ВИРТ. ФИНАЛ. 2 ЧАСТЬ⁠⁠

В тот вечер Максим, как обычно, провожал Василису до гостиницы. Они остановились у крыльца. Какое-то время оба молчали, не в силах прервать этот долгий, говорящий взгляд. Вася сделала шаг вперед и нежно взяла его за руку:

— Ну… пока?

Договорить она не успела. Вдруг Макс резко притянул её к себе, жестко перехватил за талию и с глухим, неистовым выдохом прижал к кирпичной стене здания. Вася судорожно вздохнула, запрокинув голову, и её сердце заколотилось прямо в его ладони. Взгляд в взгляд — и он впился в её губы голодным, страстным поцелуем. Василиса тяжело и часто дышала, запуская пальцы в его жёсткие короткие волосы, притягивая его к себе так близко, словно пыталась целиком врасти в его тело. Ей было мало этого поцелуя, он был нужен ей весь, без остатка. Она кожей чувствовала его сокрушительную, настоящую мужскую силу.

— Поехали, — хрипло, почти приказным тоном произнес Максим.

Он крепко потянул её за руку к своей машине.Они ехали сквозь ночной город молча, намертво переплетя пальцы рук, и вскоре оказались в его небольшом, уединённом доме, укрытом в густой тени раскидистых южных деревьев.

Едва перешагнув порог, Максим пинком захлопнул тяжёлую дверь, и в густом полумраке коридора их мгновенно, с головой накрыла дикая, первобытная страсть. Больше не было сил сдерживаться. Максим резко развернул Василису к себе, вжимая спиной в холодную стену, и навалился всем телом, жадно перехватывая её испуганный, прерывистый выдох своими губами. У Васи перехватило дыхание, из груди вырвался тихий стон.

Никаких прелюдий, никаких лишних слов — полуторагодовалая жажда выжгла всё терпение без остатка. Руки Максима собственнически, до синяков сжимали её бёдра, а Вася, задыхаясь от нахлынувшего жара и ловя губами его горячее, тяжёлое дыхание, судорожно срывала с него одежду. Ткань трещала по швам, пуговицы со звоном отлетали и катились по полу — всё это нещадно раздражало, казалось лишней, невыносимой преградой к тому самому желанному, что должно было случиться прямо сейчас. Максим подхватил её, и Вася обвила его талию ногами, намертво впиваясь пальцами в его плечи и до боли запуская ногти в жёсткие волосы. Каждое прикосновение отзывалось в теле электрическим током. Они двигались в рваном, сумасшедшем ритме, утопая в слепом, горячем лавинообразном восторге. Макс перехватил её запястья, силой прижал её ладони к стене над головой, крепко переплетая свои пальцы с её пальцами, не давая сбежать. Василиса полностью отдавалась его мужской силе, едва сдерживаясь, чтобы не закричать. Они не могли, не смели оторваться друг от друга ни на единое мгновение. Жадно ловили ртом воздух, впитывали горьковатый запах зноя и парфюма, хмелели от солёного вкуса кожи и исступлённо наслаждались каждой судорожно вздрагивающей клеточкой своих тел, которые наконец-то, спустя столько месяцев мучений, стали осязаемыми...И только когда первая сокрушительная буря утихла, Максим бережно перенёс её в спальню. Почти всю ночь они ненасытно наслаждались друг другом в залитой лунным светом комнате, словно пытаясь наверстать каждую упущенную секунду. Лишь под утро, когда силы окончательно покинули их, они затихли. Максим крепко, надёжно обнимал её во сне, и его многолетняя железная броня сейчас была полностью сброшена. Василиса лежала на его широкой груди, слушая ровный, сильный стук сердца, и никак не могла поверить в реальность происходящего. В открытое окно вместе с ночной прохладой доносился далёкий, глухой гудок сухогруза из Цемесской бухты. Вася смотрела на Максима в полумраке, любуясь каждой чертой лица, и счастливо, широко улыбалась. Она была влюблена по уши и строила большие, дерзкие планы на их общее, реальное будущее.

Утро встретило её слепящим южным солнцем. Оно было поистине волшебным. Слегка огорчало лишь одно — Максиму нужно было уезжать на работу. Вася с замиранием сердца вглядывалась в его лицо. Из глубины его карих глаз на неё смотрел абсолютно счастливый, влюблённый мужчина. Они целовались у порога, замирая, отстраняясь и снова припадая к губам друг друга, никак не в силах расстаться . Все страхи и сомнения были окончательно разрушены.

Окрылённая, Василиса примчалась в гостиницу и прямо с порога, захлёбываясь от эмоций, вывалила всё Алёне. Она ждала, что подруга разделит её восторг, но та лишь скептически фыркнула и со вздохом покачала головой.

— Вот увидишь, Вась, это конец.

— В смысле — конец? — Вася растерянно замерла посреди номера. — Алён, ты не понимаешь, у нас всё по-настоящему.

— Неужели ты наивно веришь, что после одной бурной ночи вы теперь будете вместе? — Алёна сочувственно, но жёстко посмотрела на неё. — Вы из совершенно разных миров, из разных городов. Как ты себе это вообще представляешь? Да, я Макса твоего знаю только по твоим же рассказам, но даже мне очевидно — он просто испугается реальности. Сейчас он придёт в себя и снова исчезнет.

