Велосипед⁠⁠

Когда Гребенщиков, как обычно, снова не умер, я понял: пора ехать. Потому что если он — жив, в очках и с флейтой, значит, и мне не грех прокатиться. Я включаю колонки, откуда хрипит “Баба мне сказала: делай, как хочешь” — и еду.

Знаете, это даже стало ритуалом: утром кофе, потом — проверка новостей: “Гребенщиков жив?” — Жив. — “Поехали!” Это даёт больше уверенности, чем курс доллара и температура за бортом. Если БГ поёт — мир ещё не сгорел. Пока он жив, можно и без насоса ехать.

Когда умерла моя любовь — ну как умерла… Ушла к мужику с велосипедом за 240 тысяч и амортизаторами на чувства — я тоже сел на велик. Нарвал цветов на обочине МКАД. Завернул в бумагу из-под шавермы — красиво. Отнёс на кладбище. Цветы, в смысле. Любовь я хоронить не стал — она всё ещё сториз постит. Весёлая, между прочим.

Мой велосипед — это вам не просто железо. Это стиль. Это протест. Это пружина, натянутая между “ещё чуть-чуть” и “ну его нафиг”. Это мой Harley Davidson, только с хрустом в коленях и звонком в форме уточки.

Анархия — мать порядка, велосипед — отец страданий в подъем. Люди на машинах смотрят на меня с жалостью, я на них — с высоты своих 45 килограмм алюминия и амбиций. Мы все умрём, господа. Только я буду первым — на подъёме, без воды и с пробитым колесом.

Когда цари и слуги падают, я давлю на педаль. Потому что, знаете, пока они делят власть, я делю дорогу с таксистами. А это, между прочим, намного опаснее.

Однажды у меня слетела цепь, я врезался в памятник местному герою и оставил там часть своей души. И немного зуба. Прохожие аплодировали. Один даже спросил: "Это новая постановка Театра.doc?" — "Нет, брат, это просто понедельник."

Иногда думаю: а ведь Гребенщиков стареет. Но он стареет как вино, а я — как творог, забытый в холодильнике. Его слушают под винил, меня — под оскорбления водителей автобуса.

И вот стою, смотрю на закат. Пахнет бензином, амброзией и немытым рюкзаком. Где-то вдали играет “Звезда по имени Солнце”, хотя это не его песня. Но, черт побери, в моменте она — моя. Я кручу педали. Плевать, что впереди тупик. Главное — красиво въехать.

P.S. Если увидите где-то велосипед с кривым рулём, уточкой-звонком и лозунгом “Педали — свобода, тормоза — капитализм” — не пугайтесь. Это я.
Позвоните. Я притворюсь, что торможу. А на самом деле — просто уехал от реальности.
Пока Гребенщиков жив — я кручу.