ВИКИНГИ⁠⁠

..лязгнули пряжки - врум! мы разом поднялись и замерли в узком проходе, молчаливые, исполненные грозной решимости.

Я оглянулся поверх голов: вот также наши предки когда-то, сжимая хищные мечи, плечом к плечу ждали на борту драккара, когда острый нос корабля уткнется в незнакомый берег.

- Уважаемые пассажиры, самолет все еще находится в движении! Пожалуйста, займите свои места и пристегните ремни, пока не погаснет световое табло!..

Куда там!

Никто не шелохнулся, не сел в кресло, не выпустили из рук ни визжащих детей, ни громоздкую ручную кладь. Лишь тесней прижались мы друг к другу и немного подались вперед, перенеся центр тяжести на правую ногу, чтоб по команде разом шагнуть вперед.

И тут леопардовая валькирия, которая запомнилась нам дерзкой, но провальной попыткой втереться на регистрации в очередь бизнес-класса, у которой на груди, рукавах, спине и лбу было написано “Россия”, как будто тут могли быть варианты, поддернула плечом пудовую торбу и внятно шепнула полноватому отроку с желтым крестом на черной шее: - В случае чего, Семаргл, встретимся на паспортном контроле.

В случае чего!

Пссажиры помрачнели: валькирия намекала на то, что в момент высадки строй наш дрогнет и очередь нарушится.

Есть люди, что не любят леопардовых женщин. Женщин в стиле "мне только спросить". Жаль. Эти женщины полезны. Они санитары очереди, находят и показывают слабое место в строю.

Еще крепче прижались мы друг к дружке, животами к чужим поясницам, сдвинув чемоданы как круглые щиты и разом надавили на люк и стюардессу, чтоб скорее наш крылатый драккар закончил рулежку и встал на кишку.

Я снова подумал о далеких предках, которые века назад вот так же тревожными взглядами пожирали забортную домодедовскую хтонь, готовые обрушиться на славянскую деревню, но тут под ногами дрогнуло, пилот сказал что-то грубое, люк распахнулся и нас стали пускать.

- У-ра-а-а!..

Теряя детей и путая одинаковые мешки из дьюти-фри, мешая строй, мы бросились по грохочущему трапу в ночь.

Наша любовь толкаться в очередях не от стремления к порядку. Наши очереди не для очередности. Здесь оживают в нас гены древних пехотинцев, тепло товарища ощущающих телом в тесном строю.

- Стой у двери, Семаргл, я пробьюсь к другой! - хрипела валькирия. Кишки нам не дали, а какой стороной подвалит автобус к аэропорту не знал даже водитель.

Казалось бы, автобус полностью разрушил, перетасовал, лишил смысла наше получасовое стояние в проходе. Но я знаю, что в следующий раз все будет в точности также. Мы снова схватим чемоданы и полчаса будем давить живой массой стюардессу и люк.

Вновь, как и прежде, перед лицом неведомой суши сомкнемся мы в тесном пехотном строю. Грудью к лопаткам, сумка к сумке, ребенком в пах.