Целевая аудитория⁠⁠

Москва, зелёная зона, 15.09.2056 года, вторник, утро

Дима Бровков открыл глаза. В комнате царил полумрак. Он моргнул. Перед глазами всплыло окно стандартного утреннего приветствия:

«Доброе утро, Дмитрий. Ваш пульс, давление и уровень кортизола в норме. Рекомендуем по дороге на работу выпить зелёного чая с имбирем по скидке 20% в кофейне «На Ленинградке», и ваш день будет успешным.

Температура на улице +16°С».

Дима снова моргнул, окно исчезло, но тут же появилось следующее:

«За последнюю неделю ваша продуктивность снизилась на 7%. Приобретите курс по тайм-менеджменту «ХроноБосс». Начните сегодня — и уже через 30 дней вы станете на 40% эффективнее».

Дима знал, что проценты берутся с потолка, но привычно подумал «Может, записаться?» и выбрал «отложить».

Реклама не сдавалась:

«Подумайте о карьерном росте. Ваш коллега Игорь Семятицкий уже записался на этот курс».

Гарик? Дима усмехнулся. Гарик Семятицкий никогда не записывался ни на какие курсы и меньше всего думал о своем карьерном росте.

Часом позже Дима сел в свой аурус. Серебристый седан вёз его по маршруту, повторявшемуся изо дня в день. Работал автопилот, но Дима по привычке держал руки на руле. Привычка — вторая натура, любил повторять отец. Ещё он говорил, что привычка — последний проблеск человечности в мире, лишённом выбора. Дима никогда не понимал этого выражения.

Мимо летел Ленинградский проспект. Башни из дымчатого стекла подпирали свинцовое небо, возвышаясь над историческими строениями в стиле сталинского ампира. Пейзаж Диму не занимал. Все его внимание было приковано к то и дело всплывающему окну рекламы. Среди однообразных роликов, призывающих покупать товары и услуги, которые Дима пролистывал, не задерживаясь, вспыхнула красная рамка уведомления:

«Ваш отец, Сергей Иванович Бровков, пропустил плановый осмотр в клинике серой зоны. Рекомендуем записать его на комплексный чек-ап организма. Клиника «Дом здоровья» Скидка для членов семьи 15%. Позаботьтесь о близких».

Дима нахмурился. Отец жил в Подмосковье. Десять лет назад он отказался от Ока. Дима пытался его вразумить, объяснял, что Око это удобно, что с Око ты всегда знаешь, что именно тебе нужно и никогда ничего не упускаешь из виду. «Я и так знаю, что мне нужно. А ты знаешь, что нужно тебе?» — буркнул отец в ответ. Спорить со стариком было бесполезно. Мать умела, но после ее смерти тот совсем замкнулся и ушёл в себя.

Выбрав «напомнить позднее», Дима сморгнул уведомление.

Вспыхнула новая реклама:

«Сеанс прощания с тем, кто тебе дорог. Скидка 50%. Предложение действительно 72 часа».

Что это? Глюк? Такое бывало. Изредка система выдавала странные вещи. Дима моргнул, но реклама не исчезла. Она продолжала висеть — яркая, с четким шрифтом. На фоне уютная комната в которой два человека держатся за руки, улыбаясь друг другу. Дима тряхнул головой. Картинка свернулась, оставив бегущую строку снизу:

«Действие акции 72 часа. Осталось: 71:59:57».

«Ерунда какая-то» — подумал он и открыл панель управления, чтобы нажать «пожаловаться на рекламу». Машина резко затормозила. Дима ударился грудью о руль и выругался. Он только что чуть не переехал перебегавшего дорогу БИЧа.

БИЧа выдавали глаза. Лишённые отстраненности и привычного стеклянного блеска, отличавших всех подключенных пользователей, глаза БИЧей постоянно меняли своё выражение. Это пугало. Что он тут забыл? Ленинградский проспект, как и большую часть зелёной зоны, БИЧам посещать строго возбранялось, но те часто игнорировали этот запрет, появляясь то тут, то там, внося смуту в размеренную жизнь законопослушных чипированных граждан.

Машина тронулась. «Интересно, что он видит? — БИЧ остался далеко позади, но его прямой, немигающий взгляд врезался в память. Выкинуть его из головы и вернуться к просмотру роликов не выходило. — Что он видит без Ока?»

Группа компаний «Синтез» занимала шестисотметровую стеклянную башню на Хорошевке. Большую часть времени вершину башни скрывали облака. У входа толпились служащие. Дима пристроился в хвост очереди и через несколько минут оказался в холле. Перед глазами загорелись строки с результатами сканирования, в голове зазвучал приятный женский голос, которым башня общалась с пользователями:

«Вы в отличной форме, Дмитрий, но мы бы вам рекомендовали снизить уровень стресса. Сбалансированный образ жизни с правильным питанием, регулярными упражнениями и эмоциональной стабильностью поможет поддерживать физическую форму и снизить риски для здоровья.

Ваш уровень тревожности приближается к верхней отметке нормы. С этим вам поможет студия "Аватар-Йога" на 113-ом этаже. Скидка по корпоративной карте 32%. Пробное занятие бесплатно. Йога вернет вам чувство контроля над жизнью.

Оставайтесь на связи с близкими, поддерживая чувство спокойствия и умиротворения.

Вам не помешает выпить кофе на 69-ом этаже. Только сегодня скидка сотрудникам 15%»

Что ж, если Око утверждает, что ему не помешает... Дима перешёл по ссылке и сделал заказ. Доехал до 69-го, забрал латте, и отправился на свой, 97-й. Кофе не хотелось, но Дима допил до конца.

На выходе из лифта ему попался Гарик Семятитский. Если он и купил курс "ХроноБосс", то тот ему явно не помог. Под воспаленными глазами залегли чёрные тени. Клетчатая рубашка выглядела так, будто Гарик спал в ней не одну ночь. В последнее время он был сам не свой.

