«Враг рода человеческого»
«Враг рода человеческого». ©Гектор Шульц
- Диавол! ДИАААВОЛЛЛ! – закричала, а потом и вовсе сорвалась на нечеловеческий визг, пышнотелая доярка, уронив помятое ведерко на жирную, набухшую влагой, землю.
- Истинно говорю вам – энто Диавол! – торжественно произнес в который раз худощавый мужчина в черной мантии, указав пальцем на привязанного к столбу, под которым виднелась внушительная куча дров, юношу. Юноша, оглядев беснующихся горожан, шумно сглотнул слюну, глупо улыбнулся и попытался оправдаться, но из его рта вылетела не идеально заготовленная оправдательная речь, а клекот гуся, которому в темном сарае прищемили лапу. Или еще чего похуже.
- Кваар-хаар… пфлюнги, - просипел юноша, ибо грубая веревка, которой были стянуты не только его руки и ноги, но и шея, не давала нормально говорить. Невнятная дребедень, вырвавшаяся из его рта еще сильнее раззадорила горожан. Доярка и вовсе побледнела лицом, став похожей на простоквашного голема, вызванного к жизни длительным воздействием солнца на вполне себе нормальную простоквашу.
- Колдует! – вновь завизжала доярка и, высунув нечистый язык, красноречиво секанула по нему грязным пальцем. – Отрезать ему губы, шоб не колдовал. Шоб богохульным, черным наречием своим умы наши не смущал!
- Иди… оты… - юноша-таки исхитрился выплюнуть что-то членораздельное, но популярности в глазах горожан почему-то не заимел.
- Как смеешь ты поносить нас?! – взвился худощавый в мантии. – Как смеешь ты осквернять воздух своим нечистым дыханием, отродье Тьмы?! Ничего! Потерпи немного. Скоро взметнется к небу очищающий костер и уж он-то точно унесет твою прогнившую душу на Божий суд.
- Вер… ьёвку осла… ослабьте. Сказ… ать дайте, - не сдавался юноша, но его слова остались без внимания. Худощавый в мантии, чьи глаза буквально горели обещанным им очищающим костром, откашлялся и приготовился к обличающей речи. Как и водится, подаваемой невероятно елейным голоском.
- Узрите, люди, врага рода человеческого! – елей очень быстро выветрился из речи худощавого, уступив место праведному гневу. – Он посмел осквернить землю, по коей вы ходите, своими нечистыми знаниями…
- Энтот Диавол шо, посрал на землю?! – возмутился крепкий кузнец, сведя мохнатые брови домиком. – Можа его по яйцам молотком? Шоб срать неповадно было?
- Знаниями тебе говорят, - зашипели на него остальные, а худощавый в мантии удовлетворенно улыбнулся. Не нравилось ему, когда его перебивали. Зато нравилось, когда народ целиком и полностью вставал на его сторону. – Уйди, Докуй. Не мешай своими скудоумиями!
- Шо вы, шо вы, - замахал руками кузнец. – И пропустить сожжение энтого Диавола? Да вот ишо!
- Он возомнил себя выше Отца нашего! – продолжил худощавый, метнув в сторону ворчащего кузнеца косой взгляд. – Ночами принимал он дома у себя бесов и варваров. Вступал с ними в оргии…
- Шо такое оргии? – нахмурилась доярка.
- Вроде как любовь, но такая… богопротивная, - попыталась ей объяснить мельникова дочка.
- В сраку? – округлив глаза, ахнула доярка.
- И это тоже. Извраты всякие, богохульные, - доярка поджала губы и с ненавистью посмотрела на привязанного юношу.
- Сжечь Диавола! – завопила она. – Как можно живого человека в сраку-то? Мы же знаем, люди, шо правильно на спине и глаза в потолок!
- ДА! – завопили остальные, заставив юношу, в который раз, побледнеть. Худощавый понял, что идет в правильном направлении и решил не одергивать людей, вставляющих комментарии. Толпа так быстрее дойдет до нужной кондиции. – Сжечь хуебеса!
- Осквернил бумагописание непристойностями. Только святые мужи имеют право писать книги, но никак не такие, как ты, душегуб и извращенец! Но куда хуже последнее деяние Диавола, проникшего в наш мир под личиной этого смазливого юнца.
- На землю ссал? – спросил кузнец.
- В рот оргиями занимался? – спросила доярка.
- Возжелал он не по земле ходить, но летать, аки ангел. Но знаем мы, что Диавола лишили крылов и низвергли, заставив пресмыкаться, аки ящерице склизкой. И эта гадина захотела крыла заиметь, а для этого мы знаем, что нужно.
- Жир недавно убиенного младенца, - кивнул кузнец.
- Перья черного лебедя, - кивнула доярка. – И варварово семя кипяченое в котле.
- Пиз… - просипел юноша, но закончить фразу не смог, ибо веревка сильнее впилась в шею. Худощавый понял, что немного затянул и решил ускорить, пока толпа горит жаждой убийства.
