Всего лишь 18. Глава 7⁠⁠

Глава 1

Предыдущая глава

Прошло два дня. После того сумасшедшего утра в овраге между профессором и студенткой выросла глухая, ледяная стена. Сергей Степанович, сгорая от стыда, подчёркнуто держал дистанцию и лишний раз не смотрел в её сторону. Настя в целом была даже рада, что он отстал — её гордость и принципы требовали именно такого исхода, и она искренне надеялась, что на этом всё закончится.

Но напряжение никуда не делось. Оно копилось под палящим солнцем, пока не достигло предела.

Раскоп постепенно опустел — студенты и преподаватели, переговариваясь и гремя лопатами, один за другим потянулись к лагерю на обед. Над раскопанным полем завис тяжёлый, звенящий зной. Воздух казался неподвижным и густо пах сухой глиной. Настя не ушла вместе со всеми: как, впрочем, и всегда, ей непременно нужно было доделать начатую работу. Она сидела на краю шурфа, свесив ноги вниз, в прохладную глубину земляного квадрата, и методично дочищала кистью крупный осколок керамики, который откопала утром. Движения её были быстрыми, резкими. Из-под жёсткого ворса летела мелкая серая пыль, оседая на её загорелых руках. Настя словно пыталась полностью раствориться в этой работе.

Сергей Степанович подсел к ней неожиданно, нарушая затянувшуюся дистанцию этих дней. Он опустился на сухую траву рядом, тоже свесив ноги в раскоп. Огляделся по сторонам, убеждаясь, что ушедшие к лагерю студенты уже далеко и вокруг точно никого нет, и заговорил медленно, путаясь в словах от неловкости:

— Настасья... Тот поцелуй в овраге... это не должно было случиться. Я не знаю, что на меня нашло, простите меня!

Настя не подняла головы. Она только сильнее перехватила ручку кисти в пальцах и продолжила резко возить жёстким ворсом по древнему черепку.

— Угу, я поняла, — не поднимая головы, ответила Настя.

Профессор некоторое время смотрел на её профиль с поджатыми губами, и ему вдруг стало очень обидно от такой её холодности.

— Настасья, вы просто не выходите у меня из головы...

— Извините, не хотела, — резко оборвала она его.

— Опять шутите! — горько покачал он головой.

Новиков судорожно сглотнул, лицо его потемнело, а пальцы сжали комок сухого дёрна на бровке раскопа. Земля со свистом рассыпалась в прах между его ладоней.

— Я действительно ни о чём больше думать не могу.

Настя со вздохом опустила кисть на колени и наконец подняла голову, глядя на него в упор:

— Сергей Степанович, а чего вы от меня хотите? Чтобы мы тут просто... тайком встречались, пока практика не кончилась? Как это вообще называется? У вас жена в городе, Сергей Степанович! Я в такие игры не играю.

— Да не играю я с вами, Настасья! — вдруг глухо и яростно перебил он её, подавшись вперёд и окончательно теряя всю свою профессорскую сдержанность.

Настя вздрогнула от этого непривычного, сорвавшегося голоса. Она замерла, во все глаза глядя на его побледневшее лицо.

— Вы думаете, я развлекаюсь тут? Положением пользуюсь? Да я за все восемнадцать лет брака ни о чём подобном даже не помышлял! А сейчас... две недели я просыпаюсь и засыпаю с мыслью о вас! Ловлю себя на том, что каждую минуту ищу взглядом вашу косынку на раскопе. Я сам себя презираю за это, но сделать ничего не могу! А вы мне про какие-то игры говорите...

Он осёкся, тяжело и часто дыша, словно сам испугался того, что только что произнёс в этой знойной пустоте. Настя сидела неподвижно, до боли в пальцах сжимая кисть, словно защищаясь этим маленьким инструментом от его слов. Контраст между строгим преподавателем и мужчиной, который сейчас открывал ей свою душу, лишил её уверенности. Она смотрела на него в упор.

— Сергей Степанович... — Настя заговорила тише, сдерживая подступающую девичью слабость. — Даже если всё так. Ну... это ведь ничего не меняет. Вы женаты, у вас своя жизнь, а практика скоро закончится. Зачем вообще всё это начинать? Пожалуйста... давайте просто закроем эту тему!

Она резко отвернулась и вновь принялась с нажимом стирать вековую пыль с осколка. Но руки её заметно, предательски дрожали.

Новиков несколько секунд смотрел на её подрагивающие пальцы. Её честное умозаключение было таким предельно ясным, правильным и безжалостным, что он просто не нашёлся, что добавить. Профессор медленно поднялся, тяжело отряхивая брюки от сухой земли. Маска преподавателя возвращалась на лицо медленно, со скрипом.

— Да, вы абсолютно правы, Анастасия, — тихо сказал он. — Пойдёмте обедать, все уже там.

— Идите, я инструменты соберу.