—Привет. — Поздоровался Дима. — Ты как?

—Нормально. — глаза Гарика шарили по полу, словно он обронил и силился отыскать какую-то мелочь. — Не выспался. — И вдруг добавил: — Она меня не отпускает. Держит.

—Кто? — удивился Дима.

Гарик впервые взглянул ему в глаза и горько усмехнулся:

—Забей, Диман.

Дима смотрел на покачивающуюся фигуру товарища, пока тот не скрылся за поворотом коридора. «Кто она? Что все это значит? Что за день такой?» — думал он входя в кабинет. Перед глазами засветилась реклама, вышедшего на прошлой неделе романа «Она».

Зайдя в кабинет, Дима упал в кресло, услужливо принявшее его форму, и включил компьютер. До начала рабочего дня оставалось семь минут. Он решил потратить их на звонок отцу.

Москва, зеленая зона, 18.09.2056 года, пятница, утро

Дима ехал по Ленинградскому проспекту. Красочный ролик доставки цветов сменился рекламой ритуального агентства:

«Память — это то, что делает людей бессмертными. Уходя, они остаются в наших сердцах. Служба «Небесный свет». Все виды ритуальных услуг. Скидка 15% процентов по промокоду. Мы берем на себя заботы, чтобы вы могли спокойно проститься».

Дима раздраженно сморгнул. В последние дни Око работало из рук вон плохо, часто демонстрируя чужую рекламу.

Раздался сигнал вызова. Во всплывшем окне высветится незнакомый номер. Дима выбрал «ответить».

—Ало? Димочка, это ты? — голос, принадлежал незнакомой пожилой женщине. Кажется, она плакала.

—Здравствуйте. Да, это я. С кем я говорю?

—Дима, это Анна Степановна, соседка Сергея Ивановича. Дима... Папа умер.

—Папа? — Не поверил Дима. Это какой-то розыгрыш? — Как умер? Мы два дня назад с ним разговаривали. Он хорошо себя чувствовал.

—Сердце. Инфаркт. Крепись. — женщина плакала в трубку. — Мы все его очень любили...

Дима нажал «сбросить вызов». Размытая от выступивших слез, понизу бежала строка:

«Действие акции 72 часа. Осталось 0.00.00».

Реклама, предлагавшая устроить прощение с близким! Как он мог забыть! Или это жуткое совпадение? Перед глазами возникло новое объявление:

«Курс по преодолению горя «Внутренняя опора». Утрата близкого выбила землю из под ног? Мы поможем. Ваша персональная скидка 30%. Внутри вас горит свет, даже когда снаружи тьма».

Дима до боли зажмурился, смаргивая рекламу. В следующем ролике Око посоветовал ему обратиться за профессиональной психологической помощью.

Вбежав в холл «Синтеза», Дима впервые за годы работы проигнорировал сообщение с показателями уровня стресса и отклонил предложение выпить кофе со скидкой. Поднявшись на свой этаж, он включил компьютер и вошёл в систему.

Работая в отделе разработки алгоритмов, Дима точно знал, как работает Око. Его задачей было улучшать систему, делая её более точной, умной и гибкой по отношению к целевой аудитории. Система собирала данные на уровне физиологии, круглосуточно мониторя показатели давления, частоты сердцебиения, потоотделения, движения зрачков, интонации голоса, биологических ритмов, и соотнося эти данные с контентом, рекомендованным носителю импланта, позволяла найти лучший подход к каждому индивидууму, с целью оптимизации его жизненного цикла. Чего система не умела, так это предсказывать будущее.

Он вошёл в свой аккаунт, введя в идентификационный номер и пароль. Открыл уведомления за вторник. В списке были курс по тайм-менеджменту, скидка на зелёный чай, запись на чек-ап. Никаких сообщений о прощании. Что же это было? Все же глюк системы, или он, Дима, сходит с ума? Дима открыл настройки профиля. Меню «безопасность»… что это? Он готов был поклясться, что раньше этого поля здесь не было. Название гласило «Личные сценарии».

В оглавлении значилось:

«Сценарий: Дмитрий Бровков, 33 года. Статус: активен. Куратор: Олег Четвергов».

Четвергов был куратором отдела, в котором работал Дима, и человеком, никогда не переступавшим порога офиса. В отделе о нем ходили легенды, но никто не был до конца уверен в его существовании. А теперь Дима видит его имя в поле, которого тоже не должно быть.

Ниже шёл список. Среди менее значимых событий и дат, некоторые из которых Дима и сам не смог бы вспомнить, значились и такие:

«2045: трудоустройство в группу компаний «Синтез». Успешность:100%;

2047: женитьба на Савельевой Светлане. Успешность: 100%;

2049: рождение дочери, Алисы. Успешность: 100%;

2051: переезд в новую квартиру. Успешность: 100%;

2057: Развод с Савельевой Светланой. Прогнозируемая успешность: 92%».

Развод? Он и не думал о разводе. Он любит Светку и дочь. Да и Света его, вроде, тоже. У них отличная семья. Но система утверждала обратное. Система считала развод успешным сценарием. Он прокрутил ниже и замер. На лбу выступил холодный пот. Следующая строка гласила:

«2058: Смерть Алисы Бровковой. Причина: самоубийство. Прогнозируемая успешность: 99%».

Система прогнозировала смерть его дочери и считала и этот сценарий успешным.

