Тихий ужас⁠⁠

Ночью Млечный Путь выглядит как вытянутое туманное облако, состоящее из более чем миллиарда светящихся капелек. Так, рассыпав в небе звёзды, ночь пытается указать пылинкам мироздания их земную стезю.

Двум чёрным точкам, двигающимся в направлении дома бабы Авдотьи, плевать и на замысел мироздания, и на начертанный вечностью путь.

— Ай! — вскрикнула Дуня, зацепившись ногой за торчащую из земли корягу. Вовремя подставленная рука спасла от падения.

— Ты чего рот раззявила? Под ноги смотри. Без пальцев останешься. У тебя их и без того мало. — Дурашливо загоготал спутник.

— Дурачина. — Шлёпнула кавалера по спине Дуня. В ответ Жорка тряхнул подругу так, что замотанная вокруг головы коса взметнулась и шлёпнула Дуню по спине. Жорка схватил косу рукой и потянул вниз.

— Ай! — снова вскрикнула Дуняша.

— Вот так, да! — Жорка склонился над девушкой и впился зубами ей в губы. Боль придавала поцелую особый вкус. Дуня почувствовала солоноватость. Опять до крови. Объясняй потом мамаше, что с губами.

— Ну хватит! — оттолкнула кавалера. — Пошли, а то поздно ужо.

— Нормально, надо чтоб бабка покрепче уснула. А то шум подымет.

— Она же глухая.

— Собак у неё нет?

— Нет. Кошек до чёрта.

— Эт хорошо. Кошки безобидны.

Покосившаяся калитка болталась на одной петле. Дуня схватилась за торчащую доску.

— Стой! — Жорка вцепился ей в руку. — Не трожь.

— Чаво ты?

— Скрипеть зачнёт.

— А как тада?

— Через забор. Давай подсажу. — Крепкие руки приподняли Дуню и перебросили через невысокое ограждение. Перелезть самому труда не составило.

— Ох и мясистая ты, — Жорка подхватил ладонью округлую ягодицу, сжал в руке и возбуждённо задышал Дуне в затылок. — Дело обстряпаем и на сеновал.

— Фу, дурень какой, — Дуня кокетливо отстранила руку ухажёра. — Пойдём ужо.

— Ну пойдём.

Жорка легко вскочил на крыльцо, сунул руку в карман и резко вынул. В лунном свете сверкнуло лезвие. Глядя в глаза спутнице, покрутил нож возле лица и прижал остриё к щеке. Девушка смотрела насмешливо. Страха в ней не было, только азарт, который с каждой минутой заводил всё пуще. Дуня, улыбаясь, надавила щекой на лезвие, огромная грудь заходила ходуном. Томно выдохнула:

— Любый мой.

Не отпуская лезвие, Жорка, провёл им по подбородку, затем по шее, скользнул в вырез кофты.

— Может ну его? Пойдём сразу на сеновал.

— Нет, — Дуня нырнула рукой в вырез. — Я Маньке обещала. Да и самой может сгодиться.

— Тогда поторопимся, — Жорка выудил нож из выреза. Повертел перед носом. — Где тут у неё замок?

— Какой замок, ты чаво? У неё деревянная задвижка только, да и ту она не использует. Толкай, да заходи.

— Тьфу, — разочаровано сплюнул грабитель и надавил рукой на дверь.

В сенях стоял преисподний мрак и жуткая вонь.

— Что это? Травы?

— Наверное.

— Что это за травы такие? Ядовитые?

— Я почём знаю.

Жорка сунул нож в карман и вытащил спички. Чиркнул. Сизое пламя осветило грязные квадраты ногтей. Поднял руку с горящей спичкой вверх и поводил из стороны в сторону. Весь притолок был увешан сухими пучками трав.

— Да их тут… — Спичка погасла и они вновь потеряли друг друга из виду. — Ты хоть знаешь, какие нужны?

— Не-а.

— Вот те раз. И как быть?

— Все возьму, а там разберёмся.

— Сложить бы во что.

— А ну чиркни ещё, может, где мешок есть.

Огонёк вспыхнул неожиданно ярко, серная головка оторвалась, взлетела и тут же погасла. Жорка пульнул обломок спички в темноту.

В образовавшейся тишине был едва различим странный, ни на что не похожий звук.

— Чаво это? — Дуня прильнула телом к Жорке.

— Спужалась? — Воспользовавшись моментом, Жорка ущипнул подругу за ягодицу, но та словно и не заметила.

Приложила палец к губам.

— Тсс… Послухай.

Жорка замер. Чуть слышные звуки напоминали чавканье.

— Крысы.

— Откуда крысы, у ней же кошки? — Дуняша отстранилась. — Глянь, а?

Жорка на цыпочках подошёл к двери и, снова чиркнув спичкой, толкнул дверь в комнату.

Авдотья лежала на кровати лицом, или тем, что от него осталось, вверх. Свора кошек облепила тело старухи. На скрип двери ни одна из них не обернулась. Уткнув морды в разодранное тело хозяйки, кошки с остервенением рвали его на кусочки.