«Тупик дипломатии» ч1
АНКЛАВ - территория какого-либо государства или часть её,
со всех сторон окружённая территорией другого государства.
Надеемся, эта история вас повеселит. Предлагаем отправиться в вымышленный мир, отчасти напоминающий средневековье в Европе. Драконов, магов и чудес не будет, не завезли. На самом деле, интереснее и занятнее обычных людей нет ничего. Мы расскажем о небольшом путешествии, которое стало продолжением необычной дипломатической миссии. Вначале познакомим с ситуацией и всеми участниками, во дворце приём и все они тут.
Идеальная карта
Император был слишком стар и слаб, однако, расставаться с своим положением не спешил. Его сын Фервальд не стал торопить. Постепенно возглавив империю фактически, когда номинально правил старик, не имеющий уже ни возможности принимать решения, ни сил вникать в дела.
Фервальд и сам был не молод. Относился к отцу с заслуженным уважением, старался придерживаться выбранной родителем политики, однако, понимая сложности управления столь большими территориями, он действовал более решительно и жёстко. Фервальд не любил праздность, безделье и не скрывал этого.
В этот день в большой зале был устроен приём. Фервальд присутствовал, но при первой же возможности покинул это место. Он удалился в комнату, в которой больше всего любил проводить время. Тут, кроме книг, реликвий и вещей, к которым он был привязан, было то, что возвращало ему спокойствие, позволяло погрузиться в размышления. Карта империи. Большая и подробная. Она украшала стену и была хорошо освещена. Фервальд мог часами сидеть в удобном кресле и всматриваться в неё, думая о своих делах и принимая решения. Территории до самого моря на западе была объединена. В ход шли разные способы, но его отец, а после и он сам всегда добивался успеха. Как педантичный коллекционер, наслаждающийся своей коллекцией и постоянно перебирая дорогие сердцу экземпляры, Фервальд любовался картой на стене.
Старый хитрец
Азамар Зигвер считался одним из ближайших советников Старого императора, а с Фервальдом у него не получалось найти общий язык до конца. Фервальд был слишком прагматичен и менее уступчив, чем его отец. Однако, хоть и недолюбливал советника Зигвера, понимал ценность его опыта. Невысокого роста, полноватый мужчина, с редкими седоватыми волосами, которые он зачёсывал назад, чтобы подчеркнуть высоту лба. Одевался согласно статусу, но неброско, дабы подчеркнуть свою скромность в глазах правителя.
В этот день в большой зале было шумно и многолюдно. Старый император принимал гостей, восседая на своём положенном месте, он любил наблюдать, как веселятся те, кто молод и способен радоваться. Его дочь Морвена, младшая сестра Фервальда, как всегда выглядела уставшей. Это была медлительная и слабая женщина, вдова и мать таких же безликих слабовольных дочерей девяти и тринадцати лет. Она не выглядела как императорская дочь, скорее напоминала тень Фервальда, всегда следуя его указаниям и советам. Морвена сидела недалеко от отца и старалась не привлекать к себе внимания.
Гости обсуждали последние новости и сплетни. У трона на полу сидели две любимые борзые старика и шут. Он был довольно молод. Сапогов ему не полагалось, простые башмаки, синие штаны и простенький бордовый камзол, на голове капюшон с тряпичными ослиными ушами, что болтались по бокам. Ему всё происходящее в зале было привычно и казалось скучным. Шут прогулялся среди гостей, в ответ на одну из удачных насмешек, получил знатный подзатыльник и решил отправиться в комнату с картой, там хранилось достаточно книг, чтобы найти себе развлечение под настроение, которое было подпорчено окончательно.
В комнате с картой советник Зигвер использовал время и ситуацию, чтобы сблизиться с Фервальдом. Появление мальчишки последнего не смутило, так как шут обладал особым даром, он умел слушать и молчать об услышанном в этой комнате, пожалуй, единственное, почему Фервальд его терпел.
Однако, советника появление третьего человека в комнате напрягло, он знал, о привычке шута вмешиваться в разговоры. Азамар Зигвер поставил себе цель, упрочнить свою позицию при дворе. Чувствовалось, что старый император скоро отправится на покой, Марвена не в счет, а вот с восхождением на престол Фервальда, нужно держать ухо востро и получить из ситуации максимальную выгоду, при этом не растеряв имеющихся преимуществ.