Дима вышел из аккаунта. По монитору бежали строки кода — обычного, скучного кода. А его дочери, тёплому комочку радости, осталось жить два года. «Это ошибка, — думал он. — Очередной сбой. Система собирает и анализирует данные. Она не может предсказывать будущее. Ведь не может же? »

Москва, зелёная зона, 18.09.2056 года, вечер

Дима включил режим тишины, как делал это на время сна или на работе, но никогда во время отдыха. Впервые со дня установления чипа он остался один на один со своими мыслями. Стоя у окна, смотрел на город, где за освещёнными квадратиками окон миллионы людей, улыбаясь, пялились в пустоту, поглощая терабайты выбранной за них информации.

Отец умер, и единственное что он мог сделать, это оплатить достойные похороны. Даже съездить попрощаться нельзя. За выезд в серую зону штраф, да и Око по слухам работало там нестабильно. Если верить системе, Алиса тоже умрет. И что ему с этим делать?

Дима смотрел на отражение в стекле и не узнавал себя. За его спиной, на диване лежала Светка. Блеск глаз и быстрое подергивание зрачков говорили, что она очень увлечена зрелищем, и говорить с ней сейчас бесполезно. Незадолго до этого Дима заглянул проведать дочь. Алиса танцевала под музыку, которая звучала в её голове, смеялась и с вела с Оком оживленный диалог. Вспомнилось старое кино, которое они смотрели вдвоем с отцом. Действие фильма происходило в психиатрической клинике. Для бодрствующего человека с имплантом в режиме тишины, остальные пользователи выглядели как те сумасшедшие из фильма. Перед внутренним взором Димы возник БИЧ, которого он чуть не сбил на Ленинградке, и выражение, с которым он пялился на него, Диму. Сейчас он почти понимал БИЧа.

Не зная чем занять себя в отсутствии принудительной рекламы, Дима слонялся по квартире, чувствуя, что только так, без назойливо всплывающих окон, он может все обдумать. Ему просто необходимо все обдумать.

Москва, зелёная зона, 19.09.2056 года, суббота, утро

«Доброе утро, Дмитрий. Вы плохо спали, и у вас наблюдается небольшой скачок кортизола. Предлагаю записаться на обследование. Вы так много работали в последнее время, что отдых вам не помешает. Рекомендую совместить посещение специалиста с отдыхом на природе. Подмосковный санаторий «ВитаЛайф» ждет вас уже сегодня. У нас нет визоров, но есть тропы для ходьбы босиком, фитотерапия, баня на дровах и глинтвейн у камина. Мы не обещаем чудес, мы даем то, что работает. Горячее предложение — скидка для всей семьи до 50%. Москва за спиной, здоровье впереди!»

Не читая, удивляясь самому себе, Дима выбрал «отказаться».

Око задумалось и выдало:

«Хватит блуждать во тьме. Покупайте курс по поиску смысла жизни «Окно в себя». Откройте вид, который вы искали».

—Иди к чёрту! — ответил Дима вслух.

Ночью, когда Светка уснула, убаюканная медитативными практиками («О-сознание» – искусство быть здесь и сейчас), за которые Дима отвалил половину месячной зарплаты, он ещё раз посетил комнату дочери. Алиса спала, обняв плюшевого бегемота. Дима наклонился, чтобы поднять упавший со стола рисунок. Дочь постоянно рисовала и даже выпросила на день рождения курс по ИЗО («АртСтарт» Отправляемся в путешествие по морю красок и фантазий!). Но этот рисунок сильно отличались от обычных Алисиных вырвиглазных каракулей. Дима открыл альбом дочери. Каждая страница повторяла один и того же сюжет. В закрашенном серым цветом круге стояла девочка с рыжими, как у самой Алисы хвостиками. Глаза девочки были крест накрест перечёркнуты красным фломастером.

Дима долго сидел над альбомом. Потом пошёл на кухню, включил комп, с которого работал дома, вошёл в «Личные сценарии» и выбрал строку:

«2058: Смерть Алисы Бровковой. Причина: самоубийство. Прогнозируемая успешность: 99%»

Нажал «Редактировать». Недолго подумав, система дала ответ:

«В доступе отказано. Вы не являетесь куратором данного сценария».

Этого следовало ожидать, но Дима не мог не попытаться.

Спал он плохо. Наутро, презрев зазывные приглашения подмосковных отелей, решился на то, о чем и помыслить раньше бы не отважился. Более того, он не знал никого, кто хоть раз совершил бы подобное безумие. Отключив автопилот ауруса, Дима взялся за руль. Он ехал в серую зону, в резервацию БИЧей, на похороны своего отца.

«Ваш маршрут не оптимален!» — мигала алая табличка перед глазами, сменившаяся рекламой. Мужчина стоял на мосту, глядя в воду. На лице читалась растерянность. Река отражала дрожащий мост и небо, затянутое тучами. Ветер трепал волосы мужчины. На фоне играла тревожная музыка. Вдруг тучи раздвинулись. Выглянувшее солнце озарило городской пейзаж, заиграло на речной ряби. Приятный женский голос продублировал возникший текст.

«Вы запутались и не знаете куда идти? Курс принятия себя в цифровом мире «Новый горизонт». Только сегодня по скидке 45%».

Дима зашел в настройки Ока и выбрал режим тишины.

Москва, зелёная зона, 21.09.2056 года, понедельник

«Доброе утро, Дмитрий. Ваши температура и давление находятся в пределах нормы. Зашкаливающий кортизол и нестабильная частота сердечных сокращений говорят о том, что вы пребываете в состоянии повышенного стресса. Рекомендуем вам срочно пройти курс «СтрессКонтроль». Инструменты для жизни без паники.

Мы заметили, что вы отказались от доброй традиции пить зелёный чай перед рабочим днем. Советуем возобновить ваши визиты в «Ленинградку». Ваша персональная скидка в кофейне временно повышена.

Температура на улице +10°С, ожидаются осадки.

Оденьтесь теплее и не забудьте взять с собой зонт».

Дима сморгнул.

