Темнейший. Глава 96⁠⁠

Дружина Смерти бежала по дороге, вздымая пыль. Камил оглядывал войско с высоты птичьего полёта – сам он спал верхом, надёжно пристегнувшись ремнями. Недосып – самое главное в таких походах. Тело должно утомиться настолько, чтобы оно было способно уснуть даже верхом на лошади, пусть и скачущей куда ровней живой – по приказу некроманта.

Дружина Смерти была огромна. Шесть тысяч мертвецов, из которых четыре тысячи – великолепные легионеры. Существовала ли вообще в мире сила, способная остановить теперь Дружину? Казалось, что победа Камилу была обеспечена.

Когда он провалился во сны, то к нему в гости заявились монахи Наланды.

Они явились сами.

Что же их привело? Выглядели они рассерженными.

– Ты нарушаешь баланс сил, – заявили они.

– Я обороняюсь от жестоких вторженцев! Защищаю народ!

– Мы не о жестоких солдатах. Некто накануне убил всех имперских сновидцев. Не ты ли это был?

Камил тут состроил такую недоумённую гримасу, что монахи тотчас уверились – это был не он.

– Я никого не трогал! А если бы и убил? Имперцы это явно заслужили. Они уничтожают мой народ. А значит кто бы ни убил всех их сновидцев – я ему благодарен от всего сердца, – Камил задумался. – Но кто же мог убить сновидцев Империи?

– Этого нам выяснить не удалось, но явно некто очень хитрый, – ответил старец. – Мы не вмешиваемся в подобные дела. Но убийство государственных сновидцев может нарушить баланс сил, нарушить хрупкое мировое равновесие. Стоит ли говорить, что сновидцы оберегают народ от нечисти, иногда прорывающейся в этот мир, согласно закону маятника? Если сновидцы и святые исчезнут, то это может обернуться большой катастрофой.

– То есть на убийства сновидцев у нас табу? – спросил Камил.

– Сможем ли мы тебе запретить это? Мы просто желаем, чтобы ты понимал все последствия от содеянного. Сновидцы могут быть страшными врагами. От них тебе выгодно избавиться. Но помни. Уничтожив большинство из них – тебе будет не на кого положиться в случае, если в мир прорвётся истинное зло…

Камил долго ломал голову над всем услышанным. Кто мог уничтожить имперских сновидцев?

Весть об внезапном уничтожении самых опасных врагов навела его на странную мысль.

Он поделился услышанным от монахов Наланды с Грегом и Вальдом, когда вернулся:

– Был некто, уничтоживший внешнюю разведку империи. Вот значит почему они могли не видеть наше вторжение… Вот почему они, имея сновидцев, ещё не предприняли ничего против нас.

– Это ведь хорошо, – сказал Дылда Грег. – Это значит, что Магнус не увидит нашу армию. Не успеет подготовиться и собрать все силы в одном месте.

– Да, – кивнул Камил. – Но это если он не причастен к уничтожению этих самых имперских сновидцев.

– Магнус? Убил собственных сновидцев? Зачем ему это делать? – спросил Вальд.

– Он может попытаться захватить власть в Империи, – сказал Грег, поглядывая на Миробоича и пытаясь предугадать его мысли. – Может, ему не нужны лишние глаза над полем битвы?.. Или…ну, он же очень влиятелен и может устроить мятеж… ладно, сдаюсь. Это и вправду непонятно. Многое не вяжется.

– Вяжется, – сказал Камил. – Есть у меня предположение. Всего лишь догадка. Безумная теория, которая бы объясняла все, без исключения, странности этой войны.

Камил поделился своими догадками с друзьями…

***

Подлый некромант убил очередных трибунов.

Магнус, впавший в благородную ярость, бросил полки легионеров в атаку.

