В чём в жизни счастье?⁠⁠

Соображения пользы могут служить опорою морали, — вооружаться против этого можно лишь по требованию ложного этикета, лишь при суеверном отношении к вопросам совести. Равным образом, нет никаких оснований утверждать, что утилитаристический взгляд на мораль поведет к безнравственности в жизни. Напротив, подведение под аскетизм законов гигиены и под альтруизм — соображений разумного эгоизма — если не поднимет высоты нравственности, то уж во всяком случае предохранит от крайней и грубой безнравственности.

Слабость утилитаризма не в ложности его принципов, а в том, что они мелки, поверхностны, недостает им субъективной глубины. Субъективную абсолютность этики нужно защищать не потому, что она истинна, а потому, что она ценна; на нее нужно смотреть не с точки зрения логической истинности, а с точки зрения ценности субъективного творчества. Пустая трата времени — состязаться с афоризмами Ларошфуко и доказывать, что бескорыстие возможно; ценна самая идея бескорыстия своею творческою силою, ценна субъективная абсолютность этики по своей внутренней энергии.

Утилитаризм с своей точки зрения прав, но одна правота не создает жизни, не дает энергии. Утилитаризм может создать культурное общество, обосновать наивысшую сумму счастья, но он не может ни создать, ни поддержать любви к жизни, внутренней энергии личной деятельности.

Врач бессилен пред дряхлеющею старостью, у которой все нормально, да нет энергии; он бессилен пред апатией, пред душевною подавленностью молодого, нормального, но вянущего организма. Утилитаризм — это гигиена морали, думающая обойтись без живой силы; он ведет общество к апатии, он угнетает дух. Счастье, общественное благосостояние — последняя цель жизни? Это по-видимому хорошо; но какою пошлою кажется жизнь, если ее растянуть на этой плоскости, ограничить ее этими узкими пределами.