В этот раз беседа шла без конкретной цели, они просто рассуждали о целесообразности и размерах различных налогов. Шут быстро вник в предмет беседы и это показалось ему занятным. Зигвер настаивал, что возможность повысить налоги всё же есть, тут важен правильных подход. Шут вооружился лупой и подошёл к карте, стал, что-то пристально разглядывать. Остановился ближе к восточным границам, стал комментировать в слух:
-Какая всё-таки подробная карта, всё видно, но кое-что не понятно…
Фервальду не нравилось внимание к карте кого бы то ни было, он резко ответил:
-Что тебе непонятно, Дурак?
Шут продолжал делать вид, что увлечен изображением:
-Слёзы... Карта настолько подробная, что можно рассмотреть, как плачет бедный люд… Странно, что же их не устраивает…
Советнику это не понравилось, мальчишка явно тянул внимание на себя, он возмутился:
-Отошел бы ты, Дурак, от карты, а то замараешь!
Шут продолжал разглядывать метки и линии:
-О, мой император! Что это, близко от восточной границы… крошечное белое пятнышко? Словно какая-то наглая маленькая птичка, пролетая, осмелилась... Мне страшно это произносить... Осмелилась осквернить... капнув…
Советник вскочил, отобрал у шута лупу и пнул его, тот знатно переигрывая упал на ковёр, раскинув руки в стороны. Император встал, переступил через шута, подошел к карте и присмотрелся:
-Настолько незначительное пятнышко, почти точка, можно подумать, что это ошибка картографа. Помечено буквой Х. …
Советник решил блеснуть своими знаниями:
-Простите, мой господин... Это Хаято́га. Крошечный горный анклав.
-Припоминаю... продолжай.
Советник поведал о том, что в недрах огромного государства вот так затерялась… страна! Всего-то несколько деревушек. Жители в основном разводят коз, ловят рыбу в горных реках, живут просто. Своей армии вроде бы и нет. Глава Хаятоги называется "ламда́р". Когда-то очень много лет назад отец Фервольда заключил с Хаятогой, договор, что позволил этому клочку земли жить самостоятельно. Старый император был верен своему слову, Хаятоги словно и не было, всё происходящее её не касалось. Мотивы такого поступка советнику неизвестны. Фервальд пытался припомнить что-то о Хаятоге, ситуация вызвала у него неприятную тревогу, он почувствовал во рту привкус желчи, ногой пнул шута:
-Вставай, бездельник!
Презабавная диковинка
А ведь когда-то это был восхитительный малыш! Примерно двух лет от роду, когда появился при дворце. Вся прислуга и придворные дамы были в восторге от кукольной смуглой мордашки, россыпи блестящих на солнце, почти чёрных кудрей на плечах и любознательных голубых глаз. Все без исключения, хотели его подержать на руках, погладить по голове. Даже старый Император не отказывал себе в удовольствии посадить на колени это чудное дитя и угостить его сладостью. Искренний смех этого создания радовал старика. Дворцовая, презабавная диковинка.
Чудное дитя росло, превращаясь в довольно шустрого, склонного к шалостям и даже пакостям мальчишку. Проводя время в обществе детей правящего семейства, он быстро схватывал знания от приглашенных учителей, с лёгкостью выучился грамоте, счёту, запросто перенимая другие языки. Только должность при дворе ему была не положена по происхождению.
Старого Императора всегда веселило, как парнишка умудрялся комментировать происходящее в зале, изобретательно забавляться над придворными. Однажды, он, утирая слёзы от смеха, отдал приказ, назначить мальчишке содержание, как одной из своих любимых борзых, повесить на шею жменю бубенцов на шнурке, чтобы тот не подкрадывался к гостям и, не таскал со стола еду. Так при дворе появился шут.
Когда за дела взялся Фервальд, сторонник жёстких методов, противник развлечений, ситуация несколько изменилась. Фактическому «Императору» не особо был интересен этот придворный бездельник и он подумывал о том, что возможно найти мальчишке более практичное применение. Звал его пренебрежительно «Дурак». В такой роли, при дворе, он дожил до полных 20 лет. Часто, красивые, всех восхищающие детишки, взрослея, теряют своё очарование, но в нашей истории подобного не случилось. Природа, словно в насмешку, оставила его внешность привлекательной и даже утонченной, лишив детских округлостей и превратив в красивого молодого мужчину с экзотическими чертами. Он жил, словно дерево, которое выросло, не останавливаясь перед препятствиями, не дерзко их преодолевая, а изгибаясь и подстраиваясь под сложившиеся обстоятельства.