Обычный легионер Октавиан когда-то вёл дружбу с одним из бойцов предыдущей личной гвардии Магнуса. Слишком много странного произошло за последние месяцы. Одной из таких странностей было полное обновление свиты Магнуса. Все, кто был ему другом и приятелем оказались не просто смещены – они все теперь мертвы. И не всех настигали птицы некроманта с отравленными клювами. Друзья Магнуса гибли от самых разных будто бы естественных причин.

Октавиан помнил тот самый разговор с Каем, служившим в гвардии полководца.

– Магнус изменился, – сказал Кай. – Он даже говорить стал по другому. Его будто подменили. Это заметил не только я. Вся его свита заподозрила неладное.

Кай был убит во время налёта мятежников из Центра Мира, как и многие гвардейцы в той битве – мятежники напали на отряд Магнуса, когда полководец подставился словно бы нарочно…

И всё, что происходило под стенами Ветрограда – так же имело тонкий душок предательства.

Но зачем Магнусу предавать? Чего он сможет этим добиться?

Октавиан пытался отогнать эти мысли. Магнус – величайший из полководцев, верный Империи. Что же могло с ним случиться, какая перемена? Безумие? Умственное помешательство? Но каждый раз Октавиан приходил к одной мысли – обо всём этом его заставляет думать личная трусость.

Он боялся смерти.

Предыдущая Война с Царством была кровопролитна. На ней погибли его деды и дяди. Война коснулась всех без исключения. Города опустели, а кладбища распростёрлись до горизонта за восемь лет кровавого противостояния. Рекрутов набирали в питейных заведениях или крутили на улицах – потому что потери были кошмарны.

Что, если на этот раз всё будет точно так же?

И после первой неудачи у стен Ветрограда Октавиан позволил себе усомниться в великом Магнусе, на которого раньше чуть не молился, считая полководца божественным посланником, который защищал Империю от многочисленных врагов.

Октавиан отвесил себе пощёчину. Не для того его растила мать! Не для того, чтобы он поддался страху в миг, когда Империя больше всего будет полагаться на его меч!

Легионеры в осадных теремах закидали рвы вязанками хвороста и навели бревенчатую переправу.

Девять осадных башен ползли к стенам Ветрограда – в одной из них шагал Октавиан – он и десятки бойцов толкали и тянули эту башню вперёд. Слышались стуки стрел и снарядов баллист об бревенчатые стенки. Разбивались кувшины с углями. Бойцы тушили огонь, пресекали пожары. Но мокрые тряпки высыхали, заканчивались и вёдра с водой.

Девять башен – этого было и не много и не мало для штурма такого огромного города, как Ветроград. Магнус не дал бойцам собрать все имевшиеся башни. Октавиан считал в уме: девять участков штурма; при том, что во вражеском гарнизоне сидит две тысячи – это по двести вражеских бойцов придётся убить легионерам на каждом из участков, чтобы прорваться внутрь. Число небольшое. Кажется. Но то была стена крепостная, а значит им всем придётся здорово поднажать, чтобы одержать победу.

Руки тряслись от страха.

Крики и ругань заполонили поле боя. И вот башня подошла к стене почти вплотную…

Октавиан вместе с остальными ринулся наверх по лестницам, кашляя от едкого дыма – их всё-таки подпалили. В башню просунулись десятки бойцов – и внизу у основания стояли в ожидании ещё сотни, прикрывшиеся щитами от обстрела со стен. Кошмарный сон.

Всё снова шло не по плану. Башня подошла вплотную, но стены Ветрограда были защищены не обычными зубьями, а специальными деревянными надстройками, позволявшими стрелять под самую стену, имевшими узкие бойницы, и не позволявшими осадной башне вывести бойцов сразу на ту сторону. Катапульты создали некоторые бреши и проломы в брёвнах надстроек, однако на их участке дыра оказалась недостаточно широкой, чтобы перекинуть в неё мостик… это оказалось фатальным недочётом.

Между осадной башней и надстройкой в стене завязалась перестрелка в упор. Появились первые раненные.

