В запас⁠⁠

Я вернулся в часть. В форму переоделся еще в поезде. Но за эти несколько дней я успел отвыкнуть от морской формы. Джинсы и футболка Артура мне нравились больше, чем голландка и клеши. Я опять хожу дежурным по связи бригады. Вроде все как всегда, но что то неуловимое витает в воздухе.

Приехали новые пацаны из Анапы. Как быстро и незаметно пролетели эти два года! Кажется я только вчера сидел на солнышке возле здания, где нас держали в карантине. И вот уже новые пацаны сидят на вахте, уже новые дежурные по связи. И я уже не командую береговой радиостанцией и не командир отделения. Я еще ремонтирую кое какое оборудование, но это уже как то по инерции.

С кораблей списывают моих одногодков в то самое здание, где недавно были на карантине салаги. И в часть собираются все кто увольняется в запас. Со всех баз. Увольняться они будут из Очамчиры. Все рвутся в бригады по выполнению аккордных работ. Они разные, но чаще всего связаны со стройкой. Одна из бригад строила здание для трансформаторной подстанции. Ночью стена упала. Ни кто не пострадал. Какие они к черту строители, эти дембеля?

Два года назад, нас тогда в Анапе оставалось совсем не много, кто поедет в Очамчирскую бригаду. Из моей смены здесь остался только я. И вот теперь мы все вновь встречаемся в Очамчире. Приехал и Шерстяной с «Белого», и Барашка со всеми моими друзьями из Новороссийска. Спросил: «Как дела у командира?» Барашка сказал, что хороших новостей нет.

Наша пятерка тоже скоро распадется. Я останусь один. Мы сфоткались на память.

Часть аппаратуры я тогда закрыл, чтоб не было проблем с особистом. Всех, кто увольняется собрали в одном месте, и только наша пятерка оставалась в нашем кубрике. Как так получилось не знаю. Просьба отца о вступлении в партию дорого мне обойдется. Мне придется ждать пока не придут мои документы. Мне предстоит, как девушке в ситцевом платьице, провожать все пачки моих одногодков, уходящих в запас. Увижу все построения и мини парады. Буду провожать всех. Может еще и белым платочком помахать на прощание?

Все так и вышло. Потихоньку часть опустела. Я остался один из моего призыва. Слюне документы пришли раньше и он слинял. Бичи меня как то сторонятся. Мне стали ближе мичманы и офицеры, чем молодежь. Загораю, купаюсь, гуляю по части. Я полностью свободен и я в заключении. Очень странное состояние. От нечего делать пошел на БРС. Молодые пытаются поставить антенну на балконе. Шеф выписал новую радиостанцию. Она будет базовой станцией для малых носимых радиостанций «Сокол». Мачта под антенну высокая и гибкая, как тростинка. Антенна небольшая. Ее мачта легко выдержит, а вот человека — нет. На балконе места мало, поднять ее руками не получится. Очень тяжелая. Предлагаю поднять ее веревкой с крыши. Всем действием командует Антанас, с которым я тонул.

- Ну, вот мы ее поднимем, а как залезть на мачту и отвязать веревку?

Я принес из передаточной гантель. Веревку привязали к ней и просунули сквозь ажурное тело мачты. Антенну с мачтой подняли и гантель упала вниз вместе с веревкой. Вуаля! Антанас отвел меня в сторону и сказал:

- Серега, иди отдыхай, гуляй, загорай. Сюда не ходи. Не подрывай наш авторитет.

И я пошел.

Несколько дней спустя, Антанас меня смеясь обрадовал:

- Серый, ты знаешь, что тебя уже сняли с довольствия? Теперь тебя тут просто нет!

Нехило! Теперь я еще и нахлебник узла связи. Теперь они кормят меня со своей пайки. Конечно, это все условно и дедушку на раздаче в столовой ни кто не обидит, но осадочек остался. А я хожу и думу думаю. Еще когда всех дембелей только собрали в кучу, чтоб по частям отправить домой, кто то из дембелей сделал пакость, за которую я б его просто прибил поленом. В клубе части, на втором этаже стоял бильярдный стол. Большой, красивый, для русского бильярда. Офицеры иногда резались в бильярд. Срочников к бильярду не пускали. Я иногда приходил поболеть за знакомых офицеров. Сам играть не умею и не тянуло. Лучше бы бросить карты на зеленое сукно! А вот кто то из дембелей взял и вырезал кусок зеленого сукна прямо из стола! Тупо взял и испортил стол. Сукно ему было нужно на погоны. Мы же морские части пограничных войск и маленькие морские погоны на голландках несли зеленый кант по краю. Но на погонах он не такой красивый, как на том столе. Вот и вырезал дебил, чтоб украсить форму. Павлин хренов!

Командование построило часть и предупредило, что будут искать того, у кого будут такие погоны. Какой же дурак после этого поставит такой кант на форму? Кусок ткани начали передавать друзьям в более поздние пачки. Я последний и кусок пришел ко мне. Отдать его назад в клуб? Стол уже не восстановить, еще подумают на меня. Поставить на погоны себе? А оно мне надо? Вот я ходил и думал, что же мне с ним делать? Так и остался он у меня как память. И вот наконец пришли мои документы. Я пошел в штаб в кабинет НШ. Попрощались, пожали руки и я ушел. Он был хорошим начальником штаба, хоть и ругался как сапожник. Много позже до меня, через старых друзей, дошла информация, что мой начальник штаба Костусев-Муромцев застрелился. В лихие времена безденежья и развала он гонял мандарины на пограничных кораблях в обход блок постов на дорогах. Когда пришли за ним, его офицерская честь арестовать его не позволила.

Меня провожали до КПП все свободные от вахты. Несколько мичманов из секретки. Даже не знаю кто, но подсуетились и договорились со знакомыми ментами, чтоб меня на ментовской машине довезли до Сухуми. И хоть я всю службу мечтал о дембельском поезде, но когда пришло время кроме самолета варианты не рассматривались. Менты отвезут меня прямо в аэропорт.