям, стоящим вокруг. К головам. Входили в них. У всех нарисованных фигур закрашены глаза — сплошные чёрные круги.

Воронов перевёл взгляд на девочку. Та смотрела спокойно, будто показывала то, что видела сама.

****

Мужчина вернулся домой. Весь день просидел на веранде, глядя, как над озером собираются тучи. Тяжёлые, серые и чёрные. Облака акрыли закатное солнце, и на деревню опустился ранний вечер.

Перед тем как окончательно стемнело, Воронов снова пошёл к машине. Решил, вдруг, повезёт. Сел за руль. Повернул ключ. Тишина. Аккумулятор полностью мёртв. Ни щелчка. Ни искры. Мужчина вспомнил про УАЗик Савельича.

Нужно будет дойти до метеостанции, взять ключи. Если старик не откроет — выломать дверь. Другого выхода не оставалось. Только взять машину, забрать Марину и свалить из этой проклятой деревни.

Пошёл к дому. Жена сидела на веранде, глядя на озеро. В руке — кухонный нож. Тот самый, которым резали мясо для шашлыков. Лезвие тускло блестело в свете фонаря над входом.

— Я хочу туда, — произнесла девушка. Голос был ровным, без эмоций. — К остальным.

— К каким остальным? — Илья подошёл. — Марин, отдай нож.

Жена встала. Движение получилось неестественным — словно тело подняли за невидимые нити, как марионетку. Воронов шагнул, попытался взять девушку за плечи. Марина вырвалась. С неожиданной, пугающей силой оттолкнула его. Нож мелькнул в воздухе. Острая боль обожгла предплечье. Кровь закапала на доски.

Марина даже не посмотрела на мужа. Развернулась, вышла с участка. И направилась в лес — туда, где тропа уходила к горе.

Воронов прижал ладонь к ране. Кровь сочилась сквозь пальцы. Мужчина забежал в дом, нашёл аптечку, кое-как перевязал руку. Выглянул в окно. Жены не было видно. Только туман плыл со стороны озера.

На деревню медленно опустилась ночь. Жильцы домов выходили на улицу. Баба Шура в ночной рубашке. Путеец в расстёгнутой куртке. Молодая жена путейца, босиком, с ребёнком на руках. И ещё люди. Много. Стояли молча, лица обращены к горе. К вышке. К красному маяку, что пульсировал над соснами.

У всех чёрные глаза.

Николай стоял среди них. Огромный, сутулый. Смотрел на гору. Дочери рядом не было. Жуткая процессия двинулась к озеру. Остановилась на берегу. Из леса появилась Марина. Спустилась и встала среди остальных. Всё происходило в полной тишине.

Илья выбежал из дома. Кричал, звал жену. Спустился к молчаливой толпе. Схватил девушку за плечи, тряс — бесполезно. Тело оказалось твёрдым, чужим. Марина не реагировала.

Колонна людей синхронно двинулась вперёд, по дну, прямо туда, где был центр озера. Мужчина остался на берегу один. Плюнул и побежал к метеостанции. Нужен был УАЗик. Нужно было спасти Марину. Вытащить из толпы, увезти, доставить в больницу.

Дверь метеостанции выломана изнутри. Доски, которыми старик заколачивал проёмы, валялись на земле. Внутри — разгром. Столы перевёрнуты. Карты, записки и книги разбросаны по полу. На стене — кровавые разводы. Запах мертвечины стал невыносимым.

Илья поднял лист. Почерк был неровным, дрожащим — сначала, затем буквы становились всё более резкими, кривыми. Последние строки были выведены с такой силой, что карандаш прорывал бумагу.

«Вышка разбудила то, что спало под горой. Оно всегда было здесь. Всегда. Мы его не слышали. Теперь слышим. Теперь мы — его пища. Теперь мы едины».

Воронов отбросил бумажку. Выбежал наружу. УАЗик стоял у крыльца — старый, зелёный, с брезентовым верхом. Мужчина дёрнул дверцу. Заперто. Ключи найти не смог, обыскал ящики столов, старую куртку геолога. Их не было, как и надежды на спасение.

Писк в ушах стал невыносимым.

Илья пошёл к озеру. Ноги сами несли его туда, куда ушли остальные.

Теперь и его звал сигнал.

Автор: Денис Громвель.

Другие рассказы раньше всех можно читать тут: https://litmarket.ru/books/karelskaya-anomaliya-sbornik-strashnyh-istoriy