– Сбросить мост!! – крикнул центурион. Мостик рухнул, криво опершись на узкий пролом. Передним бойцам было приказано проломить надстройку топорами, и они рубили брёвна и доски, под прикрытием соратников, однако всё равно получали ранения…

Октавиан окинул взглядом поле битвы. Всех осадных башен увидеть отсюда было нельзя из-за того, что город был полукруглым, но он увидел, как две осадные башни встали посреди поля, даже не доехав до стен. У одной отвалилось колесо. В другой – начался сильный пожар. Это значит, что враг получит возможность перебросить на их участки ещё больше подкреплений.

– Семь башен… – тоже считал кто-то. – Двести восемьдесят…

Да. На каждом направлении теперь прибавится врагов.

А они всё не могли пробиться. Их башня тоже занималась огнём всё сильнее и сильнее, легионеры дышали через мокрое тряпьё, а голова кружилась, кого-то рвало.

– Вода заканчивается! Чёрт возьми! Пошлите за водой!! Пусть тащат сюда вёдра!! Прямо из рва, чёрт возьми! – ревел центурион. Повезло, что не нужно было бегать очень далеко. Пожар удавалось останавливать.

Передним бойцам удалось пробить большую брешь. Мостик провалился внутрь надстройки, и легионеры хлынули в пролом…

Зазвенела сталь. Закричали раненные.

Имперцев спихивали вниз, и они с хрустом разбивались у основания стены.

Октавиан изнемогал от тремора. Его очередь всё приближалась. Неумолимо. Его отряд продвигался всё выше по лестнице.

– Мы идём вперёд! Как хорошо! Это ведь значит, что передние бойцы продвигаются! – пытался утешить себя кто-то из новобранцев.

– Шум битвы всё такой же близкий! – возразил ему командир. – А это значит, что мы не продвигаемся! Просто передние бойцы дохнут так же быстро, как мы поднимаемся по этой лестнице!!!

И вправду. Бой совершенно не задался. Никому не удавалось продержаться на стене долго. А враг всё не сдавался. Не отступал. Враг жестоко бился, ободрённый недавней победой. Октавиан узнал, что их участку не повезло – с ними будут биться не ополченцы или дружинники-пехотинцы, а хорошо бронированные гвардейцы. Одни из лучших головорезов в бывшем Царстве. Легионеры гибли, но ужас перед децимацией двигал их всех вперёд, ведь, отступив, они всё равно будут наказаны смертью…

Вдруг вдалеке прогудела труба.

– Не может быть!

– Что? Мы же только начали! – удивились бойцы. Но приказ к отступлению был отдан самим Магнусом, да и бойцы были не против прекратить бойню.

Легионеры втянулись обратно в башни. Подняли мостики. И принялись откатывать башни назад.

К лагерю вернулись только четыре башни.

Октавиан радовался, что его пронесло. Сегодня он будет жить. С руками и ногами, в целости и сохранности. Он радовался жизни, как никогда ещё не радовался. Закат был прекрасен…

А ведь этот штурм был ещё не таким кровавым, как предыдущий! В предыдущий приступ бойцы шли вовсе с дурацкими штурмовыми лестницами наперевес, они не были прикрыты стенами осадных башен или теремов. Многие тогда обварились в кипящем масле и воде, и до сих пор стонали в палатках лекарей от боли.

Октавиан видел, как к лагерю тащили раненных. Кому-то отсекли кисть, а кому-то руку по самый локоть. Он видел раненных с выпущенными напрочь кишками. Видел открытые переломы в ногах от падений со стены. И видел бойца, которому через глазницу насквозь стрела прошибла голову – при всём этом боец был жив и ужасно ревел от боли; лекари говорили, что ему осталось немного, а он умолял их о спасении.

За один день Империя потерпела сразу два поражения под стенами Ветрограда, а гарнизон защитников снова устраивал праздник.