Слова подруги больно резанули по живому, но Василиса упрямо тряхнула головой. Она изо всех сил верила: это только самое начало их истории. Но к вечеру её уверенность стала стремительно таять. Максим пропал. Он не позвонил после работы, хотя обещал, а её осторожное вечернее СМС в мессенджере не появилось ответа. На звонки он тоже не реагировал.

Мучительное ожидание и бесплодные попытки достучаться до Максима затянулись на двое суток. Домой к нему идти она не рискнула — не хотела казаться навязчивой. Внутри Василисы всё горело и выло от удушливой, знакомой до боли паники. Перед глазами то и дело вспыхивали картины её недавнего прошлого. Мысли, одна страшнее другой, разрывали голову на части. Неужели Алёна права? Неужели это действительно всё? Неужели он вот так, снова струсит и просто испуганно исчезнет, не сказав ни единого слова? Осознание этого опустошало её душу. Её снова цинично оставили ни с чем. Она никак не могла поверить: неужели снова показалось? Не мог же он так искусно притворяться. Она ведь своими собственными глазами видела — он тоже влюблён. Василиса была абсолютно раздавлена и разбита.

В таком состоянии она встретила вечер отъезда. Собирая вещи и по пути на вокзал, она с глубокой печалью смотрела на полюбившиеся ей улицы, на море, напоследок вдыхала воздух, наполненный ни с чем не сравнимой атмосферой тишины и спокойствия. Ей совсем не хотелось уезжать. Здесь оставалось её сердце. И не только потому, что она внутри прощалась с Максимом. Ей действительно очень нравился этот город и его размеренный ритм.

На перроне железнодорожного вокзала Новороссийска было шумно и многолюдно. Проводники проверяли билеты, пассажиры суетились с чемоданами, а Василиса стояла у вагона, изо всех сил пытаясь сдержать подступающие к горлу слёзы. Она кусала губы, с трудом скрывая всю свою боль от Алёны, и упрямо смотрела на вокзальные часы. До отправления поезда оставалось пятнадцать минут. Всё кончено.

И вдруг где-то в толпе она увидела его.

Максим буквально бежал по перрону, тяжело дыша, расталкивая пассажиров. Его волосы были растрёпаны ветром, а на лице горела отчаянная решимость. Вася замерла, не веря собственным глазам. Она совершенно не ожидала его здесь увидеть. Это было настолько не похоже на него!

Максим подлетел к ней и остановился, шумно переводя дыхание. Он не мог подобрать слов. Но зачем-то ведь он сюда приехал! Мысли путались в голове. Он отчаянно не хотел, чтобы они расстались вот так, не попрощавшись, но произнести все нужные слова всё ещё не позволяла глупая мужская гордость

— Мы можем поговорить? Буквально пять минут, — хрипло заговорил он, заглядывая ей в лицо.

Василиса смотрела на него сквозь пелену хлынувших из глаз слёз, её всю буквально трясло. Алёна всё поняла без слов и отошла в сторону, демонстративно закатив глаза и показывая на часы, намекая, чтобы подруга не задерживалась.

— Зачем ты приехал? — её голос сорвался на глухой всхлип. — Чтобы сказать, что всё это было ошибкой? Чтобы добить меня? Это какое-то издевательство, честное слово!

— Нет, конечно, нет… — Максим крепко сжал её ладони в своих. Василиса резко отдёрнула руки, но он настойчиво продолжал: — Я приехал, потому что понял: если я сейчас промолчу и спрячусь, я до конца жизни буду проклинать себя. Я должен был хотя бы попрощаться с тобой по-мужски. Лицом к лицу. Не прячась.

— Ты просто трус! Ты опять всё испортил! — уже взахлёб рыдала Василиса. — Ты всегда всего боишься! Ты думаешь, вот приехал такой весь из себя, я тебя теперь прощу, и мы разойдёмся как ни в чём не бывало хорошими друзьями? Не будет этого! Не нужно было вообще приезжать. Это ничего, ничего не меняет!

Максим задумчиво посмотрел куда-то вдаль, поверх голов суетящихся людей, и тихо произнёс:

— Да, я боюсь. Ты права, я боюсь, потому что знаю, что у нас ничего не получится, что расстояние нас сожрёт, что вообще вся эта история — одна сплошная ошибка. Всё это ни к чему не приведёт, разве ты сама не понимаешь?

— С чего ты вообще взял, что у нас ничего не получится?! — Василису до глубины души разозлили его слова. — Чтобы узнать это, нужно хотя бы попробовать! Только так мы поймём, к чему всё это может привести, никак иначе! А ты… ты как всегда… Ты просто не хочешь!

Максим хотел что-то сказать, но вместо этого молча, аккуратно приподнял её лицо за подбородок. Вася посмотрела в его карие глаза и замерла. В них, как в зеркале, отражался весь его внутренний шторм: там был первобытный, глубокий страх потерять свою выверенную свободу и привычный покой… Но рядом с этим страхом горел другой — ещё более огромный, непреодолимый страх потерять её навсегда. И ради этого он был готов рискнуть.

Максим сдавленно выдохнул, нежно прижал её к своей груди, обнял так крепко, что у Васи перехватило дыхание, и, глядя ей прямо в душу, прошептал:

— Давай попробуем.

Где-то над перроном громко и протяжно объявили посадку. Василиса знала — цифровой мир больше не имеет над ними никакой власти. Они стояли на реальной, твёрдой земле, солёный ветер Новороссийска обдувал их лица, а впереди у них была долгая, трудная, но их собственная, настоящая жизнь.