- За это и всё остальное врагу рода человеческого надлежит сгореть на костре очищающем, ибо только жаркое пламя способно уничтожить эту греховную оболочку и отправить Диаволову душу обратно в преисподнюю. Но гореть он будет на сырых дровах, дабы очищающий огонь полностью смыл скверну из его мыслей.
- Можа молотком по яйцам? – предложил кузнец.
- Можа в сраку его граблей? – предложила доярка, неприятно усмехнувшись и сжав огромные, отвислые груди.
- Може… отпуст… тить? – прохрипел юноша, но худощавый уже подошел к нему с лукавым выражением на лице. В правой руке он держал чадящий факел, отбрасывающий кривые тени на изможденное мукой лицо юноши.
- Только огонь избавит мир от Диавола, - возвестил худощавый, бросая факел в кучу дров. Он сладко улыбнулся, когда юноша захрипел и принялся извиваться, а потом оторопело уставился на веревки, каким-то непонятным образом упавшие с рук и ног юноши на землю, хотя пламя еще не успело сжечь их. Худощавый, подобрав мантию, быстро спустился с помоста, стараясь двигаться с прежней статью. Правда резкий хлопок, раздавшийся внезапно за спиной, заставил его отлететь в сторону и врезаться в груди доярки, которая особо-то и не была против. Наоборот, простоквашное лицо её чуть порозовело и на миг стало красивей, чем прежде. Всего на миг, потому что потом все внимание горожан оказалось приковано к юноше, который свободно парил над костром и казалось сам не понимал, как так вышло. А затем раздался голос. Другой голос. Могучий и злой. И он говорил правду.
- Как смели вы сжечь невиновного?! – возвестил голос, приковав своей силой людей к местам. – Как смели обвинить в том, чего он не творил?! Как смели обвинить в этом МЕНЯ?!
- Диавол… - прошептал худощавый, вцепившись сухонькими пальцами в грудь доярки. Та лишь что-то бессвязно промычала в ответ, глядя округлившимися от страха глазами на парящего юношу. Глаза у юноши тоже были круглыми, и тоже от страха, но этого никто не замечал, ибо все внимали обладателю голоса, чья могучая фигура вдруг показалась в дыму и пламени.
- Истинно Диавол… - прошептал кузнец. В фигуре, которая виднелась в огне, было по меньшей мере четыре метра росту, огромная козлиная голова с четырьмя рогами и заросшее черной, колючей шерстью мускулистое тело. Глаза горели, словно раскаленные угли, а в воздухе ощутимо завоняло серой, чтобы ни у кого не осталось сомнений в том, КТО посетил их сегодня.
- Ты, Докуй, - усмехнулся Диавол. – Разве не ты сегодня утром предался похоти с соседской бочкой мёду, покуда твоя жена спала в теплой постели? Разве не ты оправдывал свою похоть тем, «шо у жены усё раздолбанно, а тут все лепо»? Вы обвинили его в оргиях, а сами?
- Ах ты гусье гузно?! – взвыла жена кузнеца, влепив супругу подзатыльник. – Я тебе покажу «раздолбанно»! Сам, значится, совал в меня десяток детей хером своим кривым, а потом бочки дерешь? Медоёб проклятый!
- А ты, Глафирья? – продолжил Диавол, явно наслаждаясь смутой в человеческих сердцах. – Разве не ты мечтала о том, «шобы муж как взял, да как засадил мне, как колом, у сраку»?
- Не можно живого человека у сраку, - вяло попыталась оправдаться доярка Глафирья. – Ну токмо если шибко хочется.
- Разве не ты отлупила дочку за то, что та съела всю простоквашу, хотя потом ты вспомнила, как сама её и съела ночью, когда очень хотелось есть? Тебе было плевать на детские слезы, даже вспомнив, ты не решилась признаться в ошибке, - голос Диавола резал правдой, как острым серпом по крайней плоти. – Вы обвинили его в грехах, а в своих признаться боитесь!
- Не слушайте Диавола, - пискнул худощавый в мантии. – Он пытается разлад вызвать, хулу несет и умы смущает.
- Ты, Котор, - голос Диавола стал еще громче и злее. – Ты обвинил невинного и меня до кучи в том, что мы поганим книги нечистыми знаниями. Разве не ты уже семь лет успешно пачкаешь бумагу, а потом продаешь плоды своего творчества всяким извращенцам? «Приключения отшельника Елды», «Оргии дев, варваров и гусей под ночным небом», «Хреном по лбу или в лоб» - твои книги? Твои, Котор, пусть и пишешь ты их под псевдонимом. И разве не ты черпаешь вдохновение, когда страдают другие. Чужая боль услада для тебя. Разве не ты заставил выпороть монахиню, разлившую молоко, а потом написал поэму «Кроваво-молочные груди», так хорошо разошедшуюся у черни столицы? Ты и только ты.