Ночью бойцы продолжали трудиться, сменяя друг друга в строительстве башен. Они вытягивали из под стен покойников. Защитники Ветрограда сбрасывали трупы вниз, чтобы избежать эпидемии в городе. К тому же они явно рассчитывали, что легионеры снова будут собирать убитых, попадая под обстрел.

Повозки с телами увозились свитой Магнуса, по слухам, в окрестный лес. Октавиан слишком измотался, чтобы думать и делать выводы. Все были усталыми, все валились с ног от бессилия, от недостатка сна…

Требушеты, баллисты и катапульты работали впотьмах всю ночь, постепенно создавая бреши в деревянных надстройках и сметая с них защитников. В нескольких участках даже начался пожар, полностью уничтоживший эти укрепления. На утро стены выглядели не столь угрожающе.

Утром в бой ринулось сразу двадцать пять хорошо подготовленных осадных башен. Магнус был особенно тороплив в это утро.

Этих башен уже хватало на каждую стену между крепостными башнями Ветрограда. Штурм обещал быть куда успешнее, ведь войска Долины Ветра попросту не смогут собраться ни на одном из участков в достаточном количестве.

– Восемьдесят! Восемьдесят! Это уже не двести восемьдесят! – радовались легионеры.

– Даже меньше! Ведь сколько их подохло в прошлых приступах? А сколько сдохло ночью?

Имперцы шли синхронно. Осадные башни подобрались вплотную, примкнули к стенам. И когда центурионы доложили о готовности – Магнус отдал приказ об одновременно атаке.

Солдаты ринулись в бой. И на этот раз их никто не смог остановить.

Защитники были потеснены сразу же; и лишь на участках, где располагались гвардейцы, сопротивление было ощутимым – однако везде защитников было недостаточно, и едва имперцы пробивались, захватывая хоть немного места на стене – начиналось избиение.

Когда Октавиан ступил на стену, то столкнулся с лёгкой пехотой. Он смог убить двух или трёх врагов, помирая от страха, и вскоре защитники бежали к узким лестницам, где они надеялись занять рубеж.

Оказалось, что и «восемьдесят» – было преувеличением. Мал Леон держал полторы сотни пехотинцев в своём дворце, а так же пять сотен конных гвардейцев не принимали участия в битве за стены – они стояли посреди города, готовые броситься в любую сторону, где только произойдёт прорыв. Но они стояли неподвижно даже когда имперцы хлынули на улицы со всех сторон – вражеская конница бездействовала.

Октавиан и его соратники шагали по бывшей столице могучего Царства, и никто не мог оказать им достойного сопротивления. Они всё приближались ко дворцу Мал Леона.

Гвардия князя была брошена в атаку только навстречу ворвавшимся в город катафрактариям – главные ворота были открыты и путь в город был свободен. Кровавая битва кипела до тех пор, пока имперская пехота не окружила царскую конницу со всех сторон – тогда враги сдались, пролив немало крови.

У стен дворца легионеров встретила делегация, отправленная князем на переговоры.

Хвалёные Хильдиньяры нехотя сложили оружие по приказу Мал Леона.

– Мы сдаёмся, – сказали дипломаты. – Будьте же милосердны к нам…

И Прокул Юлиус Магнус въехал в роскошнейший Царский Дворец верхом, как победитель, в окружении приближённых. Он даже не отправил вперёд солдат, обеспечивших бы ему безопасность – эта беспечность удивила многих, но Мал Леон и его бойцы так сильно перепугались, что роняли оружие из рук.

Ветроград был взят. Последние очаги сопротивления, состоявшие из фанатично настроенных дружинников, не желавших сдаваться даже по приказу Мал Леона, были уничтожены за время неспешных переговоров.

Мал Леон безоговорочно капитулировал. На переговорах он никак не возражал захватчикам и во всём с ними соглашался – Магнус был волен делать с Ветроградом всё, что угодно. Однако полководец не стал казнить дерзкого князя и бояр, и, кажется, даже не лишил их всех власти… он приказал Мал Леону организовать для его войск уютное прибежище – тогда он обещал не трогать горожан, обещал не допустить грабежа и насилия. Князь согласился, а бояре ринулись исполнять приказы захватчиков.