«Застрахуйтесь от будущих травмирующих впечатлений! Ваши кошмары — наша забота. Страховое агентство «Орфей». Трагедии случаются, но в ваших силах стереть воспоминания о них. Гарантия 13 месяцев».

Реклама смахивала на бред. Поглощённый мыслями о дочери, Дима тут же забыл о ней, и вспомнил лишь на работе.

Тихо жужжали процессоры. На одном из мониторов бежала строчка рабочего кода, второй отображал страницу личного сценария. Из коридора раздался женский крик. Мимо двери протопали. Дима вскочил и выбежал из кабинета. В холле у лифта столпились все, работающие на 97-ом. Панорамное окно холла выходило на закрытый балкон, опоясывающий весь этаж. Его использовали для проведения каких-то технических работ, в остальное время туда бегали поболтать за чашечкой кофе в перерыве или выкурить сигаретку. (В зелёной зоне табак находился под строгим запретом, за хранение и употребление грозил огромный штраф и даже временная блокировка в системе, но это не останавливало ни контрабандистов, ни любителей ароматного дыма.) Некоторые из окон на балконе были оснащены механизмами, сдвигающими стекла. По балкону, как зверь по клетке, метался обнажённый по пояс Гарик Семятитский. Кровь из резаных ран на предплечьях Гарика стекала по рукам, оставляя дорожку из красных капель на белоснежном мраморе пола. Из приоткрытой двери доносилось бормотание, с которым Гарик, бегал от одной стеклянной панели к другой.

Несколько человек сгрудились над потерявшей сознание стажеркой, но большинство, с побелевшими от страха лицами, наблюдали за сбесившимся коллегой. Растолкав толпу, Дима вышел на балкон.

—Гарик. — Позвал он. — Что случилось? — не зная, что говорить в такой ситуации, стоять и смотреть, как делали остальные, Дима не мог.

—Три раза! Я прошёл этот чёртов курс три раза! А «Око» рекомендует пройти в четвёртый! Со скидкой 90%!

—Какой курс?

Гарик нашёл, наконец, рычаг, но тот не поддавался. Капли, летящие с рук веером ложились на зеленоватое стекло, и сползали, оставляя за собой розовые полосы.

—Курс для неудачников. Есть и такой, хотя тебе-то откуда знать? — Гарик навалился на рычаг, и тот начал медленно проседать под его весом. — Курс повышения самооценки у аутсайдеров! —Гарик истерически выкрикивал слова рекламы. — Фундамент самоуверенности! Хватит извиняться за своё существование! Гарантированный результат через тридцать дней! Гарантированный, слышишь?

Стекло со скрипом поползло вверх. Дима сделал шаг вперед:

—Выслушай меня. Не надо. Мы все исправим. Что бы там ни было, мы все исправим!

Гарик обернулся и посмотрел на Диму. В глазах его не было безумия.

—Поздно, Диман. Она внутри меня.

Ворвавшийся на балкон порыв ветра окатил ливнем и чуть не сбил Диму с ног. Гарик покачнулся и вывалился наружу. Ветер подхватил его, швырнул о стеклянную стену и утянул вниз, в водовороты льющей с неба воды. Дождь бил в окна, смывая кровавый след, оставшийся от Гарика Семятицкого.

В ушах пискнуло. Система принудительно отключила режим тишины и перед сотрудниками 97-го начали всплывать пульсирующие алым окна предупреждений:

«Убедительная просьба вернуться на свои рабочие места и находиться там до прибытия специалистов»

Следующим сообщением в общей рассылке было:

«Курс психологической реабилитации после перенесённой травмы.

Наши специалисты используют передовые методики и телесно-ориентированную терапию, чтобы помочь вам:

—снизить интенсивность навязчивых воспоминаний;

—справиться с тревогой, бессонницей и апатией;

—вернуть интерес к жизни и способность снова радоваться.

Курс будет полностью оплачен группой компаний «Синтез».

Забота о сотрудниках — наш приоритет!»

Дима сморгнул и вспомнил утреннее предложение страховки от травмы. Не стоило лезть в сообщения и проверять, он и так знал, что этого сообщения в списке не найдет. Уже входя в кабинет, он наткнулся на внимательный взгляд Иры Миловановой. Ира застыла у кулера. Холодная вода переливалась через края стаканчика. Черт! Как же он мог забыть?

С Ирой они учились в институте и вместе получили распределение в «Синтез». Вскоре Ира вышла замуж, через какое-то время женился и он. Дружеские встречи сократились до пары слов во время перерыва на обед. А потом, потом у Иры погибла дочь. Если Дима ничего не путал, то дочь Иры была старше Алисы года на три-четыре. Никто не знал точно, что произошло, но Ира взяла отпуск на год и уехала в рехаб. Вот же! Ему необходимо поговорить с Миловановой, даже если этот разговор разбередит её раны. Ради Алисы он готов был пойти на любую жестокость.

Этот план пришлось отложить на завтра. Этаж был атакован психологами, и 97-ой до конца рабочего дня изнемогал под игом срочной психологической помощи.

Москва, зелёная зона, 21.09.2056 года, вечер

Дима вернулся домой на полчаса раньше обычного времени. В лифте, как обычно, крутили бесполезные новости дома:

«Сегодня в нашем доме открылся новый центр эмоциональной гигиены «Баланс». Крепкий фундамент для жизни без штормов! Первой сотне скидка 60%».

Эмоциональной гигиены сегодня не хотелось. В квартире витали ароматы готовящегося ужина. Светка приплясывала, помешивая что-то в кастрюле. Повесив куртку, Дима подошёл к жене и чмокнул её в щеку. На секунду взгляд Светки сфокусировался на нём. Помахав ему лопаткой и бросив «не мешай», она вернулась к просмотру того, что показывало ей Око. Ситуация была самой обычной, и в другое время он, поглощённый своим Оком, не обратил бы на неё никакого внимания. Но сегодня это «не мешай» неприятно кольнуло. Пожав плечами, Дима пошёл поздороваться с дочерью.