Хоть и перестал быть чудным малышом, всё так же вызывал интерес у дам всех сословий, но уже интерес иного рода. Кухарка отломит куриную ногу за самый простенький комплимент, молоденькая служанка пригласит к себе, стыдливо краснея, а какая ни будь генеральская дочь поманит вечером в укромный уголок, предложив послушать стихи его собственного сочинения. В чём, кстати, он здорово преуспел, налегке сочиняя язвительные куплеты и романтическую чушь.
Мужское население дворца было настроено к придворному Дураку двояко. Кого-то веселили его рассуждения о политике, кто-то любил пнуть, проходя мимо, главный казначей предпочитал смотреть представления, наматывая на палец длинный локон, почти чёрных кудрей. Дурак устраивал голову ему на колено, подобно собаке, и выпрашивал монетку, радуя казначея взглядом «преданных» голубых глаз. Некоторые относились к нему с откровенной неприязнью, особенно те, кого раздражала его несдержанная манера излагать свои мысли, благо, те самые локоны спускались до поясницы и в нужный момент могли быть намотаны на руку, чтобы не дать герою сбежать и лишиться «вознаграждения» - нескольких пинков или крепкой оплеухи.
Дипломатический гешефт
С того дня, мысль о крошечном анклаве поселилась в голове Фервальда. Карта уже не казалась совершенной, это незаметный изъян постоянно притягивал к себе внимание. Он уродовал и ломал гармонию в идеальном облике объекта поклонения будущего императора. На вопрос о происхождении договора с Хаятогой, старый император не стал отвечать, только положил руку на плечо сына:
-Пусть всё остаётся, как есть. Хватит полторы сотни солдат, чтобы полностью подчинить себе это место до обеда, без особого сопротивления, но будешь ли ты горд этой победой? Что тебе это даст?
Фервальд не стал перечить, однако, мысль эта его не покидала.
Он сидел в привычном кресле, беседуя с советником Зигвером. На полу на овечьей шкуре лежала борзая и сидел шут, вцепившись в толстый книжный том. Он с интересом читал, поглаживая собаку. В последние дни мальчишка раздражал Фервальда больше обычного, напоминая о проблеме, как тот, кто стал её источником.
Советник, желая доказывать свою полезность и ценность, с удовольствием поддерживал разговор. Обмолвившись, что любой вопрос возможно разрешить разными способами, можно не нападать на Хаятогу, тем самым, не нарушая старую договорённость, можно предложить ламдару Лунь Сэ достаточные аргументы. (В записях нашлось это имя, так советник смог подчеркнуть свою особую осведомлённость). Видя рвение подчинённого, Фервальд ударил ладонью по столу:
-До Хаятоги пара дней пути, я хочу отправить туда человека, которому доверяю и решить этот вопрос. Мне кажется в такой ситуации способен справиться, только действительно человек целеустремлённый и преданный. Я не вижу повода откладывать.
Советник растерялся, но согласился, понимая, что это скорее всего успех в таком деле сблизит его и будущего императора. Фервальда позабавила его реакция. Азамар Зигвер, старался, чтобы улыбка выглядела натурально, направился к выходу. Фервальд его окликнул:
-Возьми с собой Дурака!
Советник остановился, нахмурив лохматые брови, указав пальцем на мальчишку, который от неожиданности оторвался от чтения и разинул рот. Фервальд кивнул, он не планировал подобного, это получилось спонтанно и довольно забавно, ему просто хотелось избавиться от постоянно маячащего перед глазами напоминания о Хаятоге.
Плохие, очень плохие ягоды
Утром из ворот дворца отправилась карета. Без особого шума и пафоса, дипломатическая миссия отбыла. Суть происходящего осталась сугубо между Фервальдом и советником. Последний был доволен, общие дела с будущим императором – позитивный знак.