Полководец вышел к своему войску с торжественной речью. Он объявил о великой победе Империи. Спустя неделю марша им удалось смести две крепости и столицу бывшего Царства. Ветроград был захвачен всего за сутки напряжённой осады. Это был немыслимый результат, недостижимый для Империи в Великой Войне. Стало быть, они добились результата, которого не могли достигнуть предки. И лишь седовласые ветераны осторожно шептались, что раньше у Царства было куда больше солдат, куда больше гарнизона на стенах, чем сейчас.

Магнус так же сообщал, что, согласно его сведениям, вскоре падёт и Зелёный Холм – и тогда легионы хлынут на север, чтобы наказать уже некроманта – главного врага Империи, который хочет уничтожить всех начисто, перебить всех солдатских жён, матерей и их детей, сжечь города и деревни, истребить весь имперский народ. Магнус вещал воодушевлённо – и этим воодушевлял солдат. Октавиан сжал рукоять меча, преисполнившись ненавистью к подлому чернокнижнику.

– Мы правильно сделали, что вторглись именно сейчас, что так торопились! – рассуждали бойцы, утомлённые маршем, приготовлениями и битвами. – Эх, если бы мы промедлили и они собрали побольше войск! Нам бы пришлось куда тяжелее! Мы ещё легко отделались!

Имперцы праздновали великую победу. И даже несмотря на то, что грабить город им Магнус строго запретил – они были рады, что хотя бы смогут, наконец, отдохнуть и отоспаться.

Магнус вывел в пригород большую часть войск – якобы для того, чтобы все бойцы расположились с удобствами, не толпясь на улицах, чтобы бойцы имели возможность раздобыть дрова, чтобы им было ближе всего до реки с чистой водой. Бойцы, едва расположившись, открыли бочки с вином – Магнус разрешил всем напиться. По его мнению – солдаты Империи заслужили хороший отдых. Кошмары закончились. Все они живы. Где-то впереди ещё маячили сражения с чернокнижником… но всё это будет не сейчас, а где-то в будущем. И ничто не помешает им всем напиться и наестся, да отведать местных женщин, согласных спать за горсть имперских монет.

И когда Октавиан, стоя в карауле на полуразрушенных стенах, с нетерпением ожидая смену, с нетерпением ожидая долгожданный отдых, выпивку и шлюх, увидал вдалеке приближающиеся имперские штандарты, вперемешку со стягами Дружины Смерти, то внутри у него всё рухнуло.

– Мертвецы!!! Покойники!!! – сагиттарии-разведчики прискакали к пригороду с криками. Они сообщали, что некромант идёт в атаку...

Камил Миробоич, проклятый чернокнижник, разбил войско Луцилия и обратил всех легионеров в тупую нежить, которая теперь волной бежала к едва захваченным стенам Ветрограда.

Загудела труба Магнуса, созывающая легионы к построению.

Полководец хотел разбить врага в чистом поле, а не на стенах – осадные башни стояли у этих разрушенных стен, их ещё не успели оттянуть назад, а Магнус в этот раз не стал настаивать и лишний раз напрягать своих бойцов. Да и легионы не успели бы отойти за ворота – врага заметили слишком поздно!

– НЕКРОМАНТА НЕ ТРОГАТЬ! – приказывал Магнус, ведя бойцов за собою. – ОН НУЖЕН МНЕ… ЖИВЫМ!

Руки измотанного Октавиана опустились, когда он осознал, что грядёт битва, куда страшней штурма ветроградских стен.

Спасибо за донаты!

Иван Олегович 5000р "За Ивашку"

Игорь Маслов 1000р

Владислав Эдуардович 500р "За темнейшего"

Перевод неопознанный 400р