Дверь в комнату Алисы была приоткрыта. Дочь сидела за столом, склонившись над листом бумаги. На ней была серая школьная форма, которую Око порекомендовало в начале учебного года. Форму эту Алиса ненавидела. Говорила, что в ней неудобно сидеть, рубашка колется, а воротничок душит. Дима, жалея дочь, постоянно спорил с женой.

—Я бы ещё понял, если бы Алиса ходила в школу, но она на домашнем обучении! — кипятился он. — К чему лишний раз мучить ребенка? Пусть носит то, что ей нравится.

—Как ты не понимаешь? — парировала Светка. — Это форма рекомендованного образца! А то, что в ней не очень комфортно, так это так и задумано. Дискомфорт дисциплинирует. Физическое неудобство мешает расслабиться и забыть о том, что ребенок находится на уроке.

—Бред! — возражал Дима. — Дискомфорт не может дисциплинировать. Давайте тогда вернемся к физическим наказаниям! Если Око порекомендует бить детей розгами по средам, ты бросишься исполнять?

—Не говори глупостей. — отвечала жена. И сбавь тон. В детской все прекрасно слышно.

Дима вошел и прикрыл за собой дверь.

—Алис. — тихо позвал он, чтобы не напугать дочь, погруженную в диалог с Око.

—Папка! — Алиса бросилась на шею отцу. —Ты уже пришёл?

—Ага. Мама ужин готовит. А ты чего не переодеваешься? Уроки, вроде, закончились.

—Око не рекомендовал. Говорит, что я ерзаю и вообще невнимательная.

—А ты ерзаешь?

—Ерзаю. — мордашка Алисы сложилась в виноватую гримаску. — Мне иногда становится очень скучно.

Сердце сжалось от щемящей жалости.

—Это не беда. Всем время от времени становится скучно. А по поводу формы, знаешь, некоторыми рекомендациями можно пренебречь. Только маме не говори.

—Око говорит, чтобы стать хорошей, мне нужно следовать всем рекомендациям. Пока я ещё не очень хорошая. Но я стараюсь.

Дима поднял дочь на руки, и закружил, как делал это, когда дочь была маленькой. Алиса заливисто засмеялась.

—Много это Око понимает! По-моему, ты просто замечательная!

Взгляд Димы упал на рисунки, лежавшие на столе. Под девочкой в сером круге теперь красовалась надпись : «Нельзя взрослеть». Настроение сразу упало.

Око тут же отреагировало, выдав:

«Рекомендуем вам пройти курс по выстраиванию правильной коммуникации с ребенком «Меньше слов — больше понимания». Курс включает диагностику вашего стиля общения с ребенком. Наставник, диктатор, приятель — какой путь эффективнее? Скидка до конца сентября 25%».

Уложив Алису, Дима решил поговорить с женой. Светка пила чай с шиповником («чай, обнимающий вас изнутри») и смотрела какой-то сериал.

Дима отклонил очередную рекламу по эмоциональной грамотности и спросил:

—Свет, у тебя бывает чувство, что все это не по-настоящему?

Светка отвлеклась от сериала и подняла на него удивленные глаза.

—Ты о чем?

—О том, что, возможно, вот это вот все, — Дима обвел кухню руками, — не то, чего ты хочешь на самом деле.

—В смысле? У меня есть ты, Алиска. У нас хорошая семья и уютная квартира. Конечно, это именно то, чего я хотела и продолжаю хотеть. А чего я должна хотеть по-твоему?

—Ты счастлива?

Светка отставила чашку и раздраженно тряхнула волосами.

—Да что у тебя за вопросы? Да, я счастлива! Полностью и абсолютно. У меня совершенно нормальная жизнь. Оптимальная!

«Что она несет? — подумал Дима. — Она же повторяет фразы из тренингов. Своими мозгами думать давно разучилась».

Он решил попробовать еще раз.

—Свет, за три дня до смерти отца, Око предложил мне скидку на сеанс прощания с близкими. Скидка действовала 72 часа. Ровно через 72 часа после просмотра рекламы, мне сообщили о его смерти.

В глазах жены мелькнула растерянность.

—И что ты хочешь этим сказать? — Света пошла в атаку, как делала это каждый раз, когда чего-то не понимала. — Это совпадение. Ты сам работаешь в «Синтезе», и знаешь как устроена система. Она показывает информацию на основе собранных данных. Это было не предсказание, а статистический сбой.

—А если нет? Если это не было совпадением или сбоем? Если система не только собирает данные, но и формирует события, создавая предпосылки к ним?

—Это еще как?

—Допустим... Помнишь, как мы познакомились?

—В бассейне?..

—Да, в бассейне. Нам с тобой в один день прислали рекламу с предложением, действующим до конца дня, помнишь? А что, если и это не было совпадением? Что если мне с подросткового возраста навязывали рекламу с зеленоглазыми блондинками не потому, что мне нравились блондинки с именно таким оттенком глаз, а только благодаря постоянным повторениям, этот типаж засел в моей голове? Что, если наша с тобой встреча была изначально запланирована, и нас обоих вели в этом направлении? Что, если мы с тобой не выбирали друг друга?

Света покачала головой.

—Ты говоришь ужасные вещи! Ты слишком много работаешь. Я заказала рекомендованный тебе курс релаксации по персональной скидке. Начнешь завтра.

—Мне не нужен курс по релаксации! Услышь же меня!

Перед глазами вспыхнули строки рекламы:

«Жена перестала вас понимать? Верните легкость в разговоры и тепло в отношения. «Язык близости». Курс по улучшению коммуникации в паре. Скидка для состоящих в браке 25%.»