Азамар Зигвер сидел в карете в сопровождении личного слуги, за ним следовали четыре солдата на лошадях. Шуту место не нашлось, и конь не полагался, он ехал рядом с погонщиком. Первый день пути прошел спокойно, и к исходу второго они остановились у места, где дорога поворачивала и вела вдоль скал, обветренных и почти ничем не поросших. Советник отдал приказ отдохнуть. Солдаты спешились, слуга стал готовить из запасов обед.
Насытившись советник, собрался отдохнуть в карете, рядом околачивался шут, солдаты обменивались сальными шуточками и смеялись. Азамар Зигвер прислонился к стенке, он обдумывал какие же аргументы лучше привести местному ламдару? Выступить в роли десницы судьбы, сразу объяснив, что подобный исход неизбежен или лучше выступить в роли доброго друга, что даст совет принять предложение, как единственно верный вариант. Продумывая все детали и тонкости, он постепенно погрузился в сон.
Разбудили советника ругань и неприятные звуки с улицы. Напротив, в карете спал шут, свернувшись на сидении, его тоже потревожили, и он выглядел недовольным. Советник пнул ногой дверь, и она открылась: «Вон, отсюда, быстро!». Шут выпрыгнул наружу.
На дороге стояли два молодых мужчины, на них были необычные камзолы с широкими и короткими рукавами до локтя, запахнутые подобно халату, под низом простые рубахи с длинными узкими рукавами и штаны, шнурок от башмака перекрещивался и оплетал ногу до колена. Широкие пояса из ткани, за которыми они прятали некоторые вещи. У каждого на спине тряпочная сумка-мешок, на головах шляпы из тончайшей соломки, похожие на блюдо или приплюснутый конус. Один с дорожным посохом. Увидев Зигвера, он подошёл и указал на солдат:
-Им совсем плохо!
Советник высунулся из кареты. Солдаты, погонщик и слуга мучились рвотой и поносом, проклиная какие-то невидимые силы. Кустов по близости не было и эти страдания были ничем не прикрыты. Прохожие поясняли:
-Они все ели ягоды, что нашли в траве. Это очень плохие ягоды. Один умер, как так… все знают, это плохие ягоды. Мы сказали им пить воду. Нужно полностью очистить живот.
Похоже они оба искренне сочувствовали. Советник выругался, вышел из кареты, брезгливо поморщился от зловония и представился, мужчины уважительно поклонились. Они оказались жителями Хаятоги и именно за этими скалами начинается граница анклава, хотя это и не точно… да и слабо интересует местных жителей, в принципе.
Чтобы добраться до ламдара, нужно объехать этот массив, что займёт время, но есть вариант просто пройтись, проложенными местными жителями, тропинками и справиться гораздо быстрее. Лошадь там не пройдёт, к сожалению.
Азамар Зигвер оглянулся на страдающих у кареты солдат и отдал приказ оставаться на месте, жестом позвал шута следовать за собой. Выбора не было, единственный, кто не позарился на злополучные ягоды в его свите, оказался Дурак. Прохожие согласились показать дорогу.
Для советника предстояло серьёзное испытание. Он не особо поспевал, шут старался его подбадривать, окликнул сопровождающих:
-Эй! Это вы привыкли тут бегать по тропинкам, мы не такие, мы - люди важные! Уже сколько идем, а на пути не попалось ни одной бархатной подушки! Давайте помедленнее!
Провожатые смеялись. На очередном подъёме советник зацепился за торчащий корень и подвернул лодыжку. Один из хаятожцев предложил ему посох. Советник отказывался, но местные стали убеждать его, что нет ничего зазорного, чтобы передвигаться в таких местах с помощью посоха, это несколько не уменьшает его солидности.
Примерно через полтора часа пути, они остановились на развилке, указали направление и попрощались, сами отправившись в противоположное. Шут постоянно придерживал советника под локоть, тот ворчал и отталкивал его.
Дворец Хаятога
Тут растительности было больше, деревья, трава. Из-за кустов на дорожку вышли два мальчика. Одному было лет 10, второму года четыре, старший тащил младшего за руку. Меньший был без штанов, с размазанными по лицу соплями. Они осмотрели незнакомцев и гордо прошагали мимо.