- Я творец. Я так вижу, - попытался оправдаться худощавый, но его никто не слушал. Все слушали правду, которую вещал Диавол.
- Если я враг рода человеческого, то пусть так и будет, - пророкотал голос. – Но казнить невинную душу я вам не дам. Жрите себя, жгите за свои извращения, а его не смейте трогать.
Когда раздался хлопок, вызвавший звон в ушах и разметавший костер из сырых бревен, люди увидели, что парящий юноша исчез, как и Диавол. Остались только смущенные человеческие существа, не решающие поднять друг на друга глаза. Лишь доярка тихонько бормотала, прижимая к своей груди бледного худощавого в мантии:
- Живого человека у сраку? Ну а если шибко хочется?
*****
Юноша не удивился хлопку. Не удивился и тому, что вдруг очутился в лесу, на какой-то странной полянке. Он удивился сморщенному старичку, который сидел на камне и задумчиво смотрел на ночное небо, сплошь усеянное яркими звездами и застывшей, похожей на заветревшийся сыр, Луной.
- Я не Диавол, - неуверенно протянул юноша, трогая красный след от веревки на шее.
- Я знаю, - кивнул старичок. – Потому что Диавол – это я.
- Вы?
- Я, - сказал он без особой радости. – Вообще-то у меня много имен, но вы, люди, выбрали это. Да и привык я нему.
- Я ученый, - снова неуверенно сказал юноша, на что старичок снова кивнул.
- Я знаю. Поэтому я тебя и спас. Ты еще молод и глуп, раз решил, что эти темные люди поймут то, чем ты занимаешься.
- Я хотел сделать крылья, чтобы летать.
- А в итоге чуть не стал дымом и не улетел к небу, - сварливо ответил старичок, доставая из кармана трубку. Набив её табаком и подкурив невесть откуда взявшимся угольком, он выдохнул густой дым к небу, словно показывая на деле, как могло быть. – Вот так. Только куда больнее.
- Я просто хотел сделать мир лучше, - старичок снова кивнул.
- Когда-то я тоже хотел сделать мир лучше. Не получилось, как видишь, - усмехнулся он. – Вместо пользы я обрек себя на всеобщую ненависть.
- Но вы же Диавол. Вы забираете души, мучаете их в Аду и искушаете тех, кого еще не забрали.
- Ага. Забираю только тех, кто достоин. Ты не поверишь, как их много. Ты их видел сегодня на площади, где тебя хотели сжечь за любовь к науке. Хе-хе. Как врага рода человеческого.
- Но вы же мучаете грешников?
- И что? Из-за этого я плохой? – вопросом на вопрос ответил старичок. – Они заслужили эти муки. Более того… Они их сами придумали, дружок. Я всего лишь претворил их в реальность. Слова с делом не должны расходиться, понимаешь? Они даже облик мне придумали. Ты его уже видел.
- Понимаю.
- Отрадно слышать, - старичок посмотрел на юношу и поднялся с камня, после чего неопределенно махнул рукой вперед. – Если пойдешь туда, то через день выйдешь к морю. Там будет ждать корабль, который увезет тебя на юг. На юге есть город, в котором один светлый муж организовал Академию. В ней учатся такие, как ты.
- Кто хочет летать?
- Кто хочет мир изменить, - вздохнул старичок. – Тут тебя не поймут, а там велик шанс того, что ты обретешь славу вместо костра. И это… будь осторожнее. Этот мир пока не готов к науке.
- Откуда вы знаете?
- Я же Диавол. Я знаю всё, - загадочно ответил Диавол. – И я видел много миров, где наука побеждала тьму неведения.
- Тогда почему вас называют врагом рода человеческого, если вы помогаете людям, пусть они сами этого не понимают пока? – нахмурился юноша.
- Всегда легче найти зло в других, чем в себе. Вот и винят они других, хотя сами куда хуже.
- Интересные слова, - задумчиво произнес юноша.
- Это слова одного писателя из другого мира. В котором наука с переменным успехом бьется с тьмой.
- Она победит?
- Не сомневайся, - кивнул старичок. – Всему свое время. Тому, что случилось, и чему еще предстоит случиться. Помни об этом, Леонардо.
- Вы знаете моё имя? – удивился юноша, заставив старичка рассмеяться.
- Я всё знаю. Я же Диавол, - буркнул он и поежился. – Пора тебе, а то на корабль опоздаешь.
Глядя вслед юноше, старичок невольно задумался. В каждом из миров он находил такого Леонардо, благодаря которому наука стремительно вырывалась вперед в борьбе с тьмой неведения. Были и другие имена. Чарльз, Михайло, Гульельмо, Томас, Исаак, Дмитрий… Каждый из этих людей был чем-то похож на спасенного юношу. Был у каждого из них тот особый блеск в глазах и мечта, горевшая в сердце. Каждый хотел изменить мир. И менял, невзирая на отчаянные крики тьмы неведения: - «Враг рода человеческого».