Как же достали эти курсы! Дима выбрал «отклонить» и вышел из кухни.

Москва, зелёная зона, башня группы компаний "Синтез", 22.09.2056, вторник

—Так почему же никто этого не замечает? — Дима пытался спорить. Ему казалось просто необходимым опровергнуть доводы старой подруги. Иначе, давший трещину, мир Димы покачнется и рухнет, увлекая за собой его рассудок. — Ты утверждаешь, что за последнее время исчезли сотни людей, а ещё десятки покончили с собой, но в городских новостях не было ни слова ни о пропавших, ни о самоубийствах. Мы бы заметили...

—А давно ты начал замечать то, что происходит вокруг? — невесело усмехнулась Ира. — Ты, как и все вокруг, замечаешь лишь то, что тебе показывают. Тебя направляют, тобой манипулируют. По твоей податливости ниточкам кукловода определяют успешность твоего личного сценария. Что ж, тебе повезло. Твой сценарий признан успешным. А что случается с теми, кто не выигрывает этой гонки, ты не задумывался? Я тебе на почту кину несколько файлов. Посмотри.

—Ты пыталась взломать сценарии?

—Не единожды. И не я одна. Это невозможно. — Ира покачала головой.

—А если найти Четвергова и заставить изменить сценарий Алисы? — Дима хватался за последнюю надежду, как умирающий курильщик цепляется за свою кислородную подушку. — Ты его искала?

Ира помрачнела ещё больше.

—Дим, сейчас я тебя разочарую. Олег Четвергов умер шесть лет назад. Погиб, катаясь на лыжах. Смотри. — Ира поделилась с Димой файлом. Открылся скрин личного сценария.

«Сценарий: Олег Четвергов 2011–2050. Создан: 12.03.2036. Автор: Олег Четвергов. Модификатор: система-автоном».

—Ты понял? Нет никаких кураторов! Четвергов это аватар самой системы! Мы все её продукт! Нас программируют и используют, а в случае неудачи оптимизируют за ненадобностью! Как Гарика. Как мою дочь.

Вернувшись в кабинет после перерыва, Дима открыл письмо с заголовком «Оптимизация системы» и пробежался глазами по списку файлов. По большей части это были видео, длинной не более пары минут, но попадались и фотографии. Он выбрал одно и включил воспроизведение. Звук не писался. Камера была направлена на обычный офисный стол из чёрного пластика. За столом сидел мужик в белой рубашке. Лицо его было лишено какого-либо выражения. Мужик поднял руку с зажатым в ней канцелярским ножом и полоснул себя по горлу. Белая рубашка окрасилась в красный, но ни одна мышца не дернулась на застывшем лице. Голова упала на клавиатуру, а по полированному пластику поползла, ширясь, вишневая лужа. В чем-то это было даже эстетично. Поверх видео всплыло алое окошко системного оповещения:

«Данный контент не рекомендуется к просмотру».

Дима смахнул её и выбрал следующий файл.

На этом видео, снятом, по-видимому, в каком-то релакс-пространстве, молодая азиатка с красивой фигурой билась головой о стену. Здесь звук уже был, и Дима вздрогнул от влажного хлопка, с которым раскололась голова девушки. Азиатка сползла вниз, размазывая по стене собственные мозги. Мелкие капли попали и на камеру, забрызгав объектив.

Око отреагировало сообщением:

«У вас зафиксирован скачок давления, смена частоты сердечных сокращений и изменения в химическом составе крови. Состояние предкритическое. Настоятельно рекомендуется отказаться от просмотра контента, содержание которого попадает под параграф 24, п. и 8, всеобщего закона о цифровой гигиене, и обратиться к специалисту в области психологии травм».

Дима ткнул «отказаться» и продолжил просмотр. С числом открытых файлов, в нём все сильнее поднимался протест против увиденного. Этого не могло быть, потому что просто не могло. Это все фейк! Дима не верил своим глазам. Файлов было много, на них люди разных возрастов, пола и профессий. Объединяло их одно — они умирали. Нет, у файлов была ещё одна общая черта. Все они были сняты в зелёной зоне.

Пожилая пара, взявшись за руки прыгает с Рижской эстакады. На тротуаре остается лежать слетевшая старомодная туфля с каблучком рюмочкой…

Смуглая брюнетка в белом трико качается в зале для аэропилатеса. Сломанную шею обвивает нейлоновая петля голубого гамака…

Мальчик-подросток отпивает из забавной бутылки в форме мультяшного крота, падает и катается по полу, держась за живот, визжа от боли и выблевывая собственные внутренности. На бутылке надпись — «Номер один для чистки труб»…

Шеф-повар ресторана доставки, в фартуке и колпаке с логотипом, бросает вспарывать брюхо огромной рыбины и вспарывает брюхо себе. Хохоча, он наматывает кишки на блестящий от крови кулак...

«Немедленно прекратите просмотр и обратитесь к специалисту, в ином случае, мы будем вынуждены принять особые меры» — угрожало Око.

Маленькая девочка, ровесница его Алисы, склонилась над листком бумаги. Девочка рисует крокодила. Вокруг рассыпаны цветные карандаши (точно такие же есть и у его дочери). Девочка поднимает голову и замирает, прислушиваясь к чему-то. В руке зажат зелёный карандаш. Слегка откачнувшись к спинке стула, девочка с силой падает вперед. Зелёный карандаш входит прямиком в глаз и вонзается в мозг. Крокодила накрывает багровой волной. Под этим файлом текстовая приписка «Оля, моя дочь».

Прочесть удалось не сразу, мешала мигающая табличка экстренного оповещения. В голове включился сигнал сирены.

«Вы не отреагировали на предупреждение. Учитывая ваше состояние, к вам будут применены особые меры. В отношении вас введены ограничения системы. Вы будете временно отключены от большей части каналов. Доступ к функциям жизнеобеспечения и социально важной информации будет сохранён.