Шут посмеялся, глядя парочке вслед. Советник устало вздохнул. Через ещё примерно полчаса пути они приблизились к простенькому домишке. Подобные прогулки для обоих были занятием непривычным. Рядом сидела старуха с круглым, обветренным лицом. Жидкие волосы разделены на две тонкие косы, широкая блуза, украшенная простенькой вышивкой на рукавах, юбка из грубой ткани, сверху старый передник, она сидела на камне около скромного домишки из дерева и перебирала чеснок.
Советник прокашлялся, старуха обратила на него внимание:
-Чего вам?
Он чуть поклонился:
-Уважаемая, вы не подскажите, где находится жилище вашего ламдара? Мы пришли из далека, чтобы полюбоваться прекрасным местом, в котором живёт ваш уважаемый господин.
Старуха осмотрела обоих пришельцев с подозрением, потом кивнула себе за спину:
-От, чудны́е! Любуйтесь, сколько хотите, не вижу проблемы.
Советник и шут уставились на дом. Шут подошел к старухе и присел рядом:
-Женщина, уважаю ваши годы, но вы уверены, что это и есть… дворец? Или…
Она отобрала у него головку чеснока:
-Мамаша Д'шо меня все зовут. Любуйтесь и уходите! Ламдара нет дома. – Она придвинула к себе корзину с чесноком. - Какие-то вы подозрительные, стащите ещё что! Циновка, вон, почти новая! Или масло для светильника убрать то забыла… кто вас знает, кто такие… Вон у старого карманы большие, привык видно тащить все, что не приколочено!
Шут стал давиться от смеха, указывая на карманы советника на просторном балахоне, надетом поверх довольно дорогих одежд. Советник возмущённо раздул ноздри, но смолчал, хотя не отказал себе в удовольствии пнуть мальчишку кулаком.
Женщина продолжила возиться с чесноком, исподлобья поглядывая на странных пришельцев. Советник подошел, прихрамывая и спросил:
-Когда можно ожидать возвращение вашего почтенного ламдара Лун Сэ?
-Надеюсь, никогда…- она утёрлась рукавом и поправила фартук. - Помер он, похоронили с почестями, как положено, оттуда, на моей памяти, пока никто не вернулся. Меч и звание перешли к младшему сыну.
Советник вздохнул и посмотрел на шута, который с интересом пытался заглядывать в окно домика. Нужно было получить больше информации:
-Скажите, уважаемая Мамаша Д'шо, как зовут нового ламдара и как надолго он отлучился?
Старуха явно выходила из себя:
-Молодой ламдар Шин О отлучился по своим делам, и я вам не обязана всё рассказывать, так ведь? - Она вытащила из травы позади короткую дубинку, не без труда встала на полноватых кривых ногах. – Прочь! Мамаша Д'шо сумеет постоять за честь молодого господина и его имущество!
Шут упал на колени и шлёпнулся задом в пыль, выставил руки вперёд:
-Многоуважаемая Мамаша Д'шо, мы не собирались посягать на имущество и вредить вашему ламдару. Хотя, циновка действительно хороша! Просто у нас есть для него хорошая новость и хотим его обрадовать, понимаете? Как ему может навредить хромой старик и… и разве я похож на разбойника?
Старуха рассматривала шута, косилась на свисающие с, болтающегося на спине, капюшона уши, она думала. Советник решил молчать и ждать. Мальчишка улыбался и смотрел на неё «искренним» щенячьим взглядом.
Мамаша Д'шо опустила дубинку:
-Тоже верно, больше похож на горного духа, что морочит девкам головы. - Она добродушно посмеивалась. – Говорите, что за новость такая?
Шут раскачивался, болтая тряпичными ушами из стороны в сторону:
-Это большой секрет! НО! Примите мои клятвы и заверения, никакого зла, только добрые новости и польза для многоуважаемого ламдара Шин О и пусть местные духи продлят его годы! Кто у вас тут за это отвечает? Мы сходим, помолимся.
Старуха подошла к шуту и потрепала его кудри на голове, широкой обветренной ладонью, кивнула Советнику:
-Сынишка твой? Ой, плутишка!
Советник промямлил, что-то невнятное. Она посмеивалась:
-Наш ламдар всего-то ничего старше тебя, ему ещё долго жить. Тут вам сидеть смысла нет, он на запад ушёл, вчера...уж и не догнать… оставил все дела на Мамашу Д'шо и ушёл.
Шут встал, отряхнул пыль со штанов сзади и пнул советника:
-Идём, папаша! На запад! Искать нового ламдара Хаятоги Шин О!
Матушка Д'шо уселась на прежнее место:
-Тут одна дорога, не собьётесь.
Когда они отошли довольно прилично, советник обернулся, оценивая пройденный путь. Чувствовалось, что он находится под впечатлением от увиденного и от развития событий. Шут остановился:
-Папаша, что замер? Нам бы до темна добраться вон до той расщелины.
Советник отмахнулся:
-Мы его всё равно не догоним и перестань, Дурак, меня папашей называть!
Шут поравнялся со своим спутником и похлопал его по плечу:
-Ты просто задумайся, у нас договор с этими людьми о ВЗАИМНОМ не нападении! Хотя… Мамаша Д'шо способна навести паники на наши войска, как думаешь? – он стал смеяться.
Советник был не рад, что вспомнил про Хаятогу, когда шут обнаружил её на карте. Хотя не исключено, что этот прохвост знал о существовании анклава и как бы он тогда глупо выглядел, промолчав. Если воспользоваться здравым смыслом, стоило остановиться и вернуться во дворец и эта мысль нравилась ему всё больше. Однако, как часто в нашей жизни здравый смысл натыкается на самые неожиданные препятствия…
Из-за деревьев показался небольшой домик, поблизости паслись куры, рядом стояла тележка и запряженный в неё мул. На это обратил внимание и шут:
-Бодрей, папаша! Смотри, можно попросить нас подвести, готовь кошелёк!
Советник решил, что вполне можно попробовать договориться и вернуться к карете, объехав массив. Шут побежал вперёд, стал что-то голосить. Из дома вышла женщина. Советник настолько устал, у него болела нога и он понимал свою беспомощность в этой ситуации, что достал несколько монет и отдал хозяйке дома. Её старший сын рассказал, что вчера тут проходил ламдар и тоже попросил его подвезти. Парень уселся в тележку, предварительно помог шуту погрузить в неё советника. Они отправились. Шут с огромным рвением рассказывал, что разыскивает ламдара и это настолько важно, что описать словами сложно. Мул, несмотря на свой убогий вид, оказался довольно выносливым и крепким животным, они довольно быстро доехали до границы Хаятоги и оказавшись на имперских территориях, направились к ближайшему поселению.
Хозяйкин сын рассказал, что вчера привёз ламдара именно сюда. Парочка дипломатов вынуждены были признать своё везение. Советник понимал, что без помощи шута передвигаться становится сложнее. Расспрашивая местных, они постепенно добрались до таверны.
У всех свои интересы
Местечко было популярное, горел свет, гомон голосов, пьяные выкрики. Советник положил на стол монету и придвинул её ближе к хозяину, не убирая палец, поинтересовался, не появлялся ли тут молодой мужчина, внешне похожий на жителей Хаятоги, примерно 22 лет от роду и с мечом. Трактирщик молча смотрел на палец и Советник его убрал, монета тут же перекочевала к новому владельцу, который хмурил брови, осмотрел странную парочку и кивнул в сторону.
В дальнем углу за столом сидел только один человек, там было не очень светло, а посетители предпочитали располагаться ближе к свету и теплу камина. Хозяин таверны рассказал:
-Вот, там сидит, пришел вчера. Не уходит, снял комнату, на два дня.
Советник и шут направились к столу. Шут дёрнул его за рукав: "Тут можно перекусить, у меня в брюхе пусто!". Советник явно был не настроен оплачивать еду, да ещё и кормить Дурака, сделал вид, что не услышал. Шут не унимался: "Старый скряга! Пожалел корку хлеба и миску похлёбки! И кому? Поэту! Я несу в мир красоту своим слогом!". Советник поморщился и отмахнулся: "Не особо тяжёлая ноша, не надорвёшься...". Они подошли к столу, там сидел молодой мужчина, который отличался от местных жителей и внешностью, и манерами. Советник слегка поклонился:
-Приятного вечера. Я - Азамар Зигвер, Вы не откажите в любезности назвать своё имя?
Тот вежливо кивнул в ответ, прожевал и спокойно ответил:
-Шин О - моё имя. Почему вам это важно?
Часть вторая «Тупик дипломатии» ч2
Часть третья «Тупик дипломатии» ч3(окончание)