Вы будете направлены на психологическое тестирование и терапию по результатам оного. До получения результатов теста вы отстраняетесь от работы в компании»

Буквы мерцали и плыли перед глазами, а Дима смеялся и не мог остановиться. «Вот и все, — думал он, — вот и все!»

Москва, зелёная зона, 23.09.2056

Ночью Диме не спалось. В голове крутились сцены из видео, присланных Ирой. Кровавые подробности перемежала реклама. Введённые ограничения не давали Диме выставить режим тишины, и Око, чувствуя, что носитель бодрствует, пыталось воззвать к его благоразумию.

«Глубокий сон. Протокол восстановления нервной системы. Перестаньте считать баранов и начните считать свои ресурсы.

Наш курс — это научно обоснованная, проверенная опытом система, позволяющая отключить свой внутренний диалог, снимающая гипертонус мышц и учащая мозг отключаться от информационного шума».

«Спасибо, — думал Дима, — очень интересно. Иди на хрен». И выбирал «отклонить».

Око не сдавалось, предлагая «Медитативные практики для тревожников», подкрепляя их отзывами пользователей: «Впервые за 10 лет я уснула без тревожных мыслей. Просто сделала дыхательную практику на ночь и отключилась! Марина, 37»

«Иди на хрен, Марина» — Дима вновь и вновь выбирал «отклонить».

Провалявшись без сна, Дима встал не дожидаясь сигнала Ока. Не прочитал данные о состояние организма. Не заехал за зелёным чаем на Ленинградку. Не прошёл сканер в холле «Синтеза». Сев в машину, он включил ручное управление и поехал колесить по Москве.

В отсутствии рекламы и развлекательного контента, у Димы образовалась уйма свободного времени. Чтобы как-то занять себя, Дима смотрел по сторонам и удивлялся. Оказалось, по улицам зелёной зоны ходят люди, и они ничем не напоминают героев рекламы. Скорее всего, это были примеры неудачных личных сценариев, о которых говорила Ира. Многие прохожие выглядели расстроенными и даже отчаявшимся. На некоторых была старая или плохо сшитая одежда. Встречались исхудавшие и даже больные. Взгляды всех этих людей были устремлены внутрь, на Око, а глаза блестели словно шарики из стекла. Каждый из них брел по улице не видя ничего вокруг себя.

Сильнее всего Диму потрясла встреча с инвалидом в самодвижущемся кресле. Аурус затормозил на светофоре. Колясочник тоже остановился в ожидании зелёного сигнала. Инвалид был одет не по погоде, хоть, явно, и не чувствовал холода. Короткие шорты и белая футболка обнажали розовые словно отполированные культи. Глаза, затуманенные Оком, возбужденно блестели. Инвалид был абсолютно счастлив. То, что Око демонстрировало своим абонентам, подбиралось исходя из индивидуальных потребностей и защищалось законом о неприкосновенности информации, но Дима дорого бы заплатил, чтобы залезть в голову этому человеческому обрубку.

Москва, зелёная зона, 29.09.2056

Что делать дальше, Дима не знал. Решение пришло само, вернее, с поиском выхода подсобило Око.

Во всплывшем окне белые буквы бежали поверх чёрного фона:

«Не пытайся остановить течение, научись плыть. Курс по принятию неизбежного «План Б». Перестань воевать с реальностью, прими её. Иногда нам остается только смириться.

Скидка для безутешных отцов 50%».

Дима с яростью моргнул. Это смахивало на издевательство. Но если есть план Б, то должен быть и план А. Он избавится от чипа. Вывезет, если понадобится, выкрадет Алису, избавит от Ока и её. И пусть они будут влачить жалкое существование БИЧей в серой зоне, пусть. Зато дочь будет жива, сможет вырасти и решить сама, как для неё лучше. И Светка пусть сама решает. Если захочет, они возьмут её с собой, нет — он оставит ей квартиру и все остальное.

За прошедшие дни он несколько раз посетил серую зону. Отвёз в старый дом отца кое-что из вещей, своих и Алисы, забил холодильник (обычный, без функции заказа продуктов), обналичил часть денег с карты и спрятал эти деньги под половицей, там, где когда-то хранил свои детские сокровища. Встретился и поговорил с несколькими людьми, рекомендованными ему Ирой. В серой зоне о личных сценариях знали, и лишь законопослушные чипированные граждане зелёной зоны проживали свои дни в плену неведения и иллюзий.

Побег был запланирован на следующую ночь. Алису он решил раньше времени не пугать. А разговор со Светкой не задался с самого начала.

Дима выложил ей все что знал сам. Недоверие и растерянность на лице Светки таяли, оставляя холодную непроницаемую маску презрения.

—Ты болен. Тебя необходимо изолировать. Я вызову специалистов.— жена встала в дверях кухни, преграждая ему путь.

Оттолкнув её, Дима бросился в детскую. Алиса еще не спала.

—Мы с тобой сейчас кое-куда поедем. А мама приедет к нам потом. Хорошо? — Дима сгреб дочь в охапку. — Не бойся. Где твоя куртка?

—Ты ее не заберешь!

Света стояла в коридоре, загораживая проход к входной двери. Глаза чужие, незнакомые, в руке молоток для отбивания мяса.

—Света! Что ты творишь? Перестань!

—Мама, мамочка! Нет! Не надо! — Алиса ревела в голос и тянула к матери руки.

Светка размахнулась. Выпустив из рук Алису, Дима едва успел поднять стул и закрыться им от летящего в лицо молотка. Молоток пробил пластик и застрял в сидении. Светка дергала ручку, пытаясь высвободить своё орудие, но безуспешно. Бросив попытки, она завизжала, выставила руки перед собой и бросилась на мужа. Не раздумывая, Дима швырнул в жену торшером. Света споткнулась и полетела на пол. Схватив, всхлипывающую Алису, Дима выскочил из квартиры, хлопнув дверью.

Аурус летел по ночной Москве. Перед глазами Димы мигали, сменяя друг друга, красные полотнища оповещений:

«Немедленно заглушите двигатель, припаркуйтесь и ожидайте прибытия специалистов!»

«Вы нарушили параграф 228 Положения о правах и обязанностях гражданина зеленой зоны. На вас будет наложено взыскание. Немедленно прекратите движение и дождитесь специалистов!»

«Если немедленно не подчинитесь требованиям, вы будете принудительно отключены!»

«Хрен тебе, — думал Дима, успокаивая Алису, — дочь я вам не отдам!»

Девочка вела себя странно. Слезы сменились полной апатией, она сгорбилась на сидении, обхватив руками коленки, и молчала.

Скоро они пересекли МКАД и въехали в Сколково. Здесь Дима бросил машину и, взяв дочь на руки, сначала гулкими пустыми дворами, затем через пустырь (Дима заранее изучил карту местности) и дальше, сквозь березовый лесок, пошёл к границе серой зоны. В лесу Алису затрясло. Ни на что не реагируя, она обмякла в отцовских руках, глядя в небо пустыми глазами. По маленькому тельцу прошлась судорога. Алиса напряглась, как взведенная пружина, рванулась из удерживающих её рук и, завизжав на одной высокой ноте, бросилась на отца, целя маленькими скрюченными пальчиками в глаза Димы. Бледное личико оскалилось, в глазах появился стеклянный блеск Ока.

Дима отшатнулся, сняв с себя куртку, спеленал дочь, прижал её к себе и побежал вперед. «Пожалуйста, — молил он окружающую их тьму. — Пожалуйста!»

Часам к трём ночи Дима со спящей на руках Алисой подошёл к зданию с вывеской «Путь к себе».

Одинцово, серая зона, «Путь к себе», 30.09.2056 года

Алиса спала, свернувшись калачиком. Белая повязка прикрывала шов за левым ухом — место, где ещё недавно находился имплант Ока, вживляемый всем детям зеленой зоны ещё в роддоме. Дима сидел рядом, глядя на распухшую от слез мордашку дочери. Сам Дима родился за шесть лет до разделения на зоны и, хотя и смутно, но помнил жизнь без Ока. В соседней комнате велись приготовления к его, Диминой, операции. Око молчало. Может, Диму заблокировали, как обещали, а, может, сигнал не пробивался через глушилки, установленные на границе зоны. Без сообщений Ока было непривычно тихо и пусто.

Дверь тихо скрипнула. Человек в белом халате кивком пригласил Диму идти за ним. Следуя указанием, Дима разделся и лёг на кушетку. За ухом прошлась холодная салфетка. Пахнуло спиртом, и что-то больно ужалило в шею. Мир потемнел. Из ниоткуда выплыли алые буквы прощания:

«Личный сценарий: Дмитрий Бровков, 33 года. Статус: завершен».

Буквы замигали и растворились в черноте. Наступило небытие.

Подмосковье, серая зона, 10.04.2058 года, понедельник

Оказалось, что в серой зоне можно жить. Не выживать, как твердила социальная реклама Око, а именно жить. Поначалу было сложно привыкнуть к миру, полному звуков и красок, но это быстро прошло. Дима нашёл себе работу по специальности. Алиса начала ходить в школу. Рисовать она не бросила, а место обучающего курса занял кружок при Центре Детского Развития. У неё появились настоящие, живые друзья. Дима сблизился с соседями и коллегами по работе, и уже дважды ходил на свидание с симпатичной девчонкой, работавшей в больнице. Было в этом что-то новое, непривычное, пугающее, но приятное и увлекательное. Новая жизнь радовала. Два месяца назад, в день рождения Алисы, они поехали и купили ей щенка. Статус БИЧа, как выяснилось, давал множество преимуществ.

Весь предыдущий год, в любую свободную минуту, Дима писал книгу. Наконец, она была закончена и даже издана. Тираж разлетелся в считанные дни. Всем хотелось узнать историю человека, отказавшегося жить в плену навязанных иллюзий. Очень скоро роман под названием «Целевая аудитория» стал культовым по всей серой зоне, сделав своего автора знаменитостью.

Сегодня Дима впервые согласился дать интервью. Взял отгул на понедельник, разрешив Алисе тоже прогулять школу. Прыгая от радости, дочь влезла в жёлтую курточку, схватила поводок и убежала гулять с собакой.

Пискнул древний смартфон, уведомляя о пришедшем сообщении. Отправителем значился Олег Четвергов. К сообщению крепились два файла. Силясь отогнать тревожное предчувствие, Дима открыл первый из файлов.

Это был скрин его, Диминого, личного сценария, и в нём появилась новая строка:

«Сценарий: Дмитрий Бровков, 35 лет. Статус: активен. Куратор: Олег Четвергов.

2057: развод с Савельевой Светланой. Причина: заявление в одностороннем порядке. Успешность: 100%.

2057: издание романа «Целевая аудитория». Успешность: 100%.

2058: Смерть Алисы Бровковой. Причина (скорректирована): несчастный случай. Успешность: 100%»

Активен? Как же так?

Оставался ещё один файл. Дрожащей рукой Дима ткнул в иконку. На открывшемся видео была его дочь. Съёмка велась с каких-то мостков и часть их попала в объектив камеры. Тело Алисы качали волны, жёлтая курточка ярким пятном выделялась на фоне речной воды. Рыжие хвостики намокли и выглядели почти черными по сравнению с бледным до голубизны лицом. За кадром слышался истерический лай щенка. Алиса была мертва. Датировано видео было сегодняшним днем.

Дима закричал.